– Буренка, – огорошил признанием младший луу Флам и отвернулся. – Моя эрдэнэ – Буренка.
Локхед замер как громом пораженный и на пару минут забыл, как дышать. Потом зажмурился, сильно, до синяка, ущипнул тыльную сторону ладони, вздрогнул от боли, но морок все равно не рассеялся. Вот серьезный, как каменное изваяние, Хэвуд, вот мученически взирающая на окружающих Буренка, вот бык, восседающий в загоне.
– Ты уверен? – хрипло поинтересовался Локхед, опасаясь даже предположить, что именно у с виду всегда спокойного брата творится на душе. – Драконы не чувствуют своих истинных уже не одно столетье.
– Уверен, – обреченно подтвердил Хэвуд, все так же разглядывая быка.
– Но это просто немыслимо! Ты бросил у алтаря невесту, примчался через половину Империи, чтобы обнаружить, что твоя эрдэнэ – это не доеная корова, беременная от какого-то слабого в ногах быка? У богов не просто извращенное чувство юмора. Они явно сошли с ума! – возмутился Локхед, затем вздрогнул и с опаской посмотрел на небеса.
Вдруг Верховный дракон услышит недостойные речи последователя, осерчает и определит ему в эрдэнэ крольчиху. Вроде бы избранная будет милой и пушистой, а что с ней делать – не понятно. Разве что в саду выгуливать да травкой сочной угощать или морковкой.
– И что ты собираешься делать дальше? – судорожно сглотнул Локхед, пытаясь как-то примириться с действительностью. – Не повезешь же ты корову, в смысле избранную, в Сувд. Мама не поймет. Боги, да даже я отказываюсь понимать этот бред.
– Имение, – только и сказал Хэвуд.
– Прекрасный выбор, – кивнул младший луу Флам.
Одно из загородных имений Хэвуда находилось в невероятной глуши. Никому и в голову не придет искать его там. И тут Локхеда осенила гениальная мысль:
– Брат, тебя наверняка сглазили. Или порчу наложили.
– Я – маг и не верю в такие глупости как порча, – возразил Хэвуд, хотя в глубине души придерживался того же мнения.
– А она – есть, и твоя… эрдэнэ – прямое этому доказательство. Знаешь Ровнера луу Альфина?
– Конечно. Он сын ректора Академии Драконов.
– Вооот. Ровнер сейчас занимается исследованиями по защите от темных искусств. Ведьмовство там, шаманизм всякий и прочее вуду. Вот кто тебе точно поможет: осмотрит тебя, Буренку и язык будет держать за зубами.
– Мы в Академии с Ровнером три раза на дуэли дрались, – мрачно напомнил Хэвуд.
– Подумаешь, – ничуть не растерял энтузиазма Локхед. – Ты всегда был его кумиром, а хорошая драка еще никому не мешала.
Позже, глядя, с каким непроницаемым лицом Хэвуд под чутким руководством местной горожанки методично доит корову, Локхед пришел к выводу, что уж теперь в этой жизни точно видел все. Из всего того, что он узрел сегодня, это показалось ему самым ужасным.
Находясь в приподнятом настроении, Белика вошла в калитку, увидела Цветану, и тут всю радость словно корова языком слизала. Глубокое нервное потрясение, застывшее в серых глазах дочери, и закушенная губа не сулили приятных известий. С таким выражением лица встречают смертный приговор, а не мать с ярмарки. Женщина покосилась на нагруженного покупками кузнеца. М-да. Милонега придется спровадить.
Белика придерживалась основного правила ведьм: каковы бы не были планы на вечер, их можно подвинуть ради дочери. Что неудивительно. Дочь для ведьмы не просто ребенок, особенно после памятного проклятия. Столикая дарует своим почитательницам наследницу всего один раз в жизни. Как и выбор: удвоить свою силу или потерять ее. Оба решения не из легких. Стоит выбрать первое, и способности ведьмы удвоятся, но придется не только распрощаться с мыслью о наследнице, но и собственноручно возложить младенца на жертвенный алтарь. Выберешь второе – не только распрощаешься с силой, но и окажешься с беспомощной пока еще дочерью на руках, а значит, обе станете легкой мишенью для любого желающего свести счеты. Век ведьмы долог. Вздорный характер больше способствует приобретению врагов, чем друзей, и это играет не в пользу молодой мамочки, внезапно ставшей обычным человеком.
