Отец задумчиво посмотрел на Гвидо и Диану.
– Что вы думаете? – спросил он.
– Здесь когда-то спали наши бабушки, – сказала Диана, рассматривая свое отражение в отполированной грани одной из капсул.
– Точно, – улыбнулся отец, – Но это еще не все. Сегодня я покажу вам еще одно удивительное место. Последнее на сегодня. Мы совсем рядом.
И действительно, достаточно было повернуть и пройти по еще одному темному коридору, и Гвидо оказался перед массивной дверью. Возле нее стоял человек, он казался ребенком на фоне титанических врат. Это был мужчина лет сорока. Он был одет в клетчатую рубашку и коричневый костюм. Мужчина был полноват, носил очки и короткую аккуратную бороду. Волосы он зачесывал так, чтобы скрыть лысину.
– Мартин Моррисон, – радостно обратился мужчина к отцу, – Посмотрите-ка, кто приехал. Думаешь, мы не знаем, что ты здесь?
Отец со смехом подошел к мужчине и обнял его.
– Это Бартоломью Хоуп, Хранитель Провидения, археолог. Мы учились вместе.
– Ваш отец вернулся к себе на родину, в Аркадию. А я остался здесь – изучать корабль. Теперь я не только хранитель Провидения, но и директор музея. Так что от экскурсии вы не отделаетесь, – Бартоломью засмеялся и поправил очки.
– Вы, наверное, знаете весь корабль, – Диана сказала это с восхищением.
В ответ отец и Бартоломью переглянулись и засмеялись, толкая друг друга. Гвидо и Диана никогда не видели, чтобы отец вел себя подобным образом.
– Мы не знаем и двадцатой части того, что находится в корабле, – сказал Бартоломью, когда успокоился, – Многие чертежи утеряны, мы не знаем зачем нужна была половина помещений. Но это и не важно, корабль и так растащили по всему миру. Строят из него свои храмы и дворцы, переплавляют обшивку в доспехи и оружие. Многие отсеки обрушились, в других – столько летучих мышей, что туда страшно зайти.
– Почему же ты не составишь новые планы? – отец посмотрел на Бартоломью с хитрой улыбкой.
– Потому что тогда я буду не нужен, – засмеялся Хранитель Провидения, – В этом и состоит работа археолога – работать достаточно быстро, чтобы находить что-то новое, но не слишком быстро, чтобы не найти все сразу.
Отец и Бартоломью снова засмеялись как дети.
– Я не шутил на счет экскурсии, – сказал наконец Бартоломью, – Я покажу вам музей, а затем провожу вас к Уотермирскому университету, где сегодня состоится прием, на который вы, конечно, приглашены.
Сказав это, Хранитель с большим трудом открыл титаническую дверь, которая была у него за спиной. Перед Гвидо открылся еще один зал, потолок которого терялся в темноте. В центре этого пространства стоял массивный фасад с классическими греческими колоннами и портиком. Внутри крытого зала был построен настоящий музей высотой в несколько этажей.
– Следуйте за мной, – сказал Бартоломью.
Гвидо и Диана устали от прогулок по кораблю, но у них словно появилось второе дыхание. Они увлеченно ходили по музею и слушали истории о Земле, о великих людях, которые жили на ней.
В музее было множество залов, в которых хранились копии великих произведений искусства, созданных человечеством. Эти сокровища были тщательно воссозданы местными художниками и скульпторами на основе фотографий, хранящихся в базе данных Провидения. Здесь даже были настоящие экраны, на которых можно было посмотреть фильмы. Диана и Гвидо как зачарованные остановились перед одним из таких экранов и отцу вместе с Хранителем Провидения пришлось уговаривать их пойти дальше.
Когда Гвидо шел по залам музея, он видел всю историю земли, рассказанную через произведения искусства. Наскальные рисунки сменились античными скульптурами, затем появилась живопись. Мальчик долго смотрел на призрачную улыбку Мона Лизы, затем остановился как зачарованный перед Водяными лилиями Клода Моне. Они были такими же, как и те, что росли в Аркадии, в заводи у мельничного колеса. Мальчика восхитило такое сходство между его родным городом и пейзажем, написанным на Земле многие сотни лет назад.
