Словно таран Саян нагло вклинился между кузнецом и покупателем. Рюкунцы тут же брызнули в разные стороны. Торговец скобяными товарами льстиво заулыбался. Перед ним на прилавке разложены ножи, ножницы, иглы и прочие изделия из железа. Причём, Саян пригляделся, похожи друг на друга как братья близнецы. Саян взял кухонный нож с простой деревянной рукояткой. На широком лезвии большая овальная печать с надписью на фатрийском: «Братья Мильен и Ко».
Фатрийцы! Кухонный нож выпал из рук, широкое лезвие со звоном воткнулось в деревянный прилавок. Саян схватил незамысловатый подсвечник из тонких железных полос с острыми иголочками для свечей. На донышке та же печать с той же надписью.
Теперь понятно, почему местный кузнец не может продать свои ножи и гвозди, а местный покупатель упорно отказывается их приобретать. За час один фатрийских паровой станок наштампует кухонных ножей больше, чем один рюкунский кузнец накуёт их за неделю. Фабричный товар очень, очень дёшев даже с учётом доставки через Южный океан.
Получается замкнутый круг: местные кузнецы не могут продать свои ножи и гвозди, потому что у них слишком высокая себестоимость как и у любого товара ручного производства. Местные потребители вынуждены покупать более дешёвую продукцию из-за моря. В итоге фатрийцы богатеют, а рюкунцы нищают.
– Брать, желать? – на дурном фатрийском произнёс торговец.
– Нет, – Саян бросил дешёвый подсвечник на прилавок.
Местных ткачей фатрийцы уже разорили и добили голодом, на очереди кузнецы. Господи! А это что? Саян остановился перед очередной лавкой.
На широких гладких досках разложены характерные длинные трубки с округлыми керамическими выпаривателями для курения опиума. На любой вкус и кошелёк, начиная от примитивных из дерева и до изысканных из слоновой кости с позолоченными мундштуками. За спиной торговца узенькие полочки забиты маленькими масляными лампами для выпаривания, от простых из глины с примитивным геометрическим узором и до самых настоящих произведений искусства из стекла с красивыми рисунками на стенках. Слева на деревянном щите развешены маленькие блюдечки, щипчики, иголочки и прочие приспособления для зарядки трубок.
Скрутить из опиума маленький шарик и заправить его в керамический выпариватель весьма непростое дело. Часто бывает, что наркоманы доходят до самой тяжёлой стадии зависимости от опиума, однако так и не овладевают искусством заряжать опиумные трубки. Богатые курильщики нанимают специальных слуг. В притонах наркоманам победнее выдают уже заряженные трубки.
Но больше всего настораживает другое: ассортимент этой лавки рассчитан на все слои населения. Вряд ли незадачливый вор, бывший ткач, может позволить себе стеклянную лампу для выпаривания с красивыми синими цаплями на стенках. А вот четырёх фельсов вполне хватит на глиняный примитив с фитильком.
– Хорошая трубка есть, – торговец приспособлениями для курения опиума на свой лад расценил задумчивое молчание Саяна. – Вота! – торговец подхватил с прилавка трубку с позолоченным мундштуком. – Хорош сушить. Услада быть.
– Не нужно, – Саян отвернулся.
И этот говорит на ломаной фатрийском.
Дальше по проходу между лавками жалобно заблеял баран. Следом подал голос ещё один и ещё. Точно! Саян прибавил шагу. За загонами торговцев скотом должен быть тот самый притон, о котором говорил бывший ткач.
Курильня опиума – притон в самом худшем значении этого слова. Просторный сарай с крышей из соломы, плетёные стены обмазаны глиной. Над входом вместо двери слабо колышется занавеска с большими дырами. Рядом, под навесом, на низеньком стульчике с высокой резной спинкой восседает надменный торговец в дорогой рубахе, на голове плотно смотанный тюрбан идеального белого цвета. Тут же прямо на земле расположился тощий мальчишка с выпуклыми глазами. Убогий нищий трясущимися руками с глухим стуком уронил в широкую глиняную тарелку перед торговцем пару медных фельсов. Толстые пальцы с золотыми кольцами небрежно сгребли медяки, торговец лениво кивнул. Тощий мальчишка тут же протянул поцарапанную трубку для курения опиума с обкусанным мундштуком. Нищий жадно схватил заряженную трубку и торопливо шмыгнул в сарай. Драная занавеска бессильно повисла за его спиной.
