Вика завертела головой, но снова замерла в испуге– в нескольких шагах от них стоял тот второй мужчина, Руслан. Ее сердце за сегодня готово было остановиться уже несколько раз, слишком она стала пугливая.
– Рус, ты должен попробовать эти сладкие ягодки. Ты ведь дашь Руслану их попробовать, да, белка?
Альберт даже не поворачивается к Руслану, продолжает ласкать грудь, подавляя все попытки девушки вырваться. А Вика старается смотреть только в глаза Руслану, потому что он стоит почти голый, лишь с полотенцем на бедрах.
Альберт отрывается от сосков, теперь они вдвоем смотрят на нее, а Вика готова провалиться сквозь землю от стыда, все еще не оставляя попыток прикрыться.
– Смотри, какие красивые ягодки. А какие вкусные!
Руслан смотрит на грудь, она у девушки небольшая, округлая, с торчащими и припухшими темно-розовыми сосками. Во рту скапливается слюна, член наливается возбуждением, начинает выпирать через полотенце.
– Я предложил нашей гостье сделку– ее тело взамен на долги мужа, – Фирсов чуть ослабил хватку, откинулся на спинку кресла, осматривая ее своим наглым взглядом.
– И что она ответила?
– Думаю, она согласна.
– Нет, я не согласна, я ничего такого не говорила.
– Не говорила, но текла, как голодная кошка. Ты ведь понимаешь, что это единственный выход для твоего Антошки? Ты ведь любишь его? Ты ведь на все пойдешь ради него? Или нет?
– Но как вы можете? Как можно ставить такие условия? Это ведь конец всему, это не та сумма, которую нужно так отрабатывать. Вы меня принудили, закрыли в этом номере, я всего лишь пришла поговорить.
– Ну, хочешь, мы тебе доплатим?
– Господи, да что вы такое говорите?
Вот теперь ее точно накроет истерика, дышать становилось нечем, ком в горле сдавливал до болезненных спазмов. Вика начала натягивать на плечи платье, слезы сами покатились по щекам.
Стало так обидно, так больно в душе, так бывало в детстве, когда родители с самого утра были добрыми и трезвыми. Вика думала, что все наладилось, что они больше не будут пить, не будут звать друзей, не будет больше никаких драк, и ей не придется убегать из дома, прятаться от всех в старом сарае.
Мужчины переглянулись, Руслан склонил голову, продолжая всматриваться в девушку. Та ярость и ненависть, что вспыхнула в первые минуты знакомства с ней, сейчас улеглась.Или это бой его остудил?
Но именно тогда так хотелось сделать ей больно, точнее, не ей, а всему семейству Мироновых, хоть он и понимал, что девчонка ни в чем не виновата. Но было непостижимой загадкой, как она, такая запуганная, с виду скромная, могла связаться с таким подонком, как Антон?
–Ты тоже не понимаешь, почему, да, Рус? Гребаная загадка.
Мужчины словно читали мысли друг друга.
– Что?
Но девушке никто не отвечает, Руслан так неожиданно снимает ее с колен Альберта, Вика стоит, чуть прикрыв грудь, испуганно смотрит в черные глаза этого странного мужчины. Опускает взгляд,смотрит на выпирающий через полотенце член, сглатывает, быстро отводит глаза, но натыкается на Альберта, который, сидя в кресле, начинает медленно расстегивать ремень и ширинку брюк.
– Сними это, – Руслан дергает с силой оставшуюся одежду вниз, вырывая из рук Виктории бюстгальтер, швыряя его в сторону.– Тебе это не пригодится сегодня.
ГЛАВА 9
Мужчина стоит так близко, от него идет жар. Вика видит, как тяжело вздымается его грудь, цепляется взглядом за татуировку. Это огромный череп с черными глазницами – справа на мощной шее. Он словно сливается с кожей, не имея четкого контура.
Вика вздрагивает, когда его пальцы касаются ее лица, он ведет ими по щеке, вниз, до груди, замирает на соске. Касания такие невесомые, от них по коже бегут мурашки, а внизу живота начинает тянуть.
