– И давно ты здесь? – выдохнула она.
Одной из способностей Аида была невидимость. Вероятно, он был в офисе все это время, а может, даже следовал за ними во время экскурсии, оставшись незамеченным.
– Ты всегда такая подозрительная, – сказал он.
– Аид… – предупреждающе произнесла она.
– Недавно, – ответил он. – Я получил звонок от Айви – она отчитала меня, ведь я не сказал ей, что ты к нам заглянешь.
Сначала Персефоне захотелось рассмеяться над тем, что одна из подчиненных Аида устроила ему выговор, но потом ее внимание отвлек тот факт, что Айви позвонила Аиду.
Ее брови сошлись на переносице.
– У тебя есть телефон?
– Да, для работы.
– А почему я об этом не знала?
Он пожал плечами:
– Если я захочу к тебе, то найду тебя.
– А если я захочу к тебе?
– Тогда тебе нужно лишь произнести мое имя.
И все же Персефоне это не казалось достаточной причиной, чтобы не знать, что у него есть телефон… как и для миллиона других вещей, которых она не знала о своем любовнике.
– Ты недовольна, – сказал Аид, и это был не вопрос.
Персефона снова подняла на него взгляд.
– Ты поставил меня в неловкое положение.
Пришел черед Аида нахмуриться. Но его взгляд быстро смягчился.
– Поясни.
– Я не должна узнавать обо всех твоих благотворительных проектах от кого-то еще, – произнесла она. – У меня такое ощущение, что все вокруг знают о тебе больше меня.
– Ты никогда не спрашивала, – ответил он.
– О некоторых вещах можно говорить как бы невзначай, Аид. За ужином, например: «Привет, дорогая. Как прошел твой день? Мой – отлично, ведь мои благотворительные организации помогают миллиардами долларов детям, собакам и всему человечеству!»
Аид приложил все усилия, чтобы не заулыбаться.
– Не смей, – она прижала палец к его губам. – Я говорю серьезно. Если ты хочешь, чтобы на меня смотрели не просто как на твою любовницу, мне нужно больше знать о тебе. Историю… описание твоей жизни. Хоть что-то.
Глаза Аида потемнели, он сомкнул пальцы на запястье Персефоны. Поцеловал ее пальцы.
– Прости, – произнес он. – Мне просто не приходило в голову, что нужно тебе это рассказать. Я так долго существую сам по себе, сам принимаю каждое решение. Я не привык ни с кем ничем делиться.
На лице Персефоны отразилась нежность, и она прижала ладонь к его лицу.
– Аид, ты никогда не был одинок, и уж точно ты не один сейчас. – Она убрала руку. – А теперь скажи, чем еще ты владеешь?
– Множеством моргов, – ответил он.
У Персефоны округлились глаза.
– Ты серьезно?
– Ну, я же бог мертвых.
Она не сдержала улыбки. Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза, а потом Аид произнес глубоким страстным голосом:
– Скажи, чем мне еще с тобой поделиться?
Персефона взглянула на фотографию у него на столе:
– Откуда ты ее взял?
Он проследил за ее взглядом, но богиня поняла, что это не из-за того, что ему нужно было понять, о чем речь. Он обдумывал ответ.
– Я сам ее снял.
– Когда?
– Очевидно, когда ты не видела, – ответил он, и она закатила глаза.
– Почему у тебя есть мои фотографии, а у меня твоих нет?
Его глаза сверкнули.
– Я не знал, что тебе нужны мои фотографии.
Богиня фыркнула:
– Конечно, мне нужны твои фотографии.
– Возможно, я смогу сделать тебе одолжение. Какие фотографии ты хочешь?
Она шлепнула его по плечу.
– Какой же ты ненасытный!
– В этом ты можешь винить только себя, моя царица. – Он скользнул губами по ее шее и плечу. – Я рад, что ты здесь.
– А так не скажешь, – ответила она, поежившись.
– Я мечтал удовлетворить тебя в этой комнате, на этом столе, с тех пор, как встретил тебя. Это было бы самым продуктивным из всего, что здесь происходит.
Его слова были подобны языкам пламени, и они разожгли в ней огонь. Она тяжело сглотнула.
– У тебя тут стеклянные стены, Аид.