– Ну-ка, возьми сумки у матери, – нарочито строго выдала Белика, игнорируя тот факт, что все сумки не у нее в руках.
– Да я это… сам… мне нетрудно, – неловко забормотал Милонег, слабо сопротивляясь суетливо метнувшейся к нему Цветане.
– Нечего ее баловать, – мило улыбнулась Белика, и несчастный кузнец смутился еще больше. Впрочем, многие мужчины отчаянно розовели, беспомощно путаясь в словах, стоило только очаровательной блондинке подарить одну из улыбок или хотя бы задержать взгляд небесно-голубых глаз чуть дольше обычного. – Девочке пригодится расторопность в хозяйственных делах. Иначе как мне смотреть в глаза ее свекрови? Скажет, мол, не научила дочь уму-разуму, вырастила лентяйку. Со стыда сгорю.
Милонег понятия не имел, как следует воспитывать детей вообще и дочерей в частности, потому смутился еще больше и даже не заметил, как был вежливо, но настойчиво выставлен за порог. Мужчина понял, что пришел домой, только когда споткнулся о собственный порог. С трудом удержав равновесие, он выругался, озадаченно поскреб затылок и в сердцах пнул ни в чем не повинную дверь сапогом.
После того, как калитка за кузнецом захлопнулась, Цветана медленно сосчитала до десяти, судорожно вздохнула, упала в объятья Белики и возрыдала.
– О, Столикая!.. Что же я наделала?.. Что теперь с нами будет?.. – всхлипывала она, обильно орошая слезами платье матери.
– Ну-ну. Будет тебе. Успокойся, – ворковала женщина, нежно поглаживая вздрагивающую спину дочери. – Не может же быть все настолько плохо. Мы живы, здоровы, на свободе, а значит, придумаем что-нибудь. Просто расскажи мне все.
Девушка в очередной раз судорожно всхлипнула, звучно высморкалась в носовой платок и во всех красках поведала о происшедшем. Рассказ вышел сбивчивым, путанным, но суть Белика уловила.
– Только дракона нами не хватало, – тяжело вздохнула женщина. – Боги явно решили сыграть с нами злую шутку.
– Может, он отстанет? – шмыгнула носом Цветана. Девушка как никогда надеялась на чудо. – Найдет себе эрдэнэ получше, поближе, посимпатичнее. Избранные у них надолго не задерживаются.
– Это если они не истинные, – покачала головой Белика, разбив надежду на благополучный исход вдребезги. – Боюсь, это не тот случай.
– Но почему? Почему ты так решила? – не желала смириться с нежданной избранностью девушка.
– А ты много видела драконов в Хиле? Даже проездом сроду никто не заезжал. А тут явился прямиком к тебе. Да и избранность сама же сводила. Тут ошибки быть не может. Если бы не зелье, ехала бы ты в его поместье. А ты молодец. Всегда знала, что талантлива. Это ж надо избранность на корову свести, – рассмеялась мать. – Представляю выражение его лица, когда он увидел, кто его эрдэнэ.
– Ага. Этого он точно не простит, – пригорюнилась Цветана, вспоминая нервное потрясение на лице луу.
– Рано ты голову повесила, доченька. Действие зелья закончится не сегодня. А если оно хотя бы неделю продержится… за это время многое успеть можно. Вот что. Топи-ка баньку. Париться будем, чай пить и думу думать.
Пар был добрым, веники березовыми с травами для бодрости духа и тела. После распаренные, умиротворенные пили во дворе чай из самовара.
– Ты все правильно сделала, – нарушила затянувшееся молчание Белика. – Как спутник жизни дракон совершенно не подходит ведьме. Это плохо заканчивается.
– Темная Лилия и луу Харан, – тихо вздохнула Цветана, припоминая трагическое начало проклятия, что тяжким бременем легло сразу на две расы.
– Правильно, – кивнула Белика, рефлекторно поглаживая пальцами полупустую глиняную чашку с чаем. – Самое смешное, что тебе почти шестнадцать, и не будь ты его истинной, дракон стал бы прекрасным выбором на роль первого любовника.