Руслан хотел взять девчонку грубо, перегнуть через кресло, резко войти, услышав стоны и крики. Подмять, сломать, замарать, пометить все, что связано с фамилией Миронов. Но она стояла, совершенно не сопротивляясь, показывая свое идеальное тело. Вот теперь Руслан начал понимать, на что запал сучара-Антоша.
Сжал небольшую высокою грудь, чуть сдавив сосок, Вика задышала чаще. Склонился ниже, убирая волосы с плеча, провел языком по шее, вдыхая ее чуть уловимый аромат ягод. Засосал тонкую кожу губами, Вика схватилась за его плечи, хотела оттолкнуть, но впилась ногтями.
Этот мужчина пугал ее, она, словно парализованная, не могла сдвинуться с места. Они оба ее пугали и завораживали. Вот сейчас он грубо целовал ее шею, сдавливая грудь, а она лишь тихо стонала. Антон тоже так целовал ее, но эти ощущения совсем непохожи на те, что были.
– Послушайте…
– Лучше молчи, – громко хрипит.
Руслан склонился ниже, теперь уже обхватив губами сосок. Вика дернулась назад, но уперлась спиной в грудь мужчины, стоящего сзади.
– Да, ягодка, молчи. Твой ротик пригодится совсем в другом деле.
Вика зажмуривает глаза, прикусывает губу, теперь уже четыре руки ласкают ее, но совсем не грубо. Альберт сзади ведет по спине, накрывает ягодицы, спуская трусики. Руслан спереди не отрывается от груди, Вика лишь всхлипывает от бессилия, но уже не в силах противостоять накрывшим ее ощущениям.
– Маленькая испуганная белка, так теряется от страха, но так хочет. Давай проверим, насколько мокрые твои трусики.
Альберт рвет мешающее полупрозрачное белье, шепчет в самое ухо, накрывает рукой ее между ног, Руслан делает то же самое спереди, касаясь пальцами половых губ, ведя по ним. Вика пытается свести ноги вместе, но эти попытки так жалки и смешны.
От отчаянья хочется плакать, а от новых, еще непонятных ощущений, провалиться сквозь землю. Но ведь она не должна ничего чувствовать, она видит их в первый раз, они враги, эти мужчины – нехорошие люди.
К тому же их двое.
Сразу двое!
Господи, она стала шлюхой, реально, грязной шлюхой.
– Такая влажная, – Руслан сдергивает мешающую ткань вниз, снова ласкает девушку между ног, половые губы набухли, клитор так отчетливо выделяется среди них. Давит на него, а сам впивается в ее губы, целует, проникая языком, лишая Викторию воздуха.
– Такая красивая девочка, сука, даже не ожидал, что такая аппетитная попка у тебя.
Легкий шлепок, а потом пальцы Альберта тоже ласкают ее между ног, стимулируя вход во влагалище, а Вика на самом деле течет. Он размазывает влагу, чуть проникая внутрь, тут же вынимает пальцы и ласкает анальную дырочку. Это так порочно, Вика стонет громче, вскрикивает, когда Руслан прикусывает губу, а Альберт двумя пальцами глубоко проникает во влагалище.
Фирс все еще одет, член в белье сочится влагой, пропитывая ткань, яйца болезненно ноют, но до чего вкусная оказалась девочка. Вроде с виду такая простая, невинные удивленные глазки, а на самом деле – чистый секс.
– Рус? – Альберт смотрит, как друг целует ее, натирая клитор девчонки пальцами, а она оседает на их руки и стонет.– Черт, Рус, не сейчас!
– Заткнись!
Альберт ведет головой, отстраняется, но что-то сделать уже поздно. Руслан резко хватает Викторию за руку и тянет к кровати, кидая на нее животом, она едва не спотыкается, все еще на каблуках, путаясь в брошенной на пол одежде.
– Дай резинку, Фирс!
Тот кидает в него блестящей упаковкой, Вике не дают перевернуться на спину, мужчина перехватывает ее за талию, фиксируя бедра на уровне своего паха. Полотенце летит на пол, Руслан, надорвав зубами упаковку, раскатывает презерватив по члену, раздвигает ногами ее колени, подставляет головку к раскрытому перед ним лону, входит одним движением, глубоко, резко.
