– Я что тебе не ясно сказал?!
Немного помучавшись с заевшей молнией на курточке, малышка все-таки застегнула ее, надела шапку и, кое-как закутавшись шарфом, открыла входную дверь. Выходя, она обернулась: Костик сидел на диване рядом с рыжей женщиной и поглаживал волосатой рукой ее колено. Девочка закрыла дверь и, кашляя, поплелась вниз по ступенькам.
Во дворе было пусто. На детской площадке никто не качался на качелях, не висел на турниках, не играл в песочнице. На улице стояла ранняя холодная весна, и до открытия сезона уличных игр, похоже было, еще далеко.
– Гадкий, гадкий Костик… Вонючка… – бубнела себе под нос девочка, стоя возле ржавых качелей.
Краска на сиденье качелей облупилась, дерево было сырое. Она неохотно взобралась на него и начала потихоньку раскачиваться. Скрежет ржавого металла заполнил детскую площадку. Проходившие мимо люди, слышали противный скрип и видели одинокого ребенка, раскачивающегося над лужей, но очень спешили попасть в теплые квартиры, поэтому бросали на девочку лишь короткие взгляды, а потом быстро скрывались в подъезде.
Проржавевшие за зиму качели не хотели взлетать высоко. Девочка подождала, когда качели совсем остановятся, горько вздохнула и спустилась на землю. Видимо решив попробовать найти развлечение в катании с горки, она поплелась в ее сторону. Взобравшись по железным ступенькам на верх, она села и съехала вниз. Спуск получился медленный. На грязной горке осталась полоса, прочищенная от грязи и ржавого налета, которые теперь были на штанах и куртке. Обнаружив это досадное недоразумение, девочка стала испуганно отряхиваться, но это было бесполезно. Штаны и куртка не стали чище, только руки тоже стали грязными. Со страхом оглянувшись на окна дома, словно за ней могли оттуда наблюдать, она обтянула куртку пониже и, спрятав руки в карманах, отправилась бродить по детской площадке.
Тяжелые облака, казалось, опустились еще ниже. Девочка смотрела, как они плывут в отражении в воде, присев на корточки возле большой лужи. Ветер трепал ее волосы, выбившиеся из-под шапки, и заставлял воду в луже покрываться рябью. Покрасневшими от холода пальцы отщипывали кусочки от прошлогодней травы. Девочка бросала их на воду и смотрела, как они словно маленькие кораблики плывут по волнам и прибиваются к грязному берегу. Это занятие прервало бурчание: желудок настойчиво требовал еды. Девочка посмотрела в сторону дома. На кухне горел свет.
– Наверное, едят наше с мамой варенье, – пробурчала она и шмыгнула покрасневшим от холода носиком.
Девочка еще немного побродила возле дома и обреченно поплелась к подъезду. Поднявшись на пятый этаж, она подошла к двери квартиры и подергала за ручку. Дверь была заперта. Девочка чуть сильнее подергала за ручку. В ответ тишина. Малышка в нерешительности переменилась с ноги на ногу, потом затаив дыхание, легонько постучала кулачком в дверь и прислушалась – за дверью было тихо.
Девочка подошла к двери квартиры напротив и стала дергать за ручку. Но и эту дверь ей никто не открыл.
– Тетя Клава! Тетя Клава! Откройте! – никто не откликнулся на крик.
Ребенок так и остался стоять в тишине коридора. Губы ее задрожали, а из глаз полились ручьи слез. Шаркая ногами по полу и вытирая рукавом нос, она дошла до двери своего дома и села на коврик.
– Ма-мо-чка, мамочка, – плачь прервал хриплый кашель.
-–
На лестничной площадке появилась пожилая женщина с дорожной сумкой в руках. Она подошла к квартире и уже собиралась открывать дверь, но застыла с ключом в руке, услышав за спиной шорох. Она обернулась и увидела на коврике под дверью напротив, лежащего, свернувшись калачиком, ребенка.
– Господи! – воскликнула женщина, – Что ж это такое?
Она, поставила сумку и подошла к ребенку.
– Что случилось?! Где твои родители?! – спрашивала она, склонившись над девочкой, но та никак не реагировала, только шумно и хрипло дышала. Ее глаза были закрыты, щеки почти бордовые. Женщина потрогала ее лоб, на котором выступила испарина.