– Уважаемый! Курить будь? Услада во! – надменность тут же слетала с упитанного лица торговца, едва Саян подошёл ближе.
И этот говорит на ломаной фатрийском. Саян, не обращая внимания на торговца, сдвинул драную занавеску в сторону. Внутри сарая полумрак, вонь давно немытых тел и характерный запах паров опиума. Прямо на земле друг на дружке валяются наркоманы. То тут, то там словно яркие звёзды во тьме беспроглядной нищеты горят лампы для выпаривания. В неровном свете мелькают перекошенные давно небритые лица, запавшие глаза, гнилые зубы. В полумраке под ботинком скользнула чья-то нога, Саян едва не упал. Наркоман лишь слабо дёрнулся и невнятно прошлёпал губами.
Нищий, что только что забежал в курильню, уже примостился среди таких же убогих наркоманов. Испаритель мелко трясётся над огоньком глиняной лампы. Нищий жадно втянул в себя пары опиума. Саян подошёл ближе, под левым башмаком проскользнула чья-то рука. Нищий на миг отвёл трубку от лампы. Язычок пламени высветил косматую бороду и грязные щёки. Под задранной рубашкой проступили выпирающие рёбра человека на последней стадии истощения. Зато глаза нищего так и светятся блаженством и умилением, той самой последней усладой, о которой твердил бывший ткач.
– Э-э-э… – грязный нищий неловко качнулся на локте и вновь протянул трубку к масляной лампе.
На душе чёрной липкой грязью скопилось презрение. Саян резко развернулся спиной к нищему. Правая нога так и чешется подойти ближе и вмазать падшему наркоману башмаком под выпирающие рёбра. Вместо того, чтобы купить хоть немного хлеба, этот нищий отдал последние деньги торговцу опиумом. Не исключено, что эта трубка станет последней в его жалкой и никчёмной жизни. Саян торопливо вышел из загаженной и вонючей курильни.
– Где ханку берёшь? – Саян навис над торговцем опиумом.
– Господин уважаемый, разрешение иметь, иметь, – торопливо затараторил торговец. – Вот! Смотреть, документ порядок полный.
Пухлой рукой с золотыми кольцами торговец вытащил из под стульчика серый кусок пергамента.
– Где ханку берёшь? – повторил Саян.
– Витуса Илнара, Фатрия купца, лично мне давать, – торговец затряс куском пергамента. – Аргуния, море возить. Ханка хорошо, не врать. Честно, честно моя продавать.
Словно обухом топора по голове. Саян обхватил горящие щёки руками. Теперь всё сходится. Аргуния, страна на самой южной оконечности материка Науран, давняя колония Фатрии. По многочисленным слухам именно там фатрийцы в огромных количествах выращивают опиумных мак. Ханка, то есть опиум, – идеальный товар: весит мало, на порядок дороже ножей и хлопковых тканей. Покупатели в прямом смысле готовы снять с себя последние штаны, лишь бы получить заряженную ханкой трубку.
В любой цивилизованной стране на севере материка Науран, а так же в Стирии и Турмане на материке Ларж, фатрийцев наркоторговцев штыком и саблей вышибли бы вон за травлю подданных, но только не здесь. В Рюкун опиум, проклятую Великим Создателем ханку, продают широко и легально, не иначе с одобрения местных властей. Очень, очень плохой признак.
Саян отвернулся от торговца. Взгляд тут же упал на широкую доску над входом. Вывеска. Только вместо названия грубо намалёванная трубка для курения опиума. Ну правильно, это чтобы безграмотные наркоманы не прошли мимо.
– Так вы смотреть? – упрямо бубнит торговец. – Честно, честно я.
Ноги упорно не желают гнуться. Саян, пошатываясь словно пьяный, зашагал прочь от грязного притона. По левую руку по-прежнему бурлит и шумит на разные голоса большой базар, по правую тянется ряд домов с белыми стенами. Впереди показался ещё один грязный сарай. На широкой доске над входом всё тот же опознавательный знак – трубка для курения опиума. У входа с важным видом сидит ещё один «честный» торговец наркотой. А вот и результат его торговли: коренастый служка с наколками на руках грубо свалил на двухколёсную арбу безжизненное тело. Голова нищего наркомана неестественно вывернута в сторону. Этот уже выкурил последнюю в своей жалкой жизни трубку.
