Упали рассветы росою на землю,
Умылась земля до хрустальных чистот,
Пропела тайга перелистом деревьев,
Проснулся от сна весь таёжный народ.
Запели все птицы, заснули лишь совы,
Они враз умолкли в сибирской глуши,
Течёт своя жизнь в сибирских просторах,
По взмаху руки неизвестной души.
Постичь бы закон управленья природой,
И птицам, деревьям, а также зверью,
Прогнав, всех, кто ищет богатства земные,
Отдать бы навек безвозмездно тайгу
Закружатся белки тогда хороводом,
Медведь тут заплачет, вдруг вспомнив своё,
И лоси, и зайцы, и прочая живность,
Мне скажут «спасибо» за дело моё.
Людьми опять наш парк наполнился,
Я любовался цветом глаз,
А ты, присев со мной поняла,
Судьба свела навеки нас.
Твой взгляд с шампанского наивный,
Мне стал так близок, и любим,
Ты приняла простую мысль,
Что я тебе стал не чужим.
И ты ещё к тому поняла,
Что встреч со мной не избежать,
Тебе сказало твоё сердце,
Меня смогла ты удержать.
Меня свободного повесу,
В хомут любви одела ты,
Но я конь очень расторопный,
Полный любви и доброты.
По дороге напротив посёлка,
Не спеша паренёк тихо брёл,
На окраине этой дороги,
Он вдруг саженец сливы нашёл.
И принёс его в дом свой скорее
В воду сливу нежней положил,
А когда эта слива напилась,
С краю сада её посадил.
Отошла слива та от болезни,
И красавицей стала стоять,
Полюбил паренёк её сильно,
Стал невестой своей называть.
Так росла эта слива под лаской,
Парень с нею часами болтал,
Ветку сливы, как руку невесты,
Сидя тут он всегда целовал.
Вот однажды когда спал парнишка,
То проснулся, услышав слова,
Ему девушка в ухо шептала:
«Я пришла! Я невеста твоя!»
Парень тут конечно опешил,
И сказал, ничего не тая:
«Ты же дерево! Я человек!
Иль сошла ты дровешка с ума?»
И толкнул её, и очень грубо,
Так что девушка аж головой,
Тут ударилась об угол стола,
Навсегда обретя тут покой.
В темноте парень это не понял,
И продолжил он дальше свой сон,
А на утро, проснувшись, неспешно,
Поглядел на свой сад из окон.
Все деревья стояли обычно,
Как оставил он их всех вчера,
Только слива вся высохла разом,
В эту ночь она вдруг умерла.
«Что такое? Во сне же всё было!»
Парень громко, шёл к сливе, крича,
Но не было ему в том ответа,
Он убил её сам сгоряча.
Плакал долго парнишка над сливой,
Может два или может три дня,
И не выдержав сердце разлуки,
Разорвалось его навсегда.
А нашли труп парнишки случайно,
Он лежал возле сливы сухой,
Обнимая любимую крепко,
Прижимаяся к древку губой.
Смешались дни, смешались ночи,
Понять, кто сможет мне помочь,
Ведь для других всегда понятно,
Вот это день, а это ночь.
Я их совсем не замечаю,
День с ночью некогда равнять,
Люблю и ночью я работать,
А днём вообще люблю поспать.
Видно порядок – это слово,
С которым жить я не смогу,
Я в голове лишь беспорядок,
Всегда на привязи держу.
Что мне каяться, пред кем,
Жизнь такой досталась мне,
Только душу я измаял,
Проживая в небытие.
Я терпел тогда всё это,
Так ведь выхода не было,
И однажды вдруг на картах,
Мне цыганка жизнь сложила.
Говорила: «Будешь счастлив!
И здоровым, ты всегда,
Проживёшь на этом свете
Очень многие года!»
Я цыганке той поверил,
Денег, золота ей дал,
Что она мне нагадала,
Я сполна от жизни взял.
Простым летним утром, пришёл не спеша,
Зека из тюрьмы в свой семейный очаг,
Но радости нет в глазах у жены,
И дети в печали – ведь папа им враг,
Ведь снова начнутся нетрезвые дни,
Да избиения – жестка тут рука,
Синюшные пятна на теле жены,
Голодные дни без хлеба куска.
Но стол как положено дети накрыли,
Хоть сыну двенадцать, а дочке лишь пять,
Пусть стол не богатый, но всё-таки было,
Отцу из тюрьмы пропитание подать.
