Выпивая свой бокал, приглашенный на празднование собственного дня рождения, окончательно впал в замешательство и абсолютное непонимание того, как следует себя вести далее: что делать, что говорить, кем себя позиционировать и так далее. Услышанный им тост, был нелеп и бессмыслен, хотя это и можно было списать на совсем недавнее знакомство с произносящим. Но факт того, что несколько сотен человек собрались здесь ради празднования его тридцатитрёхлетия, никуда деть было нельзя. Кто все эти люди и зачем они собрались ради него? Он никогда не любил пафоса и пристального внимания к своей персоне, а в нынешней жизненной ситуации это было тем более крайне излишним. Но деваться было некуда, оставалось только выпить еще пару бокалов и учиться наслаждаться жизнью как в последний раз, не взирая на все горести, невзгоды и абсурд.
Произносивший речь подошел к приглашенному и повел его на уготованное почетное место.
– Очень рад что ты все же принял мое приглашение – любезно отодвигая стул поблагодарил юбиляра утренний гость.
– Спасибо что пригласили – скомкано и неловко отозвался юбиляр.
Разбившиеся на группы люди, находившиеся в зале, стали вслед «почетному гостю» усаживаться за богато накрытые столы, продолжая гудеть, обсуждая свои насущные проблемы, изредка бросая любопытные и явно косые взгляды в сторону гостя, как бы давая понять, что это он оторвал их от тех самых дел. Оркестр пустился громко играть веселую мелодию. Официанты, в белоснежных фраках, стремглав бросились на выполнение своих прямых обязанностей.
Пригласивший и приглашенный сидели за столом вдвоем. Их стол располагался таким образом, что им было видно всех, а всем, при желании, было удобно наблюдать их.
– Честно говоря, не привык я как-то к такому вниманию, тем более от незнакомых людей. Совершенно не понимаю, как себя вести…
– Главное расслабиться и, как говориться, получать удовольствие, – прервал его седовласый, добродушно улыбаясь. – Утром я успел оценить величину проблем, с которыми тебе пришлось столкнуться, поэтому прекрасно понимаю, как потрепала жизнь. Думаю, после такого, у любого человека опускаются руки. Я когда-то на себе испытал все тяготы социальной «справедливости» и истинного человеческого «понимания», пусть и связанные немного с другими проблемами в моей жизни. От меня отвернулись абсолютно все, и я остался сам на сам со всем, извиняюсь, дерьмом этого мира. Но лишь оказавшись на самом дне, я получил силы… дам-с… Вернее сказать – толчок, и смог выбраться из выгребной, пардон, ямы.
– Я уже покрыт таким плотным слоем дерьма на дне этой самой ямы, что никакой толчок не поможет выбраться даже на поверхность дна, не говоря уже о чем-то более возвышенном. Нет ни сил, ни возможностей, а желание, подбадриваемое наивной надеждой, угасает со скоростью света, попавшего в кромешную тьму. Мое здоровье подорвано до нельзя. И яма моя не только выгребная, но и долговая…
– Вздор! Поверь, я был в положении не лучше твоего. Знаешь, кто мне помог встать окончательно на ноги? – вопросительно глядя на своего отчаявшегося собеседника, седовласый оптимист жестом попросил наполнить им бокалы.
– Даже не могу себе представить.
– Твой отец! Именно он дал мне все то, что ты успел увидеть, когда въехал через ворота. А поверь мне, это самая малая часть! – вставая и сильно завысив голос – За юбиляра! – вскричал хозяин, подымая бокал вверх.
Все выпили, после чего гул голосов усилился пуще прежнего, свидетельствуя нарастающую атмосферу праздника в хмельной эйфорической глухоте, не только к собеседникам, но и к навязчивым делам, суетным проблемам.
– Я не знал этого факта. Мне всегда казалось, что мой отец обычный работяга. Даже не представляю, как он мог поспособствовать всему этому, – обводя жестом вокруг, продолжил беседу виновник праздника, неспешно попивая шампанское.
– Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе эту историю, – похлопывая по плечу, пообещал обладатель всей этой роскоши. – А теперь, давай просто наслаждаться жизнью, празднуя твое, можно сказать, новое рождение.
– Согласен, мне уже давно пора было отвлечься от всей этой рутинны и проблем. Признаюсь только, непросто наслаждаться жизнью, когда я испытываю такое внимание к себе, от совершенно посторонних людей, которых, я так понимаю, нагнали сюда ради массовости.
– Поверь мне, все кто здесь находится, пришли сюда исключительно по доброй воле и с большой охотой! Пришли бы больше, да мест у нас здесь в недостатке. Даже на вакансии «официантов» сегодняшнего мероприятия отбоя не было! Пришлось устроить самый жесткий квалификационный отбор… Так что, ты видишь тут самую элиту моего детища.
Седовласый «отец» детища собственноручно откупорил бутылку коньяка и разлил его по чистым коньячным бокалам.
– Хватит на сегодня общих тостов, давай просто отдыхать. И каждый из притуствубющих, пусть делает это, как того пожелает…
Они выпили.
– Я прямо удивлен такой своей популярности, – захмелев, решил разбираться в интригующей ситуации юбиляр. – С чего вдруг всем этим людям хотеть меня увидеть? Это розыгрыш?
– Никакого розыгрыша! Все так и есть. И ты в скором времени убедишься в этом сам. Но всему свое время.
– Что у вас за организация? Это-то хоть не секрет?
– Не секрет. Но так сразу обо всем и не рассказать… Хм… Да уж, ммм, длинная история. Скажем так, мы помогаем, некоторым людям, найти себя, разрабатывая для этого определенные, довольно сложные технологии. Похвастаюсь, не побоюсь этих слов, – технологии будущего.
– Заманчиво…
– Еще бы! Более того, я хотел бы тебе лично предложить испытать некоторые наши разработки. Уверен они помогут тебе справиться со многими проблемами не только в здоровье. Если примешь это мое предложение, прими его за еще один скромный подарок на день твоего рождения, – наклонившись по-отечески к уху и приобняв за плечо – А я, настоятельно рекомендую тебе его принять.
– И приму. Терять то особо и нечего. Буду рад любому, хоть даже самому малейшему шансу.
– Вот и замечательно! Я с большим, чистым и искренним удовольствием предоставлю этот шанс. Но больше, чем уверен, это не малейший, а что ни наесть громадный и стопроцентный шанс! Может быть это сейчас и кажется хвастовством, но мне все же удалось добиться неимоверно грандиозных успехов в определенной области.
– Судя по роскоши и странной растительности снаружи этого здания, я уверен, что все сказанное – искренняя правда. А вот если не секрет, что это за дресс-код такой у всех? Почему все в белых костюмах и с тростями? Так плохо у всех с ногами или прячете в них острые лезвия? Превалирующее большинство здесь гораздо моложе меня, вряд ли вы анонимное общество хромых инвалидов…
– Дресс-код с моей подачи. Большинство, кто входит в наше общество, обязан представлять его именно в таком виде. Думаю, любая успешная корпорация, стремиться к подобному, так сказать, некоему корпоративному лицу.
– Но почему в белом? Чаще же пачкается. И почему у вас на набалдашнике ягуары?
– Потому что наше общество хромых инвалидов, называется «Дети белого ягуара». Хм, и кстати, острое лезвие в трость никто у нас не запрещает…
– Значит какое-то отношение вы все же имеете к автомобилестроению? Сюда меня привезли, как раз на белом ягуаре.
– Данная марка авто лишь удачно вписывается, так сказать, в концепт. Если тебе правда так важно выяснить все это именно сейчас, твое право, – хозяин разлил по бокалам коньяк и приступил к рассказу. – Ты, наверное, помнишь неимоверно раздутый ажиотаж вокруг странной даты: двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года?