– Мама! – От возмущения девушка покраснела, поперхнулась и закашлялась.
– Что мама? – пожала плечами Белика. – Я же тебе не консортом обзавестись предлагаю. Ты – молодая ведьма, и хороший любовник нужен не только для здоровья, но может оказаться полезным приобретение для хозяйства. Как говорила одна очень мудрая женщина, «в этом мире нужно уметь все, но не дай Столикая все это делать». Проще говоря, умная ведьма всегда найдет того, кто с радостью станет решать ее проблемы.
– И кто же поможет решить эту? – с сомнением в голосе протянула Цветана.
– К сожалению, дочь моя, эту проблему придется решать нам самим. Другим такое не доверишь, – тяжело вздохнула мать. – Слава Богине, мы легко меняем свои облики. Наша покровительница имеет сотню ликов и ее дочери не меньше. Тебе придется снова стать Зэрлэт Ергест8 и поступить в Академию Драконов.
– Что?! – воскликнула Цветана, отказываясь верить своим ушам. Три года назад, до приезда в Хил, они с матерью действительно жили в Энгийн, и вернуться к прошлой личности не было особой проблемой. Но ведьма в Академии Драконов? Очень плохая идея. – Да что мне там делать?
– Как что? Учиться на факультете аптекарского дела и зельеварения, разумеется, – ничуть не смутилась Белика. – Денег за Буренку как раз хватит на обучение и проживание. Получишь лицензию, откроешь лавку, и я к тебе присоединюсь. Буду выдавать себя за сестру или подругу. Там разберемся.
– Ты не поедешь со мной? – начала впадать в панику девушка.
С момента ее рождения они никогда не разлучались больше, чем на несколько месяцев.
– Я бы с радостью, но… – Белика виновато потупилась под потрясенным взглядом серых глаз дочери. Она порывисто схватила Цветану за руки и продолжила: – Сама понимаешь, вместе у нас гораздо меньше шансов затеряться. Дракон вернется, узнает, что нас двое, станет искать мать и дочь.
– Как может затеряться степнячка с татуировками на лице в Империи драконов? Да кто вообще станет покупать у нее зелья?
– О, вот тут ты не права. Если хорошо разыграть эту карту, в твою лавку будет очередь из очень обеспеченных женщин, желающих купить косметику от настоящей степной шаманки. Я помогу тебе в этом. Тебе нужно просто хорошо учиться и немного потерпеть. Мы встретимся. Обещаю.
– Но почему Академия Драконов? – не выдержала и всхлипнула Цветана. – Ведь есть курсы. Они, может, не так престижны, но дешевле. Да и учиться всего год вместо пяти. Еще можно пойти в ученицы к аптекарю…
– Только не в ученицы, – фыркнула Белика. – Ты слишком талантлива. Будешь на аптекаря горбатиться не пять, а все десять лет, и все ему мало будет. А у Академии Драконов есть один, но очень большой плюс.
– Какой?
– Оттуда студентов не выдают. Даже если они эрдэнэ. В любом случае ты уедешь сегодня ночью. Соседям скажу, мол, тетушка из Наада очень плоха и попросила приехать ухаживать за ней. Не доверять же такое дело чужим людям, когда есть родня. Через пару недель пожалуюсь, что ей стало хуже, распродам все имущество и уеду. Так никто не задумается, почему и куда мы вдруг исчезли.
Цветана порывисто обняла Белику. Девушка не хотела уезжать и расставаться с матерью, но, похоже, выбора у нее не было.
– Но ты же останешься совершенно беззащитной, – сквозь слезы прошептала Цветана.
Белика крепко стиснула дочь в объятьях. Она тоже не планировала расставаться. Конечно, рано или поздно жители станут задаваться вопросом «почему мать не стареет?» и им пришлось бы сниматься с насиженного места. Но точно не по одному.
– Не волнуйся за меня. – Женщина нежно погладила дочь по голове. – Я вовсе не настолько беззащитна, как ты думаешь. Например, умею обращаться с ножом, наводить слабые мороки, да и некоторые шепотки9 все еще получаются. До Мастера ножей мне далеко, но постоять за себя смогу.