Отъев со стола, не сказавши не слова,
Уставший с дороги он быстро заснул,
Настал только вечер – зека тут проснулся,
Вставая с кровати, с оскалом зевнул.
Ещё там в тюрьме ему передали,
Что верность давно жена не хранит,
Нашла себе «фраера», да помоложе,
Направо, налево с ним деньги кутит.
Детей не увидел, да видно играли,
На улице где-то, боясь в дом идти,
И муж не боясь ни шума, ни крика,
На кухне жену сумел быстро найти.
И взглядом суровым, как кулак двухпудовый,
Взглянул на жену, и хотел уж сказать,
Как дверь вдруг входную, открыл кто-то бодро,
И обувь с порога стал быстро снимать.
На кухню мужчина, уверенный в силе,
В глаза ему, глядя, спокойно зашёл,
И тут вдруг услышал зека голос дочки:
«Смотри мама, папа с работы пришёл!»
Схватился зека за голову крепко,
Такое услышать, да лучше бы в ад,
Схватил свои вещи в худом рюкзачишке,
И выскочил, прочь, проходя через сад.
Но шёл он недолго, ноги крепко болели
Он сел на скамейку, как вдруг услыхал:
«Зачем ты ушёл, ведь никто даже близко
Тебе слов недобрых там и не сказал!»
Пред ним тут стоял тот, мужчина с квартиры,
И также уверенный, так рассказал:
«Я тоже там был, как и ты отсидел я,
Жену свою с другом вернувшись застал!
Но жить как-то надо, твою как-то встретил,
Она ведь с двумя осталась одна,
И просто уже, было жалко детишек,
И я помогал, ведь помощь нужна!
Пока вдруг однажды твой сын, твоя дочка,
Меня не назвали от сердца отцом,
Ведь я не железный, и всё понимал я,
Придёшь из тюрьмы ты, а твой ли тут дом?
Поверь, что уйти не однажды пытался,
Но как мне оставить, уже не чужих для сердца детей
И я тут остался, тебя дожидаться
Решай, что мне делать, решай поскорей!»
В саду том деревья цветы раскидали,
Зека сделал паузу, и так сказал:
«Да лучше меня там, на зоне убили,
Зачем же я дожил, сто раз умирал!»
И он взял поднялся, взглянул на мужчину,
И тихо ушёл, без всяких страстей,
Мужчина же в дом, теперь свой, возвратился,
Где ждали жена и двое детей.
Поставил вчера я ставни на окна,
А солнечный луч, в окно вход не нашёл,
И так как прохода для лучика нету,
То он, от расстройства собравшись, ушёл.
Догнал я его, уходящим в дороге,
И очень просил: «Вернись ты, назад!»
Но солнечный луч был обижен, и очень,
Своим развлечением, выбрав асфальт.
Я ставни все снял, ни к чему темнота мне,
И в доме тут стало намного светлей,
Как часто не видим мы лучика солнца,
Вот так обижая ошибкой своей.
Какой же этот день,
Приятный непогодой,
Собачке, при хозяине,
Гарцующей свободой.
На землю нос направив,
Среди травы с трудом,
Подняв заднюю лапку,
Кропит собой кругом.
Собачья жизнь не хитра,
Поела, спать легла,
Проснулась, поиграла,
Гулять во двор пошла.
Когда хозяин есть,
Такая жизнь собак,
Бездомным тяжелее,
Их жизнь просто мрак.
Чтобы поесть немало,
Им надо пробежать,
Помойки, уголки все
Вниманием объять.
Но главное бездомной,
Живой ещё остаться,
Опасностей немало,
Ей надо опасаться.
Отраву в еду сыпят,
Чтоб умерли они,
Стреляют в них, чем могут,
Суровы жучек дни.
И если вдруг бездомную,
Ты в дом к себе возьмёшь,
То лучшего ты друга,
Для сердца обретёшь.
Собака всею жизнью,
Тебе будет верна,
И точно не забудет,
Хозяйского добра.
Памяти собаки по кличке Граф, взятой, когда то с улицы грязной и голодной! А при приведении в порядок, оказавшемся красавцем голубым той-пуделем, радовавшей мою семью и очень любившей нас, как и мы его!
На жизнь кидаю взгляд я бесприцельный,
Как будто ничего я не хочу,
Но всё не так, от вас сейчас не скрою,
Я жизнь полнокровную люблю!
