Ганнибала разбудили посыпавшиеся берёзовые серёжки. Зажмурившись, человек стряхнул их с лица. Он понял, что лежит на пригорке, в траве, вверху – шум ветвей. Ганнибал открыл глаза. Над головой – зелёная листва, в ней играют солнечные лучи. Утро в разгаре.
Он приподнялся, сел. Увидел рядом с собой аккуратно свёрнутую одежду. Видимо, Тай. Щурясь на солнце, Ганнибал посмотрел на роскошную долину внизу – владения Леса.
Хотелось пить. Стали наплывать воспоминания и ощущения ночи. Он оборотился высоким костлявым монстром, играл с Таем, убил вендиго и загнал лосиху средних лет.
Ганнибал усмехнулся. Менее чем за сутки он сожрал козу, сердце вендиго и лосиху. Хороший список. Что будет дальше?
На удивление, эти мысли породили лишь спокойствие. Это факты, это данность, зачем бежать от них? Затем в душе Ганнибала всплыло иное. Осознанный взгляд крестьянина-вендиго. У Пожирателей есть память, чувства, мысли… Понятное дело, пытаться говорить с ними – это бессмысленно для других существ. Но Ганнибал – такой же, как они. И слышал в своей голове голос проклятой души. А если они осознают себя не только перед смертью? В какие-то моменты озарений, прояснений они видят себя и то, чем стали?
Ледяной ужас сковал сердце. Невидящим взглядом Ганнибал смотрел в безысходную юдоль страданий, из которой вынырнул сам и в которой продолжали существовать множество душ: безмолвные, непонятые, они воют, стонут и плачут, пожирают добычу и друг друга, не в силах рассказать о том, как им плохо и как… им можно помочь.
В чём справедливость такой судьбы? Как он сам стал таким? Что сделали с ним эльфы?
Собственная память по-прежнему была покрыта мраком.
Ганнибал поднял голову. Вздохнул, ощущая, как обдувает кожу приятный лёгкий ветерок. Оделся. Одежда помогает чувствовать себя человеком. Возвращает ощущение человеческого достоинства, придаёт уверенности, помогает убедиться в том, что ты – человек, и живёшь сейчас по человеческим законам. Вернувшись вместе с одеждой в лоно культуры, Ганнибал, однако, продолжал себя чувствовать умиротворённо-свободно. Лес дружелюбно раскинул перед ним свои объятия. Сосны улыбались янтарной корой и зелёными ветвями, три сестрицы-берёзы звонко шумели переливающимися в солнечных лучах кронами. Заросли шиповника топорщились резной листвой, украшенные розовыми шапочками облетающих цветов.
Босиком, среди пышного разнотравья, не заботясь о сучьях и шишках на земле, Ганнибал безошибочно пошёл в сторону избушки лесничего. Он просто знал, где она находится. По стволу сосны пробежал поползень. Сбивая росу с белых венчиков сныти, цепляясь плащом за заросли рододендрона, Ганнибал шёл, высоко подняв голову, и дышал лесом. Раскинулась кружевом цветов грушанка, затаилась у вывороченного корня алая лилия. Звериную тропу, по которой шёл человек, перебежал бурундук.
Ганнибал мягко шутливо окликнул его:
– Стой, куда бежишь?
Бурундук замер на холмике из голубоватого мха:
– Завтракать… бегу.
Ганнибал остановился. Он не рассчитывал услышать ответ. Может, ослышался? Нужно проверить.
– Что ж, приятного аппетита!
Бурундук сел:
– Спасибо! А ты… куда идёшь?
– К лесничему иду.
– Доброй дороги!
Ганнибал улыбнулся и кивнул. Бурундук, задрав хвост, заспешил по упавшему стволу.
Ганнибал вскинул в его сторону руку:
– Постой!
Зверёк остановился, обернулся.
Человек шагнул к нему:
– Как ты меня видишь? Кто я?
Бурундук приподнялся, принюхался.