Возвращение прошлой личности требовало уединения и времени. Вспомнить, как двигалась, ходила, говорила и выглядела несколько лет назад – занятие кропотливое. Именно по этой причине Белика с Цветаной устроили тайник недалеко от избушки лесной ведьмы и надежно укрыли мороком.
Первым делом Цветана откопала сундук с вещами. Разумеется, из своей одежды она выросла, но вещи матери могли сгодиться. Да, Белика ниже ростом, но слишком короткие штаны можно прикрыть сапогами, длина рубашки не так важна, а рукава она надставит. Девушка ласково погладила ножи, украшения для волос, браслет с множеством брелоков на нем, вспоминая историю каждого и здороваясь как со старыми друзьями, которых давно не видела. То, что не понадобится, вернула на место, закопала и накрыла мороком. Может, придутся кстати еще когда-нибудь, а нет – пусть себе лежат. Затем она вырыла могилу и похоронила в ней платье, туфли, ленту для волос.
– Прощай Цветана, – прошептала она, утирая пот со лба. – Твоя жизнь была трагически короткой, гадский дракон ее жестоко прервал.
Настало время становиться Зэрлэт Ергест. Еще не шаманка, но уже не селянка зажгла свечи в ветхой избе. Дальнейшее преобразование требовало тщательности, скрупулезности и хорошего освещения. Если одежду вполне можно натянуть наощупь, то качественно изобразить на лице татуировки в темноте не получится. Пусть девушка собиралась нанести рисунки стойкой краской, а не набивать изображение с помощью костяной иглы, как этого требуют обычаи степи, но он все равно должен соответствовать традициям. Любая небрежность недопустима. Дрогнет рука, завиток получится неправильный, переврешь собственное имя или название табора. Станешь зваться не Дикий Чертополох, а Бешеный Кактус. И это в лучшем случае.
Впрочем, прическа тоже имела большое значение. Неважно, сколько заплетешь косичек, главное, как вплетешь в них бисер, бусины, какими шпильками или заколками с подвесками украсишь. Например, тройка лошадей в прическе Зэрлэт Ергест означала, что их обладательница трижды выигрывала скачки, ножи, лук со стрелами, то, что она равно преуспела в обращении с оружием. Пока еще не Зэрлэт Ергест села за стол, поставила перед собой медное зеркальце, окунула тонкую кисточку в баночку с краской и нанесла первый завиток.
Где-то в Хилском лесу.
Три молодых мага с треском продирались сквозь лесные заросли. Им было бы гораздо проще, если бы не приходилось тащить с собой раненого, да еще и безлунной ночью. В такое время хорошо только на воровской промысел выходить, а не в незнакомом лесу дорогу искать. Один из юношей споткнулся об очередную кочку, с чувством выругался, чуть не выронив из рук свою ношу.
– Гарш, не трать силы на сквернословие. Лучше смотри под ноги. Не дрова несем, – возмутился один из магов, чьи острые уши выдавали в нем эльфа.
– Да тут и сова ничего не разглядит, – тут же возмутился Гарш, переводя дух.
Где-то на дереве ухнул филин. То ли возмутился несправедливостью слов мага, то ли так совпало.
– Ты же маг, а значит, должен стойко переносить трудности и лишения в процессе обучения, – менторским тоном сообщил третий. – Это называется «работа над собой». Ты же будущий боевой маг, привыкай.
– А ты – дракон. Полетай, – зло огрызнулся Гарш. – Вон Петеш вообще эльф, а в лесу заблудился.
– Да – эльф. И горжусь этим, – тут же вскинулся Петиш, для которого принадлежность к эльфийской расе служила предметом особой гордости. – К тому же эльфийский лорд и следопыт вовсе не одно и то же. И вообще, мы здесь из-за тебя.
– Почему это из-за меня? – возмутился Гарш, перехватывая поудобнее обмякшую правую руку бесчувственного наставника. – Я, что ли, мантикору приманивал? Откуда она вообще там взялась? Должны же были быть тихие зомби или еще какая-нибудь мелкая нежить.
– Должны, да рассчитались, – ехидно хмыкнул дракон, стараясь не выпустить ноги учителя из рук.
– Какого демона ты вообще использовал непроверенный амулет? По нему же видно, что самопал, – вставил реплику эльф. – Где ты его взял? На помойке?
– На черном рынке, – хмыкнул Гарш.
