Сквозь мрак виртуального пространства, в него не то, что проникнуть, о нем даже не догадывалась чванливая человеческая наука, проступали смутно-зеленые и смутно-алые линии, наливались цветом, становились кроваво-красными и кислотно-зелеными. В тишине, какая была еще до рождения Вселенной, они стремительно росли в бесконечность, выгибались, закручивались в причудливые спирали и кривые, заполняя все обозримое пространство. Двух бестелесных сущностей более похожих на то, что люди в древности называли душой, кружа и вращая, стремительно несло вдоль цветных линий (к зеленым и красным незаметно добавились гнилостно-желтые). Хотя, возможно, это именно они висели неподвижно в этом странном пространстве, а им навстречу летели разноцветные линии. Существ поднесло поближе, они замерли друг напротив друга, почти соприкасаясь.
– Вижу тебя я, Учитель, – тихо прошелестел голос, а может только подумала одна из сущностей, впрочем, это не важно. Главное они обменивались информацией.
– И я вижу тебя, младший, рассказывай!
– Уже близко, близко святотатцы, помешать им я бессилен, бессильны мы все помешать. Окончились неудачей все попытки. Прости Учитель!
– Понимаешь ты, чем это грозит Плану? – в шелесте или мыслеречи того, кого назвали Учителем, мелькнули тени эмоций, – Мы не готовы еще, не готовы. Год нужен для подготовки нам. Правительство и армия под контролем только частично! Великий ущерб предвижу я Плану! В этот раз дети Предтеч не должны потерпеть поражение! Остановить Святотатцев любой ценой и неважны издержки, иначе великий ущерб будет Плану!
– Твой приказ священен для меня! Я прикажу своему ведомому исполнить твою волю!
– Да прибудет с тобой благоволение Предтеч!
– Да прибудет оно со всеми нами!
Бестелесные сущности заскользили вдоль разноцветных линий, заполнявших Вселенную, исчезли.
***
Профессор последний раз провел рукой по экрану на стене, на котором застыло изображение червеобразного робота посреди узкого подземного хода со стенами из оплавленной породы. Оглянулся на помощников вокруг.
– Все, месье, дорога в подземелья марсиан открыта! – произнес с легким иностранным акцентом и с самодовольным видом откинулся на спинку стула, – Я отправляюсь туда на прогулку! Не сомневаюсь, что внизу нас ждут удивительные открытия!
Жан-Жак- Мари Жомени был восхитителен и говорил с неподражаемым воодушевлением, так и несся на стремительных крыльях фантазии. Остановить его было так же невозможно, как догнать корабль, идущий в варп-режиме.
Дэн настороженно прищурился, но промолчал.
Заместитель профессора Брин – человек с отрывистыми и точными движениями, решительно протолкался к экрану и, развернувшись, сказал с чувством:
– Поздравляю вас, месье профессор! Это поистине открытие второй Трои! Только великому Канумба удалось найти неповрежденные подземелья марсиан! Профессор, вы поистине гений! Вот гений вы профессор и все!
– Ну что вы, что вы, вы мне льстите, – профессор самодовольно улыбнулся. Несмотря на отрицание, он явно был доволен словами заместителя, – Так время, – он начал рыться в карманах и это заняло немало времени, так как телефон нашелся только в пятом кармане комбинезона, – пять часов по времени Марсограда. Жду вас всех месье у входа в катакомбы через пятнадцать минут.
– Сэр! Ни в коем случае я вам не льщу! Все сказанное мной истинная правда! – произнес Брин прикладывая руку к сердцу и продолжил уже деловым тоном, – поискового робота оставим?
Профессор отрицательно качнул головой:
– Не стоит, глядишь еще пригодится!
Дэн хмыкнул и произнес спокойным тоном:
– Профессор, я с вами! И это не обсуждается!
Жомени кивнул и отвернулся, однако, судя по недовольному выражению лица, навязчивая опека сбшника его явно тяготила.
Маленькая экспедиция в составе профессора, его помощника Брина и Дэна с охранником и роботом в виде гигантского, до пояса человека паука, в авангарде, прошла через узкий, укрепленный серыми бетонными кольцами, хорошо освещенный проход и остановилось у металлических дверей лифта.