– Бедная моя, ты же вся горишь! Полпервого ночи, где их черти носят! – возмущенно кричала женщина. Она забарабанила в дверь. Дверь, конечно, никто не открыл.
Женщина посмотрела на ребенка и побелела. Ноги и руки девочки дергались, голова откинулась назад, в открытых глазах не было видно зрачков, только белые глазные яблоки. Женщина кинулась к ребенку. Упав на колени, она растерянно прижала девочку к себе. Та продолжала дергаться. Женщина сквозь слезы посмотрела на свою дверь, которую не успела отпереть. В замочной скважине торчал ключ. Она аккуратно опустила девочку обратно на пол, стянула шапку со своей головы, трясущимися руками подложила ее под голову девочке и кинулась к своей двери. Отперев дверь, она вернулась за малышкой. Со стоном подхватила девочку на руки и, прижимая ее к себе, тяжело дыша, почти вбежала в квартиру.
Уложив ребенка на диван, женщина попыталась разогнуться, но, застонав от боли, схватилась за поясницу. Полусогнутая она доковыляла до телефона. Одной рукой все еще держась за поясницу, она стала набирать дрожащими пальцами 03.
– Але! Скорая?! У ребенка судороги! Девочка… примерно пять лет. Улица Заводская, дом 20, квартира 50.
Женщина положила трубку и поспешила к дивану, где с запрокинутой головой, все еще дергая ногами и руками, лежала девочка. Женщина сняла с нее шапочку и погладила грязные спутанные волосы малышки.
– Держись, девочка моя… скоро приедет доктор и сделает тебе укольчик, и все будет хорошо, – утишала она то ли девочку, то ли себя.
– Говорила я, что этот Костик прохиндей какой-то, а она все равно с ним расписалась. “Девочке папа нужен” говорит она мне. Ну конечно, нужен. Но лучше уж без папы, чем с таким! Разве ж это папа? Козел, он самый настоящий. И сама с синяками ходит и ребенка вон до чего довели… Бедная ты моя… – причитала женщина, вытирая слезы морщинистой рукой с белого, как простынь, лица.
-–
Двое врачей, рослая плечистая женщина и молодой усатый мужчина, положили девочку на носилки. Судороги прекратились, и она лежала неподвижно, глядя перед собой ничего непонимающими глазами.
– С ней все будет в порядке?
– Клавдия Петровна… так ведь вас зовут? – женщина утвердительно закивала, вид у нее был потерянный, лицо все еще было бледное – так вот, Клавдия Петровна, с девочкой все будет хорошо. У нее были фебрильные судороги из-за высокой температуры, после укола температура уже начала спадать. У нее, скорее всего, бронхит, но это не так страшно. Она быстро поправится. А вот вам я настоятельно советую успокоиться. В вашем возрасте так волноваться категорически опасно. Вы же не хотите, чтобы вам самим понадобилась неотложка?
– Бог с вами, – ответила Клавдия Петровна, убирая с лица седые пряди волос, выбившиеся из гульки на макушке.
– Ну вот, выпейте валерьяночки и ложитесь спать. Завтра, при желании, вы сможете навестить девочку.
– Бедный ребенок…– Клавдия Петровна, смотрела в окно, как носилки загружают в машину скорой помощи. Когда скорая уехала, она прошептала:
– Без мигалок, значит, и правда, не все так страшно.
Клавдия Петровна отправилась на кухню и достала бутылочку валерьянки из шкафа, накапала настойку в ложку, добавила в нее немного воды, выпила и скривилась.
– Ах ты господи, сумку-то я забыла!
Клавдия Петровна открыла входную дверь, кряхтя, подняла сумку. Коридор опустел. Только скомканная вязаная шапка Клавдии Петровны осталась лежать на полу, где совсем недавно лежала девочка.
-–
Кристина вот уже минут пятнадцать ходила взад-вперед по комнате.
