7:50. Светает. Повернулся ключ в замке. Захожу, закрываюсь опять на замок. Смотрю вдаль со второго этажа… За дверью собирается моя толпа. 8Б. Слышны отдельные голоса. Вдруг у кого-то на мобильнике зазвучало: «Береги, береги моё сердце, береги, береги мою душу… Будь со мной, и никто другой не нужен…» Вчера это до ночи играло у меня в наушниках. Ну и обо что биться лбом: о дверь, о доску? Присаживаюсь за стол. «Кондратий Рылеев писал думы, – твержу я. – Кондратий Рылеев писал исторические думы! Жизнь прекрасна… жизнь прекрасна!» Звонок…
У нас в школе дифференцированное обучение. Классы А – это гимназические. Классы Б – средние, нормальные, так скажем. Ну и параллель В – это чистая коррекция. У меня их четыре: 8А, 8Б, 8В и 5В. Друг от друга – как небо от земли! Вот заходит 8А: все в лощёных костюмах, чопорные, подтянутые, палец в рот не клади, гордые, самоуверенные. А вот «заваливает» 8Б… В куртках, в шапках, в спортивных штанах, с красными носами, с лужёными глотками, с вещмешками – вот узлом друг с другом завяжутся, сцепятся, и полетели клочья… Как начнёшь парней растаскивать из этой кучи. А они, как котята слепые, бултыхаются. Да еще раскроет кто-то из них рот, глаза выпучит и пошел сотрясать воздух: «ХАХАХА…» Но я люблю их… 8Б. Вот их единственных из всех классов. Не знаю почему. Они меня тоже любят. С ними в кабинете окажешься – как дома, как с братьями… Кулак покажешь – они: «Ой, ладно, пани Джан, да я не буду больше…» Может быть, я люблю их за то, что все их терпеть не могут. У них на году по три раза менялись учителя русского. И когда я пришла к ним, они спросили: «А вы не уйдете? От нас все уходят…» И я тогда сказала с горечью: «Я никогда ни от кого не уходила!»
Ну и про коррекцию говорить нечего. Заходят совершенно призрачные личности, в глазах либо пустота, либо агрессия… С порога друг на друга матами… Кстати, тот Руслан, который мне бумагу кидал в лицо, недавно писал сочинение на свободную тему – и описал тот случай. Все изложил: как случилась ссора, как он себя со мной повёл. Можно сказать, компромат на себя написал!
Бесполезно что-то объяснять 8Б у доски. Группой они ничего не понимают. Надо усадить их за книгу – и ходить по рядам, рассказывать то одной парте, то другой. Вот так. Приходится их тащить, как коррекционный класс! Они даже не могут учить стихи к 15 годам. Такая запущенная картина мне досталась… Сегодня я верчусь по всему классу, а они за моей спиной тащат из окна лёд с уличного подоконника. Уже и приглядываешь – нет, обязательно кто-нибудь окажется возле окна! И вот просто глыба льда грохнулась в первый ряд, всех забрызгало. Я меняюсь в лице… «Это не я!» – взвыли все. «Да ну вас, – говорю. – Сейчас приведу директора, разбирайтесь». Вылетаю в коридор, а у нас там холодно. У меня только жарко в кабинете из-за пластиковых окон, все ко мне греться заходят – так вот повезло. И вот стою я в холодном коридоре и считаю про себя: «Вдох – выдох, вдох – выдох, и мы опять играем в любимых…» Потом резко распахиваю дверь – они сразу по стойке смирно. Гробовая тишина. И тут я начинаю громогласно командовать: «Кто бросил лед – встали и убрали!» Ну конечно, так и признались они… Я говорю: «В таком случае поднимаемся в произвольном порядке и убираем». Они начинают рассуждать, почему они должны убирать чужой лёд… Я говорю: «Да уберите вы лёд!!! Или я сама его сейчас убирать буду на ваших глазах!! Я никогда не гнушалась никакой работы!!!» Поднимаются девчонки в мини-юбках, собирают сосульки руками… Мужики уныло сидят на своих местах…