– Говорят, – криво усмехнулся Брин и посмотрел на Жомени, – В Марсограде говорят, что марсиане до сих пор охраняют свои катакомбы. И это двадцать четвертый век. Дикость!
Профессор рассеяно кивнул, он весь был мыслями внизу, в подземелье. Дэн отвернулся.
Два десятка секунд стремительного падения, несильный удар в пятки и кабина остановилась. Двери с тихим, каким-то зловещим скрипом, напомнившем Дэну звуки, с которыми двигалась разделочная цепь во Сне, раскрылись. Впереди темнота, полная, абсолютная, в которой, как казалось, скрывается нечто… На «голове» паука вспыхнул фонарик, оттеснив тревожную тьму на пару десятков шагов.
Дэн увидел приплюснутую, круглую камеру. По стенам спускались толстые потоки расплавленного камня – следы работы древних строителей. Дальше – туннель, стены его через пару метров терялись в сгущающемся мраке. Он уходил, казалось, в самое сердце Марса. Неведомое отступило за пределы тесного светового круга. Но оно по-прежнему здесь – затаилась и подстерегает.
Ученые Земли до сих пор спорили о причинах загадочной катастрофы, погубившей не только разумную жизнь, но и ее биосферу планеты, но господствовали три точки зрения: одни утверждали, что по планете прокатилась гражданская война с применением оружия массового уничтожения, другие – что жизнь уничтожили инопланетные захватчики и, наконец, последние считали причиной техногенную или природную катастрофу.
– Пойдемте, – почему-то шепотом, видно атмосфера этого места подействовала и на него, произнес профессор и, пропустив вперед робота, осторожно двинулся следом.
В молчании, разлитом вокруг, он ощутил смутное беспокойство, словно появился едва уловимый дух прежних хозяев Марса. Веяло вроде бы и дружелюбием, но в тоже время оно было какое-то жуткое и пугающее. Словно ластиться свирепый зверь. И становится страшно… И это не страх перед опасностью, ибо здесь нет никакой опасности – хозяева здешних мест вымерли триста тысяч лет тому назад… Но, быть может, есть нечто худшее, чем любая опасность: слишком тихо, слишком пустынно, слишком бездонен и таинственен мрак за пределами освещенного круга. Впрочем, место здесь такое. Тихое. Уже сотни тысячелетий как радикально тихое…
Словом, глупость. Полная глупость!
С каждым шагом из тьмы тоннеля выплывали новые фрагменты стены и каменного пола. Идеальная чистота – стены в прекрасном состоянии и не пропустили внутрь ни воды, ни вездесущей пыли.
Осторожные шаги отдавались гулким эхом – первыми звуками за многие сотни тысяч лет. Понимание этого, плюс узость коридора и постоянные смены направлений, создавали впечатление, что люди не древние катакомбы обследуют, а идут по пищеводу гигантского размера чудовища. Ни единого прямого угла или линии, словно создатели катакомб не знали о них или считали их лишними. У инопланетян, даже таких близких внешне к людям, как марсиане, самое большое отличие было в психике.
Люди молчали – говорить в таком месте казалось почти святотатством. Было немного жутко представлять, что свет не касался древних катакомб бездны лет и нарушить царившую вокруг траурную тишину, казалось, сродни кощунству.
Через несколько минут туннель разделился на два прохода: один вел дальше, а второй круто нырял в глубины планеты. Люди пошли по тому, что вел прямо.
Впереди, казалось, что-то сдвинулось. Дэн отшатнулся, но сразу же понял, в чем дело – свет фонаря отразился от гладкой стены отчего и показалось, что впереди что-то шевелится.
Люди в очередной раз завернули за угол и остановились.
На полу лежало ссохшееся, мумифицированное тело древнего обитателя Марса. Он… или она, лежал на спине, словно прикорнул на часок, чтобы набраться сил. Сморщенное лицо, ростом немного больше полутора метров, коричневая кожа, сжатые губы – совсем как у земного человека с поправкой на проведенные в подземелии сотни тысячелетий.