– Обалдел?!
– Сдурел?!
Воскликнули эльф с драконом одновременно.
– Зато дешево, – насупился Гарш.
– Так себе причина для самоубийства, – сообщил Петиш.
– Ну не всех же угораздило родиться с золотой ложкой во рту, как вам с Мжелем, – не сдавался Гарш. – А вы и этого не предлагали.
– Да, но нас могло раскидать по разным местам, причем по частям, – возразил дракон.
– Но не раскидало же.
– Зато из-за тебя наставник кровью истечет раньше, чем мы доберемся до жилья, – не сдавался дракон.
– То есть мантикора здесь не при чем? – фыркнул Гарш. – Это она его когтями, а не я.
– Смотрите… Там свет.
В сердцах магов затеплилась надежда. Они принялись ломиться сквозь подлесок с удвоенной, если не утроенной силой и вскоре выбрались на небольшую поляну с ветхой избушкой, рядом с которой пасся небольшой конь. Лошадь вскинулась, всхрапнула и была такова.
– Упустили, раззявы. А конь бы нам сейчас пригодился, – с сожалением вздохнул дракон.
– Вот и ловил бы сам, раз такой умный, – в очередной раз огрызнулся Гарш.
– Кроме коня, нужна сбруя, – напомнил Петеш спутникам. – Так что прекращайте вести себя как дети и давайте уже постучим в дверь. Может, хозяева нам помогут.
– Думаешь? – преисполнился сомнениями Гарш. – Что-то не внушает доверия изба, стоящая где-то посередине леса. Нормальные люди в таких местах не живут.
– Да. Но и нормальные люди по таким местам не шляются, – хмыкнул Мжель.
– И все равно сильно напоминает ситуацию из сказки, где ведьма сначала заманила детей пряниками, потом откормила и съела, – не унимался Гарш.
– Откормила – это хорошо, – мечтательно вздохнул эльф. – Да и где ты увидел пряники? Кстати, если уж разговор зашел о фольклоре, то нас полагается сначала в баньке попарить, накормить, напоить и уж потом употреблять внутрь или наружно.
– Наружно? – озадачился дракон, потом, видимо, представил процесс употребления и поперхнулся. – Фу-у-у, извращенец!
– Давайте уже постучим, а уж потом станем действовать по обстоятельствам, но под крышей. Правда, руки настолько отваливаются, что пусть хоть всем ковеном употребляют. Лишь бы потом покормили и дали поспать, – выдохнул Петеш.
– О! Эл10 знает толк в извращениях, – восхитился Мжель.
– Вот этой крышей нас и задавит, – сварливо проворчал Гарш, ступая на шаткую лестницу, ведущую на крыльцо. Ступень пронзительно скрипнула, опасно прогнувшись под весом парня. – Очень уж здесь все хлипкое какое-то.
Зэрлэт Ергест закончила свое преображение и долго рассматривала себя в зеркало. Отражающая поверхность была слишком мала, чтобы увидеть полностью хотя бы лицо, но тем не менее девушка осталась довольна полученным результатом: каждый штрих на своем месте, каждый завиток четко прорисован.
– Помнят еще руки, – удовлетворенно улыбнулась она собственному отражению.
Осталось только позвать коня и можно ложиться спать. Когда они с Беликой приехали из Энгийн в Ан-Шара, оставили лошадей в лесу. Степные лошади неприхотливы, но совершенно не приспособлены к использованию в сельском хозяйстве. На первый взгляд оставлять коней в месте, где полно хищников, – плохая идея. Но не тогда, когда один из жеребцов принадлежит шаману. Еще наставник Зэрлэт Ергест помогал найти подходящего духа, чтобы вселить в гнедого жеребца, и Азарг не боялся нежити, не пугался по пустякам и всегда мог постоять как за себя, так и за лошадей, оставленных на его попечении. Так что Ергест точно знала, пусть коней отпустили три года назад, они вернутся, как только их позовут. Девушка возьмет только Азарга. Конь Белики останется на воле на случай, если понадобится своей хозяйке в будущем.
