Тишина, только птички поют, да река плещется о гальку берега. Какое счастье, что наконец-то отпуск летом, да и ещё целых две недели, а то всё зимой, да зимой. Задолбали эти командировки, то Чебаркуль, то Усть-Кут, то Сахалин, или ещё куда, черту на кулички. Жена и дети отца месяцами дома не видят, порой и поговорить с ними не знаешь о чём. То, из чего состоит его жизнь, для них другая вселенная, узнают, и считай, вся жизнь перевернётся. Зачем, пусть живут «обычной» жизнью людей, учатся, влюбляются и не думают о будущем, так глобально и планетарно, как он.
Хорошо, солнце припекает, пахнет рекой, рыбой, хотя рыбы то, как раз, сегодня ни одной и не поймал. Затаилась, знает, что рыбак пришёл, вот зараза и травит. Ну, ничего, судя по ноющей боли, резко появившейся в раненой ноге, после обеда будет гроза, так что через час вся, голубушка, поднимется, тогда душу и отведу, а то, как волк, сижу тут и приговариваю: «ловись, рыбка, большая и мелкая».
Как и было предсказано ногой, скоро рыбалка пошла ходко, ведро быстро наполнилось крупными ершами, пескарями, попался небольшой подлещик и красноперка, ну, в общем на уху хватит. Быстро, по-походному, скидал всю мелочь в кипящий котел, подлещика с красноперкой обмазал глиной и бросил в золу, с краю костра. Когда мелочь разварилась, процедил всё содержимое котла через марлю, бульон заправил картошкой и луком, бросил лаврушку и несколько горошин перца. Через полчаса уха была готова. Наворачивая её с ломтем чёрного хлеба, вспоминал отца, детство, от всего в душе стало так тепло, спокойно, по-детски счастливо.
Пока ел уху, рыба запеклась, вытащил из золы, обстучал корку глины, с прилипшей к ней чешуёй и кожей, мясо посолил и завернул в фольгу, на потом. Зачистил костер, гнилушки сбросал в воду, вместе с остатками костра, забрал инвентарь и зашагал к деревне.
Здесь, недалеко, в доме отца, живёт дальняя родственница, которую приютили, когда ей с детьми пришлось в девяностые покидать Душанбе. Дети выросли и уехали, а она тут осталась, за домом приглядывает. Сомов сюда наведывается редко, но это для него как лекарство.
Анна стояла на пороге и, прикрывшись рукой от солнца, смотрела, на тропинку, ведущую к реке: она хорошо знала его рыбацкие привычки. Подошёл, поставил инвентарь у крыльца, отдал котелок с ухой и рюкзак, сказав, чтоб достала оттуда запечённую рыбу.
Чёрт, он даже на отдыхе называет всё инвентарём, нет бы сказать снасти, удочки, подкормка, так нет, инвентарь. Ладно, пойдём дальше, а дальше у нас по плану натопленная баня, с дубовым и хвойным веником, и кринка парного молока. Кстати, в детстве он его ненавидел, а вот сейчас, с удовольствием попьёт, да ещё с горячими шаньгами, ну и поспать часок-другой, пока гроза не пройдёт. А гроза, как и полагается, пришла по расписанию, только он зашёл в баню, и шла почти час, поэтому из бани в избу он прибежал весь мокрый, и пришлось срочно переодеваться к столу. Горячие шаньги и парное молоко были выше всяких похвал. Анна была старой, еще коммунистической закалки, немножко суровая, категоричная, но заботливая. Ей много чего пришлось пережить на своём веку и много чего повидать. Иногда ему казалось, что она о нём знает даже больше, чем он сам. Кто сказал, что послеобеденный сон вреден, ерунда. Проснулся, гроза уже закончилась, вышел на крыльцо, вдохнул свежего, насыщенного озоном воздуха, почувствовал, ту же ностальгию, что и у реки. Зачем люди рвутся в города, получают какие-то странные технические специальности, так до конца и не поняв, что на самом деле этими устройствами движет, когда есть такая красота, такой простор, ощущение полной единения тебя и этого мира.