– Тело прекрасно сохранилось, – взволнованным голосом произнес Брин, – Просто прекрасно! Второе в такой сохранности из найденных на Марсе. Честное слово, ваша догадка искать катакомбы марсиан в районе Аскрийской, гениальна! Не сочтите это за лесть!
– Это ребенок, – тихо и печально произнес профессор, словно весь его пыл, с которым он жаждал экспедиции, разом угас. Руки суетливо шарили в многочисленных карманах комбинезона, наконец на свет появился телефон, – не успел вырасти, как… Бедняга.
Профессор сфотографировал тело, хотя в этом и не было необходимости – робот фиксировал все происходящее вокруг в нескольких диапазонах, профессор заявил, что тело заберут, когда будут возвращаться и экспедиция отправилась дальше.
Ход еще раз вильнул, словно туловище змеи, Дэн увидел– черноту входа в пещеру.
Первым вошел робот, люди за ним.
Подземный зал окаймляли монументальные каменные колонны, верхушки их терялись в чернильной тьме потолка. По широкому проходу между ними люди осторожно двинулись дальше.
По лицу прошелся легкий ветерок, будто от внезапно открывшейся двери, скрипнуло. Словно вернулись марсиане. Дэн вновь ощутил смутный, едва уловимый дух прежних хозяев планеты. Казалось, сделай шаг в сторону от освещенного рукотворным светом прохода, и они встретят тебя. Марсиане.
Они прошли совсем недалеко, не больше сотни метров и остановились – путь преградила стена в двери. В свете фонаря блеснули причудливые тускло-золотые значки –покрывавшие стену сверху до низу.
– Это просто поразительно! – лицо Жан-Жак- Мари Жомени засияло от счастья. Его дурное настроение растаяло, словно ледышка под лучами марсианского солнца, – Смотрите это письменность, это несомненно письменность марсиан! – пальцы бережно провели по древним значкам.
Это величайшее открытие! – прошептал заместитель профессора и подошел к стене.
– Боже, как похожи на иероглифы… Да-да. На древнеегипетские иероглифы, только гораздо сложнее! Повезло, колоссально повезло, что здесь столько знаков… Тут вполне достаточно материала для расшифровки! Вы не находите, месье Брин?
– Да, да… безусловно, – криво улыбнулся заместитель профессора и с силой потер подбородок. Дэн подметил это, но принял как должное. Ревнует шефа к будущей научной славе… случается.
Брин отошел в сторону, где лицо и фигура терялись в полутьме и словно потерял интерес к находке, которую сам и назвал величайшим открытием в истории.
– Более того я попытаюсь прочесть эти древние письмена, и, кажется, у меня что-то получается! – с энтузиазмом воскликнул профессор и наклонился над роботом.
– Так я и знал, что это золото! – анализы показывали, что древние строители в вырезы под знаки залили благородный металл: золото. Хотя доступные человечеству запасы желтого металла стали со времен первой жизни Дэна увеличились в сотни раз, но он по-прежнему ценился. Его обожали женщины в виде украшений и широко использовали в электронике.
Прошел еще час, за это время профессор в сопровождении робота облазил низ стены а Брин, пробормотав, что он хочет исследовать зал, исчез в темноте. Только время от времени, Дэн, оглянувшись, видел в разных местах отблески его фонарика.
Дэн уже собирался напомнить профессору, что пора заканчивать первую вылазку, как профессор довольно потер руки и воскликнул:
– Кажется, я что-то начинаю понимать! Вот та группа иероглифов, которая напоминает египетские… угнетение, а дальше… ничего не понимаю, почему здесь пес? Ерунда какая-то получается: собака, угнетающая людей!
С некоторым трудом Дэну удалось уговорить профессора прервать исследования и подняться на поверхность.
Они выходили из пещеры, когда смутное предчувствие, которому Дэн всегда доверял, заставило его толкнуть профессора в спину, гаркнув:
– Лежать!
Они еще падали на каменный пол, когда с силой доброй оплеухи ударила взрывная волна.
«Бам!» – раскатился раскатисто-упругий грохот близкого взрыва.
