Воспоминания пилота.
Пилоту примерно 18-20 лет. Как-то ей снится сон.
Обстановка во сне мрачноватая. Пилот бродит по грязным улицам и ей очень хочется есть, но денег, чтобы купить еду, нет. Так, блуждая по переулкам, через некоторое время она выходит на какой-то заброшенный пустырь. Никого.
Посредине пустыря пригорок, который напоминает заброшенную клумбу, с редкой пожухлой травой. И тут, у пригорка, пилот заметила некий тёмный предмет.
Подошла поближе и увидела: то ли старый ящичек, то ли сундучок. Дерево, из которого он был сделан, почти сгнило и почернело. Повертев ящичек в руках, пилот без особого интереса открывает его. При этом ящик буквально разваливается от старости прямо у неё в руках. И оттуда яркими разноцветными искрами рассыпаются драгоценности: золотые монеты, жемчуг, камни. Всё это летит дождём на землю прямо в грязь и лужи.
Пилот не сразу соображает, но потом наклоняется, чтобы собрать найденные ею сокровища. Наконец-то у неё есть деньги! Она – богата! Но тут, отталкивая пилота, к рассыпанным драгоценностям бросается, неизвестно откуда взявшаяся, старуха и начинает чуть ли не ползать, быстро собирая сокровища. Пилот тоже пытается собирать монеты и камни, но старуха всё время успевает схватить их первая.
Она была такая мерзкая эта старуха: сухое лицо, хитрые недобрые глаза. Злость на старуху и жадность одолели пилота. Она с трудом подавила в себе эти чувства и желание оттолкнуть или ударить эту зловредную нахальную бабку, которая покусилась на найденный пилотом клад.
В результате пилоту удалось подобрать всего одну брошь с рубином. Было очень обидно, ведь именно пилот нашла этот ящик с драгоценностями, а ей почти ничего не досталось, всё забрала эта противная старуха. Пилот повертела в руках брошь и вздохнула: «Ну, что ж»,– сказала она сама себе, – «В принципе этого вполне хватит, чтобы поесть и помочь своей семье».
Пилот просыпается от сна и слышит голос штурмана: Тестовик пройден!
Пилот (недоумённо): Чего?
Штурман: Чего, чего, не поняла что ли? Тест это был, тест!
Пилот: Какой такой тест?
Штурман: Обычный тест, смодулированная под реальность и внедрённая в сознание спящего пилота программа, по проверке степени искажения его или её сущности, при погружении в среду с иными энергетическими показателями. В данном случае при погружении в человеческую среду.
Пилот вспоминает свой сон и ей становится стыдно за то чувство жадности и злости, которые она испытала, когда ползала вместе с той старухой и собирала драгоценности.
Штурман понял её чувства (миролюбиво): Да ладно, тебе. Всё не так трагично. Если брать по пятибалльной шкале, то у тебя твёрдая тройка. Значит, тест пройден.
Пилот (сокрушённо): Так противно! Я там ползала за этими побрякушками как животное. И эта бабка. Я сама себе отвратительна.
Штурман (с улыбкой): Успокойся. Вы ж с ней даже не подрались, хотя я видел, как тебе хотелось её стукнуть.
Пилот: А что, бывает дерутся?
Штурман: Хо, хо. Бывает что убивают, дорогуша! При погружении порой так сильно искажается сущность, что не у всех хватает сил этому противостоять. Это, как раз, и является самым сложным: влиться в среду и подстроиться под общую энергетику, не растеряв свои изначальные характеристики. То есть вроде быть как все, оставаясь при этом самим собой – тем, кто ты есть на самом деле. Улавливаешь всю тонкость момента?
Пилот: Честно говоря, с трудом.
Штурман: Ладно, это всё дело практики. Главное, что ты – в деле.
Пилот бормочет сама себе: Смодулированная ситуация? Затем пилот снова обращается к штурману: А что это была за старуха?
Штурман: А ты не догадываешься?
Пилот: Нет.
Штурман: Это была ты.
Пилот: Я?!!