Что же, чёрт побери, делать? Саян шагнул в сторону. Мимо прогрохотала деревянная арба. Чахлый ослик с печальными глазами еле-еле переставляет копыта. Из кузова свешивается тело нищего наркомана. Саян недовольно скривился. И этот потратил последние деньги на наркоту. В свете яркого дня из-под задранной рубахи торчат туго обтянутые кожей рёбра. А по виду совсем молодой парень. Ему бы ещё жить да жить.
Впрочем, Саян брезгливо отвернулся, нужно уточнить. Во все времена и у всех народов самые бедные слои населения традиционно больше всего подвержены соблазнам наркотического дурмана. В конечном итоге не они определяют насколько общество в целом больно наркоманией.
Соваться в базарную толчею очень не хочется. По широкой дуге, через боковые улочки и проходы, Саян обошёл шумный рынок. Срочно нужно проверить одно предположение. А для этого придётся топать в центр Тургала. Саян прибавил шагу, не дай бог оказаться правым. Не дай бог.
Рюкун – густо населённая страна. Не удивительно, что и его столица поражает размерами. Тивница, столица Марнеи, и то меньше.
Чем ближе к центру Тургала, тем всё более и более величественными и пышными становятся дома. Каменные ограды вокруг них всё выше и выше, а привратники у кованных ворот и калиток всё упитанней и наглее. Да и стражники в начищенных до блеска шишаках попадаются всё чаще и чаще.
Центр Тургала носит пышное название Площадь величия. Не ясно, как там с величием народного духа Рюкуна, а вот дворец правителя действительно весьма величественное сооружение. Ширина дворцового комплекса не меньше двух километров. Высокие стены белые словно снег на горных вершинах Станового хребта. Башни по углам и над воротами украшены грандиозными куполами в виде луковиц. С пяток ещё более грандиозный «луковиц» выглядывают из-за стены. Говорят, самая большая из них находится над тронным залом. К сожалению, туристических экскурсий во дворец правителя Рюкуна не бывает. Ну и ладно, Саян остановился на краю Площади величия.
По дороге в центр города то и дело попадались вывески с трубкой для курения опиума. От грязный досок для самых бедных и неграмотных, до витиеватых названий с цветными рисунками и даже скульптурными группами для самых богатых. Неизменно одно – трубка для курения опиума.
Господи! Да сколько же их! На любой вкус и кошелёк. Пока сбываются самые дурные предположения. Однако душа, она такая, упорно держится до последнего и надеется, надеется, надеется назло всем очевидным фактам и вывескам. Саян двинулся вдоль площади, глаза напряжённо разглядывают фасады домов.
В центре Тургала живёт элита рюкунского общества, самые богатые и влиятельные вельможи. Дома под стать титулам и званиям: высокие ограды, два, три и даже четыре этажа, округлые купола, широкие окна и причудливые узоры на стенах. Испокон веков Рюкун славился богатством и роскошью. В Марнее очень долго считали, что именно здесь улицы мостят золотыми слитками. Площадь величия, дома высших сановников и, конечно же, дворец правителя, олицетворяют величие и богатство страны.
А вот и то, что так упорно искал и что так надеялся никогда не найти. Саян остановился перед широко распахнутыми воротами. Внутри небольшой ухоженный садик с финиковыми пальмами, виноградными лозами и типичный дом богатого рюкунца: три этажа, в центре округлый купол с квадратной мозаикой, высокое крыльцо с мраморной лестницей. На стене рядом с распахнутыми воротами на фатрийском, гилканском, марнейском и рюкунском языках одна и та же надпись: «Райская долина».
Плитки на широкой аллее к высокому крыльцу уложены так плотно и надраены до такой зеркальной чистоты, что кажется, будто идёшь по тонкому льду. Возле высоких дверей с бронзовыми ручками самый настоящий швейцар в длинной до пят ливрее ярко-голубого цвета, на руках белые перчатки. Только на голове вместо фуражки или картуза дорогой тюрбан фиолетового цвета.
– Витус.