Почему-то вспоминается сразу 2007 год, радиотехнический колледж и две мои мужские группы 141 и 142… Март-месяц, я стою с ними на улице, они раскидывают снег вокруг здания, пихают друг другу лёд за шиворот и орут: «Жесть, жесть!!!» Тем юношам было лет 16–17. Теперь они уже должны быть на 4 курсе, если только есть 4 курс в колледже… Мальчишкам из 8Б сейчас 14–15 лет, но очень они похожи на тех, даже внешне…
А в 8А мне гордо заявили: «А вам не кажется, что глупо в 8 классе учиться писать кавычки?» «Мне не кажется! – отвечаю я металлическим голосом. – Где вам уметь буквы правильно писать, если вы даже не знаете, как нормальные кавычки выглядят». «А Ворд не подчеркивает пунктуацию при прямой речи!» – замечают они. «Меня сейчас Ворд слабо волнует, – говорю. – Я не учитель информатики». И далее так и продолжалась эта история насчет кавычек. Прямо соляной бунт! Например, они стали меня поучать, что восклицательный знак ставится за приделами кавычек! «Еще что скажете?» – интересуюсь довольно саркастически. Восклицательный знак за кавычками, ты представь! Они: «Нам так объясняла прежняя учительница. А у нее два высших образования». «А у меня сколько?» – спрашиваю. Ну и всё в таком духе до победного конца…
… Иногда я так хочу как бы проснуться. И понять, что я ещё работаю в «МИШКЕ», всё ещё учусь в магистратуре – и ничего этого не произошло со мной!!! Я, наконец, научилась «учиться» к 22 годам – и отучилась эти два года ровно, без лишних нервов, стабильно и отлично… И вспоминается, как мы заканчивали уже вдевятером, хотя изначально нас было 25. И как я защищалась со сломанной рукой (грохнулась в метро из-за давления накануне)… И какое похоронное лицо было у меня на выпускном… Андрей говорит: «Джан, что ж за вид? Я готов бежать на улицу и заорать, что я закончил магистратуру!» А я просто не хотела уходить… Теперь я уже не хожу в НГУ, куда всей душой меня влечёт… А приходится ходить в аспирантуру в институт СО РАН – а там мне не нравится: там тихо, пустынно, в коридоре не на что сесть и нечего съесть…Еще и дорога до него долгая по лесу, и она тоже пустынная… Сегодня вот поехала на английский, а оказалось, что его отменили… А в НГУ теперь учится моя подруга Энджи, на первом курсе английской филологии. И там же учится бывший мой мужчина Сержио Романи – на первом курсе философского… «Благодаря тебе я поступил, благодаря тебе я получил комнату в общаге и не плачУ теперь за съём, благодаря тебе я познакомился с Мариной… Спасибо», – сказал он мне. Всю нашу историю он теперь рассматривает как прелюдию перед Мариной. Он сказал, что не будет с ней повторять своих ошибок. Наверно, он уж имел с ней интимные отношения… Я была ему черновик, а Марина теперь чистовик… Видно, много чего у него произошло благодаря мне. А что у меня произошло благодаря ему? Только то, что мне приехать теперь в Академгородок и кричать в академовское небо. Только то, что все улицы в Академе мне нашёптывают множество сказанных фраз – и я слышу все их сразу… Мотаю головой и не могу выбросить из ушей.