Вздохнув, сел на ступеньку крыльца. Каждый день, даже в отпуске, в 13—00 он должен докладывать о своем местонахождении. Такая у него служба. После отчёта, зашифрованной эсэмэской, о местонахождении, получил входящее письмо. В нём говорилось, что надо срочно пройти диспансеризацию, по поводу больной ноги. Это означало только одно, что завтра к утру он должен быть на работе. Ну вот, понеслось, не успев начаться, отпуск закончился. Через час, на поляне у дома уже стоял вертолёт. Анна сунула ему в руки узелок, с еще горячими шаньгами, скупо улыбнулась и пожелала доброго пути. К вечеру они были на месте дислокации отряда.
Первым, кто встретил его на базе, была Иля. Ну, конечно, надо же врачу проверить состояние здоровья прибывшего из отпуска командира. Рыженькая, маленькая, с конопушками на носу, она не производила впечатление умненькой, но на самом деле была кандидат наук по какой-то физиологической медицине, и очень ценилась руководством. В отряде ребята к ней относились как к маленькому ребёнку, хотя она неоднократно спасала их от смерти, просто вид у неё был такой, вот и всё. Он сунул ей узелок с шаньгами, сказав сухо, что бы угощалась, а сам скорее пошёл докладывать руководству, что на месте и может приступить к выполнению задания. Иля потопталась на месте, посмотрела грустно вслед уходящему Сомову, понюхала узелок, улыбнулась и почти вприпрыжку побежала в корпус, где уже собрались все члены отряда. По пути, она забежала в столовую, взяла нож, одноразовые тарелки и вот с таким скарбом залетела в комнату, без стука. Все вскочили с мест, думая, что это командир, но, увидев, с чем пришла Иля, быстро сгрудились вокруг стола, выхватывая с тарелок, аккуратно разрезанные четвертинки шанег.
– Хорошо, да мало, – сказал кто-то, его поддержали остальные и разговор опять закрутился вокруг вопроса, почему их так срочно собрали. Все ждали Сомова.
А Сомов неспешной походкой поднимался в кабинет Юнатова, он ещё не отошёл от воспоминаний, ему надо было время, чтобы всё стряхнуть и собраться. Задал себе вопрос, а сколько лет Юнатову и какое у него может быть образование? Это была разминка. На вид начальнику было от тридцати пяти до сорока пяти лет, это тот возраст мужчин, когда они как будто замерли внешне, не старея. Нет, Юнатов должен быть старше, он сам в отряде уже двадцать лет, и когда пришёл сюда, тот уже тут работал, причём выглядел также. Интересно, почему я об этом раньше не задумывался. Ну а насчет образования? Тут еще всё сложней, ему не раз приходилось убеждаться, что нет ни одной отрасли знаний, где бы тот был некомпетентен. Юнатов знал всё и вся, ну а уж в области психологии был воистину дока, иногда казалось, он все его мысли читает. Вот и сейчас, открыв дверь кабинета, увидел начальника, с хитрой улыбкой на лице: «Что молодой человек, всё гадаете, сколько мне лет и сколько еще буду портить вам отпуск. Не гадайте, я вечный, пока вертится эта земля. Ладно, я пошутил, присаживайтесь, буду вводить в курс дела».
Юнатов сообщил, что месяц назад спутники засекли группу объектов, стремительно ворвавшуюся в солнечную систему. Ученые определили, что объекты управляемы, не природного происхождения, т.е. не относятся ни к метеоритам, ни к кометам. Сфотографировать объекты не удалось, они были закрыты каким-то светящимся полем и двигались с фантастической скоростью к Земле. Было решено в Центре космической защиты, на всякий случай, приготовить ещё неиспытанную лазерную пушку, предназначенную для разрушения потенциально опасных метеоритов. За три дня объекты пересекли солнечную систему и на подлете к Земле резко снизили скорость. Все радары Земли были направлены на них, но изображения так и не было получено, удалось определить, что объектов семь, их фантом напоминает крест, различима некая электромагнитная волновая активность, чем-то схожая, с той, что периодически люди обнаруживают на Земле, но так до сих пор и не выяснили её источник. Одновременно с их появлением в окрестностях Земли, со всеми спутниками и космическими кораблями на орбите пропала связь. В телескопы был виден всё тот же фантом «крест». Как только от объектов стал отделяться туман, датчики зафиксировали, по его спектру, что он очень радиоактивен. Лазерная пушка по команде произвела залп, туманное облако на глазах испарилось, но похоже был задет один из объектов, потому что радиоприемники взорвало инфразвуком огромной силы. Космический мусор на орбите в радиусе нескольких километров растаял прямо на глазах радаров. Затем задетый лазером объект стал резко снижаться в атмосферу Земли. Его полёт в атмосфере напоминал падение крупного метеорита, чиркнув по небу, он упал где-то в тайге, ближе к тихоокеанскому побережью. Шесть объектов на орбите, в это время, стали стремительно удаляться от Земли. Сразу восстановилась связь со спутниками и космическими кораблями на орбите, но они не видели подлетавшие к Земле объекты, только огненный след в атмосфере и горящую тайгу. Огонь был настолько силён, что предпринимать какие-то попытки по поиску объекта не представлялось возможным. Все силы были брошены на локализацию пожара. Только через месяц, после обильных дождей, тайгу удалось потушить. Вот тут-то и обнаружился эпицентр падения объекта, кроме того, вчера было замечено, что объект, похоже, живой. Поэтому-то нас так быстро и собрали. Мы летим выяснять, что там. Прямо сейчас, немедленно, час на сборы.
