В школу, где когда-то училась сама и где теперь работала ее двоюродная сестра, Даша приехала в крайне подавленном настроении.
– Вы к кому? – остановил ее охранник, неодобрительно поглядывая на багаж.
– К Переверзевой. Екатерине Юрьевне. – Даша оглядела вестибюль. – Она английский преподает, я ее сестра.
– А-а-а… – мужчина смягчился. – Тогда другое дело. Поднимайтесь на второй этаж и сразу направо, там увидите лингафонный кабинет…
– Я знаю, – кивнула Даша. – Я здесь училась.
– Тем более. А сумочку можете у меня оставить.
Обрадовавшись возможности хоть на какое-то время избавиться от тяжелой ноши, путешественница запихнула свой багаж между столом и стеной и похромала к лестнице.
В коридоре было тихо – шли занятия. Даша решила дождаться звонка. Некоторое время она предавалась размышлениям о собственной судьбе и изучению школьных стенных газет. И то и другое вызвало сожаление. Через десять минут раздался звук, от которого у Даши подкосились ноги. Она подняла глаза: звонок висел у нее прямо над ухом. И сразу же академическая тишина взорвалась пронзительным гомоном.
Даша прислонилась к стене, дабы шестнадцатилетние слоны не смели ее ненароком. Когда наконец последний млекопитающий проскакал мимо, она рискнула заглянуть в кабинет.
Кузина в белоснежной блузке и темно-синем костюме сосредоточенно перебирала лежащие стопкой тетради.
– Екатерина Юрьевна, may I come in the class-room? – тоненьким голоском пропела она.
Катя недоуменно приподняла голову.
– Что?.. Бог мой, Рыженький!
Сестры обнялись.
– Ты совсем не изменилась. – Катя отстранилась и осмотрела свою непутевую сестру с ног до головы. – Все такая же рыжая и все такая же лохматая. – Она сделала попытку пригладить торчащие вихры. – Хоть бы перед школой привела себя в порядок…
– Это еще зачем? – удивилась Даша. – Я, слава богу, из пионерского возраста уже вышла.
– А пионеров больше нет, – рассмеялась Катя.
– Совсем?
– Почти.
– Жаль. Я, например, до сих пор помню свой галстук.
– Я его тоже помню. У него двух углов не хватало. – В голосе кузины прозвучало профессиональное осуждение.
– Правда? – Даша рассеянно оглядывала учебные пособия. – Странно. С чего бы это?
– Ты их время от времени отгрызала.
– Может, от недостатка витаминов?
Кузина отмахнулась:
– От недостатка совести! Ладно, ты мне лучше расскажи, какие у тебя планы.
Вот вопрос так вопрос. Когда Даша покидала дом Римеров, единственным ее желанием было никогда больше туда не возвращаться. Однако по мере удаления от него она все отчетливее понимала, что вместе с Римерами придется похоронить всякие мечты о детективной карьере. Другого шанса ей уже не представится.
– Кать, у меня есть одно небольшое дельце.
– Дельце?
– Да. Я должна навестить одного больного товарища.
– И кого же, если не секрет?
– Ты все равно не знаешь. Может быть, я вас как-нибудь познакомлю.
– А чем он болен? – продолжала допытываться сестра.
Дата не смогла сдержать улыбки:
– Не бойся, ничего заразного.
Катя автоматически посмотрела в сторону двери – не стоит ли кто из учеников.
– Тише, здесь же дети. Я не в этом смысле. Он в больнице или дома?
– Пока дома.
– Он один живет или с родителями?
– Катя! – Даша умоляюще сложила руки. – Неужели ты думаешь, что я буду навещать мужчину, который до сих пор живет с родителями?
Сестра хотела что-то сказать, но передумала.
– Надеюсь, твой знакомый хотя бы не женат?
– Не знаю. Но тоже на это надеюсь.
– А что он сам говорит?
– Говорит, что не женат.
– Ему можно верить?
– Ни в коем случае, – рассмеялась Даша.
– Тогда зачем…
Тут она не выдержала:
– Катька! Тебе всего тридцать три, а ты как дуэнья. Ну какая разница, с кем он живет? У него температура под сорок. Я ему пару компрессов поставлю – и домой.
– Что я могу сделать, – вздохнула кузина. Однако в глазах читалась решимость покончить с беспутной жизнью сестры. – Только если будешь задерживаться, предупреди.
