Папа с моими доводами согласился и разослал английскому и французскому королям призывы принять участие в крестовом походе. Вскоре оба они отказались, ссылаясь на отсутствие денег.
Я решил ехать в Англию и предложить королю деньги. Мне новый крестовый поход был нужен не только ради спасения тамплиеров. Орден был главным источником моего благосостояния. Девяносто процентов всех моих доходов составляли поступления от ордена. Десять процентов давали лангобардские ростовщики. Торговля не давала ничего. Генуэзские и венецианские купцы несли убытки и разорялись. Виной тому были сарацины, которые в очередной раз нарушили все договоренности и возобновили разграбление купеческих караванов на восточном пути. Мне как воздух нужен был новый победоносный крестовый поход.
В Англии Я поселился недалеко от Лондона, в одном из замков, принадлежавших ордену. Сюда оставшиеся в живых рыцари и монахи ордена начали свозить золото, которое они вынимали из тайных подземелий парижского Тампля.
Когда золота накопилось достаточно, Я отправился к королю. Чтобы гарантированно получить аудиенцию, Я представился именем широко известного в те времена проповедника и философа Раймонда Луллия. Уж такой знаменитости не отказал бы никакой король.
Эдуарду Я предложил изготовить алхимическим путем 60 тысяч фунтов золота в обмен на организацию крестового похода к Священной земле. Король неожиданно быстро согласился, но поставил условие, чтобы лаборатория по производству золота располагалась в Тауэре. Я не увидел подвоха и согласился при условии, что ко мне беспрепятственно будут приходить мои помощники. Мы скрепили сделку письменным договором, и Я приступил к «работе».
В большой комнате на верхнем этаже замка по моему распоряжению построили печь. Кроме того, мне доставили туда кучу колб, реторт, ступ и пестиков, чтобы создать видимость настоящей химической лаборатории.
На самом деле вся алхимия заключалась в том, что помощники приносили мне слитки золота, покрытые сверху тонким слоем свинца. На печи свинец расплавлялся и стекал с золота. Уже через две недели Я передал королю первую тысячу фунтов драгоценного металла.
Король Эдуард страшно обрадовался и пообещал, что немедленно приступит к формированию огромного войска. Но, к сожалению, это радостное событие было омрачено трагическим известием из Франции. Король Филип к этому времени казнил всех тамплиеров, включая Великого магистра. И, так называемый, папа ему не помешал. Я не мог этого так оставить. Я отправил во Францию всю свою стражу из четырех рыцарей с приказом убить и Климента, и Филиппа.
Тем временем Эдуард действительно собирал большое войско. Правда, до меня доходили слухи, что войско собирается для похода на Шотландию, а не в Святую землю. Я попросил о встрече с королем. Через два дня за мной пришли и сказали, что король прибыл в Тауэр и ожидает меня в соседней комнате. Ничего не подозревая, Я шел в сопровождении стражников по узкому коридору и остановился, когда один из них распахнул передо мной дверь. Мне показалось странным, что за дверью царила темнота. Почему для короля не зажгли свечей? В это момент Я почувствовал сильнейший толчок в спину, влетел в темную комнату и упал на пол. Тут же я услышал, как дверь со скрипом закрылась, лязгнул тяжелый засов, а через несколько мгновений раздался зловещий хохот:
– Ха-ха-ха! Ты думал я не узнаю, что ты самозванец! – из-за двери раздавался голос короля Эдуарда, – один из моих подданных хорошо знал настоящего Раймонда Луллия.
– Что это меняет, ваше величество? – попытался Я решить вопрос миром, – ведь золото, как и обещал, я для вас изготовил!
– Ха-ха-ха, изготовил… Отделил от свинца, хочешь сказать? Так и я смогу. Как раз сейчас моя стража поехала в твой замок. Они немного попытают твоих людей и найдут оставшееся золото.
Осведомленность короля пугала. Получается, за нами следили с самого начала, а ни Я, ни мои помощники не заметили слежку. Надо как-то выпутываться.