На подлёте к эпицентру падения объекта, вперед пустили самолеты с грузом, чтобы проверить будет ли реакция с его стороны. Груз был сброшен на парашютах, как и отряд сопровождения, а под их прикрытием, с вертолётов, на тросах, спустился отряд Сомова. Ребята рассредоточились по периметру и стали сходиться к месту расположения объекта. Прятаться было негде, вокруг, насколько хватало глаз, чернело пепелище. Приборы фиксировали, уровень радиации в норме. Сомов передал команду ребятам, что ближе, чем на десять метров к объекту не подходить, оружие убрать за спину, руки открытыми держать на виду. Чем ближе подходил к объекту Сомов, тем сильнее было видно, что объект похож на большого, по меркам землян, человека: 3,5 метра ростом, атлетического телосложения, за плечами были сложены настоящие, как показалось, белые крылья, размером с его рост, тело покрыто облегающим серовато-зеленым скафандром, ещё больше подчёркивающим сходство с людьми. Лицо было закрыто стеклянным, на вид, щитком, сквозь который ничего не было видно.
Ангел? Нет, для себя Сомов решил окрестить его «Седьмым» – это первое, что пришло ему в голову. Когда они приблизились на десять метров и остановились, Сомов вышел вперёд и сказал, что они земляне и хотят оказать ему помощь, а также узнать кто он и откуда. Седьмой выдержал паузу и заговорил монотонным, абсолютно без эмоциональным механическим голосом, на совершенно правильном русском языке. Это было как гром среди ясного неба. Все переглянулись. Он поздоровался и сказал, что его зовут Седьмой, что он из далекой галактики, название которой им ничего не скажет, летел на корабле с командой. Около Солнца у них произошла авария, и на своей капсуле ему пришлось катапультироваться на Землю. Он извиняется за ущерб, причинённый планете и готов его компенсировать ознакомлением с технологиями своей цивилизации. Поскольку спускаемый аппарат сгорел в верхних слоях атмосферы, он просит дать ему время на его строительство, чтобы покинуть планету. Сомов, по не совпадающим деталям, понял, что Седьмой врет, но с другой стороны он не предъявил к ним претензии, в том, что они задели его лазерным лучом, и это уже хорошо. Всё, что говорили Сомов и Седьмой, транслировалось в центр, там должны были принять решение. Седьмой высказал пожелание остаться здесь на некоторое время. Центр дал добро.
Сомов дал команду, отойти от Седьмого на сто метров.
Когда они отошли, тот начал обходить пожарище от центра по спирали и перед ним стал подниматься белый туман, а земля за ним становилась чистой, как будто её подмели. Так он обошел всю площадку до ребят и туман перед ним начал клубиться и стал похож на вращающийся шар. Он поднял руки, с вращающимся шаром, над головой, прозвучал раскат грома, запахло озоном, над площадкой образовался плотный туман. Когда он рассеялся, то Сомов, и команда увидели купол, диаметром около тридцати метров и высотой около пяти метров, такого же серовато-зеленого цвета, как и костюм пришельца. Седьмой взмахнул рукой, и сегмент купола отъехал в сторону, освобождая проход, жестом пригласил Сомова и его отряд в купол. Центр разрешил, и они, оглядываясь по сторонам, вошли в купол.