Штурман: Да. Просто ты увидела саму себя со стороны, заглянула, так сказать, в лицо своей алчности и увидела собственное отражение в её кривом зеркале.
Пилот намывает полы, энергично работая шваброй и мысленно напевает: «Потому, потому что мы – пилоты, небо наш, небо наш родимый доооммм. Первым делом, первым делом самолёты…»
Штурман игриво подпевает: Ну, а мальчики?
Пилот также игриво «подмигивает»: А мальчики – потом!
Так мысленно напевая, пилот продолжает уборку.
Проходит некоторое время. Пилот устала, «язык», как говорится, «на плече».
Штурман бодро: Работай, работай пилот, солнце ещё высоко!
Пилот устало: Да иди ты!
Штурман ещё бодрее: Ничего, ничего. Человека создал труд!
Пилот прерывает уборку и в изнеможении заваливается на диван лицом вверх. Некоторое время мечтательно смотрит на потолок.
Пилот: Знаешь, штурман, скоро люди насоздают всяких там персональных роботов, которые и будут делать за них всю домашнюю работу и многое другое.
Штурман: А что тогда будут делать люди?
Пилот: Заниматься тем, что им действительно нравится.
Штурман иронично: Ты имеешь в виду: «Пить, жрать, ржать над плоскими шутками и сношаться аки кролики со всем что движется и даже не движется?»
Пилот: Зачем ты так. Есть же и другие дела.
Штурман: Понял, не дурак. Значит, они будут пялиться в телик или в комп, в надежде разыскать там последние известия о том, как кто-нибудь пьёт, жрёт, ржёт над плоскими шутками и сношается аки кролик со всем что движется или не движется?
Пилот молча «смотрит» на штурмана с укоризной.
Штурман смешливо и иронично: А что? Я ничего. Я ж рассуждаю чисто статистически. То бишь о любимом времяпрепровождении большой части человекоподобных. Нда, а ещё часть из них только и думает о том, как бы им «убить время»! Живодёры!
«Убить время», – чувствуешь смысл этой фразы? Они же даже не знают, что делать с ентим самым свободным временем. А ты говоришь: «Машины, заниматься любимым делом».
Пилот снова смотрит в потолок и взгляд её теряет свою мечтательность. Задумывается. На память приходит недавно услышанный ею в автобусе разговор мужчины и женщины, где они обсуждали какой породы собаку лучше завести. А закончилось всё тем, что женщина бросила фразу: «Придёшь с работы домой и не знаешь куда себя девать, а так – собака. Взял, хоть пошёл с ней погулять»
Пилот ещё раз прокручивает в голове эту фразу, на самом деле уже слышанную ею не однажды от разных людей: «Придёшь и не знаешь куда себя деть».
Мысли пилота: Они не знают куда себя деть, не знают чем заняться, им скучно.
Через некоторое время пилот нарушает молчание: Хреново чего-то, штурман. Не нужны, значится, роботы, и вообще весь этот долбаный прогресс! Берём палку-копалку и, айда, коренья выкапывать! И вкусно, и полезно, а главное, всегда есть чем себя занять! К природе, опять же, ближе. Экология там, все дела.
Штурман (улыбаясь): Зачем же так кардинально и мрачно. Я просто хотел намекнуть, что люди создают массу машин, чтобы облегчить себе жизнь и получить больше свободного времени, а чем таким дельным занять это свободное время так и не знают. Большинство ведь кроме убогих развлечений и откровенного тупого прожигания жизни так ни до чего хорошего и не додумались.
Пилот: Дааа. Дай людям всё, что они хотят: еду, одежду, дома. В общем, всё, что им нужно, чтобы не задумываться, как выжить, что поесть, что попить и большинство из них абсолютно сойдёт с ума потому, что они не будут знать, что делать со свалившейся на них свободой.