– Ваши стражники ничего там не найдут, ваше величество. Выпустите меня. Мы с вами сядем и спокойно поговорим. Если вы боитесь, то пусть меня держат ваши стражники.
– Ха-ха-ха, ты еще не понял! Я знаю, кто ты!
– И кто я?
– Ты высокопоставленный тамплиер, и ты владеешь колдовством. Поэтому ты не увидишь больше ни одного человека. Прощай.
Король ушел, но через несколько часов вернулся.
– Мои люди не нашли золота, – посетовал он так, будто я должен был ему посочувствовать, – скажи, где ты его спрятал, и я тебя отпущу.
– Хорошо, идемте. Я покажу.
– Ха-ха-ха, думаешь самый хитрый? Я тебя выпущу, а ты сбежишь. Нет, сначала скажи где золото.
– Прощайте, ваше величество.
Это была последняя моя беседа с королем Эдуардом Вторым. Все то время пока, Я заживо гнил в Тауэре, король беспрестанно воевал: то с шотландцами, то со своими баронами, то со своей женой и почти всегда проигрывал. Проиграл он и последний свой бой любовнику своей жены, Мортимеру. А вот умер он быстро. Раскаленный прут, просунутый через бычий рог в заднее проходное отверстие выжег ему все внутренности. Будь моя воля, Я бы не дал ему так легко умереть.
Тринадцать лет Я видел тусклый свет только через маленькое духовое окошко под потолком. Тринадцать лет Я не слышал других звуков кроме скрипа дверного окошка, через которое глухонемой стражник подавал мне еду и забирал ночной горшок. И вдруг однажды двери распахнулись и на пороге камеры показался молодой человек в сопровождении стражников с горящими факелами в руках.
– Я король Эдуард Третий, а вы кто? – произнес он.
В камере оказалось слишком много света, и Я зажмурился.
– Я Раймонд Луллий, – ответил Я, не открывая глаз.
– Не тот ли Раймонд Луллий, который упомянут в договоре с моим покойным отцом?
– Именно тот.
– Тогда в чем ваша вина? Вы не исполнили свою часть договора?
– В том то и дело, что исполнил.
– Почему же вы здесь?
– Это все козни моих врагов, – соврал Я.
– А вы можете доказать, что изготовили обещанное количество золота?
– Могу, ваше величество. Тысячу фунтов я уже передал вашему отцу, остальные 59 тысяч лежат в тайниках подземелий моего замка. Я могу показать.
Я отдал золото юному королю и купил себе не только свободу, а и внимание Эдуарда. Пользуясь этим вниманием, я убедил его начать войну за французскую корону. Война длилась больше ста лет. За это время я вернул все свое золото».
– Прибыл курьер из Лондона, мессир, и привез пакет из Ост-Индской компании, – в ушах Эдгара Пике раздался голос Клауса Канта.
– Положи на стол, Клаус, – машинально ответил Эдгар.
После возвращения из России они все еще жили в Льеже. Эдгар только что с успехом прошел все испытания в магистратуре и в 10 лет стал самым молодым магистром математики в истории. Профессора университета восхищались его знаниями, на что он отвечал снисходительной ухмылкой. Он мог бы без всякой подготовки стать магистром всех наук. Только зачем? Все эти доктора и профессора занимаются только тем, что изучают старые знания. Ничего нового 99 процентов из них придумать не могут. Все, так называемые, научные открытия и изобретения не случились бы без его наводок. Разве только Архимед не пользовался его подсказками. Зато он пользовался древней книгой, в которой все открытия и изобретения цивилизации «богов» были описаны. Эта книга была, пожалуй, единственной, уцелевшей после пожара в библиотеке «богов» в Александрии…».
Эдгар встряхнул головой, чтобы прервать воспоминания и развернул пакет, лежащий на столе. Первой он извлек из пакета сшитую брошюру с заголовком: «Воспоминания Наполеона Бонапарта, императора французов». Эдгар раскрыл брошюру на первой странице и в это время раздался стук в дверь. Недождавшись ответа, в комнату вошел Сийес держа в руках газету.