– Обязательно! – пообещала Даша. – Скажи, пожалуйста, откуда я могу позвонить?
Уже знакомый вежливый Костик приехал быстрее, чем сама Даша успела добраться до условленного места.
– Вы прямо как майор Вихрь, – похвалила она его.
Молодой человек обозначил улыбку:
– Сергей Павлович просил меня поторопиться.
– Ему так не терпится меня увидеть? – Даша была приятно удивлена. Все-таки подполковник к ней не равнодушен.
– Нет, он просто боится, что вы опять попадете в какую-нибудь историю, а у него сейчас нет сил вас выручать.
Молодая женщина, уже приготовившаяся было сесть в машину, застыла с поднятой ногой.
– Что вы сказали?
– Я сказал… – на образцово-показательном лице промелькнула растерянность, – простите, я совсем не то имел в виду.
– Я прекрасно поняла, ЧТО вы имели в виду!
Даша со злостью хлопнула дверцей. Нет, все-таки она убьет когда-нибудь этого чертового подполковника – мало того, что он издевается над ней сам, так теперь еще и подчиненных науськивает.
– Дарья Николаевна, вы куда?
– На кудыкину гору! – Она даже не обернулась. – И передайте вашему начальнику: я надеюсь, что у него обнаружат стригущий лишай!
Костя все понял. Сорвавшись с места, он обежал машину и двумя руками, под локотки, нежно приподнял дрыгающуюся женщину, после чего, стараясь не повредить ей прическу, осторожно впихнул на заднее сиденье.
«Глиняные стены еще хранили подобие прохлады. Но как только солнце войдет в зенит, дышать станет нечем. Торговец жадно втянул воздух крючковатым носом, он снова начал задыхаться. И он знал, что спровоцировало очередной приступ: сегодня новая казнь. Как же он ненавидел эти дни! Проклятая дорога на Голгофу проходила мимо его дома, и каждый раз в эти дни смерть проходила рядом.
Где-то вдалеке послышался гул. Сердце болезненно сжалось. Этот гул будет нарастать, с каждой секундой становиться сильнее, отчетливее, пока не превратится в радостные крики толпы и протяжные стоны обреченных.
Агасфер плашмя рухнул на пол и накрыл голову тряпьем. Он знал, он предчувствовал, что на этот раз смерть не пройдет мимо. Если ночью ему привиделись черви, значит, сегодня она заглянет в его дом… Его судьба предрешена.
Шум становился все громче. Уже слышны были отдельные голоса:
– Смерть! Смерть ворам! Идите все смотреть как распнут воров!
Наконец процессия достигла его дома.
– Смерть! Смерть!
Агасфер сжался в комок и тихонько завыл.
Внезапно шум стих, и послышался тихий, едва слышный голос:
– Я не могу больше идти… Я устал…
Толпа разочаровано притихла. Плохо, если осужденный на смерть умрет от усталости или жажды по дороге на казнь. Несправедливо лишать людей их законного удовольствия.
– Пусть отдохнет, – послышался чей-то голос.
И толпа обрадованно подхватила:
– Он должен отдохнуть!
– Нет, пусть идет. Ему нельзя отдыхать, он преступник.
– А если он умрет?
Собравшиеся возмущенно зашумели:
– Он не должен умереть! Вон дом торговца, пусть отдохнет немного в его тени.
И снова тихий, почти беззвучный голос обессилено пробормотал:
– Дайте мне глоток воды… Хотя бы смочить губы…
– Эй, Агасфер! Дай ему напиться, пусть отдохнет на твоем пороге…
Агасфер медленно приподнялся с земляного пола. Предчувствие не обмануло его. Смерть все же постучала в его дверь. Смерть все-таки пришла за ним.
В комнате потемнело. Торговец в испуге вскочил и дернулся к двери. Перед входом стоял худой изнеможденный человек. Спекшиеся губы были черны, тело покрывали струпья. Голова была опутана колючками терна, и по слипшимся волосам стекала кровь.
– Что тебе надо? – прохрипел торговец. – Зачем ты остановился перед моим домом?
Огромные печальные глаза смотрели кротко, без злобы и страха, в них жило сострадание.
– Ты терзаешься, брат мой? – тихим голосом спросил осужденный на смерть. – Что печалит тебя?
Агасфер почувствовал, как язык прилип к сухой гортани. О чем тот говорит? И почему спрашивает о его муках? Разве сейчас он сам не повиснет на кресте, задыхаясь под тяжестью собственного тела и истекая кровью?