Штурман спокойно: Так всегда бывает, когда идёт нарушение баланса. В данном случае баланса между техническим прогрессом и уровнем осознания и развития собственно самих людей. Они совершенно не готовы к тому, что им могут дать хлынувшие на них буквально лавиной новые технические достижения. В этом случае то, что должно было быть благом – становится злом. Вот смотри, у них появилось множество машин, которые делают за них физическую работу, в результате они мало двигаются, они слабы, их тела настолько хилы и уродливы, что ей богу, смотреть без слёз на них просто невозможно.
Тут пилот нервно дёрнулась и рванула к зеркалу, дабы при ближайшем рассмотрении внимательно разглядеть все признаки деградации и упадка человеческой расы.
Штурман, сдерживая смех, как бы пытается выдавить из себя слезу: Не смотри на это, не надо, у меня слабое сердце, я не переживу этого ужасного зрелища.
Пилот: Дурак ты, штурман!
Штурман (примирительно): Да ладно, не сердись, чего рванула то так? Пожалуй, надо быть с тобой поосторожней, а то впечатлительная такая, просто страсть! Да отойди ж ты от зеркала то уже, вот прилипла!
Пилот вернулась на диван, явно недовольная собой, снова смотрит в потолок. Лицо приняло сосредоточенное выражение.
Штурман продолжает (насмешливо): Я, конечно, понимаю, что тебе надо прийти в себя после увиденного, но я, я могу продолжить?
Пилоту тоже становится смешно. Лицо теряет выражение крайнего сосредоточения.
Пилот: Давай, продолжай.
Штурман: Я что сказать-то хотел: Они, люди, придумали машины, которые почти лишили их физического труда. Они придумали компьютеры, которые упрощают им мыслительную работу. Далее ж всё будет идти по нарастающей, как ты, наверное, и сама догадалась. Они всё меньше и меньше будут работать, и думать сами. Многие уже и сейчас ни работают и не думают. И что дальше?
Пилот: Гибель человеческой расы?
Штурман: В общем – да. Закон таков, что то, чем активно не пользуются, значит то и не нужно совсем! Следовательно, оно деградирует и, в конце концов, умирает. Упрощённо говоря, нет физических нагрузок – деградирует тело, нет постоянных умственных нагрузок – умирает мозг, нет, если так можно выразиться, душевной работы – умирает энергосущность. Ничего не работает и не развивается – значит, данное существо больше не нужно и природа отправляет его в утиль. Это, к слову сказать, ещё одна из причин человеческой смертности. Люди ведь привыкли учиться новому и активно двигаться исключительно в молодом возрасте, а далее, они, вероятно считают, что и так уже сильно умные, всё умеют и наработались ужо до опупения, и уходят на покой!
Далее штурман повторяет последнюю фразу, но уже как бы сам для себя, размышляя: И уходят на покой, вечный покой, ибо то, что не двигается и не развивается – обречено.
Пилот: А может, всё наоборот, люди просто стареют, а организм изнашивается и им становится тяжело работать и учиться?
Штурман: Ага, они именно так и думают. И пытаются таким образом себя утешить. Всё происходит, как раз таки в обратном порядке. Они перестают учиться и меняться и поэтому неизбежно стареют.
Пилот: А я вот думаю, что старость запрограммирована изначально!
Штурман: Хорошо. Допустим даже, что это и так. Но, как тебе хорошо известно, нет ни одной программы, которую было бы невозможно изменить или переписать. Правильно? Да и собственно, кто людей так запрограммировал? А?
Пилот: Сложный вопрос. Надо подумать.
Пилот некоторое время размышляет но, потом не выдерживает и обращается к штурману.
Пилот: Хорошо, и какой выход то из этого положения?
Штурман: Ты сама знаешь выход. Его, было дело, как-то даже озвучил вождь мирового пролетариата: «Учиться, учиться и ещё раз учиться!» Ну, и развивать тело, разумеется, должна ж большая и умная голова на чём то держаться. Правда?
Пилот бодро: Всё! Книги «в зубы» и в спортзал! Ой, знаешь, я всё думаю об этих самых спортзалах. Прыгают там тётки, типа фитнесом занимаются, сидит куча здоровенных мужиков на тренажёрах и зазря энергию жгут и жгут! Жгут и жгут.