– Думаешь, это меня остановит?
Персефона прищурилась и поддразнила его:
– Ты что, эксгибиционист?
– Едва ли. – Он придвинулся еще ближе, и богиня ощутила его дыхание на своих губах. – Ты и правда думаешь, что я позволю им увидеть тебя? Я слишком эгоистичен. Дым и зеркала, Персефона.
Его жар притянул ее.
– Тогда возьми меня, – прошептала она.
Аид зарычал и обхватил ее за талию, когда кто-то вдруг прокашлялся позади. Они обернулись и увидели стоящую в дверном проеме Лексу.
– Привет, Аид, – произнесла она с улыбкой на лице. – Надеюсь, вы не будете возражать. Я привела Персефону на экскурсию.
– Привет, Лекса, – он ухмыльнулся. – Нет, я совсем не возражаю.
Персефона издала тихий смешок и покинула тепло Аида.
– Мне пора возвращаться на работу, – сказала она Лексе, подходя к двери офиса Аида. Она повернулась, чтобы взглянуть на него. Он был воплощением самой власти, стоя позади стола, где его силуэт обрамляло прекрасное стекло. – Увидимся вечером?
Он кивнул.
Когда они вернулись на первый этаж, Лекса сказала:
– Я знаю, что в пятницу ты спускаешься в подземное царство на все выходные, но не забудь, что в эту пятницу мы должны помочь Сивилле с переездом.
– Я не пропущу это ни за что на свете, – ответила Персефона.
Они обнялись у двери.
– Спасибо за все, Лекс. Прости, что тебе не удалось самой провести мне экскурсию.
– Не буду врать, было странно видеть, как все эти люди из кожи вон лезли в твоем присутствии.
Они обе рассмеялись. Это было странно даже для Персефоны, но потом Лекса сказала то, от чего у Персефоны кровь застыла в жилах.
– Представь, что будет, когда они узнают, что ты богиня.
Обратно в Акрополь Персефона пошла пешком. На этот раз она нехотя протиснулась ко входу через толпу визжащих фанатов, сдерживаемую временным барьером, который выставила охрана.
– Персефона! Персефона, посмотри сюда!
– Как давно ты встречаешься с Аидом?
– Ты будешь писать о других богах?
Она опустила голову и не стала отвечать на вопросы. К тому времени, как она оказалась внутри, все ее тело вибрировало, и от всплеска волнения, который она ощутила, оказавшись в центре толпы, пробудилась ее магия. Она направилась прямиком к лифтам, все это время обдумывая последние слова Лексы в Александрийской башне.
«Представь, что будет, когда они узнают, что ты богиня».
Она знала, что это значит на самом деле:
«Представь, что ты больше не сможешь жить так, как жила прежде».
Лифт вдруг стал казаться ей слишком тесным, и когда она уже подумала, что не может сделать вдох, двери открылись. Елена выскочила из-за стойки, улыбаясь и не замечая внутренней борьбы Персефоны.
– С возвращением, Персефона.
– Спасибо, Елена, – она едва взглянула на девушку. Несмотря на это, Елена последовала за Персефоной к ее столу. Положив свои вещи, богиня обнаружила на ноутбуке белую розу. Персефона подняла ее, стараясь не касаться шипов.
– А это еще откуда? – спросила она.
– Не знаю. – Елена нахмурилась. – Я ничего не принимала для вас сегодня утром.
Персефона сдвинула брови. Стебель был перевязан красной лентой, но карточки не было. «Может, это Аид оставил ее здесь для меня», – успокоила она себя и отложила розу в сторону.
– Для меня есть сообщения?
Персефона решила, что именно поэтому Елена сопроводила ее к столу.
– Нет, – ответила Елена.
Это было маловероятно. Персефона ждала.
– Они подождут, – добавила Елена. – Кроме того, они все о наводках для других историй, а вы, как я знаю, работаете над эксклюзивом…
По-видимому, глаза Персефоны сверкнули, потому что Елена прервала свою речь.
– Откуда ты знаешь? – тон голоса Персефоны резко похолодел.
– Я…
Она никогда прежде не слышала, чтобы Елена так запиналась, но девушка вдруг словно лишилась дара речи, и на глазах у нее появились слезы.