Когда живёшь и любишь, и страдаешь,
Когда опасность чувствуешь нутром,
Когда ошибки даже совершаешь,
Но исправляешь всё же их потом.
Когда друзья в тебя уже не верят,
Но ты покажешь, удивив всех их,
Когда враги устроят свои козни,
Но ты не угодишь, конечно, в них.
Когда жена вдруг, и опустит руки,
Глядя на всех глазами очень злыми,
Ты ей поможешь, взяв себе побольше,
Её проблем, их сплюсовав с своими.
На жизнь кидаю взгляд я бесприцельный,
Как будто ничего я не хочу,
Но я хочу, и очень, быть счастливым,
За то и цену полную плачу.
Сегодня поздравления получишь ты сполна,
Кто скажет просто речь, кто пустит и слезинку,
Но как потом при всех, чтоб не видал никто,
Запрятать бы подальше тебе твою грустинку.
Которая придёт, таков уж твой удел,
Что год ещё один, полёт свой завершил,
И что уже другой очередной годок,
Тебя и, не спросив, мотор уже включил.
Такая вот и жизнь у каждого из нас,
Она, то знает как, пройдём судьбы тропинку,
Так пусть уж не торопятся идущие года,
И спрячь ещё на год на них свою грустинку.
Ты сказала сейчас, что тебя не люблю,
Есть ли прок от таких вот речей,
Лучше что-то скажи, чтобы сердце зажечь,
Чтобы стала оно горячей.
Только речи твои не о том говорят,
Словно в сердце стучишь башмаком,
Ни к чему все слова, стань немного добрей,
Чтоб не стал я тебе чужаком.
На траву для двоих я постель постелю,
Ляжем рядом в обнимку с тобой,
Зацелую я губы взасос в эту ночь
Под большой и красивой луной
А на утро для нас запоёт соловей,
Как он чудно поёт для людей,
Ты, услышав его, улыбнёшься не раз,
Сердцем станешь намного теплей.
Новый день, как загорит заря,
Вмиг взойдёт на эшафот Календаря,
Он надеется – помилуют его,
Календарь же, не жалеет никого.
Здесь, стоять на эшафоте нелегко,
Все, кто может, смотрят на него,
День метается, но скоро, всё, конец,
Зря, на милость он надеется, глупец.
Эшафот замазан кровью прошлых дней,
Что так ждали милости людей,
Только люди глухи к смерти дней иль дня,
Отдавая с жизни дань для палача.
А палач уже готов, для него работа,
Убивать наши деньки – главная забота,
Нам же дни, все в памяти, нужно сохранить,
Жить красиво и достойно, чтоб их не забыть.
Дождь вкосую льёт неделю,
Каждый день хожу в плаще,
Жду прихода солнца скоро,
К нам с футболкой на плече.
Всё просушит, всё проветрит,
Новый солнечный денёк,
И в глазах людей раздует,
Новый жизни огонёк.
Что здесь, на мосту стою я?
Мимо люди, все бегом,
О любви стихи задумал,
Кто героем будет в нём?
Может парень и безусый,
Может в возрасте мужик,
Но любимой точно будет,
Та, что голову кружит.
Там в стихах всё очень просто,
Вот есть он, и есть она,
Под мостом там течь не будет,
Очень грязная вода.
Парень младой женщину гладит,
Хочет признаться в любви,
Может она его точно отвадит,
Может, допустит к груди.
Он паренёк знает неплохо,
Старше намного она,
Только душа рвётся наружу,
Страстной любовью полна
Вот, вот, сейчас, наберёт парень силы,
Речь о любви заведёт,
Молчит она, он ведь не знает,
Тело её ласки ждёт.
Гирлянды, куча овощей,
Мне очень нравиться всё это,
Пусть для других не идеал,
Но это лето, это лето!
Вода в пруду, немного с тиной,
Лес с ягодой, и змеи где-то,
Не всем всё это по душе,
Но это лето, это лето!
Девушек взгляды молодых,
Гулянья с парнем до рассвета,
Родители ругают очень,
Но это лето, это лето!
Детишки бегают, галдят,
Танюшка, Светка, Виолетта,
Проблемы мамам создают,
Но это лето, это лето!
Этот день мне нравиться и очень,
Посадил я яблоньку в саду,
Но полив водою из колодца,
От неё никак я не уйду.