– Ты… Человек. Сильный могущественный человек. Друид. Ведун. Оборотень, – зверёк почтительно склонился. – Могущественный оборотень. Это честь для нас, что ты пришёл в наши земли.
– Вот как! – Ганнибал изумлённо смотрел на зверька. – Разве я не голодный дух, не Пожиратель?
Бурундук снова принюхался:
– Фурх! Нет, конечно! Мы бы почуяли и разбежались! Прости, господин, но ты человек, самый человеческий человек! Могущественный, сильный, мы с радостью тебе подчинимся, сделаем что попросишь, ты только скажи!
– Беги, малыш! – благодарно кивнул Ганнибал.
– Цвирк! Доброго дня! – зверёк перебежал ствол и скрылся в зарослях голубики.
– И тебе…
Друид. Ведун. Могущественный человек. И правда, Ганнибал не чувствовал себя монстром. Были воспоминания ночи, но они выглядели чем-то естественным. Свойственным его природе. Оборотень – звучит гораздо лучше, чем вендиго или Пожиратель. Так легче воспринимать себя.
Проходя через заросли земляничника, он сорвал несколько спелых ягод, белых от недостатка солнца. Их волшебный нежный аромат навеял Ганнибалу другой лес и другое время…
Он стоял в скалистом распадке, обрамлённом стланиковыми соснами. Ярко зеленел среди бледно-голубых мхов земляничник. Ганнибал почувствовал на плечах меховую опушку плаща. Солнце пригревало, но было прохладно.
Маленькая девочка, в платьице и тёплой накидке, собирала в ладошку ягодки.
– Смотри! – она протянула ладошку к Ганнибалу. – Съешь?
Светлые волосы, голубые, как незабудки, глазки. Майя?
Ганнибал улыбнулся ей светло и печально. Это было слишком давно, чтобы скорбеть об этом…
Видение растворилось. Вересовый князь медленно перевернул ладонь и уронил ягоды на землю:
– Ешьте вы, – сказал он то ли лесным обитателям, то ли людям, которых любил когда-то.
Чутьё вело его по горкам то выше, то ниже. Ясный, солнечный сосновый лес привольно играл огоньками коры и хвои. Муравейники, местами папоротники и хвощи, рододендрон.
Глубокий голос позвал:
– Князь!
Ганнибал посмотрел влево. За стволами стояли два крупных волка: бурый, на месте правого глаза у него росла шерсть, и палевый.
Человек почтительно склонил голову:
– Приветствую!
Бурый волк выступил вперёд:
– И мы приветствуем тебя! Мы очень долго ждали тебя, Князь! И вот, ты пришёл! Волки готовы служить тебе…
– Но я ведь ещё не Верховный Хранитель! Возможно, и не стану им… Почему вы хотите служить мне? – Ганнибал рассматривал благородных детей Леса.
Палевый зверь – это была волчица – встал рядом с бурым, произнёс грудным голосом:
– Мы чувствуем. Я чувствую. Ты – наш Князь. Этого хочет Лес. Мы не знаем, что такое Верховный Хранитель, это было слишком давно. Но знаем, что ты – наш Князь. Наш Вожак. Уже сейчас. Этим дышит и это шепчет Лес. Если ты в следующий раз позовёшь нас разделить твою охоту, это будет огромная честь для нас! Для всей стаи!
Ганнибал развёл руками:
– Я не совсем понимаю, что именно это значит, но хорошо!
Палевая волчица взвизгнула:
– Чудесно!
Её супруг поддержал:
– Прекрасно!
Они уважительно склонили головы и удалились. Ганнибал продолжил путь, и не мог отделаться от ощущения, словно действительно чувствует чьё-то глубокое дыхание: в кронах, среди стволов, в корнях. И снова донёсся до него малиново-мятный аромат, услышанный в первую ночь, лёгкий, нежный и зовущий.
Князь остановился:
– Кто ты?! Что ты хочешь от меня?
Тишина, в которой, кажется, вот-вот услышится ответ.
Аромат развеялся.