– Кто еще знает? – спросила Персефона.
– Н-никто, – наконец выдавила Елена. – Я случайно подслушала. Простите. Я подумала, это так захватывающе. Я не понимала…
– Если бы ты подслушала, ты бы знала, что в этом нет ничего захватывающего. Не для меня.
Наступила тишина, и Персефона взглянула на Елену.
– Простите, Персефона.
Она вздохнула и села на кресло:
– Все в порядке, Елена. Просто… не говори никому, ладно? Его… может, и не будет.
Она очень на это надеялась.
Во взгляде Елены появилась паника. Значит, она услышала намного больше, чем хочет показать.
– Но… вас же уволят! – неистово прошептала девушка.
Персефона вздохнула:
– Елена, мне правда нужно возвращаться к работе, как и тебе, я думаю.
Елена побледнела:
– Да, конечно. Мне так…
– Прекрати извиняться, Елена, – перебила ее Персефона, а потом добавила так мягко, как могла: – Ты не сделала ничего плохого.
Блондинка улыбнулась:
– Надеюсь, все будет хорошо, Персефона. Я правда очень надеюсь.
Когда Елена вернулась к своей стойке, Персефона начала свое исследование об Аполлоне и его многочисленных любовниках. Она понимала, что пообещала Аиду не писать о боге музыки, но это не значило, что она не может начать собирать о нем сведения, а в информации не было недостатка – особенно с античных времен.
Почти все истории об Аполлоне и его отношениях заканчивались трагично для его партнера. Из всех его любовниц лучше всего чудовищный характер бога иллюстрировали истории Дафны и Кассандры.
Дафна была нимфой и поклялась остаться невинной до конца своей жизни. Несмотря на это, Аполлон неустанно преследовал ее, заявляя о своей любви к ней, словно это могло заставить девушку передумать. Когда не осталось других вариантов, Дафна попросила своего отца, речного бога Пенея, избавить ее от неотступного преследования Аполлона. Отец откликнулся на ее просьбу и превратил дочь в лавровое дерево.
Лавр был одним из символов Аполлона, и теперь Персефона понимала почему.
Мерзость.
Кассандру, троянскую царевну, Аполлон наделил даром предвидения, надеясь таким образом влюбить в себя девушку. Но ей он был неинтересен. Разгневанный Аполлон проклял ее – царевна сохранила дар видеть будущее, но ее предсказаниям никто не верил. Позднее Кассандра предвидела падение своего народа, но ее никто не послушал.
Были и другие античные любовницы: Коронида, Окироя, Синопа, Амфисса, Сибилла, – а еще новые, современные: Акация, Чара, Ио, Ламиа, Тесса и Зита. Расследование было непростым. Как поняла Персефона, многие из этих женщин пытались высказаться против Аполлона в социальных сетях и блогах и даже рассказывали свои истории журналистам. Проблема была в том, что их никто не слушал.
Персефона была так поглощена своим расследованием, что подпрыгнула от неожиданного стука по столу. Перед ней стоял Деметрий.
– Как идет подготовка статьи? – поинтересовался он.
Она бросила на него сердитый взгляд и ответила довольно резким тоном:
– Отлично.
Начальник нахмурился:
– Знаешь, если бы у меня был выбор…
– У вас есть выбор, – перебила она. – Вы можете просто сказать ему «нет».
– На кону не только твоя работа.
– Тогда, может, это знак, что вам следует уйти.
Деметрий покачал головой:
– Из «Новостей Новых Афин» нельзя уйти без последствий, Персефона.
– Я не знала, что вы такой трус.
– Не у всех есть бог, который может их защитить.
Персефона вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она начинала искренне ненавидеть людей, предполагавших, что она попросит Аида вступиться за нее.
– Я сама веду свои битвы, Деметрий. Поверьте мне, это ничем хорошим не закончится. У людей вроде Кэла есть свои тайны, и я выведу его на чистую воду.
В глазах Деметрия сверкнула искра обожания, но слова, которые он произнес следом, поставили под угрозу ее принципы.
– Мне нравится твоя решительность, но есть силы, которые журналистика не способна побороть, и одна из них – деньги.