Это с первого взгляда отряд Сомова выглядел обыкновенным военным подразделением. На самом деле он был не только отлично подготовленная команда для боевых действий, но и для научных исследований, где все высококлассные специалисты различных отраслей, оснащенные самой передовой научно-исследовательской техникой. Образцы технологий, если своих не хватало, закупали по всему миру, порой через подставных лиц, чтобы не привлекать внимание. В его подчинении были: физиолог, вирусолог, токсиколог, химик, биолог, психолог, минеролог, оптик, программист, специалист по электромагнитным излучениям и многие другие. Всё они одновременно редко участвовали в командировках. Для каждой операции подбиралась своя группа. Но в этот раз они были в полном составе, и это означало одно: в центре понимали, что мы можем столкнутся с абсолютно новым явлением. При подлете к эпицентру падения объекта, вёлся мониторинг по всему спектру параметров: воздух, излучения, химический состав почвы, наличие следов взрывчатых веществ, токсинов и т. д. Всё это передавалось в режиме реального времени в центр.
Сомов вспомнил, как сам попал в Центр. После ранения в одной из этнических войн его комиссовали, у него за плечами был опыт боевых действий, высшее военное училище, специализация «взрывное дело», и семья с двумя маленькими детьми, которую на офицерскую пенсию не прокормишь. Когда выдавали документы, кадровик посоветовал научный Центр, который набирает опытных офицеров. Сомов подумал, что может им нужна военизированная охрана. Он согласен быть и охранником, лишь бы деньги платили. Семью отвез к Анне, в отцовский дом. Жена пошла работать в совхоз бухгалтером, детей устроили в сельскую школу, а сам он поехал в Гурьев. Центр оказался в нескольких километрах от железной дороги, но что странно, на станции его ждало такси, он еще переспросил, не ошибся ли таксист. Когда доехали, уже начало темнеть. У ворот встретил офицер, взял документы и провёл к главному корпусу. По дороге заметил, что у центра огромный аэродром, небольшой, военного типа городок, несколько вышек-антенн и здание главного корпуса, больше похоже на ангар, чем на научный центр. На первом этаже ему вручили электронную карточку и сказали, что его домик четвертый от корпуса, там он может расположиться, оформление документов будет завтра.
Домик открылся карточкой. Когда он вошёл, автоматически включился свет, на столе лежали небольшие пластиковые контейнеры с горячим ужином. В доме была кухня, санузел, спальная комната и небольшой кабинет. После ужина, с удовольствием приняв душ, уснул, и, пожалуй, впервые за долгое время спал крепким сном.
Когда проснулся, его по внутренней связи, установленной рядом с дверью, попросили зайти в главный корпус, после завтрака в столовой, которая находилась там же, на первом этаже.
В столовой было довольно пусто, объявление на дверях гласило, что расплачиваться надо электронной картой. Не зная, как быть, он подошёл с вопросом к официантке. Она понимающе кивнула головой, поняв, что он новенький. Сказала ему, что он может брать всё, что угодно, а в конце провести своей карточкой по терминалу кассы, вот и всё. Столовая ему понравилась, особенно тем, что не надо было заморачиваться по поводу оплаты.
На втором этаже, в отделе кадров, уже лежали его документы, полученные с предыдущего места работы и министерства обороны. Он отметил эту оперативность и прошёл в кабинет на собеседование. Собеседование проводил мужчина 35—40 лет, поджарый, чуть смугловатый, одетый в серый элегантный костюм. Это был Юнатов. Он задавал какие-то поверхностные вопросы: про семью, детей, что он любит есть, что читать, затем сказал, что его боевой опыт нужен для военной подготовки научных специалистов, их сопровождения и охраны во время экспедиций, и если он не возражает, то в отделе кадров надо поставить подписи, в том числе о неразглашении государственной тайны. Сомов спросил, о специализации центра, тот ответил, что речь идет о всевозможных угрозах: химических, биологических, электромагнитных, ну и так далее. Специалистов в отряд будет направлять он, но окончательное решение об их пригодности за Сомовым. Семью разрешили перевезти в Нижний Новгород, где есть для них жильё и работа жене. Здесь им, к сожалению, быть нельзя, как и то, что они не должны знать его место работы.
