Ноэлия
Гуляем какое-то время по парку – здесь всегда прохладно, умиротворяющий запах деревьев и трав. Страшно хочется увидеть, где же она, моя охрана, сколько ее, все ли Стражи, или кто еще… Однако пусто, может, Дарсаль обманул? Идет чуть сзади, ступает бесшумно, уже и ограда виднеется. Ощущаю себя заключенной в клетку, не сбежать. Стараюсь не расстраиваться.
– Там женщина, моя госпожа, – вдруг сообщает. – По-моему, вас ждет.
– Какая женщина? – оборачиваюсь, Тересия, что ли? Обещала ведь зайти. – Где?
– Не знаю, незнакомая. У ограды, – отвечает. Какая это незнакомая может меня ждать? Кошусь на него, добавляет: – Не опасна.
– Так что же она не зайдет? – бормочу, вроде пансион мадам Джанс никогда не был закрыт для посетителей, изредка девочек даже в семьи забирали.
Хотя, у богатых обычно свои дети, им чужие не нужны, а бедным содержать не на что, не всякому и отдадут. Наша мадам, насколько я понимаю, какие-то дотации от государства получает.
– Боится, моя госпожа.
Действительно, впереди, у ворот стоит женщина – не молодая уже, в темном длинном платье и небольшой, завязанной под подбородком шляпе. Поднимает взгляд на меня, на стража, на мгновение такая надежда в глазах, руки мнет перед собой и, кажется, что-то держит в них.
– Госпожа Ноэлия? – зовет, киваю, приближаюсь с любопытством, никогда ее не видела.
Выцветшие темно-серые глаза, худая чуть сгорбленная фигура.
– Да, – отвечаю, – вы что-то хотели?
Женщина кидает опасливый взгляд на Дарсаля, делает робкий шаг в ворота, тоже кошусь на Стража, но он как обычно – молчалив и непроницаем.
– Да, – шепчет женщина, протягивает руки, быстрее, чем успеваю сообразить, беру их в свои.
В ладонь тычется какой-то листок бумаги, женщина снова бросает взгляд на Дарсаля и выдыхает едва слышно:
– Помогите!
Забирает руки, оставляя послание в моих, уходит поспешно. Смотрю какое-то время ей вслед, как нервно оглядывается, размышляю о том, что делать с листком, где его прочитать. Наверняка ведь ненужное внимание привлекла! Уж лучше бы поговорила о чем-нибудь.
Идем, молчим, пытаюсь сообразить – он просто предположил, что она боится, или может это видеть? И насколько далеко слышат Стражи? Незаметно прячу бумагу в карман. Спешу к себе.
– Подождите тут, – прошу возле комнаты, однако охранник не слушается, заходит следом. Закрывает дверь.
– Что она вам дала, моя госпожа? – спрашивает вдруг.
– Ничего, – бурчу. Это же кошмар, неужели я теперь постоянно на виду буду?! Каждый шаг под контролем!
– Обман вам не идет, моя госпожа, – кажется, Дарсаль хмурится слегка, почти незаметно.
– Я просила подождать за дверью!
– Пожалуйста, отдайте письмо, госпожа.
– Зачем? – возмущаюсь.
– Император должен его увидеть.
– А если не отдам? Будешь отбирать силой?
– Мне придется доложить повелителю. Простите.
– И что, он раздумает на мне жениться? – злюсь.
– Надеюсь, нет, – отвечает Дарсаль таким тоном, мурашки по спине. Я еще даже не знаю, что там! Почему вдруг завелась? Да потому что задыхаюсь, хочется хоть какой-то свободы! Не могу я, когда за мной по пятам ходят, следят!
– Это не письмо! – сообщаю мстительно, на мгновение кажется, будто в глазах Стража что-то мелькает – не могу разобрать. Растерянность, сожаление. Страшно, наверное, не видеть – или видеть совсем не так.
Раскрываю записку, читаю.
«Моя дочь, Малария Эдвайс, пропала после приезда прошлого императора. Ее похитили Слепые. Пожалуйста, помогите!»
Вот же… Смотрю с ужасом на Стража. И что мне за это будет? Может, нужно было отдать не читая? Стоит, ждет, осознаю: одно слово императора – и я даже пикнуть не успею. Охранник-тюремщик.
– На, читай, – вручаю ему записку, кусаю губы, чтобы не расплакаться от страха и снова прихлынувшего отчаянья.