Они с подчеркнутым уважением соприкоснулись бокалами и выпили.
– Нууу… Какой-то очередной конец света предсказывали. Если не ошибаюсь по календарю южноамериканских индейцев… Кажется – майя.
– Совершенно верно! По календарю индейцев, именно эта дата, совпадала с вышеупомянутым мною числом в современном, общепринятом летоисчислении. Эти индейцы были довольно успешными во многих вопросах, что касается математики, астрономии и так далее… Но не в этом суть. А в чем, собственно говоря, суть так и осталось для многих загадкой. Дата прошла. Обещанного фантазерами шоу, в виде конца света, человечество так и не дождалось. Шумиха резонно утихла. И все успешно забыли про фатальную дату и этих самых несчастных индейцев.
– Я припоминаю как раздували. Фильмы снимали, передачи делали, в СМИ широко так обозревали… При всем моем скепсисе, сам чуть не поверил.
– Все, кто хотел, хорошо заработали на этой дате. Существует определенная прослойка человечества, кормящаяся за счет, прямо скажем, траура и трагедий… Падальщики… Но речь, конечно же, не о них. Да уж, не хватало… Дата была лишь окончанием календаря высокоразвитых индейцев. Они хорошо знали, передовая это знание с поколения в поколение, что с концом календаря заканчивается одна, скажем так, эра, или эпоха – если угодно, и наступает, соответственно, другая. Не буду углубляться в детали, откуда они это знали и так далее, суть не в этом. Дела давно минувших дней и нам они не должны быть особо интересны, да и не нашего, прямо скажем, это ума. Угу…
– Согласен. Хотя было бы интересно узнать, с чего бы эти индейцы, такие продвинутые, – попытался приступить уже к явно хмельным рассуждениям, сейчас только полностью расслабившийся от алкоголя юбиляр. – Помниться я смотрел какие-то телепередачи и там не особо лестно отзывались об этих племенах. Они, как я понял, были довольно кровожадные.
– Уверяю тебя, мой дорогой друг, не более кровожаднее чем нынешнее племя, мнящее себя не иначе как цивилизованным и разумным. Тебе ли этого не знать в твоей то нынешней ситуации? Да и дело то в другом. Эти самые индейцы были уверены, что с концом данного календарного цикла, наступит новая, самая многообещающая и перспективная эпоха. Они ее называли, в довольно вольном переводе конечно, эра пятого солнца или эпоха детей белого ягуара. По их убеждению, на кануне этой самой даты конца календаря, должны были по всей Земле начать рождаться особенные дети, наделенные способностями не присущими до того живущим людям.
– Не вы ли, те самые дети? – с язвительной иронией расплылся в кривой улыбке гость.
– Именно! – с детским восхищением воскликнул «отец» детей ягуара.
– Спасибо за поднятое настроение, но я сегодня, как вы сами сказали, стал уже большим мальчиком, чтобы верить во всякие сказки. Позволю себе предположить: вы являетесь основателем какой-то секты, чего, собственно, я нисколько и не осуждаю. Каждый вертится как хочет и верит во все, во что ему вздумается. Всегда считал себя толерантным и понимающим. Лишь бы не было войны… Но я, сразу скажу, не готов…
– Ладно. Секта так секта. Поговорим об этом как ни будь в другой раз и при других обстоятельствах. А сегодня давай просто веселиться.
Глядя в листок с заданиями, он понимал, это полный провал, его знания равны нулю. Столько лет потрачено в пустую. Как же так? Он потратил на все это свои самые лучшие годы. Те самые годы, когда остальные наслаждались жизнью, даже будучи студентами, строили семьи, бизнес, путешествовали по миру и так далее. Что с ним не так? Зачем ему все это было нужно? Как он мог так наивно и глупо поступить со своей жизнью? К нему подошел преподаватель и потребовал листок с заданиями, после получения которого начал громко злорадствовать, указывая на полную безграмотность, необразованность и ничтожность экзаменуемого, всем этим вызывая в аудитории безудержный гогот.