Вика кричит, сжимая до белых костяшек ткань покрывала пальцами. Ее словно разрывают изнутри, член большой, она не растянута и не привыкла к такому размеру. Но он легко входит в ее истекающее влагалище. Мозг сопротивляется, это чистое насилие, мужчина делает медленные толчки, с каждым разом проникая глубже.
Руслан склоняется ниже, все так же до боли обхватив девушку за талию, прижимая к себе, имея так грубо, почти по-животному. Все мышцы напряжены, челюсти плотно сжаты, прикрывает глаза, слышит только стоны девчонки и матерные слова Альберта. Он сорвался, никогда не мог себя сдерживать, а когда увидел ее голую, попробовал на вкус ее соски и почувствовал влагу на пальцах, сорвался.
Словно что-то переключилось в голове, была только одна задача – взять самку, сработал животный инстинкт. Адреналин закипел в венах, и Руслан уже не контролировал себя.
Толчки стали сильнее, Вика, прикусив губу, глотала слезы, не в силах вырваться. А мужчина продолжал движения, насаживая на свой член так, что она задыхалась. Матрас рядом прогнулся, ее подняли за плечи, сквозь слезы Вика видела лишь силуэт, но толчки при этом стали медленнее, а проникновение неглубоким.
– Рус, остынь!– громкий приказ Альберта.
Это чистое насилие, а она слабая женщина, которая ничего не может сделать против сильного мужчины. Да и какой он после этого мужчина? Ее держат за плечи, поднимают голову.
– Посмотри на меня, да, вот так. Смотри на меня, ягодка. Смотри в глаза, такая красивая, такая нежная, ты даже плачешь красиво.
Альберт накрывает ее грудь, а Вика цепляется руками за расстегнутую рубашку, всхлипывает. Но когда его пальцы начинают ласкать клитор, вскрикивает, зажмуривается. Руслан сзади совсем замирает, она лишь чувствует глубоко внутри его возбужденную плоть.
– Смотри, да, вот так, умница какая.
Она смотрит, глаза голубые, черные зрачки, кажется, видит в них свое отражение.
– Расслабься, чувствуешь мои пальцы? Чувствуешь, как набух твой клитор, как ты течешь на члене? Как хочешь еще, глубже, сильнее? Ты сейчас кончишь на члене Руса, а потом примешь мой, лаская его своим сладким ротиком.
Пальцами другой руки он ласкает ее губы, проникая в рот. Лицо так близко, искушает, дышит прямо в губы, продолжая натирать клитор, а потом целует. Руслан делает небольшой толчок, не в силах сдерживать себя так долго, ослабив хватку. Ведет горячими ладонями по гладкой коже бедер, сжимает ягодицы, смотрит вниз, как его член выходит почти полностью из влагалища девушки, презерватив покрыт ее соками, снова входит.
Он чувствует,что девочка расслабляется, наблюдает, как Фирс целует ее, она отвечает. Черт, это возбуждает, Альберт ласкает ее между ног, Руслан накрывает упругую грудь, толкается бедрами, прижимая девушку к груди, вдыхая аромат ее волос.
Вика кричит, срывая голос, тело напрягается, она пытается вырваться, но уже от того, что клитор так болезненно чувствителен, что каждое касание отдается сладкой болью. Альберт держит ее за шею, чуть сжимая, все еще продолжая целовать, стимулирует клитор.
Вика не понимает, что с ней происходит, Руслан болезненно выкручивает сосок, увеличивая толчки, снова насаживая ее на себя до самого основания члена. Бедра трясутся, тело колотит, член набухает еще больше, Вика начинает кончать, кричит, пытается убрать руку Альберта между своих ног от болезненно воспаленного клитора, но ей не дают.
Руслан рычит, делает несколько толчков, изливается горячим потоком семени в презерватив, продолжая толчки, чувствуя, как девушка сжимает его изнутри.