– Наши ожидания не оправдались, мессир, – заговорил он, – император Александр не отправился в Иерусалим. Его ждут на конгрессе в Вероне.
– Ну, что ж, не все удается с первой попытки. Придется нам с тобой ехать в Верону и попытаться еще раз. На этот раз, Жозеф нам может понадобиться надежный человек, который будет незаметно следить за Александром. У тебя есть такой?
– Есть, мессир. Это мой слуга.
Следующим утром 1 сентября 1822 года черная карета, запряженная четверкой лошадей, выехала за пределы города Льеж. В карете находились Сийес с Эдгаром, а на козлах восседали кучер и слуга Сийеса по имени Гастон.
***
Царь Александр ехал на конгресс Священного союза окрыленный надеждой, что к нему вернется вкус к жизни. Но после первых встреч в Вероне со своими старыми знакомыми, все его надежды разбились в прах. Слова, улыбки, жесты всех этих меттернихов-шатобрианов казались фальшивыми и не вызывали никаких чувств, кроме отвращения. Как он раньше этого не замечал?
Погруженный в свои мысли, он редко ходил на заседания. Лишь изредка он заслушивал Нессельроде, своего представителя и участника всех конгрессов Священного союза. Как всегда, заседания были посвящены подавлению очередных революций. На этот раз в Италии и Испании. Странно, но и это больше не волновало Александра.
Он перестал принимать приглашения на званые ужины. А если принимал, то сидел за столом молча, почти не притрагивался к еде и рано уходил. Куда подевался тот философствующий русский император, весельчак, душа компании? Этим вопросом задавались все, кто знал Александра раньше. Дошло до того, что состояние царя стало самым обсуждаемым событием в светских салонах Вероны.
Светские дамы просто не могли пустить хандру Александра на самотек. Каждая из них считала себя способной «расколдовать» русского царя. Поэтому они засыпали русскую миссию приглашениями, просьбами, мольбами к императору посетить свой салон или, как в Вероне это называли, «казино».
Выиграла это состязание графиня Софья Шувалова. Александр был с ней хорошо знаком. Она была давнишней подругой его бывшей любовницы Марии Нарышкиной, и он предположил, что подруги до сих пор поддерживают связь между собой. Судьба Нарышкиной Александра волновала мало. Он вычеркнул ее из своей жизни. Но с ней была его дочь Софья, и он захотел узнать, какой она стала.
В этот раз ожидания Александра полностью оправдались. Подруги действительно регулярно переписывались, а этим летом Нарышкины даже приезжали в Верону из Швейцарии. Там они постоянно проживали после отъезда из России. У графини Шуваловой они гостили несколько дней и за это время она увидела, какая же умница и красавица шестнадцатилетняя Софья Нарышкина.
Графиня попала в точку. Александр готов был слушать и говорить о дочери днем и ночью. Он стал приезжать к Шуваловой чуть не каждый вечер. Сообразив, какую выгоду из этого можно извлечь, графиня стала намекать, что неплохо было бы задуматься о хорошей партии для юной красавицы. Под «хорошей партией» она имела в виду оного из своих сыновей. Царю эта идея понравилась. Передав инициативу графине Шуваловой, он мог завлечь в Петербург свою дочь, не прибегая к переписке с бывшей любовницей.
Только теперь Александр понял, что дочь Софья осталась единственным близким ему человеком, ради которого стоит жить. Мир для него снова стал превращаться из серого в цветной.
***
– Мессир, Гастон докладывает: русский царь сегодня опять посещал тот же дом, что и вчера.
– Ты выяснил чей это дом, Жозеф?
– Да, мессир. Это дом русской графини Шуваловой.
– У царя появилась новая любовница?
– Не думаю, мессир. Она, как бы это сказать помягче, женщина тучная и не в его вкусе.