Штурман озадаченно: В каком смысле?
Пилот: Да, понимаешь, они ж наедятся еды там всякой, как бы «заправят» своё тело энергией-то и, как правило, сильно про запас, лишней то бишь, а потом идут на тренажёры и давай там потеть, сгонять эту самую энергию. Считай же, что «в мусоропровод» выбрасывают. Никакой экономии!
Штурман ещё более озадаченно, но с любопытством: И куда ты клонишь?
Пилот: Куда? А – туда! Что надо к тренажёрам хоть какие-то устройства приделать, чтобы переводить механическую энергию в электрическую! Добавить усилители какие-нибудь, потом аккумуляторы для накопления этой энергии подключить. Знаешь, побегали там на беговой дорожке, потягали енти тренажёры, а выделенная энергия раз, и в аккумуляторы. И лепота! Можно в тёмное время суток за счёт неё освещать чего-нибудь. Можно и к тёткам, которые прыгают датчики прикрепить, и тоже энергию снимать, когда они руками, ногами машут, но с мужиков, мне кажется, энергии можно больше выжать.
Штурман сдавленно хохочет: Я боюсь широты твоей мысли, пилот. Ты – страшный человек!
Пилот слегка надувшись: А чего я такого сказала? Я, конечно, может, где-то в техническом плане чего-то и не догоняю, надо продумать всё конечно, но…
Штурман уже откровенно ржёт, но пытается говорить: «Не, не, я не о том, техническая сторона меня меньше всего волнует. Всё реша…», – Штурман уже совсем не может говорить от сдавленного смеха, – «емо…»
Пилот непонимающе: А чего ты тогда смеёшься-то?
Штурман: «Да я тут подумал, о том, куда дальше двинет твоя творческая мысль. Экстраполировал, так сказать, твою идею», – Снова смеётся, – «Ну, понимаешь ли, люди ж не только на тренажёрах активно двигаются и потеют. Знаешь, когда они ещё кучу энергии тратят, как ты говоришь, почём зря?»
Пилот некоторое время думает, потом догадывается куда клонит штурман, и сердито: Тьфу, на тебя! Пошляк! Я тебе серьёзно, а ты!
Штурман ничего уже не может ответить из-за хохота.
Несколько позднее, после того как пилот уже продолжила заниматься домашней работой. В процессе действа она решила продолжить прерванный разговор со штурманом.
Пилот: Штурман, ты как? Сильно занят?
Штурман: Что за вопрос!? Чем я ещё могу быть так сильно занят, кроме тебя? Ты забыла кто я?
Пилот: Да, помню, помню, ты – мой штурман.
Штурман: Ну? Хочешь продолжить тему?
Пилот: Ага. Я снова думаю на эту тему. Люди стараются сделать машины всё совершеннее всё умнее, чтобы они делали за них ну буквально всё. Тебе не кажется, что потом может дойти до того, что люди незаметно для себя перейдут в разряд, как бы это определить-то… Во! Нашла! Домашних животных! А машины будут исправно за них всё делать, убирать за ними, кормить их и мыть.
Штурман продолжает: Оденут на них ошейники. Станут аккуратно следить за размножением, не дай бог наплодят щенко… Тьфу, детей тьма-тьмущую! Куда их потом девать-то? Поэтому особо рьяных кобелей, в смысле особо активных и лишних самцов, необходимо кастрировать!
Пилот серьёзно, не обращая внимание на юмор штурмана: Знаешь штурман, а мне кажется, что это уже происходит, ну это превращение людей в домашних животных, полностью зависимых от «хозяина», т.е. от разных технических устройств. Многие ж ничего, ничегошеньки не умеют без своих мобильных телефонов, компьютеров и других наворотов. Из машин они вообще уже не вылезают, такое впечатление складывается, что пройтись лишний раз пешком для многих – это уже дурной тон.
Штурман с юморком: Наши люди на такси в булочную не ездят!