Ганнибал вышел к бурному ручью, скачущему по камням и прикрытому папоротниками. Студёная вода неслась белым потоком, рассыпаясь брызгами и кружа мелкие веточки.
Человек сел возле ручья, слушая его бесконечную журчливую песню. Звучание переливалось и падало, переплеталось сотнями брызг и неудержимым движением неустанного потока.
– О чём ты поёшь? – Ганнибалу на мгновение показалось, что он услышит ответ, такой же ясный, как слова бурундука или волка. Но нет, ручей не заговорил с ним человеческим языком. Или это князь общался на языке зверей? Каков же язык ручья?
Ганнибал вдохнул воздух и окунулся мысленно в воду. Поток подхватил его, наполняя тело свободой и мощью, неся из недр сквозь Лес к безвестной речке. Шёпот, шёпоты… сокровенная тайная сила жила в ручье. Князь открыл глаза, так и не сумев уловить её смысл.
Окинул взглядом Лес. И почувствовал на мгновение, что Некто или Нечто смотрит на него сквозь деревья. Это было тихое, глубокое, мощное чувство, лишённое страха, но наполненное теплом.
Прикосновение чего-то очень важного и родного.
Чего?
Такого близкого и забытого…
Дохнул ветер, и Ганнибал почти расслышал в нём слова.
Это было приветствие?
Как уханье совы в первую ночь?
Ему безумно хотелось понять этот шёпот среди ветвей, несущий, быть может, самую важную весть в жизни…
От сосредоточенности закружилась голова.
Птичий гомон слышался князю то щебетом и свистом, то словами: «Слышу! Слышу!», «Пою-пою!» «Ищу-ищу!» Две птахи кружились и счастливо перебрасывались: «Люблю! Люблю!», «И я тебя! И я люблю!»
И как будто глубокий вздох, и ощутилась радость жизни. Она шла от земли, от деревьев, от неба. Удивительное чувство благодати, благодарности и покоя. Словно всё идёт правильно, и Лес приветствует каждый сделанный шаг.
Путь до избушки занял ещё около двух часов. Ганнибал останавливался у всех встречаемых родников и слушал их песни неуловимо слышимого смысла. Они смывали остатки тревог и печалей предыдущего дня, очищали сердце.
Неявные шёпоты затихли в чувствах князя, и к дому лесничего он подошёл совершенно обновлённый.
К Ганнибалу подбежала лайка Роза, виляя хвостом и ласково подлаивая.
В голосе её не было слышно речи.
Князь обернулся на деревья – пение птиц совсем утратило слова.
Или это Ганнибал перестал слышать?
Кайара и Кара, смеясь, играли за столом в карты. Хранительница вытащила из колоды карту и показала:
– У меня Единорог! Отдавай выигрыш!
– Я побью Единорога Виверной! – Кара победно перекрыла карту Хранительницы.
– Ах ты! – Йара азартно выкинула карту. – У меня есть Друид!
– Против него – Человек-волк!
Рикхард смотрел на них, улыбаясь. Обратился к Кайаре:
– Ты её не победишь. Она мастер!
Йара вскинула голову:
– Нет уж! Я не позволю забрать мои конфеты!
Рик посмотрел в окно:
– Он вернулся.
Девушки побросали карты и побежали на крыльцо.
Тай, в облике тигра свернувшийся большим калачом на лужайке и спавший, встал, подошёл к Ганнибалу и мурлыкнул:
– Пр-р-риветствую!
Князь изумился:
– Я продолжаю тебя слышать как тигра!
– Р-р-разумеется! Ты обернулся зверем, и тебе теперь доступен язык зверей.
– Но там, в Лесу, со мной говорили бурундук и волки, а здесь Розу я совершенно не понял!
Тай посмеялся:
– Это особенность Великого Леса. Когда-то все его обитатели разговаривали с людьми, но после гибели Кирина и люди, и звери утратили способность общаться друг с другом.
– Неудивительно, – грустно усмехнулся князь.