Вот мы идем втроём с ним и с нашей приятельницей Светой. Ноябрь прошлого года. Двигаемся в сторону остановки. Темно. Провожаем меня. И в какой-то момент меня пробивает жёсткой истерией. «Я не могу! Я не поеду! У меня больше нет сил доезжать до дома! Я больше не могу махать рукой из автобуса! Я ненавижу Большевистскую улицу и ненавижу маршрут 1209!!! Я больше не могу встречаться на 15 минут после пар!!!» «Оставайся», – говорит Сержио. «Это же можно как-то решить, – говорит Света, глядя на нас. – Скажи маме, что ездить трудно и ты поживёшь полгодика у Сережи…» А потом хозяйка съёмной квартиры … тяпает хозяина топором (!), и мы никак не можем из-за этого вернуться домой, ходим взад-вперёд по Золотодолинской поздно вечером… И как потом уезжаем оттуда в микрорайон «Щ»… И как я начинаю терять работу… И как он говорит, что мы не проживём на его зарплату, потому что больше половины уходит на съём… И секс… И опять секс, господи. Ну какой может быть секс на съёмной квартире?! Да, действительно… И я понимаю, что надо устраивать его в общагу… А он спрашивает, смогу ли я жить с ним в общаге… А я понимаю, что меня берут аспирантом в СО РАН… А НГУ таким не даёт своих общаг… А в аспирантуре НГУ нет мест…
… И я бегу по лесной тропе, вылетаю на остановку ВЦ, бросаюсь в открытые двери автобуса 1209, еду… Английского нет. Нет занятий. Я отрезанный ломоть… Мне больше нет места в Академе…
Сегодня моему дневнику «хороших событий» исполняется 3 года. Это произведение в три толстых ежедневника. Мы тогда в начале ноября перестали дружить с Артемом – и я стала писать всё хорошее, что происходит со мной… И весь декабрь тогда ходила танцевать в Лёхину группу на Затулинке. Как я уходила от 2006 года… Сколько я прикладывала сил, чтоб уйти от этой раздирающей боли после тебя, Серж, сколько я училась любить заново… Тогда были два человека рядом со мной: коллега Ольга и коллега Сержио Романи… Они меня держали… Сколько кабинетов перемыли мы втроём в «МИШКЕ» перед всякими олимпиадами, конференциями; сколько перетаскали этих столов, стульев… Сколько он меня водил к себе в кабинет, отпаивал чаем… Сколько Ольга таскала меня по кофейням в НГУ, она тогда была на первом курсе аспирантуры… Сколько мы с ним выпасли детей в детских лагерях летних… И как они оба в меня влюбились… И как они поссорились… Как это забыть? Вот мы идём к набережной, май 2007. Я иду между ними. Вот он говорит: «Иди ближе ко мне, она курит…» И как она отстаёт и сворачивает в сторону – и я хочу ее вернуть, и слова застревают в глотке… А он говорит: «Пусть идёт, она девушка, зачем она тебе?» И улицу пересекают машины, она бредёт там, за этими машинами – а я никак не могу среди них пробраться… А потом смотрю: небо жёлтое, земля жёлтая, все в глазах жёлтое… И хватаю телефон, и пишу ей: «Вернись, мне плохо…»
Я не хочу возвращаться в 2006. Я не хочу танцевать, не хочу вымученно писать какие-то «хорошие события моей жизни»… Не хочу ничего того, что я пережила и что мне помогли пережить другие… Другие, которые толкнули меня на ещё большую боль… Ольга пошла к Ирине, а Ирина оставила её… Сержио Романи пошел к Марине, а какая она? Чёрт это знает… Я ещё могу беспокоиться о нём… Просто я знаю, что всё идет по одному сценарию… И когда человек топчет сердце другому, дьявол присоединяется и топчет сердца и тому, и другому, но первому, и так потоптанному, все равно достается таким образом вдвойне… Теперь он отдаст свою девственность Марине… Ехала в автобусе, а там плакат: «Смерть была рядом. И бог тоже был рядом…»
Моей коте сегодня исполнилось 4 месяца. Её зовут Назарина, а сокращенно – Зара. А принёс папа ее совсем мелкую – месячную… Любит она у нас мыть лапы водой – и в тазу, когда пол мою, и в своей питьевой чашечке. Постоянно лапы мокрые. Раз залезла на бортик таза всеми лапами и стала пытаться с одной стороны на другую попасть – живот растянулся над водой. Вдруг соскользнула задняя лапа и по колено ушла в воду! Ну, думаю – сейчас вся в таз чебурахнется! Я-то в свое время вот так же побывала в тазу. В четыре года я в него села! Допрыгалась. Это первое воспоминание о себе вообще! … Еще котя любит пакеты. Привезу тетради с работы, или папа продукты купит – всё! Бежит и сует голову в мешок. А ещё она кусается! Ужасно. И не только, когда хочет с рук вырваться. А просто бежит за тобой и кусает за что попало. На спину прыгает. Папа ее вчера притащил на кухню, посадил на табурет, говорит: «Что же за девочка такая кусачая попалась!» А она говорит «Вя!» и с табуретки на него лапами машет. И глазёнки во все стороны лупит. Красивая кошка. И пищит смешно… Кажется, я уже закончила четвертый лист письма. Хватит.