Джек, прижав одно ухо, внимательно следил за хозяйкой. Он приобрел этот навык манипуляции ушами в следствии неудачного купирования. Это был дефект, но он же был и особенностью, которая придавала его образу харизматичность, и он успешно пользовался этим, когда ему нужно было привлечь внимание. Кристина посмотрела на прижатое ухо, подошла к собаке и погладила и снова принялась ходить. Больше поражало даже не то, что у нее оказался диск с этим странным фильмом, а то, что этот фильм не был похож на художественный. Это была любительская съемка. Что за любитель такой снимал это? В месте, где девочка мерзла возле Блинной, в кадре был виден вокзал. Это был местный железнодорожный вокзал, но Блинную Кристина там не видела. И все так странно выглядит в этом фильме. Мебель старомодная, такую мебель Кристина последний раз видела, когда была ребенком. Разве что события фильма происходили давно. В кадре светились цифры, похожие на дату. Кристина запустила видео еще раз. В кадре действительно светилась дата 05.04.2022. Она сверила с сегодняшней датой – 15.04.2022. Значит, видео снимали совсем недавно. Кристина остановила видео на кадре, где Костик тащит девочку по улице за руку. Тот был, мягко говоря, одет не по моде: синяя короткая объемная куртка, высокая меховая шапка, клетчатый шарф, брюки со стрелками. Да и девочка была странно одета. Вполне возможно, что семья девочки живет очень бедно, поэтому ребенок и сам Костик так одеты. С другой стороны, каких только модников не увидишь сейчас на улице. А что касается малышки, то учитывая то, как о ней заботятся, точнее не заботятся, ничего странного, что у нее такая одежда. Может, ей покупают одежду в сэконд-хенде.
Кристина промотала фильм и остановила видео на кадре, где девочка стаскивает мамин халат. За гармошкой коричневых колгот на худой ноге было что-то странное. Пришлось долго всматриваться, прежде чем стало понятно, что это трещины на белой плитке на стене. Они словно складывались в букву А, от вида которой почему-то было жутко, но Кристина не могла отвести от нее взгляд. Закрыв ноутбук, она снова стала ходить по комнате.
Ванная комната была очень странной, и от этой мысли отделаться никак не удавалось. В углу стояла стиральная машина, грубая и угловая. Почти в такой же стиральной машинке стирала белье мама Кристины. Машинка еще громко ревела, когда, в ней отжималось белье. Со своей задачей она, скорее всего, справлялась не очень хорошо, потому что Кристина часто видела, как мама, согнувшись над ванной, трет белье об стиральную доску.
Попытка отвлечься от мыслей о странном сне привела к еще большей неразберихе. Кристина чувствовала себя подавленной, словно все ее силы ушли на просмотр фильма. Поставив турку на плиту, она бессильно опустилась на стул и уставилась на огонь. Не дождавшись, когда сварится кофе, она резко вскочила, выключила газ и отправилась обратно к ноутбуку. Она открыла карту города и ввела адрес из видео улица Заводская дом 20. Если бы такого дома не существовало, то можно было бы забыть обо всем увиденном, но этот дом был на карте. А значит, и девочка эта могла тоже быть. И она могла жить где-то неподалеку и сейчас лежать в одной из больниц.
И все же, одно существование этого дома ничего не доказывало. Но беда была в том, что Кристина и не искала доказательств, что все это правда, она хотела доказать, что всего этого не было, потому что уже поверила в реальность увиденного. И пусть в этом она до конца себе не признавалась, упрямое желание опровергнуть эту идею говорило само за себя.
Весь остаток дня Кристина слонялась по квартире, пытаясь занять себя хоть чем-то, но мысли о девочке не выходили у нее из головы. Ночь тоже не принесла покоя. Кристина ворочалась с боку на бок, но заснуть все никак не выходило. Джек, чувствуя беспокойство хозяйки, тоже не спал, то и дело поднимая голову, слушал, как Кристина ворочается в постели. Перед глазами стояла картина, как девочка на полу дергается в судорогах и глаза у нее белые без зрачков. Сон пришел ближе к утру, он был коротким и не стер впечатлений о фильме. Кристина встала с кровати уставшей и разбитой.
Это утро напоминало вчерашнее. Снова она шла по тропинке, а в голове была неразбериха. Кристина посмотрела на Джека, обнюхивающего куст.
– Точно, как вчера! Какая же я дура!