– О чем ты говоришь.....
– Я вижу, ты боишься. Но я помогу тебе.
– Поможешь мне? – торговец хрипло рассмеялся. – Ты, жалкий червь, который к вечеру превратится в вороний корм, хочешь помочь мне? Мертвец хочет помочь избежать смерти! Ты безумен. Убирайся прочь!
Кроткая улыбка тронула пересохшие губы.
– Так вот чего ты страшишься… Ты боишься смерти.
Агасфер был готов поклясться, что слышит в словах осужденного сочувствие.
– Убирайся вон!
– Дай мне напиться и я дарую тебе бессмертие.
Словно молния пронзила тщедушное тело торговца.
– Ты?! Ты, гниющий заживо, даруешь мне вечную жизнь?! Безумец! Убирайся от моего дома немедленно и пусть муки твои продлятся вечно, – он схватил со стола кувшин и, не помня себя от ярости, швырнул в осужденного. Кувшин ударился о притолоку и разлетелся на куски. Один из глиняных осколков рассек впалую щеку, но тот даже не вздрогнул. И еще тише чем прежде, произнес:
– Несчастный! Ты не знаешь чего на самом деле должен бояться. Ты боишься смерти, но жизнь не освещенная огнем любви, страшней даже самой мучительной смерти. Я обещаю, ты не умрешь. Не умрешь до тех пор, пока твое ожесточенное сердце не заполнит любовь, пока ты не научишься сострадать самой ничтожной птахе. Подойди ко мне, и я скажу тебе как избежать ее…
Словно завороженный Агасфер приблизился к незнакомцу и рухнул на колени…»
– Как все-таки причудлива история. – Кержич стоял лицом к огромному стрельчатому окну и задумчиво смотрел в поле. Руки его беспокойно перебегали по спинке изящного стула. – Все мы звенья огромной неразрывной цепи. Только представьте: если бы две тысячи лет назад один человек не зашел в дом к другому, меня бы сейчас здесь не было.
– Что вы имеете в виду? – спросила миссис Харрис, не отрывая глаз от глянцевых страниц модного журнала.
– Я о том, что, если бы Христос не попросил воды именно у Агасфера, ни вас, ни меня, вероятно, не было бы на этом свете.
Хозяйка свела к переносице тонкие брови:
– О чем вы говорите, Эвжен? Я не понимаю.
Евгений Иванович оторвал взгляд от бескрайнего зеленого поля и, развернув кресло, присел, по обыкновению сведя копчики пальцев.
– Вы помните притчу об Агасфере?
– Разумеется. В отличие от вас, я посещаю воскресную мессу.
– Значит, вы помните, что он отказал обреченному на смерть в даже в тени от своего дома?
– Знаю. И что?
– А вас не удивляет, что в ответ на его отказ Спаситель даровал ему бессмертие?
– На то он и Спаситель. – Элиза попыталась отделаться ничего не значащей фразой, но, заметив, как серьезен ее собеседник, снисходительно улыбнулась: – К тому же, бессмертие не было ему даровано, оно должно было стать карой.
Евгений Иванович изогнул губы в недоброй улыбке:
– Наказать вечной жизнью? Вот уж поистине странная кара.
Лицо миссис Харрис стало еще строже:
– Не нам об этом судить.
– Хотите сказать, что даровали бы мне бессмертие, если бы я отказал вам в последней просьбе?
– Безусловно. Если бы это было в моих силах, – хозяйка замка уже не скрывала, что разговор становился ей неприятным.
– И этим вы хотели бы меня простить или наказать?
– Разумеется, наказать. Вы безбожник.
Кержич поднес сложенные домиком пальцы к губам:
– Как это странно… Какое странное совпадение, – он помолчал. – Остается понять: случайное оно или закономерное.
– Не понимаю о чем вы. Разве совпадение бывает закономерным?
– Смотря что подразумевать под словом «совпадение».
Миссис Харрис положила журнал на кушетку и выпрямилась. Полную, по-девичьи округлую грудь подчеркивал тонкий полосатый джемпер.
– Вы невозможный человек – заставляете меня рассуждать на богопротивные темы. И потом, разве совпадение не является синонимом случайности?