Швейцар лишь вежливо поклонился, когда Саян прошёл мимо. В любой цивилизованной стране рядового матроса в поношенных штанах и старых башмаках ни за что не пустили бы в столь престижное и, несомненно, дорогое заведение. Однако в Рюкуне любого иноземца принимают за витуса.
В просторном вестибюле пол выложен чёрными и белыми мраморными плитками. В небольших альковах по краям на чугунных постаментах большие фарфоровые вазы. Налево и направо широкие проходы, прямо по центру на второй и третий этажи ведёт широкая лестница. Мраморные ступеньки укрыты длинным красным ковром. Саян глубоко и свободно вздохнул. Толстые стены великолепно защищают от зноя снаружи.
Из проходов вправо и влево долетают приятная музыка и обворожительные запахи. Саян повернул голову. Через высокий полукруглый проход отлично виден самый настоящий фатрийский ресторан. У дальней стены на небольшой сцене музыканты в чёрных фраках выводят незатейливую мелодию. Прямоугольный зал со сводчатым потолком заставлен круглыми столиками. Свет многочисленных свечей отражается от белизны скатертей и серебряных приборов. На мужчинах сюртуки и фраки, из рукавов выглядывают пышные рукава рубашек. Женщины в длинных платьях с вырезами на груди и спине. Золотые серёжки, браслеты, кулоны сверкают алмазами, рубинами и прочими драгоценными камнями.
Ни дать, ни взять дорогой ресторан в центре Вардина, столицы Фатрии. Лишь по более смуглым физиономиям официантов уроженцев Рюкуна можно догадаться, что ресторан всё же не во Фатрии, а гораздо, гораздо южнее.
Мимо прохода проскользнул официант с подносом. Вестибюль перед лестницей тут же наполнился запахом жаренной баранины. Желудок недовольно заурчал. Саян сглотнул, из-за обилия впечатлений напрочь забыл перекусить. На том же базаре не помешало бы отведать того чудесного шашлычка. В этом ресторане, быстрей всего, его, как бедного моряка, обслуживать не будут.
Ковёр на мраморной лестнице тщательно вычищен. Бронзовые прутья прижимают его к ступеням, дабы именитые посетители «Райской долины» не споткнулись ненароком на его складках. Саян дотронулся до каменных перил, пальцы ощутили прохладу, весьма приятный контраст с жарой за высокой массивной дверью.
На площадке второго этажа не просто вывеска, а большая скульптура из белого мрамора. Кажется, будто гигант на пару минут прислонил к стене огромную трубку для курения опиума. Верхний конец рифлёного мундштука чуть-чуть не доходит до потолка. Как такую красоту и тяжесть затащили на второй этаж лучше не спрашивать.
За спиной раздался женский смех, словно забренчали серебряные колокольчики. Саян развернулся да так резко, что едва не поскользнулся на гладком полу. Смех зазвучал ещё громче. С третьего этажа спускаются две необычайно красивые молодые женщины в чересчур открытых кандурах. Сквозь большие вырезы на бёдрах, боках и предплечьях то и дело мелькают самые сокровенные женские прелести. Толстый ковёр на каменной лестнице скрывает их лёгкие шаги.
В Рюкун царят очень строгие моральные правила. Лишь самые бедные, кого отвергает благовоспитанное общество, могут бродить по улицам нагишом. Порядочным женщинам полагается прятать лица за платками. Лица двух красавиц на каменной лестнице прикрыты ярко-синими платками. Однако ткань настолько тонкая, настолько прозрачная, что совершенно не скрывает их белоснежные зубки и ярко-красные губы. Кандуры из лёгкого шёлка не прячут, а только подчёркивают прелести молодых упругих тел. А взгляды, что за взгляды. Ни малейшего намёка на стыд. Наоборот! Призыв и откровенный намёк.
Саян тряхнул головой. Столь легко и прозрачно, так призывно и откровенно могут одеваться только профессиональные жрицы любви. Даже язык не поворачивается назвать их проститутками.
Картинка окончательно сложилась. «Райская долина» – самый дорогой, самый престижный в Тургале притон. На первом этаже ресторан для любителей со смаком пожрать и нажраться. На втором курильня опиума для тех, чей изысканный вкус уже не могут удовлетворить охлаждённые мозги гиббона, суп из соловьиных язычков и вина столетней выдержки. Ещё выше находится бордель для самых физически стойких клиентов, у которых только хватит сил и желания подняться на третий этаж. Хотя, Саян про себя усмехнулся, почему-то считается, будто опиум увеличивает мужскую силу. Бред, конечно же. Мужчин, которые крепко и основательно подсели на ханку, женщины не интересуют вовсе.