Но больше всего мальчика потряс последний зал. Гвидо ужаснулся, когда увидел серо-желтый, занимавший всю стену пейзаж Уоррена. Это было бесконечное поле из черепов разных размеров и форм, блестевших под грязно-желтым дождем. Это пустоши Земли, оставшиеся после ядерной войны, догадался мальчик.
Тут он повернулся и увидел напротив другое полотно. Это была вторая картина Уоррена. Она называлась Надежда. На ней было изображено бесконечное поле звезд на фоне которого парил белоснежный корабль, такой же, как и тот, в котором был Гвидо. Звездолет казался не массивным, а легким, похожим на птицу. Его двигатель был включен. Мальчик понял это, потому что в сердце корабля, там, где должен был находиться пустотный двигатель, была изображена асимметричная линза, преломляющая звездный свет.
– Между этими двумя картинами прошло пятьдесят лет, – сказал отец, бесшумно подошедший сзади, – После того, как мы почти уничтожили свой вид и превратили нашу родную планету в ад, мы словно пробудились ото сна и осознали наше предназначение.
Университет располагался в пятиэтажном кирпичном здании. К главному корпусу, увитому плющом, примыкала арочная галерея. Она окружала внутренний двор, засаженный рядами каштанов. Там гуляли несколько студентов. Здание университета казалась крошечным на фоне титанической фигуры корабля, возвышающейся на горизонте словно гора, отлитая из зеркального металла.
Отец и Бартоломью прошли через главный вход, Гвидо и Диана последовали за ними. За украшенной витражами дубовой дверью находился зал, украшенный скульптурами из белого мрамора. Каждая из них была изображала какую-то сферу науки. Гвидо увидел металлурга с молотом в руке, врача со скальпелем, музыканта, играющего на скрипке, рыцаря, облаченного в доспехи.
– Все надежды нашего мира, – сказал отец торжественно, – На тех, кто трудится в стенах этого университета, – после этого он подмигнул Бартоломью и усмехнулся, – Похоже, у нашего мира большие проблемы.
Бартоломью кивнул отцу, и они захохотали. Их веселье прекратилось, когда в комнату вошел еще один человек.
Гвидо показалось, что Мартин и Бартоломью снова стали студентами, которые решили пошалить, но были пойманы строгим профессором.
– Мистер Моррисон, для нас большая честь принимать вас здесь, – человек, стоявший в дальней стороне зала обратился к отцу, возвысив голос. Он быстро подошел к отцу и протянул ему руку. Через мгновение он уже стоял рядом с Гвидо. Это был пожилой энергичный человек с добрыми, но хитрыми глазами. Он был гладко выбрит, на носу у него были очки в золотой оправе.
Гвидо пришла мысль, что многие земледельцы из его родного города уходили на покой в этом возрасте. Но этот пожилой человек не собирался отдыхать и тем более уходить на покой. Он выглядел прекрасно. От него исходило какое-то сияние, освещающее все пространство вокруг силой интеллекта. Отец часто говорил, что занятие наукой и образованием продлевает жизнь. Новый знакомый Гвидо воплощал в себе этот принцип. Одет он был в длинный коричневый камзол, украшенный изящным шитьем. Ректор поклонился Диане, а затем протянул Гвидо свою сухую золотистую руку и представился.
– Меня зовут Гастингс Эверетт, – сказал он с улыбкой, – Я ректор Уотермирского университета.
– Я – Гвидо, – ответил мальчик с почтением.
– Знаете ли вы, Гвидо, почему наш университет называется Уотермирским? – спросил ректор у Гвидо.
– В честь ученых старой Земли, – ответил Гвидо с гордостью. Ему было приятно, что взрослый человек обратился к нему на «Вы».
– Совершенно верно, молодой человек, – ответил Гастингс, – Ваш отец прекрасно позаботился о вашем образовании. Уотермирская группа – собрание ученых со всего мира. Их объединила мечта о путешествии человечества в космосе. Они называли это последней мечтой.
– Именно они создали пустотный двигатель, – сказал отец, – То кольцо, что мы видели в центре Провидения было именно таким реактором.
– Знаешь, что самое удивительное? – спросил у Гвидо ректор, – Чтобы создать пространство абсолютной пустоты внутри кольца требуется невероятное количество энергии. Но затем, когда реактор запущен, он не требует больше затрат, наоборот, сам вырабатывает все больше и больше энергии.
– Вселенная не терпит пустоты, – добавил отец Гвидо.