– В общепринятом смысле слова, да. Но ведь я говорю о том, что многие события лишь на первый взгляд предстают перед нами как череда совпадений – счастливых или, наоборот, несчастных. На самом же деле это закономерный ход событий, отправная точка которых скрыта от нашего ведома, равно как мотивы, их связывающие.
– Нет, это слишком сложно для моих бедных мозгов. – Элиза решительно подняла ладошки, словно пытаясь отгородиться и от гостя, и от его рассуждений. – Лучше решим, как провести вечер. В последнее время на меня напала хандра, а это губительно для женщины в моем возрасте. Я думаю, что мы можем…
– В вашем возрасте! – невольно воскликнул Кержич. – Если бы не ваш сын, то никто не посмел бы дать вам больше двадцати.
– И тем не менее. Моему сыну уже двадцать два. – Миссис Харрис сделала строгое лицо. – А ваши комплименты слишком неуклюжи. Скажите хотя бы «не старше двадцати пяти», – и рассмеялась. – Впрочем, спасибо.
Евгений Иванович задумчиво покачал головой:
– Это не комплимент.
Миссис Харрис бросила на собеседника быстрый взгляд:
– Не понимаю. Разве плохо выглядеть молодой?
– Дело в том, что вы не выглядите молодой.
– Но…
– Вы являетесь молодой. И именно это необъяснимо. Я силюсь понять и не могу.
– Что ж здесь необъяснимого? – Элиза автоматически провела ладонями по изгибам тела. – Я возглавляю компанию, которая выпускает средства омоложения и продления жизни. Как, по-вашему, я должна выглядеть в сорок пять лет? На пятьдесят? – Она развела руками. – Ответ очень прост: с самого детства я применяю все то, что предлагаю другим. Именно поэтому мои дела успешны.
Кержич покачивал головой.
– Да, конечно… Я слышал, вы хотите запустить новую линию?
Хозяйка фабрики оживилась.
– Вы уже знаете? Я уверена, это будет самый настоящий прорыв на рынке биодобавок. Более двадцати лет я провожу эксперимент на себе. Результат, как говорится, налицо. – Она огладила щеку, покрытую нежным девичьим румянцем. – На лице. Так почему же не предложить мое открытие другим? Вы видели рекламные фото?
– Да. Сорокапятилетняя женщина, выглядящая как выпускница колледжа. Многие не верят. – Последние слова прозвучали с откровенной поддевкой.
Миссис Харрис потушила улыбку:
– Что вы хотите этим сказать? Что я приказала подретушировать снимки?
– Нет, нет! – Евгений Иванович поспешно поднял руки. – Я вам верю. Но остальные....
– Не верят, что я не прибегала к пластическим операциям?
– Скорее, в то, что вы так… недорого хотите продавать юность.
Элиза дернула плечиком:
– Что значит недорого? Мне это принесет десятки, а может, и сотни миллионов долларов…
– Да, но ЭТО может принести нечто большее, чем деньги.
– И что же?
– Власть.
Прекрасные глаза полыхнули голубоватым пламенем. Некоторое время в комнате стояла тишина.
– Вы меня смущаете, Эвжен.
– Не более чем вы меня, Элиза. – Кержич улыбнулся и, по обыкновению, взял руку хозяйки в свою. – Откройте мне ваш секрет, и я сделаю вас самой богатой женщиной на земле.
– Что?! – Миссис Харрис невольно рассмеялась. – О чем вы говорите?
– Раскройте загадку вашей молодости и у вас будет все, что пожелаете.
Элиза осторожно вызволила руку:
– Проще простого: подождите два месяца и купите нашу серию «Омоложение».
Кержич покачал головой. Он откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по подлокотнику:
– Хотите сказать, что все, что вы говорите, правда?
– Что именно?
– Что вы открыли секрет вечной молодости и хотите его отдать за гроши?
– Не понимаю о каких грошах идет речь. В одной только Восточной Европе, планируется гигантский ежегодный объем продаж, там даже конкурировать сейчас не с кем. Но и здесь я надеюсь серьезно потеснить таких конкурентов, как…
– Зачем вам вообще какая-то конкурентная борьба? – голос гостя стал вкрадчивым. – Это изматывает, портит нервы. Вы превратитесь в жалкую рабу бизнеса.
– Да, но должна же я как-то существовать! – Элиза Харрис смотрела недоуменно. – У меня завод, на реконструкцию которого я взяла кредиты…
– Я все компенсирую. – Кержич снова попытался завладеть ее рукой.