Обворожительные красавицы спустились на первый этаж. Снизу ещё долго долетал их весёлый смех. Саян перевёл дух, любовный дурман наконец рассеялся. Пройдёт ещё много, много лет, прежде чем подобные красотки станут ему по карману.
В небольшом алькове за стойкой из красного дерева стоит самый настоящий администратор, приятный мужчина в безупречном чёрном фраке и белых перчатках, волосы тщательно прилизаны.
– Желаете приятно провести время? – на хорошем фатрийском с едва уловимым акцентом произнёс администратор. – Разрешите предложить вам нашу коллекцию.
Прилизанный администратор показал на стойку за спиной. На узких полочках расставлена весьма внушительная и респектабельная коллекция трубок для курения опиума и масляных ламп для выпаривания. Действительно коллекция, никаких дешёвых поделок из глины с обкусанными мундштуками, лишь красное дерево, слоновая кость, серебро и даже золото.
Не смотря на безупречный чёрный фрак, белые перчатки и отличное фатрийское произношение администратор за стойкой тот же торговец наркотой, только для самых богатых и высокопоставленных наркоманов.
– Будьте любезны, – Саян перешёл на фатрийский, – кто из присутствующих в вашем заведении в данный момент самый влиятельный и богатый?
Аккуратно, как бы невзначай, Саян опустил в широкую фарфоровую чашу перед администратором серебряный дирхем. Даже самый крутой притон не может обойтись без блюда для сбора денег.
– В данный момент в нашем заведении находится высокоуважаемый и всеми любимый Амзул Ласич Няншан, сын и наследник нашего славного правителя Ласича 8, да пошлёт ему Великий Создатель здоровья и долголетия.
Саян тихо присвистнул. Вот уж действительно: от удивления глаза едва на лоб не вылезли. Витус Амзул Няншан, в недалёком будущем правитель Рюкуна под именем Амзул 6.
– Не желаете ли приятно провести время? – администратор обворожительно улыбнулся.
Серебряный дирхем таинственным образом растворился на две фарфоровой чаши. С такими пальцами как у администратора самое время на рынке чистить карманы и кошельки рассеянных покупателей.
– Где принц? – Саян пропустил вопрос мимо ушей.
– В номере шесть, это налево, – администратор махнул в сторону тонкой рукой.
– Благодарю, – Саян отошёл от стойки.
Как и вестибюль, левое крыло «Райской долины» поражает богатством, роскошью и надраенной чистотой. В широкий коридор выходят многочисленные двери с ярко-красными номерами на полированных дощечках, а сам коридор извивается весьма причудливым образом. Саян на миг притормозил возле очередного поворота. Как не трудно догадаться, на втором этаже когда-то были весьма просторные апартаменты. Однако сейчас они разделены на многочисленные клетушки, больше похожие на кельи святых отшельников в недрах горной пещеры. А вот и номер шесть.
Саян толкнул дверцу с ярко-красной цифрой шесть на уровне глаз. Не заперто? Наследный принц, будущий правитель Рюкуна, либо чересчур беспечен, либо чересчур доверяет людям. Быстрей всего первый вариант. Тонкая дверь мягко захлопнулась за спиной. Саян поморщился, в нос тут же ударил специфический запах опиума.
По размерам номер шесть может и похож на келью святого отшельника, однако по убранству и богатству целиком и полностью соответствует «Райской долине». У правой стены широкое каменное ложе с мягкой обивкой. У изголовья маленький круглый столик из красного дерева, на столешнице мозаичный узор из белых и чёрных ромбов. Стены и потолок разрисованы природными пейзажами. Номер освещает единственная масляная лампа для выпаривания опиума. Мерцающий огонёк производит интересный эффект. Словно в театре теней. Кажется, будто тростник на стенах колышется под напором легкого ветерка, слон с поднятых хоботом машет ушами, журчит и переливается вода в ручье, а по нарисованному небу скользят округлые тучки.