Зэрлэт Ергест вышла на крыльцо и несколько раз ударила костяной колотушкой в бубен. Ей показалось, что в ответ где-то далеко в лесу раздалось радостное конское ржание. Ждать не стала. Азарг понадобится только утром, а до утра хотелось бы хоть немного поспать. Но только удобно устроилась на тюфяке, как раздался настойчивый стук в дверь.
– Кого еще леший принес? – озадачилась Ергест. – Я никого не приглашала. Не могла же я забыть о таком. Или могла?
И правда, собиралась она быстро, суматошно, стараясь брать только самое необходимое и безликое. То есть такое, чем вполне могла пользоваться как сельская девушка, так и жительница степей. Одеяло, огниво, чайник, курильница для благовоний… Все равно список получился внушительный. Благо что Тонгойж Бар11 помог когда-то сделать безразмерный мешочек, который можно носить на поясе. Просто удивительно, сколько вещей можно в него поместить. Выглядел он красиво и радовал глаз вышитым дорогими красными нитками драконом. Повелителя неба вышила сама Ергест и заслуженно гордилась реалистичностью полученного изображения.
В заполошном метании сборов вполне можно забыть о чем угодно. Но это не объясняло, как кто-то умудрился добраться до избы без сопровождения волка или филина. А духов она сегодня точно не выпускала и приказа довести до порога гостя не отдавала. Странно.
Стук повторился. На этот раз более сильный и настойчивый.
– Откройте! Нам помощь нужна! – во все горло завопил Гарш на всеобщем12.
– Нормальные люди за помощью в город идут, а не по лесу шастают, – возразила Ергест. – Вы – нежить или разбойники. Убирайтесь к лешему! Не буду дверь открывать.
– Какая к демонам нежить?! – возмутился сравнением Петеш, которому осточертело держать наставника.
– Злобная и хитрая, – откликнулась девушка. – Та, которая сначала из домов выманивает, а потом поедает доверчивых идиотов.
– Мы не нежить, а маги, – вступил в спор Мжель, – у нас раненый.
– Нашли чем хвастать, – фыркнула Ергест. – Если вы маги, зачем вам моя помощь? Решайте свои проблемы сами и не мешайте спать. Откуда здесь вообще взялись маги?
Последний вопрос она задала скорее себе, чем тем, кто находился за дверью. Магам совершенно нечего было делать в Хиле, а уж в лесу и подавно. Хотя это и объясняло, как незнакомцы оказались на пороге скрытой мороком избы. На магов защита не была рассчитана.
Очередной удар сотряс не только хлипкую дверь, но и сам дом до основания. Девушка подпрыгнула от неожиданности. Дверь не выдержала напора и влетела внутрь, задела свечу, запустив ее в полет. Пламя тут же перекинулось на висевшие под потолком пучки лекарственных трав и принялось жадно пожирать неожиданный подарок судьбы. Ергест вскрикнула, схватила тюфяк и попыталась сбить быстро распространяющийся огонь. При этом она виртуозно ругалась на нескольких языках разом, заставив высокородного эльфа покраснеть, дракона восхищенно присвистнуть, а человека восторженно округлить глаза. Гарш сильно жалел, что не прихватил с собой письменных принадлежностей. Некоторые обороты следовало записать для надежности, чтобы потом применять по случаю.
– Чего застыли, идиоты?! – яростно взревела Ергест. – Хватайте ведра и тушите!
– Не идиоты, а маги, – автоматически поправил Мжель.
– Это практически одно и то же, – отмахнулась девушка.
Дракон открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Сначала надо потушить пожар, а потом затевать спор. Похватав ведра, Мжель с Гаршем рысью рванули к выходу. Вскоре с улицы донеслись: громкое «плюх» и чей-то удрученный вопль «ну, все!».
– Чего «все»? – изумился Петеш, который вооружился пыльным мешком и так усиленно помогал Ергест сбивать пламя, что аж вспотел. – Пожар только разгорается.
– А ведра мы уже утопили! – крикнул Мжель.
– Вот же придурки косорукие, – в сердцах сплюнула в огонь Ергест.
Без какого-либо ущерба для пламени.
– Мы не придурки, а маги, – возразил Гарш с порога. – Ведра еще есть?
– Есть, но дырявые. Желаете утопить и их? – ехидно осведомилась девушка, срывая очередной пучок трав и топча его ногами.
– Дырявые нам ни к чему. Как в них воду таскать? – хмыкнул Мжель.