Профессор трепыхнулся под рукой. Дэн схватил воротник куртки, вскинул его на ноги и потащил вперед. Обернулся. Сквозь плотную завесу пыли едва проступал вход в пещеру. На его месте груда обломков с торчащей из-под них окровавленной ногой. Там, где должна находится голова – полуметровый валун. Человек, несомненно, мертв.
Робот застыл на месте. Не может понять квазиэлектронным мозгом, что произошло.
За спиной негромко хлопнуло, словно разорвался резиновый шарик. Что заставило его оглянуться, он и сам толком не понял. Скорее всего после взрыва натренированный на опасность организм все постороннее воспринимал как потенциальную угрозу.
Стремительно развернулся.
Брин замахивался ножом с узким и длинным лезвием на профессора Жомени, бледное лицо убийцы с широко открытыми глазами, словно жуткая маска африканского божка.
Профессор, слегка согнувшись, протирал кулаками глаза. Явно не видел нависшую над ним смертельную опасность.
Один Бог ведает, как Дэну в доли секунды удалось отреагировать. Ладонь левой руки хлестко ударила в локтевой сустав убийцы. Рука с клинком отлетела в сторону. Коленом врезал в бок, добавил хук правой в челюсть.
Брин упал, легкий хлопок и он сверхъестественным образом исчез. Ветерок от занимавшего пустое место воздуха хлестанул по лицу.
Дэн метнулся к профессору, что-либо объяснять некогда. Подножка снова повалила Жомени на пол.
– Лежать, – яростным шепотом приказал Дэн, пригнулся, одновременно выхватывая из кобуры пистолет, а другой рукой прижимая слабо трепыхающееся тело к полу.
Все дальнейшее происходило быстро.
– Тра-та-та, – едва не взлохматив короткие волосы прошелестела очередь. Дэн увидел ярко-желтый мерцающий цветок и услышал визг рикошетов о стены.
«Бах! Бах!» – грохнул в ответ пистолет, но так чтобы не в убийцу, а впритирку над головой – это впечатляет. Он еще показания даст! Кто научил фокусам по перемещению в пространстве и приказал убить Жомени!
– Лежать! – еще раз гаркнул страшным голосом профессору и кувырком ушел вперед, в темноту, смещаясь с линии огня.
Одним движением вышел на полуприсед, угольный зрачок зажатого в руках пистолета выцеливало цель.
– Стоять! Руки вверх! –выкрикнул дико и тут же кувыркнулся, влево, к стене. Ударился обо что-то локтем. Плевать!
«Фють-фють-фють!» – провизжали, рикошетируя, пули, впритирку к голове.
Твою же мать!!! Так и зацепить может!
– Робот, прожектор на стреляющего!
Световое пятно высветило в трех десятках метров впереди фигуру прислонившегося к стене человека с пистолетом в руке.
Ты мой говнюк!
«Бах! Бах» – Дэн упредил следующие выстрелы, всадив две пули несостоявшемуся убийце в правое плечо. Он услышал болезненный крик, тускло блеснув, пистолет глухо ударился об пол.
Все дальнейшее происходило быстро.
Дэн рванул стремглав вперед а Брин нагнулся, не спуская с несущегося на него человека глаз, зашарил левой рукой у ног.
Никогда еще Дэн не летел с такой скоростью как сейчас.
Убийца подхватил пистолет и попытался распрямиться. Ствол подымался, и Дэн почувствовал, что еще миг и Брин выстрелит почти в упор и, на этот раз, не промахнется.
«Бах» – пуля в левое плечо заставила несостоявшегося убийцу вскрикнуть и снова выронить пистолет.
Тут могло быть два решения: сбить подсечкой или оглушить.
Дэн прыгнул, рука с пистолетом взлетела вверх – ударить по голове рукояткой.
Легкий хлопок и Брин снова исчез. Приземлился.
– Твою мать! – выругался по-русски. Огляделся. Брина нигде нет. Жомени, с разинутым ртом и с выпученными зенками, – в ступоре подымался с колен.