– Допустим. Что тогда он там делает? Я должен знать, что вернуло царя к жизни. Ты видел сегодняшние газеты? Вот только заголовки передовиц: «Прежний Александр с нами», «Освободитель Европы воскрес» «Верона засветилась от улыбки императора Александра». А что он сделал? Просто проехался по улицам Вероны и отпустил пару улыбок прохожим.
– Я попробую напроситься на прием к графине и все у нее выведать, мессир.
– У тебя ничего не получится. С иноземцем она не будет откровенничать. Нужен кто-то из русской диаспоры в Вероне. Они все, наверняка, общаются между собой. Ты сможешь найти такого или такую?
– Если они есть, то найду, мессир.
Отпустив Сийеса, Эдгар вернулся к мемуарам Наполеона. С первых страниц ему стало ясно, что не зря он решил ознакомиться с творением своего подопечного прежде, чем оно станет достоянием широкой публики. Нет, Наполеон нигде не упоминал ни о маркизе де Монферрат, ни о каком-либо вымышленном персонаже, который бы наставлял императора французов в его деяниях. Но завуалированно в его мемуарах присутствовала некая высшая сила, которую он называл Провидением. Даже об их встрече в Большой пирамиде он рассказал. Но рассказал, как о своем сне, который оказался пророческим. В общем, придется много выкидывать из текста, много переписывать, но это Эдгара не пугало. Работа была творческая, и он проделывал подобное сотни раз.
Вечером вернулся Сийес и рассказал, что нашел подходящего русского.
– Кто он? – спросил Пике.
– Это некто Мордвинов. Адмирал, бывший морской министр, бывший член государственного совета, друг Сперанского.
– Ого! И что он здесь делает?
– После отставки Сперанского попал в опалу и уехал заграницу.
– Опальный министр? –Эдгар задумался, – это плохо. Значит у него испорчены отношения с царем. Так же вероятно, что от него отвернулись и друзья Александра.
– Тем не менее к графине Шуваловой он вхож, мессир.
– Как ты думаешь выведать у него нужные нам сведения?
– Сегодня я дал ему в долг. Он крупно проигрался в карты. Завтра или послезавтра я потребую возврата долга, и он наш.
Через два дня Эдгар знал причину «воскресения» царя. У него почти мгновенно родилась новая комбинация. Вместо нового «пророчества», он просто устранит препятствие для исполнения старого. Можно было возвращаться. Но нужно закончить еще одно дело.
Эдгар вызвал Сийеса:
– Не кажется ли тебе Жозеф, – сказал он, – что грех не использовать твое влияние на высшего российского сановника, хотя и бывшего.
– Да, мессир, это было бы непростительно.
– Тогда предложи ему вот что. Пусть он добьется своего восстановления на службе. В любой должности. Скажи, что ты заинтересован в получении сведений из Петербурга. Скажи, что к политике это не имеет никакого отношения, а только к биржевой игре. Дай ему надежду на комиссионные. Тебе все ясно?
– Да, мессир.
– И еще. Сделай так, чтобы твой Гастон сопровождал этого Мордвинова в Россию. Напугай его. Организуй нападение грабителей, что ли. И пусть Гастон его спасет.
– Вы хотите, чтобы Гастон следил за Мордвиновым, мессир.
– Это тоже, но это не главное. Он должен следить за царем во время паломничества. И главное, он должен не дать царю добраться до Иерусалима.
***
Мария Антоновна Нарышкина уже четыре года жила в Женеве. Она не сильно переживала из-за разрыва любовной связи с императором Александром. Ее расстраивали последствия этого разрыва. Она вынуждена была оставить Петербург, где она блистала, как яркий бриллиант в императорской короне, и поселиться в этой глуши, где ее никто не знает. Вот зачем ей нужна была эта интрижка с флигель-адъютантом царя? Она, что безумно его любила? Нет. Просто ей стало скучно, захотелось разнообразия.
А вместо разнообразия получила еще большую скуку и тоску по светской жизни. Хандра не наваливалась на нее время от времени, как это бывает у большинства людей. Хандра следовала за ней неотступно и днем, и ночью.