Дарсаль
Слова режут по живому, убеждаю себя, она же не знает. Хотя кого я обманываю, специально она это говорит.
– Я не могу читать, моя госпожа, – отвечаю как можно ровнее.
Не заметила бы этой неутихающей тоски. Беру в руки бумагу, провожу пальцами, слегка приотпускаю омаа, пытаюсь понять хоть общий смысл. Просьба найти какую-то пропавшую девушку, имя выделить не могу – незнакомо. Но как-то связано со Стражами. Убираю в карман, Иллариандру все равно придется передать.
Ноэлия сердится, колючие серебристые льдинки, надеюсь, мы не поторопились с выбором. Для меня это был бы конец.
Нет, аура быстро восстанавливается, такая же ровная, синяя. Успокаивающая. Свою тоже пытаюсь стабилизировать. Удается. Выхожу за дверь, как просила.
Ноэлия нервничает, ходит по комнате, собирает остатки вещей. Появляется вчерашняя гостья – Тересия, приходится снова зайти. Ноэлия молчит, холодная отчужденность. Тоже молчу.
Гостья курит, едкий запах дыма, фиолетовые жгуты нервного расстройства, переживает. Разговаривают ни о чем, боятся.
– Я Алму пригласила… – сообщает Ноэлия. – Если император не будет возражать.
– Да что б ему возражать, женщины в Айо никогда не лишние, – шорох одежды от пожатия плечами. – Тебе-то родное лицо рядом, я понимаю. Но помощи от нее не жди, себе на уме твоя Алма. Я люблю тебя, ты же знаешь, но никому не пожелала бы ехать в Айо, – опасливая волна в мою сторону. Чем их так Айо пугает? Не понимаю.
Ноэлия все хочет что-то спросить – о записке, наверное, – да не решается. Тересия тоже полна сомнений, снова острый взгляд на меня, глубокий вздох.
– Мне нужно уехать, девочка моя, – наконец, сообщает.
– Куда?! – сиреневая печаль, фиолетовая тоска. – Надолго?
– Постараюсь к твоей церемонии успеть, моя хорошая, – по ауре ползет, передвигается серое пятно: обманывает, умалчивает, интересно, император установил за ней слежку? Впрочем, для Ноэлии непосредственной опасности нет, остальное – заботы Лийта и прочих ответственных за службу охраны.
– Ну не расстраивайся, – в словах мягкость, почти нежность.
– Все в порядке, – голос Ноэлии дрожит, невыплаканные слезы. Быстро берет себя в руки, молодец девочка. Все-таки хорошей императрицей будет. – Когда уезжаешь?
– Да вот сегодня, пришла тебя повидать.
– Мы… увидимся еще?
– Конечно! – голос бодрый, убежденный, а сама не верит. Может, отправить кого-нибудь следом? Не нравится мне это.
Связываюсь на всякий случай с Лийтом, обращаю внимание на гостью Ноэлии.
«Следим», – сообщает. Значит, правильно сделал, не то решат, будто невнимателен или не справляюсь. Тут же ощущаю легкий контакт, узнаю Ивена.
«Через два часа будем, готовь невесту», – хмыкает. Иногда мне кажется, император слишком много вольностей ему позволяет. Впрочем, наверное, не просто так.
«Передам», – отвечаю.
– Простите, моя госпожа, через два часа за нами приедут, – прерываю разговор.
Вздрагивают обе, оборачиваются ко мне.
Ноэлия
– Спасибо, – киваю.
– Ну… я пойду, наверное…
– Уже? – пугаюсь, неужели могу больше не увидеть?
Обидно так, дела у нее какие-то, не могла подождать? Ничего толком не знаю о ее жизни, но уезжала она не так уж часто! Мы постоянно созванивались, бывало, когда грустно и тоскливо – наберу ее, и полегчает.
Тересия садится на кровать, поднимает куклу, которая так и лежит на покрывале. Начинает расправлять волосы, теребить складки платьица. Вздыхает.
– Так вышло, моя хорошая, я этого не хотела. Не серчай на старуху.
Присаживаюсь рядом, обнимаю, вдыхаю любимый с детства горчащий запах. Не расплакаться бы. Поглаживает по волосам, что же я буду делать там, за сотни километров, без ее голоса, рук? У меня ведь никого. Ну почему она не захотела поехать, что ей здесь?