Перестрелка и драка уложилась в несколько секунд. А душа все еще требовала крови. Нахлынула слабость, аж колени подгибались. Последний раз стоять под прицелом приходилось очень давно. Забыл, что это такое… Дэн наклонился и поднял пистолет убийцы. Хорошая машинка: электромеханический пистолет Глок-119 – оружие спецподразделения для боя в стесненных условиях. Способен стрелять одиночными и короткими очередями и магазин солидный: на сорок пять безгильзовых патронов.
– Месье! Что здесь произошло, месье, я требую, чтобы вы все объяснили! – услышал громкий и возмущенный голос профессора.
Оглянулся, он увидел белое от пыли лицо Жомени с воинственно поднятым гальским подбородком.
«Вот и я бы хотел понять, что здесь происходит, и почему первый помощник руководителя экспедиции пытался убить профессора? И еще как он перемещался в пространстве!»
Дэн шел к профессору, думая о том, кто мог организовать покушение, лишь бы только не о погибшем товарище. Мысль работала с лихорадочной торопливостью; предположения и версии, переплетались, возникали и снова пропадали. Одно ясно совершенно точно: кто-то пытается не допустить до тайн погибшей цивилизации Марса. Вот только кто? Претендентов много. Хотя мгновенные перемещения Брина как бы намекают, что здесь замешены высокие инопланетные технологии. Тупой укол запоздалого страха не нарушил мятущейся бессвязицы мыслей.
– Пока не знаю, но обязательно узнаю!
– Клянусь, вы… – тут профессор заметил торчащую из-под завала окровавленную ногу и осекся. Глаза стали словно плошки.
Наклонился, с лихорадочной спешкой схватил выпирающий из завала камень, раскачал, выбросил в сторону. Схватился за другой.
– Что вы стоите! – выкрикнул и распрямился профессор Дэну, – месье, вы же видите вашего подчиненного завалило и ему надо помочь!
В выцветших, блекло-синих глазах, профессора плескался такой ужас, что Дэн вздрогнул.
– Мак-Тиг погиб, – тихо сказал Дэн.
Профессор упрямо покачал головой и взглянул в бледное лицо начальника охраны.
Дэн выхватил из кармана телефон и попытался позвонить, но в трубке лишь шелест помех. Хотя этот аппарат называли просто телефоном, но возможности далекого потомка телефонов 21-го века до сих пор удивляли Дэна. Скорее это некий машинный компаньон-секретарь-слуга, сопровождающий человека по жизни от детства до старости. Он «рос» вместе с человеком с раннего детства, изучал его привычки и желания и был способен заменить хозяина во многих второстепенных делах: вести текущую переписку, составлять документы, вести деловые переговоры. Обладал возможностью звуко и видеозаписи, огромной памятью, мог позиционироваться на местности и еще тысячу возможностей. Мог заменить хозяина в телефонном разговоре, который тот предпочтет пропустить, притом настолько совершенно, что никто не догадается, что это машина. А затем доложить о нем кратко или подробно, как того пожелает человек.
По бесконечным катакомбам древних марсиан, в круге безжалостно-яркого света двигался робот. Следом, там, где полутьма переходила в первозданную тьму, упругим шагом матерого разведчика крался Дэн, постоянно оглядываясь и, пытаясь нащупать врага «зрачками» намертво зажатых в руках пистолетов. Если вдуматься довольно сомнительная предосторожность против противника, обладавшего способностью внепространственного перемещения, но ничего другого Дэн придумать не смог. По крайней мере прикрыт тыл и есть отличный обзор всех возможных подходов. Он сделал все, что в этих обстоятельствах возможно придумать. Если же противник оказался умнее, чем он предполагает, тогда, дело другое. Наверх вы, товарищи, все по местам… Но думать об этом категорически не хотелось. Последним – придавленный произошедшими событиями профессор.
Тишина нависла совершенная, нарушаемая только суетливым стуком крови в висках.
Было тревожно и одновременно яростно-весело. Такое ощущение он испытывал лишь однажды еще желторотиком на планете Нипон. Когда в составе команды ликвидаторов, они убегали по тропическому лесу от преследующих их полиции и якудзы, и смерть на мягких, кошачьих лапках кралась следом.