В пятницу Персефона с Лексой оказались у дверей элитного небоскреба в районе Крисос Новых Афин, где Сивилла жила с Аполлоном в пентхаусе после окончания колледжа. Девушки арендовали огромный грузовик для переездов, который Лекса кое-как припарковала наполовину на тротуаре, наполовину на дороге.
– Я совсем не это имел в виду, когда говорил, что хочу повеселиться, Персефона, – надул губы стоявший рядом с ними Гермес. Бог весь сверкал золотом, разодетый совсем не по случаю, особенно на фоне Лексы и Персефоны, на которых были штаны для йоги и толстовки.
Персефона договорилась встретиться с ним в пятницу, после того как он помог ей пройти незамеченной в Акрополь, но это было до того, как Аполлон уволил Сивиллу и лишил ее дара.
– Никто не говорил, что ты обязан ехать с нами, – парировала Персефона.
Бог хитрости появился у ее квартиры как раз тогда, когда они собрались поехать за грузовиком. Он попытался поспорить, что у них была договоренность – контракт – и она не может от него отказаться, но Персефона сразу же его осадила.
«Одна из моих лучших подруг стала жертвой абьюза в отношениях. Она съезжает, и я собираюсь ей помочь. Ты можешь поехать с нами или просто уйти. Выбор за тобой».
Гермес решил поехать с ними.
– Нас бы здесь не было, если бы твой брат не оказался мерзавцем, – заметила Лекса. – Все претензии к нему.
– Я не отвечаю за поступки Аполлона, – возразил Гермес. – И не буду притворяться, что с алкоголем тут было бы немного повеселее.
– В этом ты прав, – кивнула Лекса. – Хорошо, что я взяла с собой это.
Она вытащила из рюкзака бутылку вина.
– Дай сюда, – Гермес выхватил бутылку у нее из рук.
У Персефоны округлились глаза.
– Прости, ты разве сегодня не за рулем?
– Ну да, но это на потом.
Вот только Гермес каким-то образом уже умудрился открыть бутылку.
– Надеюсь, у тебя есть еще, – ответил бог. – Потому что это на «сейчас».
Лекса фыркнула, и дверь перед ними наконец щелкнула. Из домофона раздался голос Сивиллы:
– Открыто, входите.
Гермес двинулся вперед, но Персефона выставила перед ним руку.
– Ты можешь взять тележку.
– Почему я должен брать тележку? Я несу вино.
Персефона забрала у него бутылку.
– Теперь я несу вино. А ты бери тележку. Вперед.
Гермес опустил плечи, сдавшись, потащился к грузовику и вернулся с тележкой.
Лекса захихикала:
– Ты выглядишь до ужаса смертным, Гермес.
Глаза бога потемнели.
– Осторожнее, смертная. Я вполне могу превратить тебя в козу ради собственного развлечения.
– Твоего развлечения? – хохотнула Лекса. – Да это было бы лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.
Все трое поднялись на лифте и оказались в гостиной Аполлона.
Персефона не знала, что и думать, когда увидела всю ту роскошь, в которой Сивилла жила последние несколько месяцев после окончания колледжа. Невозможно было отрицать, что должность оракула была весьма прибыльной, и богиня чувствовала – это делало ситуацию Сивиллы еще хуже. Делало ее ощутимой материально. После жизни в шикарном пентхаусе с окнами от пола до потолка, деревянными полами, утварью из нержавеющей стали и причудливой кофемашиной Сивилле придется съехать в их с Лексой маленькую квартирку на неопределенный срок.
Несмотря на крутую перемену в жизни, Сивилла, казалось, пребывала в отличном настроении, словно переезд отсюда снимал с ее плеч неподъемную ношу. Она высунула голову из прилегающей комнаты. Ее светлые волосы рассыпались по плечам свободными волнами, а ненакрашенное лицо сияло.
– Ребят, я тут.
Они перешли в ее комнату. Персефона ожидала увидеть здесь больше индивидуальности, чем во всем остальном пентхаусе, но она ошиблась. Комната Сивиллы была такой же бесцветной.
– Почему здесь все такое серое?
– О, ну, Аполлон не любит яркие цвета, – ответила она.
– Как можно не любить яркие цвета? – спросила Лекса, плюхаясь на кровать Сивиллы.