Пилот: Смейся, смейся, а мне кажется, что случись чего со всей этой техникой, и если ещё погибнут те немногие, которые знают, как эти самые машины создавать с нуля и ремонтировать – с человечеством будет покончено.
Штурман: Нууу, это не новость. Нечто подобное уже случалось. И люди уже стояли на грани полного вымирания и превращались в животных. Тогда-то, собственно, и возникла, так называемая программа старения и ограничения численности, вплоть до возможности активации самоуничтожения, если человеческий вид в целом будет представлять серьёзную угрозу всему живому на Земле и другим формам жизни на ней и вне её. Вернее эта программа не возникла, она и была изначально, так, на всякий пожарный случай. Поэтому точнее будет сказать, что в определённый момент она была просто активирована.
Пилот: Кем активирована?
Штурман: Самими людьми. Это, как аварийное включение. Вроде как автопилот, понимаешь?
Пилот: А эту программу можно изменить или отключить?
Штурман: Естессно!
Пилот: Как?
Штурман: Ты, пилот, опять задаёшь мне такой вопрос!?
Пилот: А что?
Штурман: Подумай, что надо сделать, когда мы идём на автопилоте, а потом вдруг захотели что-то изменить
Пилот: Отключить «автопилот», взять управление на себя.
Штурман: Вот видишь, можешь, когда захочешь. Правильно, взять управление на себя! То есть самим нести полную ответственность за свою жизнь. А это означает повысить уровень своего сознания и осознания, что автоматически будет сопровождаться высоким уровнем самоконтроля, в том числе и мыслей. А тот, кто умеет владеть своими мыслями, тот уже владеет всем!
Пилот: Так просто?
Штурман: Просто? А ты попробуй-ка контролировать свои мысли. Люди язык-то свой не могут контролировать, болтают что ни попадя, не говоря уже о мыслях. Однако, не всё так плохо, ведь всему можно научиться, было бы желание. Просто надо почаще обращать на это своё внимание и задаться целью и всё! Если бы люди именно этому в первую очередь обучали своих детей, то результат их прогресса был бы намнооого более впечатляющий, чем мы имеем на сегодняшний день. А вместо этого, они без конца впихивают в детские головы чисто энциклопедические знания – просто набор сведений, многие из которых весьма спорны, хотя и подаются под видом непререкаемой истины. Ты, наверное, сама уже заметила, что они не учат думать своих детей в полном смысле этого слова, а просто загружают информацией и обучают совершать простейшие манипуляции с этими, типа «фактами». И хорошо, когда хотя бы так. Сейчас стало ещё круче, вся информация загружена уже не в головы, а в компьютеры, и сами свидетельства о якобы полученном образовании можно просто купить за взятку. Зачем это только им, не понятно. Кого они хотят обмануть?
Пилот: Самих себя.
Штурман: Да, только самих себя. Ведь им же потом самим приходится обращаться к «липовым» врачам, «липовым» юристам и другим псевдо «специалистам». Не умеют они смотреть дальше своего кармана. Предположим, сейчас-то они положат туда деньги, но ведь сами же потом и… И никакие деньги их тогда не спасут, ничто их тогда не спасёт. Н-дааа, за всё рано или поздно придётся платить и очень, очень дорого.
Пилоту снится сон. Какие-то древние времена. Похоже, что действие происходит в Греции.
Во сне сознание пилота раздваивается, как было обычно для таких её снов. И она присутствует во сне и как сторонний наблюдатель, вполне осознавая, кто она, свою современную сущность, то есть всё происходит для неё так, как если бы она просто смотрела кино. И, в тоже время она, вторая её часть, является участником непосредственных событий.
Пилот видит сцену, как она и другие молодые девушки рабыни купаются в озере. Как она оказалась в рабстве пилот не помнит, но как сторонний наблюдатель она всё же знает намного больше обо всех событиях, которые будут происходить дальше, ведь она «смотрела» это «кино» раньше. Она знала, что её нынешний хозяин купил её недавно. Он был человеком очень знатным и богатым. По характеру он был суров, но справедлив и в целом хорошо обращался со своими рабами.