В таком состоянии Марию Антоновну застало письмо ее подруги, графини Софьи Шуваловой. И мир перевернулся! В письме говорилось, что графиня встретилась с императором и сумела его убедить больше не препятствовать Нарышкиной в ее желании вернуться в столицу.
– Соня, собирайся! – громко позвала Мария Антоновна свою дочь, – мы идем гулять!
– Что за спешка, мама? – Софья вошла в комнату матери.
– Мы идем на свою последнюю прогулку по Женеве. А завтра мы возвращаемся домой.
– Ура! – радостно воскликнула Софья и убежала одеваться.
Соня давно не видела мать такой счастливой. Она без умолку щебетала о всяких пустяках, не давая вставить слово дочери. Да той не очень-то и хотелось. Она наслаждалась солнечным зимним днем.
Внезапно дорогу им перегородил нищий. Он кашлял, а сквозь кашель просил подаяние. Мария Антоновна торопливо достала насколько монет и сунула ему в руку. Она взяла дочь за руку и попыталась обойти нищего, но он хватал их за рукава и благодарил. Кое-как им удалось от него избавиться. Они вернулись домой и начали собираться в дорогу.
Тем временем нищий свернул в подворотню, где его ждал человек с повязкой, закрывающей нос и рот.
– Я все сделал, как вы сказали, господин, – произнес «нищий», – вы правда дадите мне лекарство от чахотки?
– Не сомневайся. Я его дам прямо сейчас.
Незнакомец достал склянку с жидкостью и протянул «нищему». Тот схватил склянку, выдернул пробку и залпом влил ее в глотку. Незнакомец подождал пока склянка опустеет и покачал головой:
– Что же ты наделал? Его нельзя пить все сразу…
Он не успел договорить. «Нищий» схватился за горло, его глаза начали вываливаться из орбит, а изо рта потекла пена. Он упал на землю и через мгновение затих.
***
Александр засыпал и просыпался счастливым человеком. Он сделал для себя открытие. Оказывается, даже государь может на время забросить дела и отдаться простому человеческому счастью. Его счастьем была его дочь.
Каждое утро он просыпался в ожидании часа, когда они с Софьей будут прогуливаться в парке или по набережной, или поедут на конную прогулку. Они будут гулять и разговаривать, гулять и разговаривать. И это не наскучивает им обоим. Они чувствуют какую-то необъяснимую духовную близость.
В благодарность графине Шуваловой за доставленное счастье, Александр согласился на помолвку своей дочери и сына графини. Но это событие и для Софьи, и для ее отца прошло, как неизбежная помеха, отнявшая целый день их общения.
Единственно, что вызывало тревогу Александра, Софья начала покашливать в последнее время. Он предложил ей показаться его врачу, доктору Виллие, но девушка легкомысленно отказалась. Она сказала, что чувствует себя хорошо, а это обычная простуда.
Однако кашель не проходил и однажды, когда она, прокашлявшись, вытирала губы платочком, то увидела на нем следы крови. Увидел это и царь. На этот раз не слушая никаких возражений он настоял на тщательном осмотре дочери своим доктором.
Яков Васильевич Виллие после осмотра подошел к царю с удрученным видом сообщил:
– У Софьи Дмитриевны чахотка, государь.
– Это ведь не так страшно? Она поправится?
– Боюсь, шансы на это минимальные, ваше величество.
– Яков Васильевич, вы должны ее спасти!
– Если бы это было в моих силах…, – голос доктора задрожал, глаза стали мокрыми он отвернулся и со словами «простите, государь» пошел прочь.
Доктор сдался, а царь нет. Подсознательно он считал себя виновником всех последних бед. Первое прозрение к нему пришло еще два года назад. Тогда он со свитой возвращался из Вероны и их застала в дороге снежная буря со страшнейшим морозом. В Италии! В ноябре! Они лишь чудом не окоченели до смерти, а только обморозили руки и ноги. Александр тогда подумал: «Уж не наказание ли это божие за его промедление в паломничестве к гробу господню?». Но потом наступили счастливые дни с Софьей и его страхи забылись. А теперь они вернулись. В сложившейся ситуации он видел только один выход: снова переговорить с духом своего отца. Пусть скажет, что нужно сделать для спасения дочери.