– Использовав звериную форму, ты показал подданным Леса, что являешься одним из них. И они стали разговаривать с тобой.
Ганнибал кивнул. Хотелось спросить, почему бурундук и волки выказали желание служить ему без Посвящения в Верховного Хранителя, но послышался испуганный возглас Йары:
– Это что, нам больше не нужно быть людьми?!
Она увидела, как Ганнибал и Тай говорят на языке зверей Леса, и сердце девушки-совы провалилось в пропасть.
Кара тоже испугалась:
– Как?! Почему? – ей вовсе не хотелось расставаться с новой подругой.
Ганнибал вопрошающе поднял взгляд на Йару, ожидая объяснения.
Хранительница смешалась.
– Ну… мы оборотились, чтобы встретиться и поговорить с тобой… теперь в этом нет нужды… – Кайара тщетно пыталась взять в себя в руки и не показать, как она расстроена. У девушки-совы задрожали губы, она шмыгнула носом. – А я не хочу…
Кара смотрела на неё отчаянным взглядом.
Тай молчал и жевал губы, затем стал загребать лапой травинку.
Ганнибал шагнул к крыльцу, развёл руками:
– Вы что, не оборачивались раньше людьми?
Тай пробасил, опустив взгляд:
– В кр-р-райних случаях…
Князь посмотрел на тигра:
– Что же вам мешает? Будьте ими столько, сколько хотите.
Тай затряс головой.
– Так не принято! Было… не принято, – он фыркнул.
Ганнибал присел перед мордой тигра:
– Кто так решил?
Кайара стояла на крыльце, опустив взгляд и обняв себя за локти.
Тай отвёл взор:
– Предыдущий… Верховный Хранитель.
Ганнибал поразился:
– Тёмный Кирин?! Он же давным-давно сгинул!
Йара еле слышно прошептала:
– Но его решения никто не отменял.
Князь заметил, как по её лицу пробежала прозрачная капелька и, задержавшись на кончике носа, упала.
Ганнибал обвёл взглядом обоих Хранителей, опустивших головы:
– А сами вы не можете? Принять решение?
Кайара прошелестела:
– Он главный, его нельзя ослушаться.
Князь выпрямился:
– Вы говорите, что я – будущий Верховный Хранитель. Так?
Тай буркнул:
– Так.
– Я могу отменить его решение?
Тай захлопал на Ганнибала глазами.
– Н-не знаю… Тебя ещё не посвятили, – тигр опустил взгляд и снова стал теребить лапой травинку.
– Волки в Лесу сказали, что я их Князь, их Вожак, вне зависимости от того, посвятили меня или нет, – древний воин внимательно смотрел на тигра. – Ты как чувствуешь? Есть у меня воля и право отменить решение Кирина?
Тай засомневался, взгляд его забегал:
– Лара… Она Старшая, после Кирина. Она велит выполнять всё, что заповедали Верховные…
– Она имеет власть снимать или налагать обязательства, равные по силе воле Кирина?
– Нет…
Кайара склонила голову ещё ниже, Тай решался, нервно махая хвостом. Возможный гнев Лары пугал неопределённостью, но желанная свобода, в первую очередь для Йары, была слишком близка.
Дух-тигр внимательным пронизывающим взглядом посмотрел на князя и вздохнул:
– Чувствую, ты имеешь Право. Не знаю, почему, ты ведь ещё не Верховный, но… – Тай кивнул, – ты можешь это сделать.
По носу Йары сбежали две блестящие бисеринки. Рикхард и Кара молча стояли на крыльце подле девушки-совы.
Ганнибал глубоко вздохнул:
– Так слушайте, – он обозрел поляну, беря в свидетели деревья, кусты, травы, живность. – Как Вересовый князь, как Вожак волков, как тот, кого вы хотите видеть Верховным Хранителем, – он посмотрел на духов, – пред ликом Леса я снимаю с вас, Тай и Кайара, запрет на обращение! Отныне вы можете пребывать в человеческом облике столько, сколько посчитаете нужным, на благо себе и Лесу! Вы свободны в этом своём желании!