Рабам позволялись многие вольности, видимо поэтому, даже те из них, что получили от него свободу, как правило, не хотели уходить. И так и оставались работать у него в имениях, но уже в качестве вольнонаёмных, поскольку даже рабам под его защитой жилось иногда гораздо лучше, чем жили некоторые свободные простые люди в это неспокойное время. Всё это знала современная сущность пилота, но для неё, как для непосредственной участницы событий, это было ещё неведомо.
И так, девушек отпустили отдыхать, и они побежали на озеро. Они долго резвились, смеясь, осыпали друг друга брызгами, играли в догонялки на берегу. Пилот вместе со всеми участвовала в этих развлечениях. Она даже совсем забыла, что она рабыня и чувствовала себя вполне свободно. Тут она вспомнила, что ей надо вернуться в дом раньше остальных и, крикнув чего-то девушкам, быстро побежала по тропе к дому. Она была так весела, прямо-таки «летела от радости». Она бежала по тропе, напевая что-то, потом слегка подпрыгнула, как в каком-то танце и, вдруг, зависла в воздухе намного дольше, чем это было реально возможно.
Это была левитация. Такое иногда с ней случалось, но она не умела этим управлять, и каждый раз это было неожиданно для неё самой. В то же самое мгновение она услышала, как что-то зашуршало в зарослях, и заметила молодого человека, который вышел из них, с изумлением глядя на неё. Она жутко испугалась и ещё быстрее побежала к дому. Она бежала, а мысли стучали у неё в голове: «Это же сын друга хозяина! Он – всё видел, он – знает! Он всё расскажет, что она, что у неё есть этот дар. Её отправят в каменоломни. Это ужасное место. Надо бежать, бежать, во что бы то ни стало, пока есть такая возможность, и её не посадили под замок!».
Так она бежала, а на память снова и снова приходили ужасные рассказы про каменоломни. Она знала что таких, как она, отправляли туда, так как они – «парящие в воздухе», – полукровки, потомки очень древней расы, обладали ещё одной удивительной способностью – чувствовать драгоценные камни и металлы. Они умели их находить, и не только это. Они также умели обрабатывать камни, практически не прикасаясь к ним руками, поэтому на таких полукровок шла настоящая охота, и все они в результате находили свой конец на каменоломнях и рудниках, где правил один закон – закон наживы и алчности.
Далее сцена меняется, и пилот видит другую картинку из этого же сна.
Юноша, с которым пилот столкнулась, когда возвращалась с озера, забежал в дом, где сидел и беседовал его отец вместе с хозяином дома, и возбуждённо начал рассказывать им об увиденном. Хозяин вдруг изменился в лице и быстро спросил, вернее, то ли спросил, то ли утверждал: «Она тебя видела?». «Да», – ответил юноша.
Хозяин вскочил и велел слуге срочно разыскать эту девушку, потому что он знал, что будет дальше. Он понимал, что она попытается убежать. Как оказалось, ещё задолго до этого случая, он уже всё знал о способностях своей новой рабыни. Знал, и сознательно скрывал своё знание от всех, даже от неё. Он купил её не так давно, сразу увидел и выделил из многих рабов и молодых рабынь, что предлагал ему торговец.
Пилот, та её сущность, которая со стороны наблюдала за событиями, тоже кое-что знала, она знала, что, у её хозяина так же была своя тайна. Он тоже, как и она, был полукровкой, но талант его был иным. Он умел считывать намерения и мысли людей. Именно этот, тщательно скрываемый от всех, дар помог ему занять высокое положение в обществе, и получить признание и богатство. И этот же дар позволил ему увидеть в купленной им рабыне её способности.
Как-то раз, чтобы ещё раз проверить своё видение, он попросил её подать кольцо, которое он специально положил так, чтобы его не было видно и не найти сразу. Девушка (пилот), не чувствуя подвоха, даже не спросила, где именно лежит кольцо, зачем? Ведь она его чувствовала. Хозяин ничего не сказал, но после того, как она подала кольцо, отослал её, а сам внимательно осмотрел перстень, особенно его камень. Камень изменился, он как будто стал более ярким и чистым.