– Просто бегайте быстрей, пол ведра донесете, – ничуть не смутилась Ергест. – И вообще, вы же маги. Намагичьте что-нибудь. Дождик или еще что-то подходящее.
– Мы – боевые маги, а не стихийники13 или бытовики14, – вскинулся Петеш, насчитывавший в роду семь колен боевых магов и безмерно гордившийся этим.
Он гневно сверкнул зелеными глазами в сторону девушки, но та была слишком занята, чтобы оценить по достоинству благородность эльфийского профиля, золотистые волосы, стянутые в хвост, и горделивую осанку.
– Понятно. Вы – бесполезны, – раздраженно фыркнула Ергест.
Сама же она слишком давно не камлала, чтобы пытаться вызвать дождь. Ветхая изба пять раз успеет сгореть, пока с неба упадет первая капля, и в итоге придется ночевать не только на улице, но еще и под потоками воды.
Тут Гарша осенило, он взъерошил без того лохматые черные волосы и воскликнул:
– Но мы можем попытаться! Твое драконство, у тебя же есть магия огня.
– И что? – Мжель недоуменно уставился на сокурсника янтарными глазами. – По-моему, огня здесь и без меня предостаточно.
– Мы создадим изолирующее построение. Ты загонишь в него огонь. Потом перетащим его в колодец, – пояснил мысль Гарш, на миг ощутивший себя невероятно гениальным.
– Ты прав. Если объединим усилия, должно получиться, – оценил умственные усилия друга дракон.
– Смахивает на аферу, но я в деле, – благородно кивнул эльф.
«Избушке конец», – вздохнула про себя Ергест и благоразумно покинула поле боя, решив, что от магов добра ждать не приходится. У самого порога она запнулась о что-то мягкое, вскрикнула, чуть не запахав носом, еле удержалась на ногах.
– Раскидали тут… – возмутилась Ергест, хотела было пнуть неожиданное препятствие еще раз, но увидела, что на земле лежит бессознательное мужское тело. – А-а-а. Раненый.
Неизвестный глухо застонал, словно подтверждая догадку.
– Бедолага. Досталось тебе от этих малахольных. Ни своих ни чужих не щадят. Изверги. – Ергест тяжело вздохнула. Маги в доме читали что-то неразборчиво зубодробильное: не поймешь, то ли ругаются, то ли воспроизводят длинное заклятие. Но не надо быть ясновидящей, чтобы понять – их затея наверняка выйдет боком. Незнакомцы сеяли вокруг хаос, и Ергест не собиралась стать частью беспорядка. Самым разумным было сесть на коня и уехать подальше. Лежащий возле ступеней человек менял все, хотя, по сути, не являлся ее проблемой. Ергест мысленно обругала себя мягкосердечной идиоткой, тяжело вздохнула, отчетливо понимая, что наверняка пожалеет о своей жалостливости, осторожно извлекла бубен из мешочка с вышитым драконом и легко отбила незамысловатый мотив кончиками пальцев, призывая духа волка.
Огромный, размером с теленка, белый зверь появился словно из ниоткуда. Его шерсть казалась лунным сиянием в темноте, а отблески разгоравшегося пожара зловеще подсвечивали красным глаза. Чоно – сильный дух и вполне мог стать осязаемым, пусть и на короткое время. Волк шумно обнюхал мужчину, с чувством фыркнул, презрительно сморщил нос, зацепил зубами воротник куртки, одним махом закинул бесчувственное тело на спину и потрусил за шаманкой на край поляны.
Для осмотра раненого Ергест предусмотрительно выбрала место подальше от горящей избы. От магов, которые начали знакомство с пожара, можно было ждать чего угодно. Девушка указала волку подходящий, на ее взгляд, клочок земли. Чоно поджал лапы, осторожно опустился на живот, позволил стянуть со спины бесчувственного мужчину. С помощью огнива Ергест развела костер и смогла осмотреть раненого.
– А ты не только красавчик, но и везунчик, – резюмировала она, обнаружив, что по какой-то причине остатки куртки практически остановили кровотечение.
Если бы не эта случайность, мужчина был бы мертв.