– Я бы тебе все отдала, что смогла бы, – не выдерживаю. – Императрица ведь имеет право на свои прихоти и желания, никто не стал бы возражать?
Тересия молчит, убивая последнюю надежду.
– Все будет хорошо, девочка, – сообщает. Поднимаюсь резко. Пусть так.
Тересия тоже встает, оглядывает комнату, сумку.
– Помочь тебе? – спрашивает. Качаю головой:
– Я уже все сложила.
– Я не прощаюсь, – сообщает, надевая шляпу.
Довожу до двери, Дарсаль выпускает. Я тоже прощаться не хочу. Дожидаюсь, пока уйдет, иду в душ умыться, привожу себя в порядок, накладываю подходящий случаю макияж. Этому нас обучили в полной мере. Подбираю пристойное платье из моих скудных запасов, снова все проверяю – не забыла ли чего. Напоминаю себе, ведь я еще в городе, даже если забуду – всегда смогу зайти забрать. От этого совсем тошно.
Наконец, шум у выхода, машины, охрана, зеваки собираются. Опускаюсь без сил на кровать. Не могу. Не хочу!
– Пора, моя госпожа, – тихо сообщает Дарсаль. Почти ненавижу его за это.
Стук в дверь разбивает последние мгновения тишины. На пороге появляется молодой парень, кланяется почтительно, представляется, кажется. В ушах стучит, ничего не соображаю. Дарсаль указывает на сумку, ага, значит, какой-нибудь слуга. Ну да, все правильно. Страж придерживает створку, выходим, парень пристраивается сзади.
Мадам Джанс бросается ко мне, обнимает как родную.
– Ноэлия! Спасибо вам!
– За что? – недоумеваю.
– Император за вас такой выкуп дал! Мы теперь сможем и ремонт провести, и достроиться, и еще нескольких детей взять!
Снова ставшая привычной за последний день горечь. Выжимаю из себя улыбку, хоть что-то хорошее во всем этом безумии. Только как отделаться от ощущения, что меня просто-напросто продали?
Ищу взглядом, так надеюсь увидеть Тересию, однако ее нет. Она же попрощалась, недавно ушла. Но ведь могла бы и проводить!
Зато жених собственной персоной в холле, выглядит счастливым и радостным, выходит навстречу, руку подает – помогает сойти с последних ступеней.
– Как же я соскучился! – улыбается, целует кисть, невольно тоже улыбаюсь, даже расслабляюсь. Убеждаю себя: все будет хорошо, жених у меня милый, а жестким ему по статусу быть положено.
– Я тоже! – отвечаю.
– Вы очаровательны, моя дорогая! – чуть понизив голос, почти интимно. Едва не вырывается «Вы тоже!», нервно хихикаю.
Иллариандр так и ведет меня за руку, машет зевакам – приходится улыбаться и изображать счастливую невесту. Ну не показывать же всем, как тошно. Ненормальная я, видать, они же на самом деле завидуют, считают, что мне нереально повезло.
Проходим с императором сквозь коридор Слепых Стражей – никогда еще так много их сразу не видела! Рассматриваю лица, огонь – у каждого чуть иной, особенный, почти у всех белый, серый или бежевый, у одного только светло-коричневый. Еле удерживаюсь, чтобы не кинуть взгляд на Дарсаля. Нужно будет у него поспрашивать. Или книги поискать.
Издалека съемки ведут, репортажи, но к нам никого не подпускают. Да и смысла нет, все равно большинство кадров засветятся же. Радуюсь, не хотела бы я сейчас еще и интервью из себя выдавливать.
Последний раз оглядываюсь, машу высыпавшим провожать девочкам, думала ведь обнять их на прощание, а как-то все так скомканно, внезапно…
Алма улыбается, смотрит ожидающе, киваю – не забуду.
Снова тот же безумный гравикар, все-таки не могу сдержать восторга. Как же иногда сбываются наши мечты, какими дикими, неожиданными выворотами!
Дарсаль открывает дверь, Иллариандр помогает войти внутрь, притормаживаю: там еще один Слепой. Взгляд бежевого свечения пугает, но император настойчиво подталкивает сзади, сам залезает следом, Дарсаль тоже. Куда дели мою сумку – не знаю, надеюсь, обыскивать не будут. Правда, что-то мне подсказывает не надеяться… Ну, может хоть не выбросят ничего.