Царь вызвал князя Голицына и попросил снова свести его с мальчиком-пророком. Но оказалось, что мальчика давно нет в столице. Разочарованный Александр отпустил князя. Уже уходя, тот остановился и, будто вспомнив, произнес:
– Перед отъездом он велел при случае рассказать вам историю графа де Сен-Жермен, сир.
– Что за история?
– Графа преследовали враги, и только его смерть могла их остановить. Граф нашел двойника, и пустил врагов по его следу. Двойника он спрятал в крепости, куда враги не могли добраться. Но, в конце концов им это удалось. Двойник погиб. Враги решили, что Сен-Жермена больше нет, а он прожил еще долгую жизнь.
– И зачем мне это знать?
– Я не знаю, сир.
– Ступайте.
Отъезд пророка расстроил Александра, но он не отчаялся. Он приказал Аракчееву вызвать в столицу архимандрита Фотия. Царь уже имел с ним беседу о вере, и ему показались рассуждения священника весьма разумными и без всякого начетничества. Александр решил исповедаться архимандриту и спросить совета.
На исповеди он рассказал все. И о встрече с пророком и об общении с духом отца, и о том, что уже собирался в Иерусалим и даже назначил наследника, но отложил из-за неотложных дел, и о тех «карах господних», которые его за это постигли.
– Что мне делать, отче? – в конце спросил он.
– Болезнь дочери – это наказание божие за твой грех прелюбодеяния. А к остальному провидение божие не имеет никакого отношения. То все козни дьявола. Давно я вижу, как князь Голицын дьявольские семена здесь сеет. Нет надобности тебе в Иерусалим идти. Не нагрешил ты столько. Именем господа нашего Иисуса Христа, прощаю я тебе твои грехи.
– Но что мне делать? Как спасти свою дочь?
– Молись и надейся.
С этого времени Александр почти не покидал покоев дочери. Она таяла на глазах, а он ничего с этим не мог поделать. От собственного бессилия ему хотелось выть, и он иногда срывался, убегал из комнаты дочери, вскакивал на коня и гнал его галопом, куда глаза глядят. В один из таких моментов она и умерла.
После похорон царь замкнулся. Он не выходил днями напролет и то лежал, уперев невидящий взгляд в потолок, то рыдал, уткнувшись в подушку. В его покои решалась входить только его жена. Она меняла ему подушки и плакала вместе с ним. Горе их сблизило. Многолетний лед их отношений, поддерживаемый холодностью Александра, начал таять.
Это помогло царю выйти из траура. Ничто не длится вечно. Через два месяца царь решил вернуться к делам. Первым делом он отправил в отставку Голицына. Потом с Аракчеевым проинспектировал несколько военных поселений. В этот раз царь не услышал жалоб от нижних чинов и решил, что это связано с улучшением их жизни. Это его несказанно порадовало. Значит, он был прав! Военные поселения – благо со всех точек зрения.
Царь даже не догадывался, насколько солдаты запуганы беспрестанными экзекуциями, насколько из них выбит дух победителей и насколько пагубно это отразится на боеспособности русской армии в будущем.
Царь чувствовал, что силы возвращаются к нему. Он вновь начал выслушивать ежедневные доклады Аракчеева и даже пытался вникнуть в их суть. Правда, не всегда это получалось. Но главное, он держал руку на пульсе своего государства.
И в этот момент случилась страшная трагедия. Разыгралась буря, которая гнала на город такую волну, что Нева развернулась вспять и вышла из берегов. Страшным потоком снесло все деревянные дома и постройки. Тысячи людей погибли, каменные дома были затоплены до вторых этажей.