Потом хозяин несколько раз просил её принести воды и тоже обратил внимание, что когда девушка была расстроена, вода имела какой-то не очень приятный привкус, а когда была весела, вода становилась мягкой и прямо «таяла во рту». Да, он всё знал об этой девушке, но намеренно молчал. А теперь, по чистой случайности, он мог её потерять.
Когда вернулся слуга, он сообщил, что рабыня (пилот) действительно сбежала. Её хозяин сразу понял, почему она это сделала, он даже как бы мысленно позвал её, пытался «крикнуть», что не собирается отсылать её в каменоломни. Но, к сожалению, она не владела таким же даром как он и не «услышала» его. Так она сбежала от, наверное, единственного человека, который мог ей помочь и не собирался наживаться на её даре.
Как это часто бывает, то, от чего мы бегаем, то с нами и происходит. Так и в этом сне пилот увидела, что она всё же оказалась там, куда так боялась попасть – на рудниках.
И она увидела следующую сцену своего сна. Она увидела тело рабыни (своё тело) в грязной серой мешковатой одежде, лежащее на земле среди камней, в пыли, недалеко от горы, в которых находились месторождения драгоценных металлов. Рядом стояли мужчины, которые спорили между собой, кому она достанется. Пилот, наблюдавшая эту сцену со стороны, знала, что за несколько минут до этого, охранник сильно ударил её в лицо, так как она пыталась что-то возразить. От этого удара она потеряла сознание.
Мужчины громко спорили, дело шло к вооружённой драке. Из их перебранки пилот поняла, что она представляла для них большую ценность. В результате они даже решили, что тот, кто победит в схватке, тот её и заберёт. Неожиданно, в самый разгар спора, появился её хозяин, от которого она тогда сбежала. Он всё же отыскал её, его дар помог ему в этом. Жаль, что с самого начала его рабыня не знала, что оказывается, он собирался дать ей свободу, и своим бегством обрекла себя на лишние страдания. Но дело было сделано.
И вот теперь он нашёл её. Искоса взглянув на неё, лежащую на земле, он с совершенно не изменившимся выражением лица, подошёл к спорщикам и спокойно, но твёрдо заявил: «Эта женщина принадлежит мне по закону. Её заберу я. Я – её хозяин».
Мужчины резко замолчали и обернулись к нему. Один из них, очень крупный мужчина, бросил на хозяина девушки оценивающий взгляд, который как бы говорил: «Кто он такой? Одежда простолюдина, не слишком ли много этот болван на себя берёт?», – А, вслух, улыбаясь с нескрываемой издёвкой, сказал: «У нас здесь свои законы, господин». При этом слово «господин» прозвучало как-то подчёркнуто вежливо и язвительно. И продолжил: «Хочешь получить её – добудь в бою. Кто останется в живых – тому она и достанется».
Потом, ещё раз бросив наглый и презрительный взгляд, с той же язвительной улыбкой добавил: «Я вижу, у тебя нет оружия? На, возьми! Не хочу, чтобы потом говорили, что мы убили безоружного». При этом он засмеялся и, желая поиздеваться ещё больше, взял какую-то палку и кинул к ногам хозяина девушки. Тот, спокойно бросив взгляд на валяющуюся под ногами палку, как-то странно улыбнувшись, ответил только одно: «Что ж, пусть будет ТАК, как ты сказал. Раз уж вы на этом настаиваете».
Пилот, та её часть, которая наблюдала за событиями, понимала, что значит эта его странная улыбка. Она знала, что через несколько минут все его соперники будут мертвы, ведь кроме дара предвидения, он обладал ещё большой физической силой и нечеловеческой быстротой реакции. Она также уже заранее знала и то, что он вытащит её с этих рудников и даст ей свободу.
Когда пилот проснулась, ей сразу захотелось задать штурману пару вопросов.