– Да кто ты такой? – заорал он в лицо преподавателю вскакивая с места, не выдержав такого несправедливого отношения к себе. – Объясни мне, светило медицины, как так вышло, что ты и такие же как ты, не смогли меня за шесть лет ничему научить? Как так вышло, что я потратил свои лучшие годы, но ничего не знаю? Не знаю не я один! Ничего не знают все ваши выпускники! Почему никто из вас не смог поставить правильный диагноз и вылечить мою мать? Почему вы не можете вылечить меня? Не вылечить, не научить! Вы способны гордиться своими лживыми регалиями, выдуманными званиями, лживыми знаниями, бессмысленными достижениями… Но не способные лечить! Не способные даже учить! Вы – те, кто давно превратили медицину в способ зарабатывать деньги на больных и умирающих!
Преподаватель с холеным лицом, ухоженной бородкой и дорогими очками на кончике носа лишь ехидно улыбался в ответ. Кто есть кто и на чьей стороне «правда», давно решила жизнь. Только тогда он понял, что может бесконечно кричать здесь, предъявляя обоснованные претензии; сыпать фактами, неопровержимо подтверждающие высказанные истины; призывать к благоразумию… Но все это будет тщетно. Он никто. А они – всё! Один в поле не воин. Медицина для него была той последней надеждой хотя бы на что-то… Вдруг зазвенел звонок, преподаватель стал блекнуть, а он, внезапно, очутился радом с огромной железной дверью, покрашенной в синий цвет, понимая, что пришел после учебы на работу, с которой его теперь тоже выгонят, после такого-то фиаско на экзаменах. Он все сильнее вдавливал палец в кнопку дверного звонка, но за дверью звон вместо того, чтобы усиливаться, затихал и удалялся… Наконец дверь открыли. На пороге стоял тот самый седовласый мужчина, ловко прокручивающий в пальцах трость с набалдашником в виде ягуара.
– Уже пора просыпаться, мой дорогой друг!
Открывшись, сонные глаза, тут же попытались сосредоточиться на источнике затихающего звона – массивного бокса, стоящего на возвышенности в дальнем конце комнаты.
– Наконец-то! – воскликнул седовласый мужчина, стоявший по правую руку от кровати, на которой почему-то спал обозреватель таких, ярких, эмоциональных и правдоподобных сновидений. – Я уж было отчаялся тебя добудится. Ты спишь уже около суток. Отмечу, вполне здоровым сном!
– Ого – еле смог выдавить он из себя, приходя постепенно в сознание и смущенно поглядывая на будящего. – Не думал, что умею так долго спать.
Оглядываясь по сторонам, он не мог понять, где находится и как сюда попал. Помещение напоминало довольно просторную больничную палату, выполненную в ослепительно белом цвете и сплошь напичканную множеством приборов, назначение которых нельзя было даже предположить. По левую руку находилось огромное окно, во всю стену, с видом на экзотический сад.
– Где я нахожусь?
– Ну ты даешь! Мы же обо всём договорились. Неужели ты ничего не помнишь?
– Помню, как много пили, ели, веселились… салют… потом опять ели… снова пили… Помню, ты обещал доказать мне, что существует настоящая медицина и грозился даже вылечить меня от всех болезней, приводя какие-то антинаучные, явно фантастические доводы… Это помню… Как попал в палату? Нет, не припомню…
– Замечу, что я был не на столько пьян как ты и говорил только истинную правду! Как ты себя чувствуешь?
– На удивление замечательно! Я давно себя так не чувствовал, особенно после пьянок. Так что, спасибо за приглашение, угощения и ночлег, но пора собираться домой. Там меня ждут любимые таблетки, которые я опрометчиво не пил уже несколько дней.
– Все таблетки отменили мои специалисты, так что безнадежно травить себя, я тебе больше не позволю! Да и ехать тебе куда-то нужды никакой нет.