Идея, что диск и фильм были еще одним странным сном, наподобие сна накануне, когда Кристина решила, что Джек умер, была очень привлекательной. Кристина шла домой, уверенная в том, что там она не найдет никакого диска ни с каким видео ни про какую девочку. Однако дома ее ожидало разочарование: на столе рядом с ноутбуком лежал белый конверт. Небольшая надежда, что видео не окажется на диске, все еще была. Трясущимися от волнения руками она достала диск и вставила в ноутбук. На экране появился грязный снег и Костик, тянущий за руку девочку. Кристина остановила видео. На несколько минут она впала в ступор, глядя на бледное лицо девочки, замершее на экране. Видео было все-таки настоящим.
Спрятав диск подальше в тумбочку, Кристина решила больше не думать про фильм. Нужно было отвлечься, чтобы забыть об этом всем, хотелось вернуться в привычную жизнь, пусть в ней и надо писать диплом, все же это был не худший вариант. Это, конечно, скучно, но по крайней мере не сводит с ума, как все эти странности. Перед тем, как погрузиться в науку, Кристина решила проветриться.
На улице было довольно тепло для ранней весны. Снег уже почти весь растаял, и даже местами подсох асфальт. Под бледными солнечными лучами деревья и земля казались еще более голыми. Аллея была похожа на недорисованную картину. Но даже такой неприглядной весне Кристина была рада. Все что угодно было лучше зимы, которую она ненавидела. Возненавидела она ее, став подростком. Тогда она совсем себе не нравилась. Отражение в зеркале всегда выглядело нескладно и угрюмо, но особенно оно ее огорчало, когда приходилось надевать ужасную шапку и куртку, которую нельзя было увидеть не то что на ее ровесницах, но даже на ровесницах ее мамы. Даже некоторые пенсионерки были большими модницами, чем она в то время. Куртка прекрасно выполняла свое прямое назначение и попутно убивала самооценку Кристины, в конце концов доведя ее до состояния, в котором ей казалось, что засмеявшийся на улице прохожий смеется непременно с нее. И надо же было, чтобы именно в эту зиму так случилось, что внимание парнишки, живущего в соседнем подъезде, вдруг стало для нее невероятно важным. Важным, потому что причиняло Кристине одни лишь страдания. Каждый день, идя домой из школы, она старалась пройти незамеченной, потому что каждый раз встречаясь с этим мальчишкой, она готова была провалиться сквозь землю. Как-то раз ей пришлось провести за домом целый час, потому что он стоял возле ее подъезда с друзьями. Кристина пряталась, как преступница. Именно в ту зиму она впервые стала ждать весны. Она и не надеялась, что без этой кошмарной куртки понравится тому парню, она была бы счастлива просто пройти мимо него без стыда. Долгожданная весна пришла, но к огромному ее горю в следующем году пришлось ходить в той же куртке. Ненавистной куртки уже давно не было, но особое чувство от прихода весны осталось. Чувство, что жизнь налаживается, даже если ничего особенного не происходит, она точно становится лучше, просто это пока не заметно, может быть летом все станет понятно, но листья желтеют, приходит хмурый и нудный ноябрь, и становится ясно, что ничего не поменялось, но это только до следующей весны.
На горизонте показались прохожие. Это был отец с дочерью. Они шли по аллее Кристине навстречу. В руке у маленькой девочки была целая связка разноцветных шаров, тех что продают в парках в праздники. Там были и сердца, и зайцы, и медведи. Сама девочка была в розовой курточке с такими же розовыми бантиками на голове. Отец бережно держал в руке ее маленькую ручку, а та улыбалась во весь рот. Когда незнакомцы поравнялись с Кристиной, ей удалось вблизи разглядеть шары. Те переливались разными цветами. Воздушный заяц сменил цвет с синего на красный, что заставило Кристину тут же отвернуться: она готова была поклясться, что, краснея, заяц подмигнул ей. И подмигивание это казалось совсем не дружелюбным. Оно было как предложение хранить общую тайну, недобрую тайну. Кристина долго не решалась обернуться, но, когда посмотрела в след удаляющимся отцу с девочкой, уплывающее вдаль разноцветное облако снова выглядело безобидно и празднично.