Так началась служба на Центр. Специалистов посылали ему разных, но в основном это были аспиранты, научные работники, 30—35 лет, оставшиеся в то время без работы. Он проверял их физическую подготовку, выносливость, смотрел на их организационные и моральные качества, исполнительскую дисциплину. Затем сотрудники центра проверяли их профессионализм, способность к обучению, освоению новой техники. Было отобрано 23 человека. Иля попала в отряд последней и, на первый взгляд, казалось, не подходила для такой работы: маленькая, тоненькая, как ребёнок. Но оказалась, что она раньше занималась и скалолазанием, и биатлоном, мастер спорта по плаванью в открытой воде, не говоря о том, что она кандидат медицинских наук. Несмотря на её отличную физическую подготовку, Сомов, каждый раз глядя на неё, испытывал угрызения совести, что обрек её на такие трудности. Поэтому он старался общаться с ней сухим, казенным языком, чтобы не дать своим эмоциям просочиться. Работа такая, не до эмоций, сбой одного поставит под удар не только команду, но и безопасность мирного населения, а это сотни миллионов.
Сомов отбросил воспоминания, нахлынувшие при виде своей команды, входящей в купол Седьмого. Биолог докладывал, что материал купола не является живым существом, вирусолог, что угрозы жизни нет. Химик – что по составу материал близок к формальдегидным смолам, которые получают из древесины и используют в производстве пластмассы, но более пластичен. Специалист по радио-электромагнитным полям докладывал, что излучений в куполе не наблюдается и нет скрытой электрической или какой другой сети. Сомов забыл упомянуть о Чудике, так ребята прозвали кандидата философских наук, который у них отвечал за легенды, сказки, ну, в общем, за фольклор. Чудик уже минуту ему вдалбливал, что это вылитый ангел. Сомов и сам эту схожесть заметил, но тут ещё один момент: приборы вокруг Седьмого обнаружили то самое реликтовое излучение, источник которого они никак не могут обнаружить на Земле уже долгие годы. Кого они только не находили: и инопланетные вирусы, бактерии, мхи, водоросли, насекомых, мелких млекопитающих, даже следы пришельцев, их кораблей, но инопланетянина живьем видят впервые. Про это реликтовое излучение даже поговорку придумали, что мы на службе у бога и работаем по его указке, а больше нам никто не указ: потому что, последние пять лет, как только это излучение появляется, всё – жди следы инопланетного происхождения в данном секторе, ну прямо, как по указке бога. Это излучение считывает наш спутник на орбите. В центре хитрый прибор придумали, в спутнике он числится метеорологическим, вроде его задача предсказывать грозу, а фактически он отслеживает места, где появляются реликты, туда мы и командируемся.
Наш физиолог – Иля незаметно пыталась просветить костюм инопланетянина, чтобы определить его строение, физиологические особенности, но безрезультатно. Костюм эффективно блокировал все виды проникающих излучений, даже щиток на лице не поддавался просвечиванию.
Жилище Седьмого устроено было очень рационально: стены купола плавно переходили в ниши вдоль стен, а затем в пол. Из пола в центре был сформирован стол и вокруг него сиденья. Когда мы, по приглашению Седьмого, в них сели, то они волной придвинули нас к столу, который тут же превратился в интерактивную компьютерную карту. Любой участок Земли можно было детализировать до миллиметра. Затем на столе появились чашки с прозрачной жидкостью, химик и вирусолог передали всем отчёт, что это чистейшая вода, и поэтому можно пить. Когда Седьмой поднёс чашу с водой к щитку, мы все замерли в ожидании, откроет он лицо или нет. Он левой рукой снял щиток, лицо было белое, похожее на лица античных скульптур, такое же неподвижное, но пил воду он почти по-человечески. Правда было ощущение, что по лицу пробегает какая-то волна, которая стирает одно выражение и появляется другое. Выпитая вода отразилась на лице маской удовлетворения. Ощущение было немного жутковатое. Казалось, что за этой маской прячется что-то достаточно трудное для восприятия. Сомов, пока весь отряд занимался анализом поступающих, от датчиков, данных, решал, как обустроить это место, придумать легенду случившегося, не выдавая присутствие Седьмого. Весь мир разведки уже стоит на ушах, для спутников других государств их операция вряд ли прошла незамеченной. Вдруг Седьмой внимательно, как показалось Сомову, поглядел на него и сказал, что он передумал и согласен переехать в другое место. Сомов облегчено вздохнул, теперь операцию прикрытия можно было планировать на удобных для нас условиях. Он передал информацию в центр, и те сказали, что высылают транспорт.