– Еще одного пребывания в больнице я больше не выдержу…
– Во-первых, это не больница, во-вторых – у нас самые лучше условия проживания и все абсолютно бесплатно, скажем так, в счет заведения. Ты через неделю, и это максимум, забудешь о всех своих проблемах и, поверь мне, не только со здоровьем. Это, естественно, лишь при условии, что ты начнешь выполнять все рекомендации уже с сегодня.
– Начну что?
– Проходить цикл реабилитации и восстановления организма. Это вначале… М-да… Угу… Для этого, тебе будет необходимо проводить ровно час времени в нашем специальном устройстве, – седовласый указал тростью в сторону уже переставшего звенеть бокса, – не более чем раз в сутки. Остальное время ты можешь заниматься чем угодно, с единственным ограничением: нельзя самостоятельно покидать территорию. Если ты захочешь выехать во внешний мир, попроси водителя и тебя отвезут куда угодно и когда угодно. А то еще решишь, что мы тебя упрятали в тюрьму. Но самостоятельно выходить отсюда настоятельно не рекомендую. Да… Свобода у нас превыше всего. Вроде бы все что хотел… Угу… На этом, я вынужден распрощаться на сегодня. Важные дела сами собой не решаться, к сожалению. Однако, я уверен, что здесь довольно много тех, кто как следует позаботиться о тебе. Кстати, аппарат уже готов к эксплуатации. Всего доброго! До встречи.
– До встречи. Спасибо за излишнюю заботу!
– Да брось! – снисходительно махнул рукой седовласый, открывая входную дверь. – Я приглашу к тебе.
Только что закрывшаяся дверь, снова открылась и в палату вошла приятной наружности девушка, одетая в свободный белый костюм, больше всего напоминавший форму чирлидерш. Она, широко улыбаясь совершенно ровными, белыми зубами, подошла к боксу, выполнила какие-то манипуляции и мягким голосом пригласила к ней.
– Я покажу как что. Это только первый раз. Дальше ты и сам сможешь справиться. Здесь нет ничего сложного.
– Уже бегу – отозвался он плененный миловидной улыбкой, с трудом подымаясь с уютной кровати. Выбиравшись из-под одеяла, он понял, что одет в одних трусах. – Не знаю только где моя одежда или хотя бы тапочки.
– Если, что я не смущаюсь, – отозвалась, улыбаясь во весь рот, милая девушка, – а полы у нас теплые.
– А я вот как-то смущаюсь, моей вины правда здесь нет, одежду просто спрятали, – поймал себя на флирте пациент чирлидерши, ковыляя больной ногой в сторону бокса. – Надеюсь, трусы вы с меня снимать не станете?
– В этом нет необходимости, – ласково ответила она и приступила к объяснению настройки аппарата. – Смотри, когда он перестанет звенеть, нужно будет вначале нажать вот эту кнопку, – она обвела ее пальцем, – потом эту. Открываем крышку и нажимаем еще две кнопки. Эту и, вот эту. Потом ложимся и ждем пока откроется крышка, вылезаем из бокса. На этом все. Приятного времяпрепровождения!
Открытая крышка бокса скрывала под собой капсулу, оборудованную не хуже космического корабля из фантастического фильма про будущее. Количество кнопок, рычагов, мониторов, мигающих приборов, лампочек, как и прочих чудес техники, превышало любые допустимые пределы и смотрелось крайне эффектно, хотя и немного пугающе.
– И правда ничего сложного. Только для чего все эти элементы управления? Я в космос улетаю?
– Их трогать нет никакой необходимости. После нажатия четырех кнопок, которые я показала, все начинает работать в специально настроенном для тебя автоматическом режиме. Единственное, чем рекомендую пользоваться, это центральным монитором. С его помощью можно управлять освещением, включать видео или музыку. Уверена, за час разберешься.