Снова оставшись одна, Кристина угрюмо смотрела на голую алею. Среди куч грязного снега лежали пожухлые упаковки от чипсов и конфет, плоские сигаретные пачки и размокшие окурки, выжидавшие своего часа под снегом, чтобы сейчас появиться и мозолить глаза, напоминая, что прекрасное иногда начинается с разгребания кучи мусора. Вдобавок поднялся ветер. Становилось холодно. Кристина начала жалеть, что вообще вышла на улицу, она уже хотела вернуться домой, но увидела неподалеку кафе и решила выпить кофе и хоть как-то скрасить эту прогулку.
В плохо освещенном кафе почти не было посетителей. Кристина сделала заказ и села за столик. Внезапно из колонки над барной стойкой вырвалась громкая музыка и разорвала сонную тишину в баре. Кристина даже вздрогнула от неожиданности. Слова песни с очень противным мотивом “Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна. И нам не до сна. И от любви схожу я с ума, чумачечая весна, чумачечая” повторялись снова и снова, казалось бесконечно. Девушка за барной стойкой спокойно наливала кофе, словно все шло по плану и сейчас было самое время для такого репертуара. Кристина уже хотела встать и уйти, несмотря на то, что еще даже не получила свой кофе, но внезапно музыка оборвалась. Кристина облегченно выдохнула и снова села за столик.
В баре кроме Кристины было только два посетителя: мужчина и маленькая девочка, видимо, еще один отец с дочерью. Перед девочкой стояла огромная креманка мороженного с огромным количеством посыпок, сиропов и кусочков фруктов. Девочка отправляла в рот ложку за ложкой и довольно улыбалась. Ее отец ласково вытер шоколад с ее румяной щечки. Кристина отвернулась. Ей принесли заказ, но есть уже не хотелось. Она грустно смотрела на ягоду клубники, украшавшую ее пирожное. Поковыряв его ложкой, она сделала пару глотков кофе и встала из-за стола.
На улице стало еще холоднее. Кристина быстро шагала по аллее, думая только о том, чтобы как можно скорее добраться домой. Она представляла, как заберется с Джеком под плед и будет смотреть фильм. А если добавить к этому еще что-нибудь вкусное, то, возможно, день и удастся исправить. Правда придется зайти в магазин, потому что дома почти не осталось еды. К счастью, магазин был по дороге.
Возле магазина произошла еще одна удивительная и даже почти возмутительная встреча. Из двери магазина вышел очередной отец с дочкой. Девочка держала в руках большую коробку с куклой. Кристина даже остановилась, разглядывая заботливого отца. И хоть она откровенно пялилась на них, ни отец, ни дочь не обратили на Кристину ни малейшего внимания. Все внимание девочки было занято новой куклой, а внимание отца его дочкой.
Что сегодня за день? Республиканский день провинившихся отцов? Кристина пыталась понять, странно ли то, что она видела сегодня. Она пыталась вспомнить, много ли отцов с детьми она видела обычно в другие дни. Может их всегда было много вокруг, а она просто не замечала. Кристина все смотрела на коробку с куклой, пока отец с девочкой не свернули за угол и не исчезли из вида. Выбирая продукты в магазине Кристина искала на прилавках большую куклу, но она не нашла там ни больших, ни маленьких кукол, как, впрочем, и других игрушек.
Оказавшись дома под пледом рядом с Джеком и коробкой печенья на двоих, Кристина наконец расслабилась. Она нажала на пульт от телевизора и стала переключать каналы. На одном из каналов под уже знакомый мотив “Пришла и оторвала голову нам чумачечая весна. И нам не до сна. И от любви схожу я с ума, чумачечая весна, чумачечая” по всему экрану весело летали бабочки. Кристина недовольно закатила глаза, и нажала на пульт, но канал не переключился. Слова песни повторялись снова и снова. Кристина ударила пультом о диван. Джек поднял голову и обеспокоенно посмотрел на нее. Кристина нажала на кнопку выключения, но пульт не сработал. Она стала жать раз за разом на кнопку, с раза, наверное, десятого телевизор все-таки выключился. Кристина отбросила пульт в сторону и бессильно откинулась на подушку. Нет, видимо сегодняшний день не принесет уже ничего хорошего. Она лежала и смотрела в потолок, слушая, как сопит Джек.