Миссис Харрис стало не по себе от пристального, изучающего взгляда темных глаз.
– Вы хотите компенсировать все мои затраты? – переспросила она. – Зачем вам это?
Евгений Иванович ответил не сразу, казалось, он тщательно обдумывает каждое слово.
– Скажем так: я не хочу, чтобы ваши биодобавки попали на рынок.
Порывисто встав, Элиза прошлась по комнате. Она была очень взволнованна. Наконец остановившись перед креслом своего гостя, женщина сухо произнесла:
– Мистер Кержич, я весьма ценю ваше расположение, более приятного собеседника мне вряд ли когда-нибудь доведется встретить… Но если вы немедленно не объяснитесь, боюсь, нам придется расстаться. – последняя фраза прозвучала жестко, почти с угрозой.
Гость не поднялся вслед за хозяйкой, как того требовали приличия, напротив, положил ногу на ногу и прикрыл лицо смуглой ладонью. Несколько секунд он сидел неподвижно.
Миссис Харрис закусила губу.
– Итак?..
– Хорошо, – голос звучал глухо. – Я расскажу вам. Только сначала хочу предупредить – это не только моя тайна. Узнав ее, вы автоматически становитесь посвященной. И это будет иметь последствия. Понимаете о чем я?
Та нетерпеливо отмахнулась:
– Да. В случае чего вы убьете меня.
Кержич поднял голову:
– И вы так спокойно говорите об этом?
– Не вижу никаких причин для волнений, – глаза цвета ультрамарин светились откровенной насмешкой.
Три дня Даша самоотверженно ухаживала за подполковником. Сначала она, конечно, хотела его убить, но как только увидела, в каком состоянии он пребывает, тотчас забыла про все обиды. Даша варила ему бульончики, заваривала чай из привезенных Костиком травок и влажной салфеткой обтирала бледное, но все еще мужественное лицо. В конце третьего дня она на секундочку прилегла на диван, и весь мир погрузился во мрак.
Проснулась Даша оттого, что рядом кто-то разговаривал.
– …хорошо, ты тогда просто привези продукты, а уж приготовлю я сам.
– Сергей Павлович, давайте я лучше из ресторана привезу.
– Спасибо, Костик, не стоит. Я еще не совсем восстановился, и мне бы чего-нибудь простенького: яйца перепелиные, паштет, только посмотри, пожалуйста, утиный и понежнее… Еще можно семги, немного икры, свежих фруктов… Что еще?
– Пить… – слабым голосом простонала Даша.
– О! И правда, воды привези минеральной, французской или бельгийской, а то наша спящая красавица проснулась, а пить ей нечего.
Все еще не очень понимая, где находится, Даша приподнялась на локте. В изящных ампирных креслах, обтянутых полосатым переливчатым шелком, сидели двое хорошо одетых и свежевыбритых мужчин. Она скосила глаза, и в распахнутой балконной двери увидела собственное отражение: заспанная, с отекшим лицом, в какой-то растянутой малахайке… Ей стало нехорошо.
Полетаев снял невидимую пылинку с рукава шелкового халата.
– Доброе утро, Дарья Николаевна. Я как раз планирую закупку провианта для завтрака. Чего бы вы хотели?
Даша смотрела в окно. Что-то было явно не так.
– Я долго спала? – спросила она.
– Вы проспали больше суток. Сегодня суббота.
– Кошмар! – Даша потерла лицо руками. – Сестра звонила?
– Кто?
– Не важно… – Она снова посмотрела на свое отражение в стекле балконной двери. – Где у вас ванная?
Полетаев с Костей переглянулись.
– Ты не помнишь?
Зайдя в ванную, Даша огляделась. Странно. Если она провела здесь несколько дней, то почему все вокруг кажется таким незнакомым? Она что, ни разу не умывалась за это время? Ванная была хороша.
Даша принялась обшаривать все полки в надежде найти хоть какие-нибудь женские аксессуары. Вскоре, к немалому удивлению, на мраморной столешнице обнаружилась ее собственная косметичка, а в стаканчике знакомая зубная щетка. Значит, она все же приводила себя в порядок. Как минимум чистила зубы. Только почему она этого не помнит? И где остался ее багаж, она также не помнила. Будто проспала не полтора дня, а все столетие.