– Это Ивен, мой личный Страж, – знакомит император.
Рассматриваю второго, личный, такой же, как у меня Дарсаль? Он один, или их несколько? Боже, какая масса вопросов, и где на них ответы получить?
Ивен страшит – не так, как Дарсаль. Тогда я испугалась больше от неожиданности, вообще ситуации. Этот же Страж настораживает; несмотря на улыбчивые губы, черты лица скорее жесткие, слегка высокомерные. Куда я попала! Как среди них всех выживать? Что там Тересия говорила – поставить себя. Выдыхаю неслышно, собираюсь с мыслями.
Хм, а когда Дарсаль планирует мою записку сдавать?
Дарсаль
С интересом наблюдаю за аурой Ивена: дрогнула, пошла легкой рябью. Наверное, моя в первый раз дрогнула точно так же. На этот чистый синий свет невозможно смотреть равнодушно. Слепому Стражу, во всяком случае.
Быстро берет себя в руки, выравнивает омаа – разве что тон становится едва уловимо темнее, и то ненадолго. Ноэлия косится опасливо то на него, то на меня – нащупываю взгляд, эмоции. Вспоминаю, как держала мою руку, почему-то жду, что и до него дотронется.
«Ух ты!» – слышу мысль Ивена, не сдержал. Передаю ему улыбку омаа:
«Нравится?»
«Еще бы! А Иллариандр говорил, страшная… Разве может девушка с такой аурой быть страшной?»
Хочу ответить, что не может, но вовремя пресекаю порыв. А то потом передадут императору, что ставлю под сомнение его слова. Бывали прецеденты.
«Не знаю. Насколько я понял, не похожа на местных женщин».
И вкус – слишком личное понятие. Надеюсь, он не стал бы жениться, если бы она была ему совсем неприятна. Ноэлия заслуживает хотя бы симпатии.
– Как прошел прощальный ужин? – интересуется император.
– Ужин? – недоумевает невеста.
– Ну тебе же наверняка вчера устроили.
Иллариандр сама растерянность, хотя я докладывал, что не было никаких вечеринок. Император всегда рассчитывает ходы. Ноэлия расстроена, хоть и пытается не показать. Но, возможно, так ей легче будет уехать.
– Не успели, слишком все неожиданно, – отвечает.
– Не беда! – подбадривает повелитель. Наступает неловкая пауза.
– Какие у нас планы на сегодня? – спрашивает невеста, от императора исходит одобрение.
– Сначала освоишься в апартаментах, познакомишься с Валтией – она будет учить тебя всему, что положено знать императрице. Потом платье подберешь, вечером прием – представим тебя Высшим.
Девушка нервничает, сжимает пальцы, заставляет себя расслабить.
– Я могу выходить куда-нибудь? Приглашать к себе кого-нибудь?
– Конечно, моя дорогая. Викерий передаст Дарсалю особую карточку, с которой ты сможешь делать любые покупки. Только, пожалуйста, имей в виду, что тебя везде будет сопровождать охрана. Не то, чтобы я думал, будто кто-нибудь рискнет навредить моей невесте, однако статус обязывает, сама понимаешь.
Отпечаток кивка.
– Подруг в гости тоже можешь приглашать, но… также помни о статусе и, будь добра, сверяй расписание. У нас впереди несколько официальных выходов. И церемония, конечно.
– А почему так получается, что императора можно заснять только на церемонии? – спрашивает вдруг Ноэлия.
– Это не твои заботы, красавица, – смазанное движение поднятой к ее щеке руки. – Ты останешься в истории, не переживай.
– Я просто хотела посмотреть побольше… чтобы знать, но нашла только записи церемоний. И то не все успела.
– В доме есть экран, посмотришь все, что пожелаешь. Обращайся к Валтии, она непременно поможет.
Снижаемся, влетаем в ворота. Здесь пусто, лишь охрана на стратегических точках. Торжественную встречу не устроили, хорошо. Скорей бы хоть ненадолго к себе в комнату.
Ноэлия
Ух, вот это «дом» – да это домище, особнячище! Дух захватывает!
Император снова подает руку, здесь никто не встречает, тишина и покой. Проходим под деревьями, склонившимися над подъездной аллеей, поднимаемся широкой мраморной лестницей, да тут в одном холле половина пансиона мадам Джанс поместится! Нет, кажется, я все-таки в восторге. По магазинам… всегда мечтала вот так пройтись, купить что захочу! Нам на личные расходы почти ничего не давали, разве только по праздникам иногда.