Снова задавая вопрос, откуда у нее появился диск и что за фильм на нем, Кристина ни на сантиметр не приблизилась к ответу. Хотелось убедить себя, что все, что она видела, было актерской игрой. Но если это была игра актеров, то они играли превосходно, не давая ни одного шанса усомниться в истинности их эмоций и чувств. Первоклассная игра актеров никак не вязалась с ужасным качеством съемки, оно было низким даже для любительской съемки. Единственный способ убедиться раз и навсегда, что все это выдумка, это отправиться на ул. Заводскую д. 20 и своими глазами увидеть, что никакого Костика не существует. Кристина решила, что завтра так и поступит.
3. Костик
1.
Следующим утром Кристина встала рано. Она не спала всю ночь и никак не могла дождаться утра, чтобы побыстрее разобраться с этим вонючим, скорее всего, несуществующим Костиком, выбросить странный диск и забыть про это все. Уже в 10 утра она шла по улице Заводской, стараясь поверить в возможность того, что дома номер 20 не окажется или он будет выглядеть не так, как в фильме. Все эти старания разбились при виде уже знакомых ржавых качелей, замерших над лужей. Можно было даже не смотреть на номер дома, но она посмотрела и увидела цифру 20, нарисованную красной выцветшей краской. В пустом дворе Кристине почему-то стало не по себе. Дойдя до подъезда, в котором была 48 квартира, она, не осмелившись посмотреть на окна, быстро развернулась и пошла обратно. Она почти бежала, словно боялась, что ее поймают, заметят или узнают. Только скрывшись во дворе соседнего дома, она немного успокоилась.
Очень хотелось вернуться домой, но также хотелось, чтобы Костик оказался ненастоящим. Несмотря на то, что дом номер 20 на улице Заводской существовал, была еще надежда, что все остальное окажется выдумкой. В Кристине боролись два желания. Если уйти сейчас, то мысли о всей этой истории будут мучить ее снова. Решив, что выбора у нее нет, Кристина пошла обратно к злосчастному дому. Было решено, что лучше постараться остаться незамеченной. Она отправилась к дому напротив и, сев на скамейку, стала следить да подъездом, из которого мог выйти Костик. Прошло больше получаса, а из подъезда никто не выходил. Так можно было просидеть и весь день, не выяснив ничего. Окна квартиры 48 были на пятом этаже, даже если бы Костик подошел к окну, разглядеть что-то было бы невозможно. Время тянулось бесконечно, и Кристина уже начинала мерзнуть. Вести слежку оказалось далеко не самым интересным или простым занятием. Ощущение нереальности происходящего накатывало волнами. Кристина не могла поверить, что она в самом деле сидит во дворе какого-то дома в ожидание непонятно чего.
Через два часа дверь подъезда открылась и из него вышла женщина с длинными кудрявыми ярко-рыжими волосами. Покачивая бедрами, обтянутыми короткой юбкой, она прошла вдоль дома и свернула за угол. Сама, не зная зачем, Кристина вскочила со скамейки и поспешила вслед за ней.
Рыжая женщина стояла на остановке за углом дома. Кристина подошла и стала в стороне неподалеку. Ей очень хотелось посмотреть на рыжую женщину, но она не решалась. Когда все-таки осторожно взглянула, то тут же, испугавшись, отвела взгляд: рыжая женщина в упор смотрела на нее. Кристина чувствовала пристальный взгляд, и ей было от него не по себе. Она хотела уйти, но почему-то не решалась, словно боялась, что рыжая женщина пойдет за ней. Боковым зрением Кристина увидела, что огненное облако волос движется в ее сторону. Ноги стали ватные, сердце сильно стучало. Прямо ей в лицо из-под огромных ресниц смотрели зеленые глаза.
– А кто это маленькая прелесть? Как тебя зовут? – проговорили ярко-красные губы.
Кристина молча смотрела на улыбающийся красный рот, не в силах выдавить из себя ни одного слова. Так и не дождавшись ответа, рыжая женщина развернулась и, виляя бедрами, отправилась к подъехавшему автобусу.
Автобус скрылся из вида, и Кристина осталась на остановке одна. Она словно забыла, куда ей нужно идти, словно забыла, что вообще может ходить. Внезапно вспомнив, что она может пойти домой, она резко развернулась и быстрыми шагами направилась в сторону дома. В чем именно таилась угроза, было не ясно, и от этого было тревожно. И чем больше Кристина пыталась понять, что именно ее испугало, тем сильнее росла тревога.