Ганнибал посмотрел на тигра.
– Достаточно?
Тай сглотнул.
– Более чем! – в глазах его блеснули янтарные слезинки.
Кайара разрыдалась и убежала в дом.
* * *
Ганнибал, проводив её взглядом, снова обратил взор на тигра:
– Что с ней?
Тай отёр морду лапой, посмотрел князю в глаза:
– Она стала Хранителем буквально перед кончиной Кирина. Она – последняя, кого посвятил Верховный Хранитель. И, честно говоря, ритуал не был завершён как подобает. Всё это время в ней была очень сильна тоска по человеческой жизни. А ты, – Тай улыбнулся глазами сквозь слёзы, – подарил ей эту жизнь, – тигр, поджав лапу, поклонился.
Ганнибал, чувствуя, как на сердце давит сочувствие, сдвинул брови:
– Насколько сильно существование Хранителя отличается от человеческой жизни?
– После Посвящения существу становится всё равно на прежнюю жизнь и её радости и горести. Йара не помнит своё прошлое, но в ней жива потребность жить так, как она мечтала когда-то.
* * *
Кара ускользнула за Хранительницей в дом. Рикхард, хмыкнув, пошёл колоть дрова. Ганнибал сел на скамью из солнечно-золотой древесины подле дома, обрамлённую кустами камелий, время их цветения ещё не пришло, Тай в облике тигра устроился рядом:
– Так что, ты намерен найти того, кто заставил этого человека обернуться вендиго?
– Да. Думаю, это тот человек с белой бородой, что я увидел в воспоминаниях. Или же он причастен.
Тай повёл ухом:
– Деревень по краю Леса много. Тем более, раз мы его не почувствовали, он мог превратиться в другом месте и прийти в Лес уже так.
– Я не успокоюсь, пока не попытаюсь сделать хоть что-то, – Ганнибал сцепил руки. – Покарать того, кто это содеял… – князь мрачно прищурился, в голосе его прозвучал холодок. – Найти семью погибшего… вряд ли они знают, что с ним случилось.
Мысль об изверге, способном ни за что превратить человека в Пожирателя, повергала Ганнибала в ледяную ярость.
– Тогда… попробуй найти детали, раз его воспоминания, как ты говоришь, теперь с тобой, – тигр лёг на траву, стал её мерно загребать и отпускать пальцами передних лап.
– Я найду, – Ганнибал усмехнулся. Заодно проверит, на что похожа его собственная память.
Они помолчали. Ганнибал протянул руку и погладил Тая по спине:
– Ты сказал, что Верховный Хранитель посвящал других Хранителей. Как это происходило?
– Ты о том, откуда берутся Хранители?
– И это тоже.
Тигр вздохнул:
– По-разному бывало. Обычно существо – человек или кто другой – оказывалось на грани смерти. Приходил Верховный Хранитель и спрашивал, хочет ли существо продолжить жизнь и послужить Лесу. Если следовало согласие, Верховный Хранитель забирал существо и обновлял его душу и тело.
– Сколько длится служба?
– Вообще-то бессрочно. Пока стоит Лес, – заметив в глазах Ганнибала сдерживаемый гнев, Тай поправился:
– Но если Хранитель устал от своей службы, он имеет право уйти, и его отпустят. Для этого нужно совершить соответствующий ритуал.
Буря в глазах князя утихла, вернулся спокойный интерес:
– Хранителей можно убить? Хотя… О чём это я… – Ганнибал вспомнил, что сам же, как князь Ирде, сразил Тёмного Кирина.
– Да, конечно, – кивнул Тай. – Мы смертны. Прежде нас было… гораздо больше.
На лице Ганнибала отразилось недоумение.
Тигр проронил:
– Все погибли. Во время Войны Шипов. Кирин запретил нам оборачиваться людьми. Чтобы мы не помогали людям… и мы сражались на стороне эльфов. В день битвы у Чёрной скалы в живых оставались только я, Лара и новообращённая Кайара.