Курение опиума располагает к уединению. В отличие от грязной и вонючей курильни для бедняков, номер в «Райской долине» выскоблен до блеска. Не смотря на пары опиума в воздухе ощущается запах роз.
– Алила, любовь моя, это ты? – раздался пьяный голос с отличным фатрийским произношением и едва уловимым акцентом, как у администратора на лестничной площадке.
На груде подушек шевельнулась высокая худощавая фигура. Саян прищурился, глазам потребовалось время, чтобы приспособиться к полумраку. На каменном ложе возлегает витус Амзул Няншан, будущий правитель Рюкуна Амзул 6. На принце пышная белая рубашка с широкими узорчатыми рукавами и чёрные панталоны. Роскошный фрак небрежно брошен за подушками. Глаза принца широко распахнуты. Длинная трубка с золотым мундштуком медленно и вяло покачивается в его руках.
– Алил-л-ла! – принц глупо захихикал.
Трубка наползла на масляную лампу, округлый испаритель замер над язычком жёлтого пламени. Принц глубоко втянул в себя пары опиума и вновь глупо захихикал.
Удивление сменилось омерзением. Саян инстинктивно шагнул назад, спина с глухим стуком упёрлась в дверной косяк. Наследный принц, будущая опора и надежда Рюкуна, валяется на каменном ложе в наркотическом опьянении. Да как такое возможно?
– Алила, любовь моя, – игриво протянул принц, – ты, наконец, пришла разделить со мной радость бытия? Ну садись же. Садись.
Саян машинально присел на край каменного ложа. Обивка на ощупь бархатная.
– Я же много раз тебе говорил: высший смысл жизни – поиск удовольствий.
Принц не понимает, с кем разговаривает. Наркотик расширяет зрачки и делает наркомана подслеповатым.
– Не менее, а даже более важно всячески избегать боли и тяжёлого физического труда, – игриво растягивая слова, продолжил принц. – Наслаждение, самое изысканное наслаждение… Вот истинный смысл жизни. Алил-л-ла!
Свет масляной лампы вновь затмила трубка для курения опиума.
Невероятно! Саян будто под гипнозом уставился на мерцающий язычок пламени. Будущий правитель в первую очередь обязан думать о стране, о подданных.
– Наслаждение, это мягкое и нежное состояние души. Боль делает её грубой и порывистой, – наследный принц вновь глупо захихикал.
Это же… тело гоняется за удовольствиями, да ещё пытается прикрыть собственные пороки философским учением.
Саян сам не заметил, как сжал кулаки. Гнев, обида и раздражение вспыхнули в его душе огненным шаром. Саян рывком поднялся на ноги, башмаки гулко стукнулись о мраморный пол. Это слишком!
Кажется, будто маленький номер шесть насквозь пропитался чёрной липкой жижей. С потолка, со стен, даже с кончика длинной трубки для курения опиума стекают блестящие жирные капли и капают, капают омерзительной капелью. На полу скопилась большая лужа чёрной субстанции, которая медленно подбирается к ступням и почти касается подошв. Саян тряхнул левой ногой. Какая гадость!
– Алил-л-ла! – игриво протянул принц и опять, в который раз, глупо захихикал.
Тысяча злых пчёл с длинными и необычайно острыми жалами разом впились в ягодицы, Саян стрелой вылетел из маленькой полутёмной комнатки. Тонкая дверца с ярко-красной цифрой шесть на полированной дощечке равнодушно встала на место. Кошмар порока и ужас будущего Рюкуна остался лежать на каменном ложе с бархатной обивкой.
– Гадость! – Саян смачно плюнул на ярко-красную цифру шесть.
Густая слюна медленно потекла вниз по полированной дощечке. Весьма символично: будущий правитель Рюкуна Амзул 6 облюбовал номер с той же цифрой. Чтоб он навсегда остался в этой липовой келье суперлюкс! Для миллионов будущих подданных Амзула 6 во истину смерть принца была бы высшим благом. Чтоб у него золотой мундштук по среди горла встал!
Саян торопливо выскочил вон из «Райской долины». Мечты и надежды, с которыми он пересёк материк Науран, переплыл Южный океан и больше часа пробирался на жаре по улица Тургала, разом потускнели, почернели и рассыпались в прах. На каменном ложе с бархатной обивкой надежда только что умерла последней.
Бесплатный фрагмент закончился.