– Именно, – согласился Гастингс, – Вселенная постоянно пытается вернуть себе пространство, которое у нее отняли. И чем дольше она не получает то, что хочет, тем сильнее Вселенная обрушивает все свои силы на пустоту, чтобы заполнить ее хоть чем-то. С точки зрения Вселенной эта область является невозможной структурой, статистической аномалией. Я не знаю, есть ли Бог или нет, но во Вселенной точно существует какая-то бдительная сила, которая следит за тем, чтобы аномалии не существовали.
– Вы верно описали эту силу с помощью формул и уравнений, – засмеялся отец Гвидо.
– Описали, – согласился Гастингс, – Описали с предельной точностью, но не приблизились к пониманию.
– Мы с отцом уже смотрели пустотный двигатель, – С гордостью сказал Гвидо.
– Впечатляет, да? – улыбнулся профессор, – Я сам иногда хожу туда, чтобы поразмышлять над тайнами Вселенной. Вы видели там ласточек?
Гвидо отрицательно покачал головой.
– Ласточки свили себе гнездо в магнитных катушках, которые прежде питали реактор, – засмеялся профессор, – Сейчас их стало мало, они мигрировали на запад. Но пару лет назад птиц было столько, что в реакторе было невозможно говорить. Был слышен только щебет ласточек. А когда весной у них появились птенцы… Это было удивительно. Возможно, в этих стенах до сих пор работает эффект Красикова. Вы знаете, что это такое?
Гвидо отрицательно покрутил головой. Отец однажды рассказывал ему об эффекте Красикова, но мальчик ничего не понял
– Даже величайшие ученые не знают, что это, – развел руками ректор, – Но на космическом корабле со включенным пустотным двигателем происходят удивительные вещи. На костях тридцать раз подряд выпадают шестерки. Можно тасовать колоду несколько минут, но все карты в ней будут идти по возрастанию – сначала подряд четыре двойки, потом четыре тройки и так далее, – ректор запнулся и посмотрел на Мартина, – Впрочем, вам еще рано играть в азартные игры.
Ректор позвал своего помощника, который не замедлил появился из боковой двери. Это был высокий студент с красивым и ясным лицом. Он был немного рассеян, чем сразу покорил Гвидо. Мальчик решил, что помощник ректора видимо работает над какими-то важными вычислениями в эту самую минуту.
Ректор попросил студента проводить Гвидо и Диану в библиотеку. Студент кивнул, представился своим подопечным и провел их по длинному коридору, обшитому дубовыми панелями и украшенному картинами. Вскоре Гвидо и Диана оказались в правом крыле университета, в котором находилась библиотека.
В самом центре помещения висела модель Сивиллы – изрытый горами глобус, вокруг которого были подвешены на прозрачных лесках четыре маленьких шарика, изображавших четыре луны.
Гвидо зачарованно осмотрел модель. Затем он стал изучать высокие шкафы, заставленные бесконечными рядами книг. Стеллажи были такими высокими, что чтобы взять книгу, лежащую на верхней полке, нужно было подняться по одной из стремянок, стоявших в библиотеке.
Крутая винтовая лестница уходила на второй этаж, который тоже был заставлен книгами.
– Вам повезло, – сказал студент, – Все ученики сейчас на каникулах, так что здесь почти никого нет.
Сказав это, он раскрыл перед Гвидо и Дианой несколько дорогих книг с цветными иллюстрациями. Гвидо схватил техническую энциклопедию и долго смотрел на разные диковинные изобретения – на шаттлы, которые прежде летали в воздухе над Сивиллой, на устройства дальней связи, которые можно было применять на других, менее гористых планетах и на рогатый атомный реактор, который чуть не погубил человечество.
Гвидо рассматривал иллюстрации так увлеченно, что и не заметил, как прошел день. Ближе к вечеру студент принес Гвидо и Диане булочки с ягодным морсом, и они проглотили угощение, не отрываясь от книг. Через час студент пришел еще раз, чтобы отвести детей на ужин.
Ректор принимал гостей в просторной столовой. К потолку были подвешены люстры, от которых исходил слабый электрический свет. Подали дичь, овощи и фрукты. Взрослые пили вино, Гвидо и Диане принесли еще по стакану ягодного морса.