На обратном пути никто так и не попытался напасть, и люди благополучно добрались до лифта. На пульте в стене, показывавшем положение кабины, горел огонек напротив нулевого уровня. Это означала что Брин, поднялся на поверхность и что он сделал с лифтом потом, громадный вопрос. Совсем небольшой заряд на лифтовые канаты, и неосторожные пассажиры гарантированно разобьются в кровавую лепешку. Дэн хотел выглядеть непроницаемым, однако лоб предательски собрался в морщины, выдавая напряжение. Он вновь вытащил телефон. Удача, здесь уже не действовала блокировка связи и Дэн позвонил дежурному. Объяснив ситуацию, приказал проинформировать Землю и вызвать по «тревоге» отдыхавших сотрудников службы безопасности.
Не прошло и пяти минут как зазвонил телефон и хорошо знакомый голос старшего смены доложил: «Мы на месте». Лифт проверили и еще через час «спасатели» спустились за Дэном и профессором в марсианские катакомбы.
На поверхности сели в бронированный марсоход. А «спасатели» отправились за телом погибшего товарища. Несколько минут движения на грани возможностей мощного мотора и машина затормозила внутри лагеря.
До позднего вечера над мрачной марсианской пустыней шныряли коптеры-разведчики и, за час до заката, когда огненная горошина солнца ярко осветила изрезанную, похожую на исполинский рубин, гору Аскрийская, утопив подножия в чернильной тени, поиски увенчались успехом.
Тело несостоявшегося убийцы лежало в долине давно пересохшей реки, за большим валуном, в доисторические времена принесенном бурным течением. Лицо бледно-синее, отечное. В двух шагах от него валялась исправная кислородная маска. Человек сорвал ее и, не пытался надеть, пока от удушья не рухнул в агонии на песок. И никаких признаков присутствия рядом кого-либо и насилия. Брин покончил с собой таким страшным способом самостоятельно.
А в подземелье марсиан нашли глушилку связи производства Нипона.
Вечером Дэн валялся в постели и спать ему хотелось меньше всего на свете. В причастность нипонцев он не поверил сразу. Рассуждал он отстраненно-рассудочно, словно не его убивали в марсианских катакомбах. Есть события случайные. Вроде оставленного потожирового следа, по которому возможно определить личность преступника. А есть те, к которым готовятся годами и продумывают все, вплоть до малейших мелочей, вроде снаряжения агента. Не может быть в нем ничего, что может стать ниточкой к пославшей его стране. Здравый смысл, логика, опыт наконец, утверждали, что не может быть таких натяжек и несообразностей. Значит? Значит это ложный след. Дополнительно убеждал в том, что он столкнулся с агентом нечеловеческой расы, способ мгновенного перемещения в пространстве погибшего. Значит волфы, Биин-арапо или Лабхи? Похоже на то… но кто же? Ни единой зацепки!
Ударил кулаком по кровати. Черт! С таким трудом налаженный образ жизни ломался, а вместо него оставались только проблемы…
Вечером пришел ответ на рапорт о произошедшем. Служба приказывала организовать охрану экспедиции и персонально профессора по высшей категории «А» и уже утром на помощь прибывали сотрудники из Марсограда. А в конце была приписка, что зафиксированы контакты Брина с сотрудниками нипонского посольства на Земле. Вопросов, на которые нет ответов, прибавилось.
Прошло несколько дней. Мучили мысли, так чью же игру он нарушил? Ежедневно профессор с помощниками под усиленной охраной боевых роботов и прибывших из Марсограда сотрудников спускались в катакомбы, где кипела работа по изучению и снятию виртуальных копий с артефактов древних марсиан. По вечерам профессор Жомени закрывался в комнате. Дэн догадывался чем он там занимался – профессор бился над расшифровкой письменности древних обитателей планеты.