Царь видел страшную картину из окон третьего этажа Зимнего дворца. От увиденного он мрачнел с каждой минутой. Он все понял. Его грех в том, что он не поверил духу своего отца. Господь посылал ему знаки: сначала он наслал снежную бурю, потом забрал его дочь, теперь обрушился на его столицу. Что дальше? Ждать погибели России? Нет! Он должен прямо сейчас дать обет, что не пройдет и года, как он отправится к гробу господню. Давая такой обет, Александр не сильно верил, что таким простым способом можно утихомирить столь страшную стихию. Но уже через час ветер стал стихать, волна упала, Нева потекла в своем обычном направлении и к полудню на мостовых остались только обычные лужи.
Теперь у него не было выбора. Обет надо исполнять. Но он не может идти к Святым местам, как царь. В этом случае он подвергает опасности не только себя, но и государство. Его могут захватить, например, османы и выставить России непомерные требования. Или разбойники схватят и потребуют огромный выкуп. Выход один: отречься от престола. Вот только, кто захочет занять этот престол…
Александр без долгих сборов отправился в Варшаву. Он надеялся, что брат Константин за два года жизни женатым мужчиной немного охладел к своей супруге и согласится занять российский трон. Но его чаяния оказались напрасными. Константин боготворил свою жену и стал настоящим подкаблучником. Переезжать в Петербург он наотрез отказался.
По возвращении из Варшавы, Царь вызвал брата Николая Павловича и заявил:
– Ну, что ж, ваше высочество, настало время вспомнить наш давнишний разговор. Вы тогда обещали заменить меня на престоле. Этот момент настал. На днях я отрекусь от престола.
– Но это невозможно, ваше величество! – испуганно произнес Николай.
– Отчего же?
– Я не это обещал! Разговор шел о временном замещении. Только пока вы находитесь в отлучке.
– Ну ты можешь считать, что я в долгой отлучке.
– Нет! Я не могу, я не готов.
– Хорошо, сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться?
– Мне жизни не хватит!
– Ты пойми, Николя, я должен уйти. Должен! Если я этого не сделаю, на Россию обрушатся несчастья.
– Они обрушатся, если вы уйдете, ваше величество!
Александр еще долго уговаривал своего брата, но тот был непреклонен.
Братья не оставили ему выбора. Он должен умереть, и тогда сама судьба выберет для России царя.
Умирать по-настоящему царь не собирался. Он вспомнил историю про Сен-Жермена, и у него возник план. Нужно уехать в тихий южный городок у моря. Там сказаться больным, а затем подложить вместо себя подходящий труп. После этого нужно садиться на корабль и плыть в Константинополь, а оттуда пешком в Иерусалим. Недостаток у этого плана только один: без сообщника его не провернуть, и сообщником должен стать доктор Виллие.
Чтобы привлечь доктора на свою сторону, Александру пришлось проявить все свои дипломатические и актерские способности. Усилия не пропали даром. Доктор согласился участвовать в этом представлении. Он даже подсказал предлог, объясняющий необходимость отбытия царя в южные широты. Виллие обследовал супругу Александра и объявил, что она больна и ей вреден питерский воздух. Поможет ей только длительное пребывание у теплого южного моря.
Вскоре весь Петербург знал: император отбывает в Таганрог, чтобы подготовить достойные условия для проживания и лечения своей супруги.
***
Гастон ворвался в кабинет Мордвинова.
– Мне срочно нужны подорожные документы в Таганрог.
– Вы собираетесь ехать один?
– Да.
– Но учтите, Россия вам не Петербург. По-французски там мало кто разговаривает.
– Ничего, с ямщиками я могу и по-русски договориться.
Для Мордвинова не составляло труда сделать Гастону требуемые документы. Гастон уже не был слугой Мордвинова, а был акционером и служащим Русско-Американской компании, в которой Мордвинов исполнял обязанности управляющего. Он командировал Гастона в Таганрог по делам компании. С этими документами француз без труда добрался до Таганрога даже быстрее, чем небольшой кортеж царя.
С момента прибытия Александра Гастон занялся уже привычным своим делом: следил за царем. Александр тоже не изменил своим привычкам. Он прогуливался, то в одиночку, то с кем-то. По вечерам он ходил в гости к местной знати.