Гвидо внимательно слушал, о чем говорили взрослые. Гости вежливо представились Гвидо и Диане, словно они обращались не к детям, а к взрослым. Мальчик познакомился с епископом Джемисоном, возглавлявшим Церковь на этой планете, с губернатором Провидения, с несколькими аристократами. Последним представился ученый, друга Мартина, которого звали Дэмиен.
– Через неделю он поедет в Тень горы, – отец говорил это с горечью в голосе. Гвидо это сразу заметил.
– Наша колония больше не может содержать Тень горы, – добавил ректор и пожал плечами так, словно он извинялся за что-то, – Величайшая из наших станций, которая должна была раскрыть загадку вечно бушующего шторма, теперь не нужна. Настолько сложная станция, что мы строили ее с помощью спутников-бурильщиков, направляющих энергию с орбиты прямо в горные породы. Мы потратили огромные усилия, чтобы построить Тень горы. Но все напрасно. Мы так и не научились предсказывать грозы и понимать движения, которые совершает атмосфера нашей планеты.
– Мы многое потеряли и потеряем еще больше, – Дэмиен говорил с горечью в голосе, – Я много изучал технологии старой Земли. Тайна имплантов, производство чипов, искусственный интеллект. На старой Земле умели делать удивительные вещи. Лишь малую часть смогли повторить наши предки, первые колонизаторы Провидения. Прошло несколько сотен лет. Теперь мы ездим на лошадях и передаем сообщения телеграфом.
– Что же делать, если наша земля бедна, – развел руками ректор, – Ни металлов, ни топлива. Только залежи метана на севере, да и те нам не продают.
– А реплицирующие машины, – продолжал увлеченно говорит Дэмиен, – Сколько их осталось? Около десяти в Гефесте и еще не более пяти на весь мир. Одну из этих реплицирующих машин я должен забрать на станции Тень горы. Там она больше не понадобится.
– Будет обидно, если она потеряется, – улыбнулся ректор, – Постарайся ее сохранить. Впрочем, во всем, что касается технологий старой Земли, тебе нет равных, Дэмиен, мой друг.
Ученый сдержанно поклонился.
– А теперь специальный подарок для нашего дорогого выпускника и гостя, Мартина Моррисона и его славных детей, – ректор заговорил торжественно, – Позвольте представить вам симфонический оркестр Уотермирского университета. Впрочем, не в полном составе, так как студенты разъехались на каникулы. Но зато все инструменты изготовлены руками семьи Моррисонов. Вашими руками, руками вашего достопочтенного отца и деда.
Гвидо увидел, что у его отца на глазах появились слезы.
– Надеюсь, что в скором времени нашу музыкальную сокровищницу пополнят и инструменты, созданные твоими детьми, – ректор подмигнул Гвидо и Диане, – А еще мы с нетерпением ждем новое поколение Моррисонов здесь, в Уотремирском университете.
Пока ректор говорил, в зал вошли студенты. Они встали полукругом возле деревянных стульев. Один из студентов вышел на место дирижера и поклонился публике. Остальные достали из футляров скрипки и виолончели.
Дирижер взмахнул руками, и музыканты ударили смычками по струнам. С первых нот Гвидо узнал Времена года Вивальди.
Музыка заполнила зал. Прозвучали произведения Моцарта и Брамса, фрагменты из скрипичного концерта Чайковского.
Гвидо слушал их, отмечая мастерство, с которым музыканты исполняют произведения и чистый звук инструментов, казавшийся мальчику знакомым и родным.
Последним произведением был исполнен Гимн жизни. Это было короткое и головокружительное произведение, которое знали все люди в галактике.
Этот гимн, написанный после великой войны, исполнялся всякий раз, когда новый корабль с поселенцами, отделялся от великой солнечной верфи и запускал двигатель нулевого поля, устремляясь на околосветовых скоростях в сторону нового неизведанного мира.
Гвидо слушал торжественные и печальные мотивы, сменявшие друг друга. В его сердце теплилось благоговение от того, что этот гимн исполняется на многих других планетах, находящихся в десятках световых лет от Сивиллы. Возможно, сейчас кто-то в другом уголке галактики играет это произведение. А может быть, под звуки гимна в эту самую минуту от солнечной верфи отделяется новый корабль с колонизаторами и системами для формирования биосферы. А значит, квантовый крест станет передавать еще одни координаты, а отец Георгий назовет имя нового корабля во время воскресной службы.