Прошло три дня. После ужина Дэн удалился в комнату. Делать нечего, он вытащил из криомашины бутылку божественной пандеры, напитка из Новой Сибири, его Дэн очень любил, и достал разрекламированную и жутко модную книгу писателя Краветца «Небо в красных тонах». Готовясь к командировке, не поскупился и распечатал ее на домашнем объемном принтере. Пусть и не бумага, а тончайший пластик с прожженным на принтере текстом, но печатная книга по мнению Дэна во всем превосходила электронную: изображение, шрифт, запах, даже воспринимается лучше, чем с экрана. Прихлебывая ледяную жидкость, взрывавшуюся на языке острым кисло-сладким вкусом, одолел, и то с трудом, полсотни страниц из тысячи: долгое и нудное описание всего, что приходит в голову человека за день – все мысли вплоть до самых интимных. Словом, полный бред. И почему по Краветцу сходит с ума земная элита? Прав Крюгер, когда говорил, что культурную жизнь Земли необходимо выжигать каленым железом и вместо нее строить новую. Дэну нравилась классика: Шолохов, Алексей Толстой, из родившихся после его первой смерти писателей – Бондаренко и Гильермо. Сильно и зримо, мощь!
Забросив книгу на стол, собрался сходить в спортзал, лишь бы убить время. Дэн не любил свою комнату. Слишком она была холодная и неуютная, слишком, несмотря на все старания обустроить, казенная. К тому же совсем недавно в ней снился СОН, тот самый сон....
Он собирался уже выходить, когда тишину прорезала дробная трель телефонного звонка.
Слегка поджал губы и бросил настороженный взгляд на телефон на столе. Что еще начальству от него нужно?
– Домовой, кто звонит? – спросил недовольно.
– Твоя жена, Дэн, – глубоким сопрано ответил телефон и хихикнул, – соскучилась наверное!
Дэн расплылся в довольной улыбке и подошел к столу. Наконец то! Он и сам сильно соскучился.
– Здравствуй дорогой… – услышал женский голос, полный такой сексуальной агрессии, что Дэн невольно сглотнул слюну, – У нас все хорошо, мы тебя ждем и я и Васенька. Алло, милый, когда приедешь? Я… – голос женщины приобрел капризные нотки, – Я так соскучилась, ты не представляешь, как я соскучилась! Я вся горю! Соловьев! Если ты немедленно не приедешь ко мне хотя бы на день, я отдамся первому встречному жруну! Клянусь тебе в этом! И не смей прятаться за свою дурацкую работу!
Механизация и автоматизация производства изрядно потеснили человеческие руки, прежде всего неквалифицированные, из сферы материального производства. Чтобы хоть как-то занять людей, рабочий день сократили до четырех часов и всячески стимулировали развитие сферы развлечений и быта, но и этого оказалось недостаточно – массу людей с низкой квалификацией выбросило на обочину жизни. Уже несколько столетий, как общество разделилось на два класса: работающих и потомственных безработных. Все нужды последних обеспечивались государством: от бесплатных квартир с мебелью до бесплатных столовых и магазинов, что не мешало бездельникам вопить о нарушенных правах всюду и везде. Чтобы не оскорбить их нежные чувства, власти называли их «отдыхающими», а работающие презрительно – «жрунами». На первый взгляд они были обычным городским сбродом, прожигающим жизнь в бесплатных развлечениях и выпивке. Но это не так. Сбившись в стаю, они были опасны и «работающему», по ошибке забредшему вечером в квартал бесплатных квартир и, даже государству. Именно они стали тараном, который, под предводительством беспринципных политиков, снес Генеральную директорию.
Поведение Марии было настолько не похоже на обычное, что Дэн только оторопело хлопнул глазами. Он ничего не понимал. Мария, добрая и любящая, по крайней мере Дэн в это верил, просто не могла требовать нарушить служебный долг. Она сама работала в Конторе и прекрасно понимала, что он не мог покинуть место командировки под угрозой военного суда. Бывали у Марии моменты, когда она включала стерву: вот хочу и все! А как ты это сделаешь и возможно ли то, что она хочет, женщину абсолютно не интересовало. Но, слава богу, это бывало редко, и в пределах разумного.