– Да, белка, выдои своей киской всю сперму. Охуительная девочка! Иди сюда, попробуем твой ротик.
Вика все еще не может отойти от своего неправильного и такого невероятного оргазма, ее снимают с члена Руслана, он, стянув презервативи завязав его узлом, кидает на пол. Откидывается в сторону на кровать, наблюдая, как Фирс усаживает девчонку на кровати, встает на пол. Спускает брюки, проводит несколько раз по стояку рукой, направляя его ей в приоткрытый рот.
ГЛАВА 10
Оргазм отпускает медленно, Викторию хватают за волосы, голову поворачивают в сторону, девушка резко открывает глаза, смотрит наверх, встречаясь взглядом с Фирсовым. Она только что кончила на его пальцах, с членом Руслана внутри, а вот сейчас ей придется удовлетворить его орально.
Нет, только не это.
Вика не ожидала, что он окажется так близко, но Альберт стоял у самогоее лица и поглаживал стоящий колом эрегированный член. Она хочет отвести глаза, но не может, какой-то невероятный ужас переполняет сознание.
Он такой большой: крупная головка, тонкая кожа, под которой выпуклые вены, большие яйца. Вика сглатывает слюну и медленно мотает головой в разные стороны в знак своего протеста, закрывает глаза, чтоб не видеть его и не думать о том, что сейчас произойдет.
В глазах мужчины голод и порок, он накручивает распущенные волосы девушки на кулак, приближая к себе. Вика снова смотрит на член, на ровную дорожку светлых волос, что идет вверх по животу.
– Возьми его, – такой хриплый голос, от которого вдоль позвоночника стекает холодный пот.
Вика вздрагивает, эйфория оргазма уже прошла, тело словно в некой прострации. Нет, это все сейчас происходит точно не с ней, это все как кадры фильма ужасов. Мужчина снова сжимает волосы до острой боли, член уже касается губ, Вика плотно сжимает их, пытается отвернуться, но ей не дают.
– Не заставляй меня делать тебе больно.
Альберт возбужден до последнего предела после того зрелища, как Рус натягивал ее на свой член.Придурок бешеный, не мог подождать, девчонка бы сама все дала и просила бы еще, но вот именно сейчас он его понимает. Но то, что он видел, было реально возбуждающе, грязно, порочно, но так красиво.
Она была красива в своем сопротивлении и оргазме. Сейчас похоть взяла верх над здравым смыслом, что практически никогда с ним не случалось. Приходилось грубо ломать уже вялое сопротивление этой вкусной ягодки, причиняя боль.
Но она должна понять, что они не в игры играют, что она пришла не к добрым дяденькам просить за мужа, который ее им же и проиграл, хотя она еще не знает об этом. Вот именно в эту ночь произойдет крушение иллюзий.
– Открой рот.
Больно давит на щеки пальцами, Вика открывает, крупная головка с трудом, но проходит.
– Открой шире.
Теперь вошла полностью, странный привкус появился на языке, но совсем не противный. Мужчина толкается, удерживая голову, заходя в ее рот почти наполовину. То, что происходило, было сущим адом, куда она попала добровольно, ведь пришла сама.
Она совсем недавно испытала оргазм на члене одного из мужчин, неправильный, совершенно неуместный оргазм, словно последняя шлюха, а вот сейчас второй будет насиловать ее рот. По щекам текут слезы, но Вика не может сдвинуться с места, лишь упирается руками ему в бедра.
Может быть, это не она? И все, что сейчас происходит, лишь страшная иллюзия?
– Да, вот так, еще, расслабь горло… Черт… Сладкий ротик, до чего сладкий.
Альберт наблюдает за девушкой, за тем, как она прикрыла глаза, как по щекам текут слезы. Чувствует при этом себя долбаным извращенцем. Стягивает в кулаке распущенные волосы, поворачивая голову чуть вбок, входя в рот уже резче, набухшая головка задевает узкую гортань, девушка начинает дергаться, пытаясь кричать, вырывается.