В огороде раскричалисся сороки,
Как заставить их немного помолчать,
За забором бегает девчонка,
Как бы мне сейчас мальчонком стать.
По дороге конь стучит копытом,
Хочет доброе хозяину сказать,
Схоронил жену свою вчера он,
Только жизнь надо продолжать.
Как спрятать груз прошедших лет,
И больше к ним не возвращаться,
Чтоб в разговорах с молодыми,
Мне в их проблемах растворяться,
Чтоб не заметила молодка,
С меня, так прущих годов власти,
И не ошпарила отказом,
В моей, предложенной ей страсти.
Когда взяв в руки её руки,
Я к ним губами припадал,
И чувствуя её волненье,
Своим волненьем отвечал.
Как спрятать груз прошедших лет,
И больше к ним не возвращаться,
И знать, пришла моя любовь,
А значит ей пора отдаться.
Ты вопрос мне задала зачем?
Их, вопросов, так много бывает,
Что ответить на них не всегда,
Чтоб по нраву тебе выпадает.
Но ответить тебе поясней,
Постоянно с усердием пытаюсь,
И, собрав, враз, мозги все в кулак,
Не поняв твои мысли стараюсь.
До чего же приятно житиё,
Без вопросов, что так раздражают,
Я надеюсь, ты скоро поймёшь,
Как вопросы меня угнетают.
Я свою нежность тебе подарю,
Ты береги её рядом с собой,
Будет она тебе верной подругой,
И сбережёт твой душевный покой.
Ты мою нежность не выгоняй,
Если вдруг тяготы выпадут жизни,
Лучше покрепче её обними,
Вмиг разбегутся печальные мысли.
Нежность, она всегда была и есть,
И, как сердечко будет в нас биться,
Ведь без неё, жизнь беднее намного,
Людям, привыкшими ею делиться.
Ах, эти ножки, что я увидал,
Пухлы, прямы, будто сами,
Идут в туфлях по тротуару,
Славно флиртуя с глазами.
Я тут, как будто, мимо иду,
Эти шедевры так милы,
Ох, эти ножки, с ума я сойду,
Где, не обнять их, взять силы.
Я не один на ножки гляжу,
Рядом ещё двое были,
И восхищение своё не в груди,
А на язык положили.
Ты им улыбку даришь свою,
Я тут иду, словно в тени,
Нет, нет, нет, нет, так не могу,
И говорю своё мненье.
Ты повернулась, сказав нежно мне:
«Ладно, уж, вы провожайте!»
И оглянувшись, к этим двоим,
Громко сказала: «Прощайте!»
Не думай, что в тебя влюблён,
И случай тот, весьма курьёзный,
Где я в щеку поцеловал,
Не принимай совсем серьёзно.
Зачем так верить лишь себе,
Про сны свои, ночной порой,
Там где любовью в пылкой страсти,
Ты не насытишься со мной,
Ты жива лишь своей любовью,
С твоей одной лишь стороны,
А я люблю? Меня спросила?
Какие у меня мечты?
Они ведь точно не с тобою,
Одно лишь сердце у меня?
И любит женщину другую,
Не на денёк, а навсегда.
Лишь улыбку твою для себя,
В свою память надолго вложу,
Буду с нею теперь долго жить,
И в себе навсегда сберегу.
Ты ушла, мне сказав: «Выйду замуж,
Я люблю своего жениха!»
С ним захочешь ты жизнь начать,
Как со снега расцветкой листка.
Вы уедите в страны иные,
Навсегда, с наступающим летом,
Я с улыбкой останусь твоею,
Освещённый её ярким светом.
Ласкаю я воображение,
Его картинами кормлю,
Когда один, уединившись,
На ваше фото, я смотрю.
Лишь в мыслях ваших рук касанье,
Готов я принимать всегда,
А за касаньями беседы,
Порой до самого утра.
Сильно моё воображенье,
Но в нём я дальше не пойду,
Я вашу честь вдруг опозорить,
И в воображении не хочу.
Я дома с вечера заснул,
И очутился вдруг в болоте,
Всё тело шерстью заросло,
Среди лягушек, я в почёте.
Я по болоту шёл скользя,
И шума хода не слыхал,
Когда, вдруг встретил я Кощея,
«Привет, друг Леший!» он сказал.
И тут вдруг стало мне понятно,
Вся суть по делу колдовства,
Я в Лешего тут превратился,
Всё это было неспроста.