Только оказавшись дома на диване, Кристина стала немного приходить в себя и успокаиваться. Чем больше она успокаивалась, тем сильнее ощущала усталость. Последние дни принесли много переживаний, и в добавок она не спала уже две ночи. Мысли путались. Перед глазами стояли рыжие кудри и длинные толстые ресницы с комками туши. Вульгарный вид рыжей женщины, безусловно, не мог не произвести впечатления. Может та дамочка была пьяная, поэтому стала цепляться с идиотскими вопросами. Костик, видимо, еще что-то смог починить, раз она снова осталась развлекать его. Неплохо он устроился в чужой квартире. Еще и бизнес свой завел. Правда, по бартеру оказывает ремонтные услуги, но его, видимо, это очень даже устраивает. Жаль той девочке не попался под руку молоток потяжелее, чтобы она размозжила его вонючий волосатый палец.
Не смотря на сильную усталость уснуть снова не получалось. Стоило только погрузиться в безмятежное течение мыслей, уносящих в мир сновидений, как Кристина словно врезалась во внезапно появившийся на пути камень: снова она видела закатившиеся глаза девочки или рыжие кудри, или дверь в темноте, на которую обрушиваются удары. Эти столкновения возвращали в реальность, в которой не было сил хоть что-то предпринять, и она снова пыталась уснуть. В этом круге страданий, казалось, она была бесконечно.
“Я вырасту и убью тебя!” – произнес тоненький голос в темноте, и сон тяжелым одеялом накрыл Кристину с головой.
2.
Вопросы, где и как лучше купить лопату, где вырыть яму и какие перчатки надеть, а главное, как не попасть в тюрьму, занимали теперь все мысли Кристины. Постоянное обдумывание этих деталей вытеснило конечную цель на второй план, и рассуждения эти стали обыденными, словно это был какой-то проект по самодеятельности в университете, а не план убийства. Кристина, как заведенный механизм, выполняла требующиеся действия. Лишь изредка воспоминания о конечном результате всплывали, и тогда она не могла поверить, что действительно делает то, что делает.
Первой идеей было убить Костика прямо в квартире. Но это было опасно. Он скорее всего будет кричать, и его крики услышат соседи. Конечно, они все, кроме соседки-старушки, мало походят на сознательных граждан, учитывая, что их ни капли не волновал детский плач среди ночи, да и когда Костик пытался выбить дверь в ванную и ревел во все горло, они тоже не спешили на помощь. Тем не менее, рассчитывать на их безразличие, слишком опрометчиво. Мало того, что Кристину могут арестовать прямо на месте преступления, есть еще риск, что ей помешают довести дело до конца. Кроме того, были и другие причины не убивать Костика прямо в квартире. Девочка и ее мама были в больнице. Если получится убить Костика, то его труп, скорее всего, обнаружат не скоро. Еще не хватало, чтобы малышка увидела разлагающийся труп на полу в кухне. Вряд ли она сможет после этого с таким же аппетитом, как раньше, есть варенье. И вряд ли сможет уснуть в своей кроватке. То, что она увидит, очень долго будет стоять у нее перед глазами и превратит ее жизнь в кошмар.
В мире есть мало вещей, которые бы ужасали сильнее, чем вид полуразложившегося человеческого трупа. Кристине было восемь лет, когда она лично убедилась в этом. Она и сейчас очень хорошо помнила тот день, казалось, обычный летний беззаботный день. Всего пару дней назад закончился учебный год, второй класс и всего его уроки и домашние задания, учителя и оценки в дневнике остались позади, казалось, навсегда, и ощущение свободы было почти окрыляющим. Во дворе не было видно детей, но Кристина не скучала. Она прыгала через скакалку, слушая “Children” Роберта Майлза, которая раз за разом лилась из открытого окна на четвертом этаже. Кто-то, судя по всему был без ума от этой ритмичной и, одновременно, грустной и загадочной мелодии. Она вызывала легкое чувство тревоги и вместе с тем завораживала. Пройдет совсем немного времени, и ничего кроме отвращения эта песня у Кристины не будет вызывать уже никогда.