Давно уж опущен над этим занавес – и я изредка подглядываю туда, на сцену, как зритель. Ибо то была не я, а какая-то моя роль. Я тогда постоянно оглядывалась, будто разыскивала поблизости твои глаза и не прекращала думать: «Ну посмотри, где я, что я… Смотри, Серж, во что ты меня запихал… Я сама бы никогда себя сюда не засунула…»
… А рядом звучит: «Ну нет, я так не могу!» Потом чувствую: трусы с меня все же стянул… «Тебе мало, что ли, было? Я и так была раздетая», – говорю. «Мне мало…» – бормочет Артём. Ему всегда мало. И будет мало, что бы я ни сделала. «Ладно, – говорю. – Полежу так». Не стыжусь ни грамма. Некого тут стыдиться, это тебе не Серж Т., и сердце не уйдёт в пятки… Просто без трусов, подумаешь… Наваливается, привычно грудь обцеловывает – хорошо! Уф! Знает ведь, как надо. Закачиваюсь… Успеваю пробормотать: «Вниз лезть не смей…» Да не полезет, небось. Сам когда-то сказал, что за насилие – ответственность. Через некоторое время – раз! Некое хозяйство приземляется на низ живота… Открываю глаза и говорю спокойно: «Убери». «Дай я войду!..» – стонет он. Ой, одно и то же. Я уже молчу. Только вздохнула. Он срывается с меня и начинает метаться по стенам… «Всё испортил!» – думаю я, хватаюсь за голову и медленно сажусь. В мозгу сплошь туман. «Артём, если ты не успокоишься, я домой пойду», – говорю. Смотрю на часы: 17 ноль-ноль. Странно, как ни взгляну у него дома на часы, так обязательно уже пять. До пяти некогда за временем следить, а после пяти секс уже не получится. Смотрю на него: чисто ребенок, на полтора года меня младше, взъерошенный, густые черные волосы, карие глаза… Нет, ничего в нем нет, что напоминало бы о моей страшной боли, и вообще, что было бы со мной, если б он не сказал, что дураки все, кто меня окружал, и что я самая красивая… Смягчаюсь… «Тёма, Тё–о–ом… Пошли в кино». И он тоже на меня долго сердиться не будет. Идём в кино, конечно. Господи, где была моя голова? И откуда было у меня столько свободного времени? Я определенно тогда была старше, чем теперь… (Теперь-то я уже давно очнулась и с удивлением оглядываюсь на странный 2006 год…) К концу сеанса он заболевает – у него открывается сильный жар. Ладно, думаю, одна доеду до дома. Выходит из вагона метро на своей станции и обещает звонить…
А ко времени его звонка я уже настолько распалилась чувством вины… Всё думала, как бы сделать, чтоб всем было хорошо. Додумалась. Сама! В 22 года! В общем, я ему говорю по телефону: «Давай, я ртом попробую…» По-моему, он в трубке захлебнулся…
Что было дальше? Догадайся. Причем даже и противно не было… Раза через три стало как-то неудобно, приходилось чаще руками доделывать. Потом совсем на руки перешла. Когда он заканчивал, меня охватывало неизмеримое счастье… Думала: ну слава богу, теперь он отстанет от меня с сексом! Через это дело постигла за одно искусство мастурбации: в один прекрасный момент стало очень интересно, а что он при этом испытывает. Попробовала сделать так же себе… Ну и уже три года на том и порешила! Поначалу не каждый раз удавалось оргазма добиться, теперь уже нормально.
Так мы и встречались до начала декабря, всего три месяца. Он был монтажником кабельного телевидения. Выходные у него были как попало, среди недели. Я работала до 13 часов, потом садилась на метро и ехала к нему. Квартира всё ещё перед глазами, комната его, его кровать… Всплывает в памяти глубокий шрам на руке… Это он пытался вены резать, когда вылетел из института. Учился, кстати, в НГТУ, на факультете автоматики и вычислительной техники… (А знаешь ли ты, что у нашего системного администратора Артёма Игоревича в Контакте написано? В графе «Образование»? Правильно: факультет автоматики и вычислительной техники! Интересно, первый Артём тоже был Игоревич? Вот это я подзабыла и никак не вспомню…) Кстати, не поискать ли первого Артёма в Контакте? Чтоб узнать, что он тоже давно счастлив и женат!!!