Гвидо вернулся из путешествия в начале осени. А зимой все жители Аркадии начались готовиться к турниру. Он должен был состояться весной.
Этот праздник проходил в одном из пяти герцогств и собирал гостей со всего мира. На этот раз пришла очередь Аркадии, столицы герцогства и города, в котором жил Гвидо. Мальчик долго ждал дня, когда состоится турнир. Он заучивал названия городов Сивиллы и их гербы, географию планеты и ее политическую систему. Ожидались гости со всего мира и Гвидо хотел знать все обо всех, кого доведется встретить на празднике.
Когда сошел снег, на изумрудных полях за городом плотники герцога стали строить широкие трибуны. На поле за неделю выросли пять высоких лож, похожих на башни, которые предназначались пятерым герцогам.
Через несколько недель в городе зацвели цветы и деревья. Аркадия утонула в белых и розовых облаках лепестков и наполнилась тысячей ароматов. Но цветы были не самым пестрым украшением города. Вместе со свежим весенним ветром пришли чужеземцы со всего мира.
Семейство Моррисонов было вовлечено в подготовку к турниру. У Мартина почти каждый день были гости – музыканты, актеры, художники. Отец принимал делегации из других городов. Он по поручению герцога отвечал за организацию торжеств, за музыку и за выступления артистов.
Гвидо помогал отцу чем мог. Но когда была свободная минута, они вместе с сестрой убегали из дома. Гвидо и Диана подолгу бродили по центру города и рассматривали пеструю толпу гостей, гуляющих по площадям и рассматривающих местную архитектуру.
Гвидо узнал по геральдическим цветам и гербам жителей Аркадии и гостей из четырех соседних герцогств.
Из Провидения приехали профессора, студенты и жители города, они были одеты в строгие светлые костюмы. Некоторых гостей Гвидо узнал, он видел их в день посещения корабля и Уотермирского университета. Но мальчик не решился подойти поздороваться со своими старыми знакомыми. Он только наблюдал за гостями, поясняя сестре откуда они прибыли.
Диана с восхищением смотрела на плечистых и бородатых мужчин, не снимающим своих тяжелых меховых одежд, хотя погода была теплой и солнечной. Это были жители Авроры, северного региона, на котором были обнаружены скромные, но достаточные для выживания залежи топлива – метана.
Рядом с одетыми в шкуры северянами почти прозрачными казались фигуры жителей Сияющих берегов. Эти были отважные мореходы и рыбаки. Они одевались в тонкие мундиры цвета морской волны. Жители Сияющих островов славились как кораблестроители. Они снабжали весь мир рыбой, и перевозили грузы и людей через Серое море.
На другом берегу океана находились колонии. Там жили храбрые, хитрые и отчаянные люди. Они не вписывались в общий планетарный уклад. На турнире их было немного, но они привлекали всеобщее внимание. Эти люди говорили со странными акцентами и держались дерзко и насмешливо, одевались в яркие одежды.
Среди них встречались даже люди с крестами и полумесяцами. Эти люди исповедовали религии Старой Земли, которые не поощрялись на Сивилле. Священники культа человечества, сделавшие своим символом квантовый крест, отказывались от богов и верили в прогресс и в волю всех людей к процветанию и величию. Именно в старых культах виделась причина войны, упадка и гибели старой Земли. Поэтому священники, облаченные в ярко оранжевые рясы, за километр обходили гостей из-за моря и бросали на них косые взгляды.
С такой же осторожностью смотрели и на гостей из земель Алых королей. Этот регион объявил о своей независимости задолго до рождения Гвидо. После долгой войны с остальными народами этот регион отстоял свое право на независимость. Они селились на склонах крутых восточных гор. Владения Алых королей простирались до самого Великого шторма.
В этих землях и жила тетя Гвидо, Анна Фейт, сестра Мартина Моррисона. Она женилась на местном аристократе и переехала в родовое поместье ее мужа. Отец рассказывал Гвидо, что у Анны во время чумы умер муж. У нее были двое детей, Джек и Катарина. Для Гвидо и Дианы они были двоюродными братом и сестрой.
Впрочем, ни Анны, ни ее детей не было среди тех, кто, прибыл из земель Алых королей. Гости из этих мест были одеты в красные плащи, символизирующие кровавую борьбу за свободу.