Вскоре в Таганрог приехал какой-то важный чиновник. Как потом выяснилось, это был губернатор Южного края граф Воронцов. Гастону однажды удалось подслушать разговор чиновника с царем. Воронцов уговаривал Александра покинуть этот забытый богом уголок и переехать в Крым, в более комфортабельные условия. Царь лишь отшучивался.
Гастон в душе благодарил Александра за отказ ехать в Крым. Туда последовать за ним Гастон не смог бы. Его бы остановили на первом же посту. Да он и здесь чуть не попался.
Однажды он, как обычно, наблюдал за царем. Вдруг сзади чья-то сильная рука обхватила его за горло и зловещий голос прошептал:
– Ты что, разбойник, удумал? За государем следишь?!
В это время спереди подошел генерал. Гастон узнал его. Это был генерал-адъютант Чернышев, ангел-хранитель царя и его непременный спутник во всех дальних поездках.
– А ведь я тебя узнал, каналья! – грозно зарычал генерал, – в столице ты тоже часто рядом с царем мелькал. А ну отвечай: на кого шпионишь?
– Что, вы, господин генерал?! – жалобно запричитал Гастон. – Какой из меня шпион. Я француз, эмигрант, работаю в Русско-Американской компании. У меня есть мечта: лично поблагодарить императора Александра за то, что спас нас от этого исчадья ада Бонапарта.
– Ха-ха-ха, – засмеялся Чернышев, – и в Таганрог ты приехал, нарочно, чтобы поблагодарить государя? Насмешил. Не мог ничего лучше придумать?
– Ничего я не придумываю. Здесь я по делам компании… и случайно узнав…что император… в Таганроге задумал свою мечту… реализовать, – задыхаясь прохрипел Гастон.
– Отпусти его, Егор, – скомандовал генерал своему помощнику.
Чернышев подождал пока Гастон отдышался и попросил предъявить документы. Они не вызвали подозрений генерала, и он возвратил бумаги французу со словами:
– Еще раз тебя вблизи государя увижу, посажу в каталажку и будешь сидеть пока мы не уедем. Понял?
– А как же моя мечта?
– Нет, ты не понял. Егор, отведи его…
– Все, все, я понял, больше вы меня не увидите, господин генерал! – торопливо заговорил Гастон.
– Убирайся!
После этого случая Гастон перестал днем следить за царем. Да и не видел в этом особого смысла. Было совсем непохоже, что Александр собирается куда-то отплыть.
Когда в Таганрог прибыла императрица, распорядок Александра изменился. Теперь он гулял и ходил в гости только с ней. Так продолжалось до конца октября, когда по городу пошли слухи, что император уехал.
Гастон вышел в город и увидел, как императрица гуляет одна. Значит, это правда! Он упустил царя. Три года псу под хвост! Что он теперь скажет господину Сийесу? Господин Сийес не любит, когда его приказания не исполняются!
Паниковал Гастон недолго. Вскоре царь вернулся. Оказывается, он ездил в Крым, причем без обычного своего сопровождения. Кроме двух флигель-адъютантов, с ним был только доктор Виллие.
Раз Гастон не мог следить за царем, он решил проследить за его доктором. И ему повезло. В первый же вечер он шел за Виллие и дошел до причала. Там доктор встретился с каким-то незнакомцем и разговаривал с ним по-английски. Этот язык Гастон понимал плохо, но разобрал, слово «пассажир». А что если этот пассажир Александр? Тогда надо выяснить, кто этот англичанин.
Тем временем, доктор вручил англичанину кошелек и покинул причал. Англичанин отправился в трактир. Гастон – следом. Англичанин подсел к группе соотечественников и выложил на стол несколько золотых монет. Все радостно загудели и начался пир.
Из их разговоров Гастон понял, что это экипаж английской шхуны, и они выходят в море через три дня. Порт назначения Константинополь.
Бесплатный фрагмент закончился.