Итак, мы встречались до декабря. Я приезжала к нему, он еще только просыпался. Звучал компьютер: слушали исключительно «Тату», Максим и «Лимп Бизкит»… Вот как сейчас помню: напьется чаю, потом какого-нибудь тоника (мерзкий запах!), потом насыплет какого-то порошка на стол, трубку из бумажки свернет и втягивает через нос. Потом танцуем. Потом рушимся в постель. К 17:00 он точно закончит… А потом мне срочно надо было куда-то: то в Академ статью отдать, то в колледж на родительское собрание. Он всюду следовал за мной. Реально, сидел однажды в классе на задней парте, пока я с родителями воевала!
И в разгар этой размеренной жизни ему опять стало мало. Вернее, ему стало мало еще раньше. И он попросту пошел к проституткам… Чтобы снимать напряжение, а потом встречаться со мной! А я-то докатилась уже до орального секса, чтоб он со мной был… А он этого даже не оценил… И потом уже фраза эта: «Настоящий секс, или мы расстаёмся!» Вот и всё. Занавес.
А что потом? Потом наша с тобой встреча в январе, наша прогулка, внезапное воспаление гинекологии… И венерологический диспансер! Я тогда вдруг узнала, что зараза через минеты передаётся… А результаты мне надо было получать в аккурат 14 февраля… С утра была мрачная, готовая ко всему. Сержио (тогда еще просто друг) в школе спросил: «Джоана, что случилось?» Подняла только на него глаза, что могла я сказать? Могла ли тогда думать, что он следующий меня обидит…
Анализы были хорошими. А воспаление было переохлаждением на нервной почве… Так что с тобой я это себе нагуляла, на набережной…
Сколько уже лет смотрю я жадно на парочки, целующиеся на улице… Смотрю так, будто никогда у меня этого не было… И понимаю, сколько закаменелых боли и обиды внутри меня. И понимаю, какая я неотогретая – какая была, такая и осталась… А также понимаю, что никто никого теперь не обязан отогревать… И сплошной столбняк в отношениях и у нас с тобой, и у нас с ним, и у нас с третьим…
… Нет во дворе машины. Смотрела 15 раз. Что толку: нет Артёма-сисадмина. Уехал с Таней-завучем неизвестно куда. Так и не дождалась. Так и маялась весь день… Так и вопрошала: «Ну куда они поехали???» А Катя подтрунивала: «В загс!» Тьфу!
Прости меня за этот текст… Хотя мне ни от чьего «прости» никогда не становилось легче.
Привет. Ноябрь, достать чернил и… Ну уж не плакать! Плакать тут устанешь! Какой-то крепкий морозец ударил вчера. Как ты находишь?.. Я еще жива, хоть каникулы прошли в постели в основном, но… с другой стороны, чем плохо: лежишь, думаешь, ищешь конструктива – и он к тебе приходит. Мне даже не больно, я такая циничная – ужас. «А мне не больно, а мне прикольно». С журналистами всегда так. Весь сор из избы вынесут, растопчут еще – и всё в одном флаконе: и месть коровам, и чтиво вроде занимательное. Как-то мне Ольга моя сказала, что мне всё равно, кого любить, лишь бы любить, а точнее, страдать… Да наверное, погорячилась девушка. Но зачем же так сразу! Нееет. Проплакавши 3 года по утрате одного – по другому плакать уже не станешь, честно-честно, каким бы там мужем он тебе ни был. Не дождётся. А ведь этого и ждет! Нет, я сказала: до понедельника прошлого месяца плачу, а дальше лети ты, фанера над Парижем. Идея такова, что всех я по-разному люблю! Я вот думаю, что же там такое в этих взаимоотношениях происходит, что же там такое вот очаровательно-интригующее, необъяснимое… И так всё непонятно. А потом расстался – и вот, так всё понятно. В общем, вывода у меня два. Первый: расставание – это мода. Да-да. Как залетит в голову – всё, держись! Будет биться до последнего, чтоб расстаться. Помниться, за любовь так яростно не бился. На конструктив, как обычно, таланта не хватило. А второй вывод: депрессия. Она съела всех. Я вижу ее чрезмерной даже из недр своей депрессии. Я смотрю на людей и поражаюсь на них со стороны. Хочется сказать: да вы что, в самом деле, ну на кого вы похожи??? На уроках орут, в учительской орут, и на детей, и меж собой, а если не орёшь, то орут: «А что ты не орёшь?» Дааа… Кстати, эти вот депрессии нашу «МИШКУ» съели в прошлом году. На корне. Подчистую. Там невозможно было задать обычный будничный вопрос, чтобы в ответ кто-то не начал дергаться… Нет, ну господа… У меня много недостатков, но я ни разу не позволяла себе вести себя так на работе! С детьми всякое бывает, покричишь, конечно, но в разговоре с учителями чуть ли не драки – это уже фарс!