Дышать было нечем, слюна стекала по подбородку, Вика чувствовала, как увеличивался член Фирсова, разрывая ее на части. Она даже не могла понять, сколько прошло времени, наверное, целая вечность, а он ее все насиловал, запихивая свой член в рот так грубо и резко, до рвотных спазмов, которые его вовсе не смущали. Она пыталась расслабить челюсть, но совсем не получалось, ее, как резиновую куклу, насиловали в рот огромным членом, так мерзко и так унизительно.
– Блядь… сука… ебаный пиздец… кончаю…
Альберт чувствовал вибрацию горла, девушка кричала, дрожала, вогнал член еще глубже, резко дергая ее на себя за шею так, что Виктория соскользнула с кровати, оказалась коленями на полу. Начал кончать глубоко в гортань, а Вика захлебывалась его спермой, пытаясь глотать, быстро вынул, провел несколько раз по стволу, продолжая спускать на лицо и грудь.
Девушка часто дышала, дрожала всем телом, по груди стекала сперма, а по щекам слезы. Ее только что изнасиловали самым мерзким способом, один по-животному, другой еще хуже животного.
Ведь то, что происходило сейчас, было настоящим насилием. Горло сдавило спазмами, она начала задыхаться, глотая ртом воздух, все еще чувствуя во рту привкус его спермы, ничего не видя перед собой из-за стоящих в глазах слез.
Начала всхлипывать, зажала рот рукой, чтоб не завыть в голос, хотелось просто забиться в дальний темный угол и реветь до красных кругов перед глазами. Хотелось умереть здесь и сейчас, чтоб не видеть больше никогда этих людей. Не видеть никого, никогда.
А ведь она пришла сюда договориться об отсрочке выплаты долга Антона.
Антон. Да, ее муж. Теперь уже бывший. Теперь уже точно бывший.
Закрывает лицо ладонями, начинает выть в голос, раскачиваясь на коленях. В голове так горячо, словно лопнул огромный огненный шар. Сквозь свой вой она не разбирает голоса, но вот Вику хватают за плечи, пытаются поднять с пола, она дергается, отползает в сторону. Смотрит перед собой, но ничего не видит из-за слез.
– Фирс, ты, сука, долбаный извращенец.
– Это я-то? Кто все начал? У кого так все чесалось, что надо было срочно сунуть свой огрызок?
– Иди сюда, не бойся, я не трону.
Руслан тянет руку к девушке, та лишь мотает головой, что-то шепчет, продолжая плакать, и тихо, так страшно выть, как раненый зверек. Она и сама была похожа на напуганную белку: огромные глаз, припухшие губы, растрепанные волосы.
– Пойдем, не бойся.
– Нет, нет, нет. Не трогай, – шепчет, а сама не слышит свой голос.
Вика упирается спиной в кровать, предпринимает жалкие попытки отбиться от мужчины, но вот он резко тянет ее за руку, тут же приподнимая, берет на руки и куда-то несет.
Паника накрывает еще больше, кажется, что вот он сейчас откроет дверь и выбросит ее, как тот использованный презерватив, в коридор, голую, беспомощную, грязную. Но яркий свет бьет по газам, а потом на Вику сверху льется теплая вода.
Руслан так и стоит с девушкой на руках под струями воды, она словно невесомая, такая маленькая, но с виду не скажешь, что худая. Вика уже не вырывается, лишь вцепилась в его плечи руками, уткнувшись лицом в грудь, все еще продолжая плакать, всхлипывать, но хоть не воет больше.
Было странно так стоять с ней, никогда не носил баб на руках, только если швырнуть на кровать, чтоб жестко отыметь, сбрасывая напряжение. Так он поступил с женой Миронова-младшего. Жалеет ли он? Нет. Но Фирс, этот сукин сын, стратег и тактик, прав, наверное, надо было все сделать иначе.
Но Руслан не привык ждать и терпеть, и если что-то или кого-то хочет, то берет, не спрашивая разрешения. Так, конечно, было не всегда, в интернате старшие наказывали, если он самовольничал, но быстро перестали, видя его бешеный, звериный взгляд, полный ненависти.
– Почему ты плачешь? Ты ведь знала, куда шла.