И свожу Тересию в наше кафе на прощание. Ну хоть раз я ее, а не она! И куплю что-нибудь девочкам… Ну, может, это нехорошо так считать чужие деньги, но ведь они уже не чужие, уже мои, да?
Кажется, вцепилась в руку жениха, однако он доволен, улыбается, поглаживает второй. Тоже смущенно улыбаюсь, оглядываюсь с восторгом по сторонам.
– Там малый зал, там библиотека, здесь крыло охраны, – рассказывает император.
Поднимаемся на специальном открытом подъемнике, через широкое длинное стекло видна запруда, кувшинки на темной поверхности. Красиво. Подъемник останавливается в небольшом холле, сзади двойная лестница, впереди две шикарные обитые шелком двери с резными наличниками, у каждой по Слепому Стражу. Император машет на левую:
– Это мои покои, если вдруг что – приходи, – так он это говорит, смущаюсь сразу. Подводит к правой. – А тебе сюда.
Смотрю опасливо на Стража.
– Марис, – представляет Иллариандр, Марис кланяется-кивает, белыми глазами сверкает, так и хочется проскочить побыстрее. Заставляю себя тоже кивнуть, поздороваться. Мне ведь теперь постоянно придется с ними взаимодействовать. Ужас.
– Отдыхай, дорогая, – император целует в щеку, тонкий мужской аромат; по-моему, опять смущаюсь. Марис открывает дверь. – Дарсаль, как госпожа Ноэлия тебя отпустит – зайдешь ко мне.
– Конечно, мой повелитель.
Пытаюсь сообразить, это мне его уже сейчас отпускать, или он еще должен что-то показать-рассказать-проверить? Захожу в апартаменты, сразу же обо всем забываю – никогда такого богатства не видела! Все изящно, красиво, изысканно – слов не подобрать. Десяток комнат, зачем мне столько? Опознаю только гостиную – она самая первая у двери, – спальню да кабинет.
– Дарсаль… мне тебя сейчас отпустить к императору, или тебе еще что-нибудь нужно сделать в покоях? – спохватываюсь, обнаружив, что Страж ходит за мной.
Решаю не возвращаться к официальному «вы», вспоминая напутствия Тересии. Когда-то же придется начинать сживаться с ролью императрицы.
– Если бы я нужен был императору срочно, он бы это показал.
– Я в тонкостях еще плохо разбираюсь.
– Со временем привыкнете, моя госпожа.
Как-то мне неловко, я на него сердилась, а он по-прежнему спокоен, учтив.
– И ты… постоянно будешь со мной?
– Я буду вашим личным Стражем, моя госпожа. Другая охрана тоже денно и нощно охраняет императрицу, но забота личного Стража несколько иная. Мне нужно следить за вашей аурой, эмоциями, комфортом.
Какой комфорт, фыркаю. За аурой? Не совсем понимаю, что же он там видит? Кошусь на него, может, спросить? Боязно как-то, а вдруг нельзя. Да и вообще, кто я ему такая. Ну в смысле, императрица, подопечная – но явно не друг для откровенных разговоров.
– Я просто думала, должен же ты… отдыхать там? – хотя бы. Не говоря уже о своих делах, прогулках, друзьях. Личной жизни.
– Моя комната рядом с вашей, – показывает на небольшую дверь. – И во дворце так же. Иногда, когда я вам не буду нужен, или когда вы будете заняты с императором… возможно, сможете отпускать меня домой.
Хмурюсь, как-то это звучит… неправильно. По-моему, я для него такой же камень на шее, как и он для меня. Ну и работенка.
Дарсаль
Нечто такое проскальзывает в ее эмоциях – жалость, сочувствие. Но ведь она не может знать, что для меня это единственный шанс добиться чего-то в жизни! В моем возрасте оставаться рядовым Стражем – как-то уже и вовсе зазорно.
– Ну, я переживу, если ты не будешь следить за мной круглосуточно, – смеется. Ты-то переживешь, а мне ни малейшего прокола не простят.
– Если сочтете, что не справляюсь… – заставляю себя добавить, сжимаю зубы. Но нужно сказать, иначе другие потом скажут… Та же Шарасса, к примеру. – Можете приказать, чтобы мне взяли сменщика… или заменили.