Это я все к чему? Я привыкла после расставаний в депрессии впадать. А тут новое дело. «Депрессии подавили мою любовь», – говорит муж. И когда? В сентябре 2007. Это, считай, в самом нашем начале! Дальше – больше. Пока три года до меня он был один, его не давили депрессии… Ой, ну только не надо из меня делать зверя! Видишь ли: он влюбился, потрясся и умер. Прямо современный вариант старой сказки. Ладно, водаааа…
Ты послушай, как себя современные мужчины ведут. Мало ли, вдруг пригодится зачем-нибудь. Вот усадишь ты его перед собой, вот начнёшь разговаривать о наболевшем, спокойно говоришь (за 3 года работы я умею доброжелательно объяснять одну тему в приделах 45 мин!), ну а дальше всё! Все-таки взрослый человек перед тобой, не баран! Короче, я уже чуть не плачу, прошу, о чувствах своих вещаю, говорю, ну надо же как-то договориться… В ответ 45 минут следует пожимание плечами и фраза (ну фраза!): Я НЕ МОГУ ОТВЕЧАТЬ НА ТВОИ СООБЩЕНИЯ БОЛЕЕ 3 РАЗ В НЕДЕЛЮ, ЭТО УБИВАЕТ МОЮ СВОБОДУ!!! Вот так прямо. Не сам позвонить, не на звонок ответить, а на sms ответить не может… Вот это мой крест №1. Я никогда не дождусь человека, который бы звонил мне каждый вечер хоть на 5 минут. А я без этого морально умираю. И любовь моя умирает от тех самых депрессий. Нет, договориться невозможно. Подруга моя по школе раз сказала огорчённо: «Мы с Андреем поругались. Все утро промолчали». А живут они раздельно. Я говорю ей: «Катя, мои парни беседовали со мной раз в неделю. Не находясь в ссоре»… Я еще подумала тогда: а как жить-то с ним? Он будет домой приходить и только три раза в неделю со мной беседовать? Остальные дни молчать будет?
А ошибки эти самые? Ты понял. Всякие там мои были ошибки… Например, винит меня мужчина: ты не позвонила, не приехала, не успела, не, не, не… Много чего. Реакция №1: почему я должна звонить первая? Это важный вопрос! Мужчины уходят от ответа. Но требовать этого – мужская ошибка: не будет звонить она, будет сидеть, плакать и ждать тебя, потом от слез опухнет и поймет, что ты источник ее боли… это такая прописная истина! Наши отцы знали это наизусть. Наши же мужчины отчего-то нет. Мужчина – завоеватель! А он считает себя пуделем… Говорит: «Как пудель за тобой хожу…» А девушка виновата? А она-то шла и мечтала: вот сейчас он перестанет считать себя пуделем, поравняется со мной, за руку возьмёт и… Ну и скажет: все, мол, ты без меня совсем не можешь, ты без меня на куски разваливаешься, ты без меня сама не знаешь, куда ты идёшь. И никуда не пойдёшь без меня! Но мужчина говорит: «Пошла – иди». Ну и иду! Сказал бы остаться – взяла бы и осталась! … Мне муж сказал исправляться. А я же не против. Мне не сложно, если попросят, подскажут, как лучше. И я звоню, еду, не опаздываю и делаю много хороших еще вещей… А он мне, знаешь, что говорит? ТЫ НАВЯЗЫВАЕШЬСЯ!!! И это я, без пяти минут будущая жена! Которую он просил об этом сам. Не постигаю…
Как договариваться с нормальными, казалось бы, мужчинами??? У меня когда-то парень был из танцевальной тусовки – пьющий, курящий, на полтора года меня младше. У нас все шло здорово. Звонил, встречал, провожал… Честь по чести. У меня к нему претензий не было. У него ко мне тоже. Через два месяца он сказал: «А дальше секс, или расстанемся». И расстались. За пять минут. Без выяснений отношений, без нервов. И всё еще вспоминаю с благодарностью те три месяца поддержки, потому что в остальных случаях это был ком моей боли, слез и любви моей, непонятой и ненужной никому!!! …Ладно, успокоились. Дальше по тексту.