Возле соседнего подъезда столпились люди. Они что-то живо обсуждали. Увидев среди толпы мальчишек из своего класса Диму и Сашу, Кристина подошла к ним. Дима сказал, что на четвертом этаже нашли труп деда, который пролежал в своей квартире целую неделю. Голос его был очень взволнованный. Саша посмотрел на Кристину глазами, полными ужаса и сказал:
– Димка ходил в подъезд!
– Ты видел деда? – испуганно прошептала Кристина.
– Нет, я… пока дошел только до второго этажа… – сказал Димка, пытаясь не показать, что струсил.
Кристине было очень страшно, но одновременно и любопытно. Ей почему-то хотелось посмотреть на этого мертвого деда.
– Давайте вместе сходим, – предложила она.
Дима, видимо, пытаясь реабилитироваться, чтобы не прослыть трусом, сразу согласился. Саша что-то мямлил себе под нос, но потом тоже согласился, хоть и неуверенно. Дети обошли толпу взрослых. Кристина услышала, как кто-то в толпе сказал: “Соседи вызвали милицию из-за запаха”. Никто из взрослых не обратили внимания, как трое ребят зашли в подъезд. В нос сразу ударил густой мерзкий запах, про него, видимо, и говорили взрослые. Было ужасно страшно подниматься по ступенькам. Казалось, что мертвый дед в любой момент появится перед ними. Дойдя до первого этажа, Кристина обернулась и увидела, что за ней идет только Димка, Сашка струсил и убежал. Вдвоем они поднялись на второй этаж, запах стал еще хуже. Кристина никогда до этого и никогда после не встречала настолько отвратительного запаха.
– Давай, добежим до четвертого этажа, – сказала Кристина Димке. Тот согласился, и они побежали вверх по ступенькам, пытаясь обогнать свой страх. На четвертом этаже, они остановились в нерешительности. Запах стоял такой, что было трудно дышать. Тишину в подъезде нарушало гудение мух. Они медленно кружили под потолком и ползали по стенам.
– Ну что пойдем? – спросила Кристина у Димки.
Но тот пятился назад.
– Я тебя лучше здесь подожду, – сильно побледнев, сказал Димка. Кристину охватила досада, но любопытство было сильнее страха, и она заглянула в пустой коридор. За закрытыми дверями не было слышно ни малейшего звука, словно все жильцы покинули свои квартиры. Только одна дверь в конце коридора была широко раскрыта. Но тишина стояла и в этой квартире, которая, не смотря на распахнутую дверь, почему-то совсем не выглядела гостеприимной. Она и манила, и пугала Кристину почти до потери сознания, а ноги сами несли ее к ней. Казалось, с каждым шагом коридор становился длиннее. Кристина не слышала ленивое гудение жирных мух, не слышала своих шагов на лестнице, не слышала шум, грузовика, подъезжающего к подъезду, она слышала только стук своего сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Спустя, наверное, целую вечность, она подошла к отрытой двери и не дыша заглянула в квартиру. Ее широко распахнутые, не моргающие глаза, увидели старый засаленный диван и зеленое, не заправленное в пододеяльник одеяло. На одеяле лежал мертвый дед. Кристина никогда раньше не видела мертвого человека, но то, что этот был мертвый, она бы поняла, даже если бы ей об этом не сказали. Он лежал в странной позе, наполовину свесившись с дивана на пол. По нему ползал целый рой мух, но ему не было до этого никакого дела, как и до того, что его рука согнута в запястье под совершенно немыслимым углом. Вторая его рука, похожая на надутую желтую перчатку, вроде тех, что мама надевала на бутыль с домашним вином, только эта была не резиновая, а кожаная, казалось, все еще тянулась, тщетно пытаясь достать перевернутую пустую железную кружку, лежащую на полу в метре от нее. Лысая желтая голова с черно-синими пятнами лежала, прижатая лицом к полу. Дед, возможно, лежал больной, не мог встать, ему хотелось пить, а в кружке не было воды. Он пытался ползти за водой… и умер от жажды. Кристине стало жутко, волосы встали дыбом, в животе пробежал неприятный холод. Она со всех ног бросилась бежать.
Бесплатный фрагмент закончился.