Отдельно ото всех держались группы одетых в черное мастеров Гефеста. Они были хранителями кузницы планеты, в которой создавались все инструменты и приборы мира. Рядом с мастерами иногда появлялись фигуры в серые плащах. Это были представители горнодобывающих гильдий, осваивающих немногочисленные шахты в северо-восточных горах.
Все гости с нетерпением ждали, когда пройдут еще несколько дней и начнется турнир.
В ночь перед праздником Гвидо не мог заснуть, а утром, как только зазвонили колокола церкви, он вскочил, натянул на себя приготовленную заранее парадную одежду, выбежал из комнаты и кубарем скатился по лестнице вниз, где его уже ждал отец. Гвидо понял, что Мартин уже давно был на ногах. Он раздавал поручения и готовился к празднику.
Прошло мгновение, и Диана радостно побежала по лестнице вслед за братом.
За завтраком отец обратился к Гвидо
– Как старший брат ты должен рассказать сестре о том, что он узнал о турнире, – отец улыбнулся, – Ведь ты много читал и изучал историю.
– Эта традиция появилась очень давно, – объяснил Гвидо Диане. Та кивала и своими внимательными светлыми глазами с восторгом смотрела на старшего брата. Гвидо продолжил, – Раз в год лучшие воины из пяти герцогств собираются на турнир, в котором находят самых сильных, самых ловких, самых умных. В соревнованиях принимают участие воины со всего мира.
– Когда начнется турнир? – спросила сестра.
– Скоро. Хочешь посмотреть на поединки? – спросил Гвидо.
Диана кивнула и лукаво улыбнулась.
– Да, – смущенно сказала она.
– Поединки начнутся, когда все гости соберутся и герцог объявит начало. До полудня. А пока мы пойдем, займем наши места и будем надеяться на то, что сегодня будет хорошая погода.
– Грозы не обещали, – заметил отец, – Но всегда, когда не ждешь грозу, она приходит.
После завтрака Мартин поправил одежду Гвидо и Дианы, и семья пошла на турнир. Все улицы города были заполнены людьми, спешащими на праздник. Гвидо, Диана и Мартин влились в пестрый людской поток, похожий на полноводную реку. Гости шли по улицам Аркадии и выходили из города в сторону зеленых полей, на которых были установлены трибуны.
Гвидо ощутил свежий запах скошенной травы, почувствовал теплое прикосновение необычайно жаркого для весны серебряного солнца. Из-за толпы Гвидо не мог рассмотреть все турнирное поле. Но он увидел пять башен, возвышающихся над ареной. Они ощетинились громоотводами и были готовы встретить любую молнию.
Мартин подвел Гвидо и Диану к ряду стражников, охранявших турнир, и хотел показать им приглашение, но их пропустили без промедления, узнав отца.
Гвидо вышел из людского моря на просторное поле, покрытое зеленой травой. В центре находились арены для состязаний. По периметру возвышались трибуны, такие большие, что на них мог поместиться весь город.
Мартин повел своих детей дальше. Они прошли мимо шатров с угощениями, мимо торговых палаток с товарами со всего мира, мимо конюшен.
Семья пришла к главной трибуне, стоявшей у подножия пяти герцогских вышек. Здесь были самые важные люди герцогства, в том числе и семейство Моррисонов. Мальчик подумал об этом с гордостью.
Мартин привел Гвидо и Диану на полагающиеся для них места и ушел, так как должен был заниматься организацией турнира. Гвидо и его сестра остались под присмотром соседей, семьи Скоттов. Мальчик узнал своего лучшего друга, Саймона Скотта, радостно поприветствовал его и вежливо поздоровался с его родителями. Затем Гвидо стал рассматривать башни, приготовленные для пяти герцогов.
На самых вершинах башен были трибуны, украшенные гербами и пестрыми флагами. На них Гвидо увидел пятерых герцогов.
– Эти пятеро кормят весь мир, – сказал Гвидо Диане, – Наши земли – самые плодородные. Мы живем на земле древних вулканов.
В зеленом плаще, украшенным золотыми нитями, стоял Гарольд, герцог Ступеней. Лицо правителя было холодным, тощим, чисто выбритым. Глаз его Гвидо не увидел, но почувствовал холод, исходящий от них. Трибуну герцога украшал герб – золотой кубок на изумрудном фоне. Он символизировал то, чем славилось герцогство Ступеней. Оно располагалось на тысячах спускающихся к морю террас, которые были покрыты виноградниками и оливковыми рощами.