А интим? Боже мой… Это особняком стоит! Я первая потянулась первый раз целоваться – это было необычно! Будущий муж мне сказал: «Ты – молодец!!!» Потом он сказал, что могу залезть к нему под рубаху, когда домой вернёмся. А дома он сказал, что мы могли пойти бы в душ… ООО! Пока позитивные эмоции. Тут он говорит, что, наверное, рано ещё, ведь сегодня только первый поцелуй состоялся. Ну ладно. Целуемся. Ходит сестра его вокруг нас, спотыкается – не замечаем… А потом я на парах в НГУ, и вдруг редкая его смс настигает меня прямо в туалете, пишет он мне: «Я думаю о том, как я бы тебе вставил!» ОГО! Отвечаю, что я тоже думаю об этом… Короче, горят все зеленые огни. И однажды обстановка такая хорошая – и прямо я чувствую: хочу! Натурально хочу. Прямо сейчас. И стоило мне об этом сказать, как… Он то ли от счастья с ума сошел? А дальше был целый год, от февраля до декабря – и он придумывал всякие отговорки. ДАВАЙ ПОСЛЕ ТОГО, КАК РАСПИШЕМСЯ. Я НЕ МОГУ ЗАНИМАТЬСЯ СЕКСОМ НА СЪЕМНОЙ КВАРТИРЕ. ДАВАЙ ЛЕТОМ, КОГДА ПОЕДЕМ ДОМОЙ К МОИМ РОДЕТЕЛЯМ В ДЕРЕВНЮ, ТАМ Я СМОГУ. НЕТ, ДАВАЙ ЖДАТЬ, ПОКА У НАС БУДЕТ СВОЯ КВАРТИРА. Я НЕ МОГУ СЕЙЧАС ЗАВЕСТИ ДЕТЕЙ. А ночь, которую мы провели вместе под Новый Год – ой, это отдельное удовольствие! Поели, попили, музыку послушали, журнал почитали, с друзьями по смс пообщались. Далее я так недвусмысленно к нему подсаживаюсь. Рубаху ему расстегиваю. Потом расстегиваю ему ремень на джинсах… Потом я уже буквально вот чуть ли не руками это всё уже чувствую… Что тут было! Он мне сказал: Я НЕ МОГУ, МНЕ СТЫДНО. МНЕ ЩЕКОТНО. МНЕ БОЛЬНО. НЕ НАДО, У МЕНЯ СЕЙЧАС ВСТАНЕТ!!!!! Вот врагу не пожелаешь выпасть в такой осадок, как я тогда… Я вообще не понимала, о чем он, а? Но каждый раз вот такие эпизоды он заканчивал словами: НО ТЫ НЕ РАССТРАИВАЙСЯ, Я ТЕБЯ ХОЧУ, И ВСЁ ЭТО УЖЕ НЕ ЗА ГОРАМИ. И ведь верила я. Я ни разу не сказала грубости. Хорошо, надо тебе время – ладно, потом, не вопрос, не проблема, давай еще по апельсину… А ещё полгода спустя он мне сказал: «Я перестал чувствовать к тебе страсть, потому что на одной из твоих фотографий у тебя развратный взгляд. А на фото иногда видно то, чего в реальности не замечаешь…» Так я стала для него шлюхой… Я только спросила: «Ты ведь знал все эти годы, что у меня ни разочка не было настоящей близости с мужчиной?» Да, он знал. Ну и что? У него возникло ощущение моей порочности, и он не смог с этим справиться… Знаешь, Серж, одна любовь сказала мне, что я не гожусь в жены; вторая любовь сказала мне, что я развратная… А с третьей стороны гинекологи, которые еще в 2006 сказали: «Как? Девственница? В 22 года?» Нет, это уже выше сил моих! Я потратила 6 лет жизни своей на длительные отношения – и я всё еще не познала мужчину, и мне всё еще не сделали ребенка!!! Уже хочешь и просишь этого секса, а… мужчины бегут. А зачем он становился мне мужем?? А? Нет, ты зачем был моим мужем 5 месяцев, Сержио Романи??? О Господи, я познала твою иронию…