Кажется, это предложение ее заинтересовывает. Снова удерживаю рвущийся омаа, если бы я еще умел налаживать отношения. Омаа ведь на ней применять нельзя, а в остальном я и не практиковался особо.
– Ясно, – соглашается, – спасибо. Давай не будем заставлять и… Иллариандра ждать, сходи к нему.
– И еще, моя госпожа. Вы, наверное, не знаете. Вы всегда теперь можете позвать меня мысленно – я на вас настроен. Услышу и сразу же приду.
– Услышишь? – девушка почему-то испугана и недовольна. – Ты можешь читать мои мысли?
– Что вы, госпожа. Нет, конечно. Только эмоции вижу.
– Эмоции? – аура сжимается, будто даже уплотняется.
Если бы я не был уверен, что она не может знать никаких техник работы с омаа, решил бы, что ставит блок. Впрочем, через несколько мгновений все возвращается обратно, волны волнения, отпечаток движения – отвернулась.
– Я вижу все эмоции, госпожа. Это одна из способностей Слепых Стражей.
– И каждый из вас их видит?
– Конечно, моя госпожа.
Вздыхает, словно хочет что-то еще спросить, да не решается почему-то.
– Хорошо, спасибо. Иди к императору.
– С вашего позволения, я сначала переоденусь и приведу себя в порядок.
След кивка, ухожу к себе. Резкая, полная тишина успокаивает, заставляя шумно, с наслаждением выдохнуть. Падаю на кровать, не могу отказать себе в удовольствии полежать хоть минуту. Лишь синяя аура за дверью, на которую сохраняется настройка, видна здесь – смазанно, без деталей, эмоции не отличил бы, разве только самые сильные. Страх, к примеру. Грозящую опасность. Или если бы решила уйти, почувствовал.
С трудом заставляю себя подняться, взять новый комплект формы, зайти в душ. Щетина на щеках, подношу ладони, легкий омаа сжигает отросшие волоски. Провожу по коже, чтобы ничего не осталось. Иногда думаю, может, выжечь их насовсем, как делают многие Стражи, чтобы не тратить время на ежеутренние процедуры? Но это навсегда, а вдруг когда-нибудь захочу отрастить?
Переодеваюсь, перекладываю бесову записку, Ноэлия за нее обижается, и не отдать не могу. И другие Стражи могли заметить, как незнакомка ей что-то передавала, доложить.
Грязную форму кидаю в специальное отверстие в стене, там прислуга заберет да выстирает. Выхожу официально, через покои будущей императрицы, хотя у меня есть свой выход, только не со стороны парадной лестницы – Хельта именно к нему приходила. И еще потайная дверь, соединяющая через коридор с комнатами Ивена и Лийта.
Ноэлия оборачивается, молчит, киваю по этикету, подсознательно жду жеста – не задержит ли, но она еще не знакома с жестами.
Подхожу к покоям императора, на страже Гарий, привычно перекидываемся знаками омаа – это лишнее, однако положено. Пропускает, в гостиной Ивен. Снова молчит, будто и не было того обмена впечатлениями. Тоже молчу.
Иллариандр появляется достаточно быстро, доволен и бодр, похоже, собрался куда-то. Опускается в кресло, берет в руку бокал – вижу игристую суть веселящего напитка.
– Что ты хочешь мне рассказать, Дарсаль?
Ритуальная фраза в этот раз приобретает новое звучание: вдруг начинаю осознавать, для чего она. Раньше мне нечего было рассказывать, а сейчас впервые обнаруживаю, что есть вещи, о которых не хочется сообщать даже императору.
Избавляюсь от крамольных мыслей, пока не мелькнули в омаа, вытаскиваю из кармана записку.
– Вот, мой повелитель.
– Слушаю, – покровительственно кивает Иллариандр.
Бросаю взгляд на Ивена – в идеале, я должен передать записку не императору, а кому-то из его зрячих советников либо адъютанту, но здесь мы втроем.
Легкое движение – повелитель желает принять ее лично, отдаю. Пробегает глазами – очень четкий отпечаток. Эмоций как обычно не видно. Вручает зачем-то Ивену – возможно, хочет выяснить, что сможет прочесть Слепой Страж. Однако это зависит во многом от того, что он знает о сути предмета, который держит. Эмоции ведь тоже необходимо прожить, чтобы научиться их читать.