– Марочка, дорогая, я тоже по тебе ужасно скучаю, но я на службе и не могу так просто взять уехать и бросить все! – терпеливо, словно объясняя ребенку, произнес Дэн, – Да кому я это объясняю? Ты же сама прекрасно знаешь порядки Конторы. Дорогая, ну будь умницей – потерпи еще немного. Мы договорились, дорогая? Лучше расскажи, как у тебя дела? Не устроилась на работу? И как себя чувствует Надежда Рашидовна?
Световой луч проходит расстояние от Марса до Земли приблизительно за десять минут. Это обстоятельство делало радиопереговоры мучительно-длинными и весьма оригинальными. Каждый из собеседников после того, как передал сообщение, при этом возможно более полное, вынужден подолгу ожидать, пока придет ответное.
Прошло время, наконец неторопливые для космических расстояний радиоволны донесли шуршание, следом похожий на змеиное шипение голос:
– Мило, мило, любимая жена в кои то веки о чем-то попросила Соловьева! Небось уже нашел себе молоденькую археологичку? Упиваешься новой любовью, а? Ты ведь любишь ее? Думаешь глупый вопрос? Ах я глупая? Я дура? Вот так, да? Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Вот так ты мне отвечаешь на всю мою любовь! На все потраченные на тебя годы? Значит так, Соловьев! Если ты немедленно не приедешь, я не знаю, что с тобой сделаю. Как ты это организуешь, я не знаю, это твои проблемы! Ты меня понял Соловьев?! Он еще интересуется моими делами! Лицемер!
– Дорогая, ну будь умницей, успокойся, нет у меня никого. Где я еще такое солнышко как ты найду? Потерпи еще немного. Я обещаю, что приеду и мы с тобой отправимся в Нью-Индиа, как минимум на месяц! Тропики, белоснежные пляжи и море, это все будет твое. И… дорогая, я понимаю, скучно, может тебе устроиться на работу? Уверен Контора с удовольствием возьмет тебя обратно.
– Ах ты вот так! Негодяй! Так вот знай, за мной ухаживало пол Конторы. И Костиненко, и Бекхауз и Стэрди и Биено. Ах, какие мужчины, но я выбрала тебя, дура! – чувствовалось, что женщина с трудом удержалась от бранных слов, – Если ты немедленно не приедешь, ищи меня у кого-нибудь из них! И больше не звони и можешь вообще не приезжать!
В трубке – короткие гудки.
– Вот чертова баба! – Дэн с силой ударил кулаком по кровати, жалобно загудели пружины, – Ну вот и поговорили.
Из-за стенки – приглушенный шум душа – сосед пришел с работы.
Плюнуть на женский каприз или выполнить? Еще никогда за пять лет супружеской жизни Дэн не видел жену в такой ярости и не сталкивался с такими нелепыми требованиями. Что с ней произошло?
Самое простое – это следовать долгу, но и, одновременно, самое чреватое губительными последствиями в личной жизни.
Выполнить? И автоматически вылететь из Конторы, дай бог без уголовного дела? К тому же без всяких гарантий, что скандал не закатили специально, с целью получить повод. А для чего? Для развода?
Сложность была в том, что, Дэн не видел третьего пути: каким-либо способом уклониться от решения. Он должен поступить или-или и, ответ как поступить, был ему очевиден.
Не особо надеясь на успех, перезвонил на Землю, но телефон молчал, а на рапорт с просьбой предоставить три дня отпуска по семейным обстоятельствам, последовала резолюция: «Он что, с ума сошел?» Глава 4
– Ваше Величество! – громко произнес волф в генеральском мундире и почтительно склонил седеющую голову перед царем-солнце. На груди его золотом горел в лучах закатного солнца герб правящей уже тысячу лет династии: восходящее над планетой светило. Черное лицо, обрамленное коротким мехом, цвета антрацита, густо подернутыми волосами сединой, застыло в вежливой маске, – опасность велика. Я почтительно прошу вас убыть на космодром. Недостойные слишком близко приблизились к дворцу и здесь я не могу гарантировать вашу безопасность. Маршрут вашей поездки спланирован, надлежащее сопровождение выделено и неожиданностей быть не должно. Еще раз прошу простить меня за дерзость.
Бесплатный фрагмент закончился.