Нет, Вика не знала, даже предположить не могла, насколько все будет страшно. Она плакала, не переставая, закрыв глаза, вода не успокаивала, а лишь смывала слезы, в груди давило, она задыхалась, словно не хватало воздуха. Все как в тумане, ее завернули в огромное полотенце, так же вынесли на руках, горло обожгло крепким алкоголем.
– Давай, давай, белка, пей. Вот так, умница, еще.
Альберт, держа стакану губ девушки, вливал в нее почти целый бокал коньяка. Вика уже не сопротивлялась, не осталось никаких сил, глотала алкоголь. Тело через минуту стало невесомым, в грудиразлилась приятная теплота, и темнота накрыла сознание.
ГЛАВА 11
– Ты сколько в нее вчера влил?
– Всего половину бокала. Кто знал, что она так быстро вырубится? Думал, сейчас начнет снова реветь и задыхаться.
– Может быть, не стоило пихать ей в рот свой член?
– А может быть, тебе не стоило этого делать раньше?
Двое мужчин стояли у кровати, на которой спала девушка, темные волосыразметались по подушке,руки были раскинуты в стороны. Одеяло не скрывало ее тонкую шею и обнаженную грудь со следами вчерашних поцелуев. Губы припухшие, длинные ресницы дрожат.
Альберту снова захотелось потрогать их и провести пальцами по коже. Они так и стояли вдвоем, оба раздетые по пояс, тихо спорили и смотрели на спящую девушку, не отрываясь. Руслан крутил в руках телефон Виктории, который, оказывается, звонил на беззвучном режиме почти всю ночь, лежа в потайном кармане ее сумочки.
– Муж потерял нашу белку?
– Да.
Руслан легко разблокировал телефон, посмотрел на вызовы, почитал сообщения, ухмыльнулся. Муж и правда был взволновал отсутствием молодой жены.Как странно – когда он ее проигрывал, его не беспокоила ее судьба. Включил камеру и сделал пару снимков спящей девушки.
Посмотрел, что получилось, а вышло сексуально, она очень красивая, даже сейчас. Отправил фотографию абоненту с именем «любимый», сука, его даже передернуло, как можно вообще было связаться с такой тварью, как Миронов Антон? Связаться со всем этим конченым семейством?
– Она уже наша?
– Конечно, наша, у меня с ночи член стоит, – Альберт поправил в брюках выпирающий орган. – Тебе что, вчера было мало на ринге бойца Марата? Какого хера набросился на девчонку?
– Это я сейчас во всем виноват, да?
– Да, блядь, некрасиво вышло. И когда мы успели опуститься до насилия?
– Ну да, ты же у нас такой ебаный эстет, тебе шлюхи сами отсасывают, вон, очередь стоит за дверью из них на коленях и с открытыми ртами.
Альберт медленно обошел кровать и тихо опустился рядом со спящей девушкой, Руслан сделал то же, но с другой стороны, ложась рядом. Им обоим не хотелось ее будить, вчера казалось, что она упадет в обморок от слез и воя, вырывающегося из груди, давящего на сознание.
– Когда ты ей скажешь?
– Зачем?
– Решил поиграть в свои психологические игрушки?Только меня не надо делать подопытным кроликом.
– Да кому ты нужен.
Альберт улыбнулся, склонил голову, разглядывая такой красивый, чуть припухший сосочек Виктории, хотелось облизать его языком, втянуть губами, пососать. Но лишь убрал волосы с ее лица, поглаживая по щеке.
Вика заворочалась, тихо простонала, а мужчины тут же переглянулись. Она и правда возбуждала, даже спящая, сразу их двоих. Не то чтоб они никогда не трахали баб вместе, но то были сумасшедшие, пьяные оргии со шлюхами, алкоголем, и то в начале их лихой «карьеры», можно сказать.
Тогда был кураж, первые победы Руса, первые удачные партии Фирса, первый миллион и начало строительства их личной маленькой империи, небольшого филиала разврата, порока и полного отсутствия морали под милым названием «Раздолье».