– Ну что же, доверюсь вашей милой улыбке и испытаю удачу – с этими словами он полез внутрь бокса и расположился в уютном кресле, которое сразу же начало менять свое положение, переводя его тело в более горизонтальное. Крышка медленно закрылась, включилась релаксирующая музыка, а приятный женский голос сообщил, что до конца сеанса осталось ровно шестьдесят минут.
В этот раз он, от греха подальше, решил не трогать ни монитор, ни что-либо еще в этой высокотехнологической капсуле. Центральный монитор под релаксирующую музыку демонстрировал видео-нарезки про живой мир, в которых были представлены в основном представители насекомых с довольно сложными циклами развития. Ни смотря ни на что, час пролетел незаметно, о чем сообщил тот же приятный женский голос. Музыка затихла, монитор погас, лампочки перестали мигать так интенсивно, а показатели с других приборов и мониторов упали до нуля. Дверь бокса плавно открылась и кресло приняло первоначальное положение. Он увидел чирлидершу, которая видимо пришла встретить его после первого сеанса.
– Как все прошло? – с искренним участием поинтересовалась она.
– Как с луны прилетел, – пытался юморить пациент, выбираясь из бокса. Настроение было такое, что действительно хотелось смешить, любить, а главное, жить. – Больше всего понравилось видео про насекомых со сложными циклами развития. Глисты я вам скажу, достигли больших успехов в этом направлении.
– Видео стоит по умолчанию. Там можно выбирать по своему вкусу – объяснила чирлидерша-медсестра. – Теперь, советую позавтракать.
– С удовольствием.
– Меню можно посмотреть в вашем компьютере, – она указала на стол с монитором. – Сделать заказ нужно там же. Вроде бы ничего сложного.
– Похоже на то… Вот это сервис! – он был неподдельно удивлен.
– Не буду больше мешать. Если что-то будет нужно, есть кнопка вызова на телефонной трубке. Так же чат в компьютере. Туалет и ванная находятся вот там, – она указала на еле заметную дверь в стене. – Там же находится небольшой личный гардероб.
Она ушла. Он стал осматривать свои владения. Палата, если ее можно было так назвать, была поистине громадной. Вся планировка, мебель и странные приборы создавали стойкое чувство футуризма. Он походил из угла в угол, пытаясь рассмотреть некоторые приборы поближе, но разгадать их целевую принадлежность, хотя бы приблизительно, так и не представилось возможным. Не зря ему приснился сегодня сон, в котором он чувствовал себя абсолютным «двоечником».
Давно он так хорошо не высыпался, также давно, как и не видел таких красочных, реалистичных снов, наполненных жизнью, насыщенных настоящими эмоциями. Он вспомнил как пытался спорить во сне с профессором, пытался ему прям доказать все то, что знает теперь. Попытка связать преподавателя из сновидения с кем-то из реальности, не увенчалась успехом. Такой наглой и ехидной рожи припомнить он так и не смог.
Невыносимое чувство голода заставило его отправиться от громадного окна с видом на сад в другой конец комнаты, к белоснежному столику с монитором. Отодвигая кресло на колесиках из белой кожи, приподняв при этом левую ногу и потрясая стопой в воздухе, он вдруг понял, что больше не ковыляет по комнате как калека. Его нога больше не болела. Голова была легкой и светлой. Настроение – было отличным.
Монитор включился сразу, как только он сел на кресло, поэтому ему не пришлось мучатся в поисках кнопки питания, так как ни одной видимой кнопки он не наблюдал. Осталось найти меню и понять, как заказать с него еду. Повозив пальцем по экрану, он не без труда нашел строку поиска и ввел туда слово «меню». Ему было намного проще пользоваться компьютером с помощью мыши и клавиатуры, а не вот так вот, по новомодному.
