Правда, были и положительные моменты. Венценосец глядел с балкона, не моргая, приподняв седалище и открыв рот от изумления, на секунду забыв про лорнет и королевское высокомерие. В какой-то степени, они произвели на него неизгладимое впечатление. И даже танцевать не пришлось.
Когда суматоха немного улеглась, затих гул возбужденных голосов, а кавалеры и дамы отошли от блондинки на пионерское расстояние (так, на всякий случай), принц взял слово. Он картинно положил левую ладонь на сердце, а правую с зажатым батистовым платочком вытянул вперед:
– Что за дивное создание посетило мой скромный праздник, – певучим голосом начал он приветственную речь, – и своим сиянием озарило темную ночь. Что за чудное видение и гений чистой красоты, что за ангел с небес спустился в мою обитель на крыльях любви. Постой, сокровище, твой герой идет к тебе.
И вдохновленное высочество прильнуло к перилам. Мамой клянусь, если бы не камердинер, то наш герой-любовник спрыгнул бы прямо с балкона. Чумичка, пунцовая от удовольствия, хлопала ресницами и широко улыбалась, словно привокзальная дурочка, встречающая очередной поезд из Магадана. Как будто не она только что прогоняла козла с огорода, костеря его последними словами.
Ивашка дружески подмигнул ей, мол, смотри, как крестная фея расстаралась ради тебя. Еще немного, и высочество положит к твоим ногам свою тушку и полцарства в придачу. И точно, не успела я мысленно пожелать молодым «долгие лета и много детишек», как парадная дверь широко распахнулась, и на золоченое крыльцо выбежал возбужденный сиятельный жених. Словно за те две минуты, что он бежал по лестницам, его зазноба обещала исчезнуть как первый снег. Поселянка приосанилась и выпятила грудь, поплевала на ладошки и пригладила выбившиеся из прически прядки волос.
То, что случилось потом, страшно даже рассказывать. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы ни за что не захотела заново пережить этот вечер. Его величество широкими шагами пересек лужайку, прошел мимо белокурого ангела, которая открыла было рот, чтобы должным образом приветствовать суженого, и подошел к Ивашке. Поначалу, подобную невнимательность я списала на очень серьезные проблемы со зрением у знатной особы королевских кровей. Хозяин отступил вбок, чтобы не загораживать обзор, но венценосец, словно флюгер на крыше, повернулся за ним. Происходящее никак нельзя было списать ни на недостаток освещения, ни на некачественную оптику. Пришлось признать очевидное: вся эта чушь, что он нес с балкона, предназначалась не девахе, а простому деревенскому пареньку.
Но это было еще не самое ужасное. То, что оскорбленная в ожиданиях прелестница высказала на этот раз, не шло ни в какое сравнение с предыдущей тирадой, адресованной мифическому козлу. Немного жаль, что никто не оценил по достоинству ни красочные эпитеты, ни фигуру речи, ни деепричастные обороты. Уж не знаю, где можно было услышать подобные ругательства в столь юном возрасте, но селянка сыпала цитаты как горох, ни разу не повторяясь. Тем временем потенциальный жених подошел совсем близко к парню и, глядя в глаза, спросил:
– Как зовут тебя, чудо природы.
– Ваня, – ответил тот и глупо улыбнулся.
Принц, окрыленный такой невольной благосклонностью, положил руки Ивашке на плечи, привстал на цыпочки и поцеловал в…Нет, не в губы, а в подбородок. В последний момент тот успел увернуться. А потом правой в челюсть и с разворота ногой очень доходчиво объяснил несостоявшемуся ухажёру, что их чувства не взаимны.
Конечно, кулаки добродушного дурня били вполсилы. Поэтому очень скоро его высочество пришел в себя и с трудом поднялся, стряхивая с камзола травинки. Его заплывший левый глаз украшал теперь фингал, и щека с той же стороны распухала как на дрожжах. Не ожидая больше ничего хорошего от этого праздника жизни, я решила плюнуть на хозяина и спасать собственную шкуру.