Давно, нечистые деляги,
Меня к себе хотели взять,
И посылали разных фурий,
Побольше, обо мне узнать.
Сейчас я видно по нутру им,
За своего меня сочли,
Когда анализу подвергли,
Мои последние грехи.
Я много пил, да и грешил,
На женщин денег не жалел,
И в играх самых из азартных,
Я многократно преуспел.
И вот сейчас иду я в шерсти
В друзьях моих, аж сам Кощей,
И мучает один вопрос,
А в этом замысел тут чей?
Или интриги от нечистых,
Иль наказанье от Него,
Так кто подскажет, объяснит мне,
От жизни дальше ждать чего?
Я весь иду в недоумении,
Хочу покончить этот бред,
Упал на кочке на колени,
Хочу узреть во всём ответ.
Я обратился к тем, кто свыше,
Верните вновь мне образ мой,
И я клянусь и обещаю,
Не опозорю род я свой.
Но видно сверху всё замкнуло,
Не нужен больше никому,
Видать всю жизнь среди лягушек,
Я тут в болоте завершу.
Коль с совестью ты не в ладах,
Прощенья у кого просить,
Коль мучаешься, и подолгу,
Ты сможешь ли себя простить?
И людям это не расскажешь,
Про то не знают пусть они,
И жить ведь с этим очень трудно,
Полны стыда все дни твои.
Ты справишься, живя по чести,
Грешить не будешь, ни к чему,
Про совесть здесь напоминаю,
Себе лишь только самому.
Встреча с тобой в романтическом цвете,
В месте, тобою, выбранном здесь,
В парке, где много таких же пар, милых,
И в разговорах не чужда и лесть.
Мы говорим обо всём, что придётся,
Стали за темы любые хвататься,
Те, что так стали приятны для нас,
Только любви мы не стали касаться.
Тема любви как воздух для нас,
Он как бы есть, и его как бы нету,
Но без него, согласишься со мной,
Не удаётся прожить человеку.
Ворона, тварь ты и зараза,
Зачем ты, глядя на меня,
Взяла и каркнула три раза,
И что теперь ждать от тебя.
Тебя совсем не задевая,
Я просто мимо проходил,
Ты напророчила чего-то,
Всей мощью своих тёмных сил.
Твою, я чёрную душонку,
Узнал, уж много лет назад,
А ну, лети скорей отсюда,
Мне не пророчь дорогу в ад.
А мне бы в полнолуние,
Уйти и далеко,
Чтобы меня бы долго,
Не смог найти никто.
Пройти бы мне полями,
И в лес потом зайти,
Чтобы в берёзе белой,
Любовь свою найти.
И чтоб берёзка эта,
Как в сказке только пусть,
Вдруг превратится в девушку,
И я на ней женюсь.
Сыграем свадьбу дивную,
На просеке мы тут,
Дубы, осины, прочие,
Деревья пусть придут.
И птицы хором вместе все,
Споют нам из ветвей,
И сольно отпоёт нам,
Певец наш соловей.
На луг из разнотравья,
С невестой мы пойдём,
И ночь неповторимую,
Вдвоём там проведём.
А утром встанем оба мы,
Как я судьбу просил,
В любви, благословении,
От высших с неба сил.
Чтение для детей.
В доме, для очень богатых,
Девочка Таня живет,
Скрыт от людей дом охраной,
Бедных, никто здесь не ждёт.
Таня, капризной девчонкой,
Выросла здесь неспроста,
Чтобы она не сказала,
Выполнит тут же семья.
Вот и сегодня не в духе,
Встала Татьяна с утра,
Громко от мамы с капризом,
Требует куклу она.
Мама в ответ говорит ей:
«Кукол ведь две у тебя,
Купленных в центре столицы,
Тому назад лишь три дня!»
Таня, в ответ, скривив губы ,
Крикнула всем сгоряча:
«Выкинуть их, на помойку,
Пока я их не сожгла!»
Но аргументом последним,
Прикрылась танина мать:
«Пусть привезут новых кукол,
Оставь их дома, лежать!»
Таня, поняв, что свершится,
То, что хотела она,
Дала согласие маме,
Куклам лежать до утра.
День пробежал незаметно,
Тихо простынки скрепят,
Крепко заснули все люди,
Только лишь куклы не спят.
Куклы Наташа и Вика,
Горем убиты, с утра,
Слышали как их хозяйка,
Строго приказ отдала.