В представленном меню еда была на любой, даже самый изысканный, вкус. Если это и больница, то вероятно самая лучшая в мире. Во всяком случае, он о таком сервисе и качестве услуг, не слышал даже в дорогих отелях, не говоря уже о больницах, особенно в тех, в которых неоднократно лежал, за время болезни. Заказывать еду оказалось не так и сложно, как казалось, нужно было лишь выбрать интересующее блюдо и перенести его пальцем в окно для заказа. Он не стал шиковать, а заказал несколько бутербродов с красной икрой, несколько бутербродов с черной икрой (больше из любопытства принесут или нет), яичницу-глазунью и двойной черный кофе.
Интересно, если жизнь и здоровье человека самое главное, а об этом указано почти во всех конституциях, почему тогда больницы такие жуткие и ужасные? Почему персонал в них чаще всего надменный и злобный, а больничная еда такая, что ее даже собаки у нормальных хозяев жрать не станут? Не противоречит ли такое состояние медицинских учреждений конституции? Допустим же, что персонал недоволен своей заработной платой и поэтому так себя ведет. Но, если этот самый персонал не устраивают условия работы, почему он тогда не требует улучшения этих условий, а срывает свою злость на пациентах? Если мало платят или плохие условия работы в медицине, зачем тогда там вообще работать? Ведь эта как раз та отрасль, которая совершенно не терпит случайных людей. Это та отрасль, в которой должны вариться только убежденные гуманисты и альтруисты.
Дверь в палату открылась и молодой парень в просторной белой одежде, похожей на те в которых ходят арабские шейхи, вкатил передвижной столик с подносом, на котором располагались блюда, накрытые металлическими крышками.
– Ваш завтрак, – произнес парень, выставляя тарелки и чашку с кофе на стол перед монитором. – Приятного аппетита!
На большой тарелке лежала яичница-глазунья из трех яиц украшенная зеленью. На двух других тарелках поменьше, лежало по два куска хлеба, намазанного маслом и густо усеянного икрой – на одной красной, на другой черной. Аромат кофе был настолько приятным и аппетитным, что начала кружиться голова от желания его поскорее попробовать.
Позавтракав, он частично ознакомился с территорией и некоторым персоналом. Нашел спортивный зал, бассейн, общую столовую – где беспрепятственно размял свое тело, несколько раз искупался, а в довершении плотно пообедал. После обеда, до самого вечера он гулял по саду, вдыхая его невероятно чистый воздух и наслаждался летним теплом. Вечером поужинав в той же столовой и еще раз искупавшись в бассейне, он вернулся в свою палату. День пролетел незаметно. Оказалось, все люди, которых он встретил за целый день, здесь жили, параллельно выполняя какие-то полезные для их сообщества обязанности. Вообще, местные порядки были очень необычны для постороннего человека и к ним, как минимум, нужно было привыкнуть.
Уже засыпая, он размышлял, пытаясь понять, что же это за сообщество такое? Что заставляет людей отказываться от внешнего мира, родственников, друзей, работы? Неужели это все-таки какая-то секта? Хотя, с другой стороны, ходить в белоснежных одеждах, питаться чем душе угодно, плавать в бассейне, когда вздумается, разгуливать по ботаническому саду и разъезжать на ягуарах – дорогого стоит. Он и сам бы, наверное, не отказался жить в такой секте. Чем они могут заниматься, если на право и налево икру черную и красную бесплатно раздают? То, что он оказался здесь на этом лечении, не иначе как большое везение.
Чувствуя приятную усталость, которая бывает после хорошо проведенного дня, где-то на курорте, он понял, что целый день не вспоминал о боли, тошноте и отвращении к жизни. Неужели и вправду местная медицина такая достойная? Неужели эта организация добилась таких существенных прорывов? Настолько видимые улучшения и всего за один день! Или все дело в подходе: сервисе, отношении, еде? Но, как бы там ни было, четко знал он пока что, только одно – нужно радоваться каждому моменту жизни, пока есть такая возможность. Глаза слипались, тянуло в сон и он, развалившись на невероятно удобной кровати, продолжил радоваться жизни, наслаждаясь поправленным здоровьем и пережитыми эмоциями уже в сновидениях.