Ушел, вернулся. Зачем? Три месяца не видел. Зашёл и давай критиковать: он, мол, блондинок не любит. Ну не люби. Я для новой жизни покрасилась. Я уже в Болгарии отдохнула. А он мне через пару дней: «Я погорячился, погорячился, Джанни, Джанни…» Как я хотела уйти. Правда. Впервые в жизни я так хотела уйти. Не вышло. Хотела к Саше уйти, а он: секс – пожалуйста, а к серьезным отношениям не готов я. Хотела к Мише уйти, а он: меня замучил фурункулез, я в депрессии. Хотела к Жене уйти, а он внезапно оказался женат. Короче смирилась, и пошли мы с мужем в лес целоваться. Через недельку муж пошёл к другу в общагу, встретил Марину и заявляет мне в 2 часа ночи: Я ПОНЯЛ, ЧТО НЕ ЛЮБИЛ ТЕБЯ ЭТИ 3 ГОДА!!! И тогда я поняла, как ему повезло. Повезло со мной, которая вилась вокруг него 3 года, повезло с Мариной, которая сразу порхнула ему на шею… А мне не повезло ни с кем. Как же меня ругала мама, она сказала, что никто не мучает меня, кроме меня, что надо было бросить его ещё в 2007 году, что он пострадал бы по мне дня, может, полтора–два, а я бы сэкономила массу здоровья. А папа смеялся надо мной, потому что у них с мамой в 25 лет уже большой ребенок был, а я в 25 не разберусь, почему мне редко звонят… Хотела умереть из-за этого. А потом испугалась… Вспомнила кошку свою, вспомнила, как плакала, что она может умереть, вспомнила, как в тряпочке носила ее, баюкала… Бабушку вспомнила. Вдруг поняла, что не смогут они жить без меня, ни бабушка, ни Зара… И подумала тогда: да гори ты синим пламенем, такой муж…
Кстати, критика моих увлечений – это еще один мужской пунктик. Вот я. Ну кого я когда особо или в глаза критиковала? Особенно из друзей, из близких? Ну слушаешь рок – слушай… И прочее. Но мои мужчины… Чего намелировалась, зачем ногти длинные, зачем хип-хоп танцуешь, зачем ты стала петь, почему статьи такие циничные пишешь, зачем браслеты носишь, зачем то, сё, это… Да вы отстаньте, я прошу! Да в Болгарии вся публика мелированная, а в Космо-журнале искромётный стиль – это марка, а браслеты ношу, потому что я женского пола!!!
Да, я понимаю теперь. Он не должен был показывать свою слабость, не должен был говорить про квартиру, не должен был говорить, что я в сексе опытнее его… Нельзя говорить женщине, что свернет она горы. Потому что она свернет. И вас вместе с горами. Потому что женщина должна быть слабой, а не сильной. Потому что мужчина должен прекращать все женские истерики очень уверенно, а не бояться их. И не говорить этого вслух, что боится. Потому что мужчина должен сказать так «Не плачь», чтоб она и перестала. И ради такого мужчины женщина свернет горы…
А я чувствую себя, как после прохождения по мне бульдозера. Какой уже мне Артём-информатик? Он меня на 3 года младше… Я мечтала-мечтала о светлом и чистом с 7 лет до 18, потом строила-строила… А теперь – хоп! И мне 25. Я обычный взрослый человек. И предложения у меня такие к себе: вот есть у тебя работа – сиди и работай! А личная жизнь – это роскошь… Впереди только редкие разведённые или женатые, или вдовцы с детьми… А вам, Сержи мои… вам все 18-летние Марины. Они все ваши…
Бесплатный фрагмент закончился.