А ведь они с ней с улыбкой,
Очень любили играть,
Только капризной девчонке,
На это всё наплевать.
И теперь утром за косы,
Куколок наших возьмут,
И по решению Тани,
Вмиг, на помойку снесут.
Что же тут делать подругам,
Нечего дурости ждать,
И поглядев друг на друга,
Куклы решили: «Бежать!»
Только решение можно,
Быстро принять, коль в беде,
Но вот как всё это сделать,
Ходит охрана везде.
Да и на улице, страшно,
Коль за ограду зайдёшь,
Там и собаки, и волки,
И далеко не уйдёшь.
Но и Наташа, и Вика,
Оставив страх на потом,
Спрыгнув с окна, очень смело,
Ночью покинули дом.
Они бежали к ограде,
И как увидев забор,
Найдя широкую щель в нём,
Куклы покинули двор.
Дальше бежали две куклы,
Куда глаза их глядят,
В доме, оставленном ими,
Люди давно крепко спят.
Вдруг, чья-то тень перед ними,
Встала на их колею,
Куклы увидели кошку,
Мурку, подругу свою.
«Мурка, подруга ты наша,
Куда бежать, подскажи?
Мы, не хотим на помойку,
Ты нас в беде поддержи!»
Так обратились две куклы,
К кошке – подруге своей,
Мурка ответила тут же,
То, что известно, лишь ей.
«Вам нужно в лес, по тропинке,
Там почти каждый пройдёт,
Ну, а как дальше – не знаю,
Дальше, уж как повезёт!»
Куклы послушавшись Мурку,
Быстро помчались вперёд,
Скоро проснётся Танюшка,
Кукол с охраной найдёт.
Живут в сторожке у леса,
Мама и дочь, её плоть,
Всё, что двоим очень надо,
Им подаёт, лишь Господь!
Зовут девчонку Надеждой,
Мама не знает проблем,
Ведь так воспитана дочка,
В зависть родителям всем.
Мама с утра на работу,
Дочка проснётся в рассвет,
Быстро помоется, завтрак согреет,
Наде, всего лишь шесть лет.
Ну, а потом, и работы,
В доме сама учинит,
Пол подметёт, посуду помоет,
Книжки листая, сидит.
Вот и сейчас, вся в заботах,
Двор подметала она,
Кукла Наташа, и кукла Вика,
Попались ей на глаза.
«Эй! Вы, две куклы, куда вы бежите!
Страшно, гляжу очень вам,
Вы тут сейчас, со мной поделитесь,
Горем своим, пополам!»
Тут же две куклы, Наташа и Вика,
Со своей кучей проблем,
С Надей девчонкой, тут поделились
Даже не зная, зачем.
Утро, проснулась злюка Танюшка,
Нет, чтобы спать ей, и спать,
Кукол своих уже спозаранку,
Стала по дому искать.
Но нету кукол, и Таня во злобе
Громко ногами стучит,
«Кукол найти, и тут-же в помойку!»
На всех домашних кричит.
Вот и собралась вдогонку охрана,
Вместе с собакой пойдут,
И в направлении, ушедших в лес кукол,
Быстро, от гнева, бегут.
Всё расстояние прошли очень быстро,
И на двор Нади зашли,
«Эй, ты, девчонка, не видала кукол?»
Грубо спросили они.
Наденька, хоть и мала, была очень,
Страху собой, овладеть не дала,
Очень спокойно, как только можно:
«Я не видала!» – сказала она.
«Может, ты врёшь!» – охрана вскричала,
И забежав прямо в дом,
Там, не найдя ничего, убежали
И очень быстро, притом.
И переждав, время немного,
Надя, залезла, прям в печь,
Где в безопасности куклы сидели,
Надя, смогла их сберечь.
Ну а охрана, искала недолго,
Новых, трёх кукол, привёз,
Утром, с столицы вышедший рано,
Миленький блиц-паровоз.
Вечером мама Нади с работы,
В дом свой вернулась она,
И увидав двух кукол у Нади
Была удивлена.
«Где их взяла?» -спросила тут мама:
Или волшебник принёс?»
Но услыхав рассказ от Надюшки,
Быстро отпал тот вопрос.
И вот теперь, живут дружно, в сторожке,
Мама, Надюшка, Наташка и Вика,
Любят друг друга, я это видел,
Нету ни шума, ни крика.
Бесплатный фрагмент закончился.