Рядом стояла вторая трибуна – на ней был закреплен алый щит, на котором белой краской была небрежно выведена фигура величественного, поднявшего к небу клыки вепря. Над гербом возвышалась фигура герцога Дубрав, Рейвена. Его тучная фигура напоминала гордого кабана, запечатленного на фамильном гербе. Силуэт герцога казался еще более величественным из-за высокого мехового воротника. Это одеяние было охотничьим трофеем. Небольшое лесистое герцогство Дубрав славилось своей дичью и древесиной.
Третья трибуна стояла посередине и была самой высокой. На ней стоял герцог Склонов. Он был облачен в темно зеленый длинный плащ, украшенный орнаментами с оленьими рогами. Это был герцог Дезмонд, из рода Эвергринов. Именно ему служил Мартин и вся семья Моррисонов. Герцог, казалось, почувствовал, что мальчик смотрит на него и повернулся в сторону Гвидо. Мальчику показалось, что он поймал взгляд правителя – отстраненный, но добрый, требовательный, но не жестокий.
Четвертая трибуна был украшена щитом, на котором были изображены три белые башни, увитые плющом. На вершине трибуны возвышался Конрад, герцог Холмов. Лицо правителя было спокойным и равнодушным. Он был высоким. Длинный темный костюм делал фигуру герцога еще более величественной. Мундир и плащ герцога был сшит из шерсти, которой славилось герцогство Холмов.
Последняя трибуна была украшена гербом, на котором был изображен голубой цветок василька и золотой колос пшеницы на травяном поле. На вершине башни стояла невысокая женщина. Это была леди Элеонора, герцогиня Полей, облаченная в серебряное платье с золотым подбоем и широким воротником. Волосы герцогини были серебряными, их украшала золотая диадема, которая сияла как маленькое солнце.
Когда Гвидо смотрел на последнюю трибуну, в небе вспыхнула яркая белая вспышка. Раздался оглушительный удар грома. Небо в одно мгновение стало серо-зеленым, из-за гор поднялись тяжелые тучи. Гвидо всегда поражался тому, как быстро меняется погода весной.
Капли дождя стали падать на навесы, на траву и на расчищенную площадку, на которой должен был начаться турнир.
Раздался оглушительный удар грома. Молния ударила в громоотвод, установленный на самом высоком месте – на трибуне герцога Эвергрина. Гвидо невольно зажал уши и зажмурился. Когда он открыл глаза, то увидел, что с вершины башни падали сотни искр. Среди них неподвижно стояла фигура герцога Склонов, Дезмонда Эвергрина.
Все гости замерли в ожидании ливня, однако его не последовало. Только редкие капли дождя еще барабанили несколько минут по навесу над трибуной, а затем солнце выглянуло вновь, осветив блестящую траву турнирного поля. Тогда на площадке появились несколько фигур в сияющих доспехах. Это были рыцари, готовящиеся к схватке.
Гвидо, Саймон и Диана побежали к ограде, разделяющей поле и трибуну, чтобы получше рассмотреть воинов. Они так засмотрелись на них, что не заметили, как сзади к ним подошел человек.
Он встал рядом с детьми. Гвидо почувствовал, как под его весом скрипят доски настила, повернулся и застыл в восхищении. Перед ним стоял рыцарь в сияющих доспехах, такой высокий, что он закрывал солнце. На его щите красовался олень, символ герцога Склонов. Рыцарь улыбнулся Гвидо, Диане и Саймону.
– Я уже видел вас. Вы, должно быть, дети Мартина, – проговорил воитель с улыбкой. Он опустился к Гвидо и встал на колено. В этот момент его доспехи издали металлический скрежет, – Для меня честь сражаться за нашего герцога, и я надеюсь победить. Как тебя зовут?
– Гвидо, – ответил мальчик, зачарованно наблюдая за тем, как его отражение появляется в доспехах рыцаря.
– Я Сайрус, – ответил рыцарь, – Ты будешь болеть за меня?
– Да, – выдохнул Гвидо.
– Мне это понадобится, – кивнул рыцарь, – Я чувствую, что схватка будет тяжелой, – он поднялся с колен и пошел уверенной походкой в сторону площадки для боев. В это же самое мгновение раздался трубный звук, возвестивший начало турнира.