– Для этого надо быть Аполлоном, очевидно. – Гермес упал на кровать рядом с Лексой. – Тебе надо разнести это место, прежде чем уйдем. Это его реально взбесит.
Сивилла побледнела, широко распахнув глаза.
Персефона уперла руки в бока:
– Ты единственный, кому это показалось бы смешным, и единственный, кто сможет пережить его гнев.
– Ты тоже, Сефи. Аид отрежет Аполлону яйца, если он приблизится к тебе хоть на дюйм. Меня так и подмывает сделать это, только чтобы посмотреть на такую заваруху.
– Гермес, – выразительно произнесла Персефона. – Ты вообще не помогаешь.
Бог надул губы:
– Я же притащил тележку, разве нет?
– А теперь пора ее использовать. Вставай! Спусти эти коробки вниз.
Гермес поворчал, но скатился с кровати, и Лекса за ним.
Они уложили коробки на тележку, и пока Гермес спускал их, Персефона с Лексой помогли Сивилле упаковать остатки вещей. Персефоне понравилось это задание. Каждая коробка была новым вызовом, и ей нравилось смотреть, сколько всего она сможет уместить в одну коробку. Закончив, она писала краткий перечень на одной из сторон, чтобы их было проще распаковывать.
Поняв, что она делает, Гермес фыркнул и покачал головой.
– Что? – спросила Персефона.
– Ты такая же правильная, как Аполлон.
Персефоне сравнение с этим богом пришлось не по нраву.
– Что ты имеешь в виду?
– А ты не обратила внимания на все это место? – Он огляделся вокруг. – Тут все расставлено по виду и цвету.
– Я организованная, Гермес, а не неврастеничная.
– Аполлон дисциплинированный. Сколько я его знаю, он всегда был таким.
– Если он такой дисциплинированный, то почему такой… эмоциональный?
– Потому что Аполлон гордится установленным им порядком – тем, что он создает и претворяет в жизнь. А потому, когда он утрачивает контроль, это очень личное. – Гермес бросил взгляд на Сивиллу. – То же касается и его отношений с людьми.
Когда они закончили, Сивилла оставила свой ключ на сверкающей гранитной столешнице в ультрасовременной кухне Аполлона. Все четверо залезли в грузовик и поехали к дому Лексы и Персефоны.
– Ты выезжаешь за свою полосу, – сказала Персефона, держась за ручку двери, пока Лекса вела грузовик.
– Я ничего не вижу, – пожаловалась Лекса, приподнимаясь в водительском кресле.
– Может, тогда тебе не стоило садиться за руль? – прокомментировал Гермес.
– Кто-нибудь еще хочет сесть за руль? – поинтересовалась она.
Все в кабине промолчали, потому что никто из них не умел водить.
– Просто держись подальше от пешеходов, – посоветовала Персефона.
– Дам тебе десять очков, если ты кого-нибудь собьешь, – предложил Гермес.
– Это должно меня соблазнить? – уточнила Лекса.
– О да, это же божественные очки.
– И что мне дадут божественные очки? – спросила Лекса, словно рассматривала его предложение всерьез.
– Шанс стать козой, – ответил он.
Персефона обменялась взглядами с Сивиллой и сказала:
– Если тебе интересно, не жалею ли я о том, что познакомила их, то ответ «да, жалею».
Выгрузка вещей Сивиллы заняла меньше получаса. А вот найти для всех них место оказалось не так-то просто. Они расставили коробки в коридоре, в гостиной и в комнате Персефоны, так как она все равно проводила большую часть времени в подземном царстве.
Когда они закончили, Гермес с улыбкой открыл бутылку шампанского.
– Время отметить!
– Упс! – Лекса подбросила ключи от грузовика. – Прежде чем мы начнем, мне надо вернуть грузовик.
– Давай съезжу с тобой, – предложила Персефона.
– Да ты просто хочешь, чтобы я подвезла тебя до «Неночи».
У Персефоны проступил румянец на щеках.
– Ты нас покидаешь? – спросил Гермес. – А как же «Сестра дороже мужика»?
Персефона закатила глаза:
– Гермес, если ты вдруг не заметил, то ты мужик.