Продолжая недоумевать по поводу постигшей ее амнезии, Даша приняла душ, высушила голову и слегка подкрасилась. Несмотря на легкое внутреннее беспокойство, состояние организма было отменным. Если бы не пасмурная погода, ей наверняка захотелось бы полетать.
– Так что у нас с завтраком? – громко осведомилась она, входя в гостиную. – Но предупреждаю сразу – готовить не буду. У меня настроение неподходящее. Кстати, почему я совершенно ничего не помню? Вы мне промывание мозгов сделали?
– Нет. – Подполковник смотрел на нее своими ясными синими глазами. – Все гораздо проще: за три дня ты так переутомилась, что Костя дал тебе лекарство. Он, правда, был не очень уверен в дозировке…
Даша встревожилась:
– Какое еще лекарство?
– Не важно. Его нет в розничной продаже. Очень эффективное средство. Человек мгновенно засыпает, а на следующий день – словно заново родился.
Даша почувствовала, как в жилах застывает кровь.
– Вы проводили на мне эксперименты? – тихо спросила она, – Психотропные препараты?
– Господи, да что ты такое говоришь! Я и сам это лекарство иногда принимаю, когда очень устаю. Просто свою дозу я знаю. И Костик знает. Он тебе дал как самому себе…
– Да он же весит килограммов на двадцать больше! – Даша пришла в ужас. – Он мог меня вообще насмерть усыпить!
Костя поспешил оправдаться:
– Дарья Николаевна, уверяю вас, средство совершенно безвредное. Максимум, чем грозит передозировка – это чуть более долгий сон ну и в памяти, сотрется на пару дней больше.
– Да что же это такое, – растерялась Даша, – я за ним ухаживаю, гроблю свое здоровье, рискуя заразиться, а его приятели мне память стирают.
– Всего-то на пару дней!
– Может, вы меня тут вообще изнасиловали! – разозлилась гостья. – А я и знать не знаю!
Полетаев хотел сострить по поводу последней реплики, но, увидев пятна на ее лице, примирительно заметил:
– Ну посмотри на нас. Неужели мы так плохи, что взаимности можем добиться лишь от спящей царевны?
Даша мрачно оглядела сидящих перед ней мужчин с ног до головы. Да, экземплярчики еще те, хоть на выставку отправляй.
– И все равно, я своего согласия не давала.
– Вы были на грани нервного срыва, все время заговаривались, – заметил Костя. – Я никак не мог заставить вас отдохнуть.
– Заговаривалась? Что вы имеете в виду?
– Да ничего особенного.
– Говорите, раз начали!
– Вы разговаривали сами с собой.
– Разговаривала? – Молодая женщина растерялась. Неужели она все выболтала?
– А может, вы пытались выудить из меня какую-нибудь информацию и применили незаконный метод допросов, а когда не получилось, то попросту стерли мне память? – прищурилась она.
Полетаев рассмеялся:
– Ой, да брось! Не стоит смотреть всякую ерунду на ночь. Ты разговаривала совершенно добровольно. Даже я слышал, хотя и не прислушивался.
– Не прислушивался, как же, – Даша не верила ни единому его слову.
– А зачем мне это надо? – Подполковник принял оскорбленный вид.
– Затем же, зачем ты следишь за мной уже целый год!
– Что же делать, если у тебя связи неподходящие, – спокойно парировал Полетаев.
Даша задохнулась от возмущения:
– Да как тебе не стыдно! Ты прекрасно знаешь, что моей вины в этом нет.
– А я это и не утверждаю. В противном случае ты бы сидела не на моем диване, а на пару тысяч километров правее. Кстати, чуть не забыл, ты все время про какую-то кассету говорила. Просила ее достать. Что-нибудь интересное?
За год общения со зловредным подполковником Даша так и не привыкла к его манере внезапно менять тему. Кроме того, у него была отвратительная привычка задавать важные вопросы мимоходом, как будто соль просит передать. Она уже хотела было как обычно, начать все отрицать, как вдруг вспомнила, что именно за этим сюда и пришла – попросить Полетаева помочь заполучить кассету.
Она отвела взгляд и сделала постное лицо..
– Об этом я и хотела поговорить. Только, если можно, наедине.
– Мне пора ехать за продуктами, – вежливый Костя все понял правильно. – Думаю, полчаса мне хватит.
– Можешь не торопиться, – сказал подполковник. – Я точно не буду голоден, меня все это время будут кормить сказками.
Бесплатный фрагмент закончился.