Руслан с другой стороны провел костяшками пальцев по шее, по заметным на белой коже синякам, даже не понял того, как успел их оставить, точно сорвался, как бешеный, лишь увидел ее голое тело. Задел сосок, чуть приспустил одеяло ниже, обнажая животик.
Виктория пыталась открыть глаза, но не получалось, голова ужасно болела.Потерла виски, было прохладно, а ещеприсутствовал запах, такой терпкий и горьковатый. Это был мужской парфюм. Наконец открыла глаза, слишком яркий свет, приподнялась на локтях и тут же застыла на месте.
Какой-то невероятный страх моментально сковал тело. Огляделась по сторонам, вскрикнула, пытаясь отползти наверх, прикрываясь одеялом. Она была совершенно обнаженная, а рядом двое мужчин, тех самых, что вчера насиловали ее на этой кровати в этом номере.
– Выспалась?
– Что…что вы здесь делаете?
– Мы здесь спали.
– Со мной? Втроем?
– Что тебя так смущает, белка? Секс уже, можно сказать, был, ну, не втроем, но он был. Теперь мы будем всегда спать втроем и заниматься сексом. Как тебе такой расклад?
Голова моментально заболела еще больше, в горле пересохло, Вика лишь помнит, как ее несли под душ, а потом крепкий алкоголь, и дальше ничего. А еще, конечно, то, что было до этого. Снова начала накрывать истерика, она уже чувствовала ее по первым признакам нарастающей паники.
Девушка крутила головой, зажав рот ладонью, смотрела то на одного мужчину, то на второго. Оба полуобнаженные, темные глаза Руслана, внимательный взгляд, эта страшная татуировка черепа на шее, он протянул руку, чтоб стянуть с нее одеяло, но Вика снова дернулась, натягивая его сильнее.
– Конечно, втроем. Или, может, Антоху твоего пригласим, пусть посмотрит. Хотя нет, Рус его покалечит, и будешь ты вдовой.
– Не трогайте, пожалуйста.
Слезы уже текли по щекам, Вика быстро стерла их ладонью.
– Так мы и не трогаем.
– Отпустите.
– Конечно, отпустим, но ты сама вернешься.
Альберт подвинулся ближе, посмотрел на девушку своими холодными глазами, в которых не было уже ни капли веселья, а в словах и намека на шутку.
– Тимур отвезет тебя, ты соберешь свои вещи и вернешься. Начнешь отрабатывать долг как можно быстрее.
– Я вам ничего не должна.
– О, даже так? Хорошо, ты ничего не должна, Антоха отработает сам. Или у нас уже нет мужа?
Вика снова впала в какой-то ступор: насилие, шантаж, что будет дальше? Он играет с ней, как кошка с мышкой, шутит, издевается. Да она уже не сможет смотреть мужу в глаза после того, что было. И простит ли он ее? Все так ужасно и сложно, надо просто сейчас соглашаться с любыми словами, надо просто вырваться отсюда, а там она подумает, как быть дальше. Там все решится.
– Ты ведь не думаешь, что сможешь убежать или не вернуться?
– Нет.
Он что, читает ее мысли?
Альберт снова протянул руку, чтоб убрать с девушки покрывало, но Вика чисто по инерции, машинально, сама того не ожидая, залепила ему пощечину, больно обжигая ладонь, да так звонко.
Альберт даже не повел головой, так и замер с рукой на одеяле, скрипнул зубами, а Вика от ужаса закрыла лицо руками, опасаясь того, что он ее сейчас ударит.
Он ведь может ударить?
У этого человека нет совершенно никакой морали и приличий.
Но тишину разорвал смех Руслана.
– Правильно, Фирс, согласись, ты заслужил. Я потом научу тебя, белка, как бить сильнее.
– Рот закрой, боец.
Они точно ненормальные, Вика убрала руки с лица, посмотрела на мужчин. Они уже встали с кровати, Руслан все еще продолжал на нее смотреть.
Альберт потирал щеку, да, последний раз он получал по лицу от бабы в пятнадцать лет, когда в интернате задрал юбку их учительницы по русскому языку. В шестнадцать он уже трахал ее на парте под портретами Гоголя и Толстого в том же кабинете русского языка и литературы.