– Ноэлия видела? – спрашивает, голос спокойный, изучающий.
– Видела, но едва ли поняла, что это и от кого. Сейчас к ней, наверное, многие обратиться захотят.
– Пусть обращаются, – соглашается. – Будет, чем себя занять.
– Какие еще распоряжения, мой повелитель?
– Передай Ивену данные остальных претенденток.
– Зачем? – вырывается, выбор же уже сделан.
– Твое дело выполнять, – сухое, гневное.
– Простите, мой повелитель, – опускаюсь на колено, склоняю голову.
Надеюсь, Ноэлии ничего не грозит. Ощущаю внутреннюю ухмылку Ивена, стараюсь сдержать эмоции. Повелитель подниматься не разрешает, приходится устанавливать контакт так. Передаю все образы, которые успел обработать.
Повелитель со своим личным Стражем покидают гостиную, жду какое-то время, никого. Только тогда поднимаюсь. Возвращаюсь к подопечной.
Ноэлия
Дарсаль уходит, могу, наконец, вздохнуть полной грудью. Страшно почему-то, все жду разгневанного вопля императора и даже немного хочу, чтобы мне сообщили, будто он передумал. Но понимаю: этого не будет. Ни возвращения в пансион, ни возможности забыть обо всем, как о приснившемся сне.
Мысли сами собой заходят о женщине с запиской, и помочь рада бы, и злюсь на нее. Да что ж она решила, будто я там самой главной стану? Впрочем, ведь императрицей, как любезно напомнил Иллариандр. Вдруг все же удастся что-нибудь выяснить? А может, это какие-нибудь проверки, кто их знает? Малария Эдвайс, вспоминаю на всякий случай имя, и стараюсь выкинуть пока все это из головы.
Любопытство гложет, вроде бы никаких ограничений не озвучивали, прямо магнитом тянет в комнату Дарсаля. Решаюсь возле двери; наверное, если мне туда нельзя, будет заперто. Тяну – створка поддается, осторожно заглядываю, вхожу с интересом.
Странно, как-то здесь неожиданно спокойно, даже тихо. Обстановка подходит по стилю моей, разве только проще намного: кровать, кресло, шкаф с несколькими наборами одинаковой формы, такой же, как на Страже. Вариант синей – праздничной, что ли? Еще пара комплектов боевой, из тонкого прочного бронематериала, и среди всего этого одни простые брюки со свитером да меховая куртка. Поймав себя на том, что разглядываю чужой шкаф, смущенно закрываю дверцу, однако не могу не заглянуть в тумбочку. Там пачка необычной плотной, слегка рельефной бумаги. На нескольких листах не то рисунки, не то отпечатки – коричневые, словно обожженные следы. Понять, что изображено, не получается.
Рассматриваю, перебираю, кажется, вот-вот уловлю суть, однако так и не удается. Спохватываюсь, убираю листы обратно. Иду дальше, обнаруживаю небольшой санузел с душевой, еще одну дверь. Выглядываю, там, похоже, непарадный коридор, запасная лестница вдали. Нечто вроде черного хода.
Смущаюсь, заметив дежурного Стража, спешу поскорее вернуться. Ох, ну какая из меня императрица?!
Снова окидываю взглядом комнату, чем же он время коротает? Это ведь ни книгу почитать, ни кино посмотреть… Направляюсь к себе, как дверь растворяется, едва не носом к носу сталкиваюсь с Дарсалем! Впрочем, «носом» сильно сказано, он выше меня на добрую голову, да и выше большинства своих же.
Чуть отступаю, поднимаю лицо. Из его глаз и губ слетают почти языки белого пламени – ощущение, будто еще немного, и вырвутся на свободу, сожгут все вокруг.
Дарсаль на долю секунды прикрывает веки, огонь исчезает – остается привычный белый свет. Задерживаю взгляд на губах, где уже не видно следов пламени, не могу оторваться от их четкой неулыбчивой линии. Шальные мысли в голове, неужели поцелуй может оставить ожоги?
Вижу легкую растерянность, вспоминаю, он же эмоции читает, заливаюсь краской, не знаю, то ли сбежать, то ли объяснить, что я здесь делаю…
– Так быстро? – выдаю, смущаюсь еще сильнее, звучит будто меня застукали на чем-то неприличном.
Дарсаль кивает, молчит.