– Я могу быть сестрой! – возразил он с бо́льшим негодованием, чем она ожидала. – Если ты не вернешься, можно мне поспать на твоей кровати? – крикнул он, когда они с Лексой выходили из квартиры.
За ним тут же раздался голос Сивиллы:
– Нет, нельзя! Она моя!
– Ну, тогда ляжем вдвоем.
– Прости, Гермес, но у меня и так перебор с богами, которые хотят со мной спать.
По дороге к «Неночи» Лекса уже вела немного лучше, пока не стала парковаться – она так надавила на тормоз, что ремень безопасности врезался в тело Персефоны. Возле входа богиня увидела Меконнена – огра, работавшего на Аида в качестве вышибалы в «Неночи». Он спорил с женщиной, что в общем-то было привычным делом. Люди часто спорили с Меконненом и другими охранниками, надеясь попасть в клуб.
– Там, похоже, все плохо, – прокомментировала Лекса, кивнув в сторону ругающихся.
– Да уж.
Девушка ткнула огра пальцем в грудь. Меконнен этого терпеть не мог, так что у скандалистки были все шансы навсегда попасть в черный список клуба.
Персефона вздохнула и потянулась через консоль грузовика, чтобы обнять Лексу.
– Увидимся завтра. Спасибо, что подвезла.
Она вылезла из грузовика. Как только ее ноги коснулись тротуара, хор голосов завопил ее имя, и несколько людей выскочили из очереди, поднырнув под веревки из красного бархата, чтобы подбежать к ней. Из темного входа «Неночи» тут же возникли два огра, закрыв собой Персефону и создав барьер между ней и толпой. Она улыбнулась им:
– Привет, Адриан, Эцио.
Их лица остались серьезными, когда они поприветствовали ее в ответ:
– Добрый вечер, миледи.
Персефона вдруг осознала, что ей стоило подумать об этом заранее или, по крайней мере, предупредить подчиненных Аида, что она скоро приедет. Она уже видела завтрашние заголовки: «Любовница Аида приехала в «Неночь» в трениках и на арендованном грузовике».
Дойдя до входа в клуб, она услышала голос женщины:
– Я требую, чтобы он встретился со мной сию же секунду!
Персефона вспомнила, как говорила что-то похожее другому огру, когда впервые явилась в «Неночь». Это закончилось плохо – особенно для огра. Он поднял на Персефону руку – на такое оскорбление Аид не смог закрыть глаза, и она никогда больше его не видела.
– Миледи, – произнес Меконнен, сделав шаг вперед, чтобы оградить ее от скандалистки, но та обошла его.
– Миледи? – она уперла руки в бедра.
Только тогда Персефона заметила, что женщина была нимфой. У нее были бледная молочная кожа, длинные белые волосы и ярко-голубые глаза, из-за чего она казалась неземной. Даже ресницы у нее были белыми.
«Наяда», – подумала Персефона. Это была нимфа воды. Она была красива, но сейчас выглядела агрессивной и измотанной.
– Кто вы такая? – спросила нимфа.
Персефону это удивило – по большей части потому, что теперь мало кто не знал, кто она.
– Да как вы смеете так говорить с леди Персефоной? – Меконнен сжал ладони в кулаки.
– Все в порядке, Меконнен, – Персефона подняла руку, чтобы успокоить огра, который, казалось, уже готов был стереть эту женщину в порошок.
– Я Персефона, – ответила она. – Я правильно поняла, что вы хотели бы поговорить с лордом Аидом?
– Я требую этого!
Персефона слегка приподняла бровь:
– Какие у вас жалобы?
– Жалобы? Вы хотите выслушать мои жалобы? С чего бы мне начать? Во-первых, квартира, в которую он меня поселил, настоящая дыра.
Это привело ее в замешательство.
– Во-вторых, я больше ни минуты не буду работать в этом гадюшнике, этом чертовом ночном клубе.
Персефона подняла руку, чтобы заставить нимфу умолкнуть.
– Простите. А вы кто, еще раз?
Женщина подняла подбородок и выставила грудь вперед с неуместной гордостью.
– Я Левка, любовница Аида.
Персефона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Слова женщины ее глубоко потрясли.
– Простите?
Нимфа издала смешок. Персефона сжала пальцы в кулаки.