– И дважды везунчик, потому что я смогу тебе помочь. Мой тебе совет, в следующий раз выбирай в спутники кого-нибудь более нормального. Маги до добра не доведут. Это точно.
Она отстучала новый приказ волку собрать сушняк для костра, а сама отправилась к колодцу за водой. Извлечение двух тяжелых деревянных ведер из колодца (даже при том, что они утонули не полностью, а ободки остались плавать над поверхностью) может показаться непосильной задачей. Попробуй, поддень дужку крюком журавля15 да еще и в темноте. Но это если нет водного духа-помощника. Легко постучав кончиками пальцев по кожаной поверхности бубна, Ергест призвала дух лосося. Гибкое, мускулистое тело духа рыбы, блеснув серебряной чешуей в свете пожара, без всплеска вошло в воду. Теперь стоило Ергест опустить жердь журавля в колодец, Яргай тут же набрасывал дужку ведра на крюк. Вытащив полные ведра, шаманка поблагодарила помощника и отпустила.
Раны незнакомца выглядели скверно. Пять глубоких борозд, оставленных поперек груди когтями какого-то крупного зверя, принялись сочиться черной кровью, стоило только отлепить от них заскорузлую ткань одежды. От неровных краев в разные стороны расходилась пугающе черная сеть прожилок. Не надо быть гением в целительстве, чтобы понять – дело плохо.
– Похоже не такой уж ты везунчик, – сокрушенно зацокала языком шаманка. – Но не волнуйся. Сделаю, что смогу. А там уж как боги рассудят. Хотя с такими попутчиками лучше помереть сразу, не мучаясь.
Сначала следовало обработать раны, остановить кровотечение. Ведь потеря крови может убить так же, как и яд с когтей неизвестного зверя. Ергест взяла нож с широким лезвием и тщательно прижгла каждую рану. Кровь перестала сочиться, а пострадавший даже не очнулся; только выгнулся дугой да глухо застонал от боли.
«Оно и к лучшему», – решила Ергест, густо смазывая ожоги мазью из сосновой смолы, свиного жира, воска и трав.
Еще предстояло выжечь яд. Как ведьма-Цветана она понятия не имела, как вывести неизвестную отраву. Не зная, от чьих когтей пострадал незнакомец, противоядие не изготовить, даже если оно существует в природе. Но как шаманка-Ергест могла попробовать выжечь яд с помощью огненного духа. Вселить духа в бодрствующего человека можно, но сложно. Как правило, человек пугается и начинает сопротивляться. Тут и с бессознательным намучаешься. Да и духа нужно подбирать с умом. Он должен быть достаточно сильным, чтобы справиться с ядом, но при этом не навредить больному. Девушка расстелила на земле толстый войлочный коврик (только не хватало простыть, сидя на холодной земле), уселась, поджав под себя ноги, достала колотушку из лиственницы и ударила в бубен.
Пламя костра замерло на несколько секунд, словно прислушиваясь к дробному ритму бубна, затем разделилось на девять языков, завибрировало, заплясало в такт. Вскоре в желто-оранжевой глубине проявились маленькие саламандры: ярко-красные, ослепительно белые и даже несколько синих, извиваясь гибкими телами, самозабвенно танцевали в огне. Ергест позволила малышам порезвиться пару минут и поманила пальцем одну из красных ящерок. Огненный дух тут же выпрыгнул из огня, вскарабкался на открытую девичью ладонь, выжидательно блеснул глазками-бусинками.
– Здравствуй, Отана-дух. Прими мой дар и не откажи в помощи. – Ергест выложила перед острой мордочкой небольшое яблоко.
Саламандра обхватила яблоко языком и молниеносным движением умудрилась запихнуть фрукт в рот целиком. Как этот подвиг ей удался, осталось загадкой. В пасти полыхнуло, в воздухе разнесся аромат печеного яблока, ящерица судорожно сглотнула, довольно прикрыла глаза и облизнулась. Ергест осторожно ссадила духа на грудь раненого. Малышка деловито потопталась, принюхалась, звучно фыркнула, гибко растянулась на коже, яркая вспышка, и вот уже зловеще черные прожилки начинает заливать золотое свечение. На лбу раненого выступили крупные капли пота, он не захрипел, не забился в агонии, что девушка расценила как хороший знак.
Бесплатный фрагмент закончился.