– Я, наверное, не должна здесь находиться… – начинаю для чего-то оправдываться. – Просто хотелось… посмотреть.
– Вы можете находиться, где заблагорассудится, моя госпожа, – отвечает с едва уловимым недоумением. – Не предполагал, что вам будет интересно.
– Мне все интересно, – улыбаюсь. – Я же ничего о вас не знаю… почти. Это же… ну… ничего страшного? Не рассердит императора?
По лицу Дарсаля мелькает не то тень, не то наоборот – свет.
– Император не сделал бы меня вашим личным Стражем, если бы его это сердило, – сообщает. Да уж, как-то слишком туманно.
– Отдал записку? – спешу узнать, пока разговор о женихе. Мало ли, может, пора все бросать и бежать подальше. Куда только.
Дарсаль кивает:
– Простите.
– И как? – уточняю нервно. – Он сильно разозлился?
– Что вы, госпожа. Он же знает, что вашей вины здесь нет и вы не представляете, о какой девушке речь.
Пытаюсь сообразить, как это расценить. А им там что-то известно о девушке? Боюсь спрашивать, пускай лучше остается, как есть. Хотя женщину жалко…
Разговор прерывает сигнал в дверь – мою, то есть императрицыну. Дарсаль смотрит, словно видит насквозь, отправляется открыть. Иду следом, почему же словно – видит же, наверное? Вспоминаю слова Тересии.
– Ты знаешь, кто там? – решаюсь тихо спросить.
– Валтия, моя госпожа, – приостанавливается.
Ясно, обучать будет.
– Тебе обязательно оставаться при ней?
– Она надежна, императора не подведет.
– Тогда можешь отдыхать, пока она будет учить меня уму-разуму, – смеюсь.
– Спасибо, моя госпожа, – кивает.
Дарсаль
Валтия до приветствий не снисходит. Обычная холодная отчужденность, рабочий настрой. Проверяю ауру – все в порядке, равномерные штампы долга, коричневое подчинение приказам.
– Здравствуйте, эрлара Ноэлия, я Валтия. Меня прислал повелитель, я помогу вам освоиться в нашем обществе. Я еще его матушку обучала…
Валтия говорит без перерыва, намерена учить, Ноэлия – учиться, похоже, выйдет неплохой союз. Гостья смотрит на меня, тут же показывает будущей императрице движение, каким можно отпустить Стража. У Ноэлии почти сразу получается – четко вижу и посыл, и отпечаток. Склоняю на миг голову, ухожу к себе.
Почему-то даже жаль. Понятно, что рано или поздно она этому выучится. Но, пожалуй, мне будет не хватать ее неуверенных вопросов и произнесенных голосом приказов, больше походящих на просьбы.
Ложусь на кровать, наслаждаюсь тишиной, но дверь остается приоткрытой, чтобы связь полностью не оборвать. Интересно, какой Ноэлия видит мою комнату? Что вообще хотела здесь найти?
Из губ снова вырывается омаа, подношу к ним руку. Ее ощутимо направленный взгляд, четкая эмоция, каких я, пожалуй, и не ловил на себе никогда. Стражи обычно вызывают страх или отвращение, иногда – извращенный азарт. Какая-нибудь случайность, наверное. Даже сама не поняла.
Похоже, задремал. Просыпаюсь резко от приближения чужих аур, присматриваюсь, но это лишь служанки.
Пробегаю взглядом по всем поднадзорным комнатам. Там уже вовсю Валтия хозяйничает, разглядываю эмоции – но пока сложно сказать, насколько понравилась ей будущая императрица. Массажи, купания, объяснения тонкостей придворной жизни – я им не нужен.
Ноэлия
Валтия чем-то напоминает мадам Джанс – такая же полная, разговорчивая, даже те же поучительные нотки проскальзывают. Или это мне просто хочется цепляться за привычные образы в новой жизни.
Жизнь, впрочем, пока вырисовывается не слишком интересная. Судя по словам Валтии, основной моей обязанностью является рождение ребенка, ну и сопровождение императора на всяких официальных приемах. К серьезным вопросам императрица либо не подпускается, либо мне до официальной церемонии о них знать не положено.
Валтия обещает рассказать о тех, с кем предстоит сталкиваться. Лично меня больше всего Стражи волнуют… не считая жениха, конечно.
Бесплатный фрагмент закончился.