– Простите, бывшая любовница, но это одно и то же.
– Бывшая… любовница? – выдавила богиня сквозь сжатые зубы, наклонив голову набок.
– Да вам не о чем беспокоиться, – ответила Левка. – Это было так давно.
– Так давно, что вы забыли и представились любовницей Аида? – уточнила Персефона.
– Невинная ошибка.
– Простите, но я не вижу в этом ничего невинного.
Персефона повернулась к Меконнену:
– Пожалуйста, проводи Левку в офис к Аиду. Я отправлю его туда.
– Да, миледи, – кивнул Меконнен и добавил: – Он в зале отдыха.
– Спасибо, – тепло ответила она, хотя все ее тело будто заледенело.
Персефона вошла в «Неночь». Она сразу поднялась по лестнице в зал отдыха, где Аид заключал пари со смертными, желающими получить от жизни больше: любви, денег, здоровья. Именно эти сделки когда-то больше всего ужаснули и заинтриговали ее. Из-за них она начала писать о боге мертвых, а потом и познакомилась с ним.
Эвриала, горгона, что охраняла вход в зал отдыха, ждала снаружи. Первый разговор Персефоны с ней был довольно враждебным, потому что горгона сразу по запаху определила, что та богиня.
– У лорда Аида проблемы? – спросила Эвриала. Ее голос был веселым, но в нем прозвучала и нота волнения, когда к ней подошла богиня.
– Больше, чем ты можешь себе представить, – ответила Персефона.
Эвриала улыбнулась, обнажив почерневшие зубы. Она без промедления открыла дверь и кивнула Персефоне, когда та прошла мимо нее.
– Он в сапфировой кабинке, миледи.
Персефоне пришлось протискиваться через толпы, окружавшие игральные столики. В зале было темно, несмотря на огромную люстру под потолком и несколько громоздких подсвечников на стенах. Первый визит Персефоны в этот зал предрешил ее судьбу. Ее очаровали люди и игры, она с наслаждением наблюдала, как карты летают над столиками, с какой легкостью мужчины и женщины болтали и поддразнивали друг друга. А потом она дошла до стола для покера, села за него и познакомилась с властелином подземного царства.
Даже сейчас от одного лишь воспоминания, каким он предстал перед ней, у Персефоны все сжалось внутри. Он был осязаемой тенью с телосложением, подобным крепости, и ворвался в ее жизнь подобно стихии. Она никак не могла отделаться от него, да и, по правде говоря, не особо-то и хотела. С того момента, как ее взгляд упал на него, он что-то зажег внутри ее. Это было подобно огню, но на самом деле его тьма взывала к ее тьме.
Теперь богиня это знала – чувствовала у себя в крови и костях, – и она слилась с темнотой зала и нашла проход, ведущий к ряду кабинок, где смертные ждали возможности заключить сделку с Аидом. Все они именовались по драгоценным камням – сапфировая, изумрудная, бриллиантовая, – каждая была отделана в соответствующих оттенках. Это были роскошные комнаты, внушающие чувство грандиозности, словно сообщая всем, кто в них входил, что если они правильно отыграют свои карты – в буквальном смысле, – возможно, им тоже удастся обрести что-то столь же великолепное.
Персефона нашла сапфировую кабинку и, войдя, увидела напротив Аида мужчину. Смертному было слегка за двадцать. Персефоне всегда было интересно, как такие молодые люди оказывались перед богом мертвых, но болезни не различали возраста. За чем бы он сюда ни пришел, парень занял оборонительную позицию, потому что повернулся на своем стуле посмотреть, кто прервал его игру, и сказал:
– Если вам нужен он, то придется дождаться своей очереди. Я ждал этой встречи три года.
Аид встретился с ней глазами. Несмотря на элегантный внешний вид, его взгляд был взглядом хищника. Он сидел с прямой спиной, сжимая в руке бокал с виски. Неподготовленному человеку он мог показаться расслабленным, но Персефона видела по выражению его лица, что он на взводе. Возможно, из-за нее. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы он понял – она в ярости. Ее чары рушились. Она чувствовала, как они растворяются, оставляя дыры в ее смертном облике.