– И с тех пор некому было призывать новых Хранителей?
– Да. У Чёрной скалы пал Кирин, и остались мы трое… более чем на шесть веков.
Они замолчали. Ганнибал думал о том, что, помимо угрозы возвращения эльфов, ему совершенно не улыбается становиться Верховным Хранителем ещё и потому, что таким образом он потеряет человеческое ощущение мира. Какой человек захочет становиться лесным духом! Особенно после шестивекового забвения!
Лишь освободился из одной тюрьмы, как прочат другую…
Князь почесал тигра за ухом:
– О чём ты думаешь?
Тигр, зажмурившись, с готовностью заурчал:
– Вспоминаю, каково это было, когда Лес жил и был полон Хранителей.
Ганнибал чуть ли не физически ощутил его тоску и одиночество. Конечно, Хранители всей душой хотят, чтобы вернулся прежний древний уклад.
Но жертвовать ради них своими душой и жизнью возрождённый князь не собирался. Важнее Второе Пришествие эльфов и ключи к нему. Ключи к собственной памяти.
Если воспоминания могут приходить только спонтанно, то, возможно, поиск друида-убийцы и семьи вендиго помогут вызвать из-за Стены мрака то, что необходимо.
При мыслях о своём прошлом Ганнибал ощутил в животе лёгкий холод. Мимолётная поступь Голода. Хочет ли он вспоминать прошлое?
Нет. Он хотел бы жить счастливо, не ведая, не зная судьбы князя Ирде как своей собственной. Но он должен идти вперёд и узнать. Что с ним было. До мельчайших подробностей…
Князь повёл плечом:
– Лара, она другая, не как вы с Йарой?
Он вспомнил огненный силуэт женщины, вросшей в землю.
– Она Старше Кирина. Думаю, старше и прежних Верховных… – тигр пошевелил ушами. – Лара не обладала властью Верховного, но все Хранители почитали её как Старейшину.
– Ясно, – Ганнибал потрепал тигра по шее, тот блаженно зажмурился. – Думаю, беды не будет, что я отменил волю Кирина. Ведь не Лара наложила этот запрет!
– Нет, не она, – Тай радостно замурлыкал, наслаждаясь прикосновениями.
– Значит, я ничем не оскорбил Старейшину. Будь спокоен, – князь ласково поглаживал тигра. – А где она?
– Лара? – мурлыкнул Хранитель. – Она приходит и уходит, когда пожелает. У неё всегда много дел.
Тигр встал и, обняв человека передними лапами, благодарно потёрся головой о его шею и грудь:
– Спаси-и-ибо за Йа-а-р-р-ру! Увер-р-рен, ей это очень нужно!
Обалдев от объёмов тигриной ласки, Ганнибал мягко посмеялся, гладя огромную полосатую кошку:
– П-пожалуйста!
С крыльца высунулась сияющая улыбающаяся Йара:
– Пойдёмте пить чай!
Тай фыркнул:
– С раннего утра они чаи гоняют! А сейчас только полдень.
Князь и тигр прошли в дом. Увидев заставленный вкусностями – печеньями, вареньями, стол, Тай не выдержал и легко, в один момент, обернулся человеком, причём сразу подпоясанным, в холщовых штанах. С готовностью сел за стол. Тут же рядом на стульях устроились Кара и Кайара. Вошёл и сел в кресло Рикхард.
Глядя на смеющихся, улыбающихся Хранителей, Ганнибал подумал о том, что Йара и, по-видимому, Тай тоже когда-то были людьми. И однажды за ними пришла смерть. И они выбрали жизнь Хранителей.
Ганнибал не выбирал. Однажды, у Чёрной скалы, он выполнил свой долг. С какой целью эльфы превратили его в вендиго? И как?
Ниточка, ведущая в прошлое собрата, может помочь раскрыть собственное.
Кара в ожидании посмотрела на Ганнибала. Кивнув, он принял приглашение и сел за стол.
Бесплатный фрагмент закончился.