– У тебя три часа. Тимур отвезет.
Альберт развернулся, отошел, а Вика уже не могла оторвать взгляд от его спины, на которой был вытатуирован большой крест в виде двух пересекающихся кривых гвоздей. Она не видела его вчера, да он и не раздевался, но татуировка была до того странной и страшной, что по коже побежали мурашки.
– Ты поняла меня?
– Да, – сказала совсем тихо, но Альберт ее услышал.
Он был удивлен своей реакции, как еще сдержался после ее пощечины, но реально, даже не было мысли ответить ей тем же. Да, он далеко не святой, совсем не святой, может сделать больно, делал много раз, но ударить эту испуганную девчонку – никогда.
Вика быстро поднялась, сейчас была только одна задача – выбраться из этого номера, из этого места как можно дальше. Если сейчас снова начать рыдать и биться в истерике от ужаса случившегося, то ее могут не отпустить уже во второй раз.
Девушка, все еще прикрываясь одеялом, начала искать свои вещи, но из всего, что осталось целым, было только платье, плащ и туфли. Быстро надела на голое тело, прилизала волосы, вытерла мокрые от слез щеки, завязала тугим узлом плащ. Руслан ей подал сумочку, все в полной тишине и напряжении.
– Иди, – Фирс кивнул в сторону двери. Вика сделала первые нерешительные шаги, дошла, не оборачиваясь, тихо вышла за дверь, сердце, как бешеное, готово было вырваться из груди.
Вдруг они передумают?
Вдруг не дадут уйти?
Но она вышла.
– Фирс, ты уверен, что она вернется?
– Ставлю своего мерина.
– На кой мне сдалась твоя тачка?
– Ну, какой-то должен быть азарт и удовлетворение, а то и так член все еще стоит, схлопотал по лицу.
– Хорошо, твой мерин против моего «Кайена».
– Можешь сразу положить ключи на стол.
– Откуда такая уверенность?
– Вот увидишь, муж ее сам приведет.
ГЛАВА 12
Стоя у закрытой входной двери своей квартиры, Вика сжимала в мокрой ладони ключи, не представляя, что ее ждет. Выбежала из того номера как ошпаренная, лишь бы быстрее покинуть то место и никогда не возвращаться, не видеть и не слышать этих ужасных людей.
Всю дорогу в машине водитель, тот самый Тимур, не сводил с нее глаз, наверняка думая, какая она дешевая шлюха, что всю ночь провела с двумя мужиками, а сейчас, опухшая, заплаканная, сидит, забившись в угол. Без белья было неудобно, но хуже всего было то, что Вика не нашла в сумочке свой паспорт, который всегда носила с собой. Хотя эта потеря на фоне того, что произошло вчера, сущая ерунда.
Господи, да почему все так-то? Она так тихо и спокойно жила, а сейчас даже не к кому пойти и пожаловаться, поплакаться, найти хоть каплю утешения и поддержки.
В голове все перемешано: страх, злость, обида. А самое ужасное, Вика не знала, что делать дальше. Что она скажет мужу? Антон такой ревнивый, он не поймет, не простит. Ее брак рухнул в один миг. Что же она наделала? Надо было сидеть дома, никуда не ходить, а лучше было на самом деле уехать в деревню.
Вика даже не называла свой адрес водителю, но ее везли именно домой. Закрыла лицо руками, старалась глубоко дышать, чтоб успокоиться, но перед глазами мелькали картинки прошлого вечера, взгляды мужчин, полные похоти и огня. Но ни одна страсть не оправдает то, что они сделали.
– Я жду.
– Зачем? – Вика со страхом посмотрела на водителя.
– Потому что так было велено.
– Понятно, – спорить не стала, вышла, на ватных ногах зашла в обшарпанный подъезд, поднялась на пятый этаж.
И вот сейчас вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь, зашла в темную прихожую. В квартире было тихо, что пугало еще больше.
Бесплатный фрагмент закончился.