– Прочь отсюда, смертный, – произнесла она. Ее приказ, должно быть, потряс мужчину, потому что тот, не теряя времени, пулей выскочил из кабинки. Персефона захлопнула дверь.
– Мне придется стереть ему память. У тебя пылают глаза, – усмехнулся Аид. – Кто тебя так разозлил?
– Попробуй догадаться, – предложила она.
Он приподнял бровь.
– Я только что имела удовольствие познакомиться с твоей любовницей.
Аид никак не отреагировал, и это разозлило еще сильнее. Она почувствовала, как чары покидают ее. Персефона представила, как странно она сейчас выглядит – богиня, стоящая перед древним богом и не способная удержать под контролем собственную магию.
– Понятно.
У Персефоны задрожал голос:
– У тебя есть несколько секунд, чтобы объясниться, прежде чем я превращу ее в траву.
Она знала, что Аид рассмеялся бы, если бы решил, что она говорит это не всерьез.
– Ее зовут Левка, – ответил он. – И она и правда была моей любовницей много-много лет назад.
Ей было ненавистно собственное чувство облегчения, что он не назвал кого-то еще.
– Сколько именно лет назад?
Он пронзил ее взглядом, и за ним что-то было – что-то живое, полное гнева, разрушения и вражды.
– Тысячи, Персефона.
– Тогда почему сегодня она представилась мне как твоя любовница?
– Потому что, по ее мнению, мы с ней были любовниками вплоть до прошлого воскресенья.
Персефона сжала кулаки, и вдруг из-под пола пробились стебли и покрыли собой все стены. Аид даже не моргнул.
– И почему же?
– Потому что больше двух тысяч лет она была тополем.
У Персефоны взлетели брови. Такого она никак не ждала.
– А почему она стала тополем?
Аид сжал ладони, до этого лежавшие на столе, в кулаки:
– Она меня предала.
– Ты превратил ее в дерево? – выдохнула Персефона, ошарашенная этим признанием.
Она иногда забывала о масштабе сил Аида. Он был одним из трех самых могущественных богов, и хотя каждый из братьев стал властелином собственного царства (Зевс – неба, Посейдон – моря, Аид – царства мертвых), они в равной мере делили власть над земным царством, а это значит, что у нее и Аида могли быть схожие силы.
И в их числе явно было превращение людей в растения.
– За что?
– Я застукал ее с другим любовником. Меня ослепила ярость. И я превратил ее в тополь.
– Она, должно быть, этого не помнит, иначе не стала бы представляться твоей любовницей.
Аид пристально взглянул на нее. Он не сдвинулся ни на дюйм со своего места за столиком.
– Возможно, она подавила это воспоминание.
Персефона зашагала по кабинке вперед-назад.
– Сколько любовниц у тебя было?
– Персефона, – в голосе Аида сквозила нежность, но в нем был и подтон, говоривший: «Вряд ли ты захочешь знать правду».
– Я просто хочу быть готова на случай, если они начнут выползать из всех щелей.
Аид молчал, глядя на нее. Спустя мгновение он произнес:
– Я не буду извиняться за то, что жил до твоего появления на свет.
– Я тебя об этом и не прошу, мне просто хотелось бы знать заранее, когда я встречу женщину, которая спала с тобой.
– Я надеялся, что ты никогда не встретишься с Левкой, – ответил Аид. – Она не должна была задержаться здесь надолго. Я согласился помочь ей встать на ноги в современном мире. Раньше я передавал такие дела Минфе, но так как она впала в немилость… – он окинул взглядом плющ на стенах, – мне понадобилось больше времени, чтобы найти ей подходящего наставника.
Персефона остановилась и повернулась к Аиду:
– Ты даже не собирался рассказать мне о ней?
Аид пожал плечами:
– Я не видел в этом необходимости.
– Не видел необходимости? – повторила Персефона, и плющ на стенах стал еще гуще и зацвел. Комната вдруг стала совсем маленькой. – Ты обеспечил эту женщину жильем, дал ей работу, и раньше ты с ней спал…
– Прекрати это повторять, – выдавил Аид сквозь стиснутые зубы.
– Я заслуживаю знать о ней, Аид!
– Ты сомневаешься в моей преданности?
– Тебе следовало бы извиниться, – огрызнулась она.
Бесплатный фрагмент закончился.