– Ничего не могу понять! А вы?
Ильдико выразила общее мнение через два часа непрерывного прослушивания скрипучего дневника.
– И я тоже, – ответила Рея.
– И я тоже, – ответил я.
– Не могу зацепиться за нужное ощущение. Скрипучесть и тягучесть этого голоса не дают сосредоточиться. Что же делать? – спросила Ильдико.
Здесь нужно пояснить, что методы расшифровки информации, которым нас обучали, базировались на ощущениях. Нас учили настраиваться на информационную волну, проникнуться ощущением информации, а затем, идя за этим ощущением, входить в информационный поток. Тогда начиналась расшифровка. Просто приходило понимание, что в тексте или на другом носителе говорится то-то и то-то. Разумеется, для подобного обучения нужно было:
1. быть принятым в Горячую Роту,
2. иметь кое-какие лингвистические способности
3. и главное, иметь способности ясновидения.
Мы обладали всеми тремя качествами. Только наша тройка среди всех, кто служил в Горячей Роте. Уж так получилось, поэтому мы и сформировались в группу.
– Не знаю, – честно сказал я. – Давайте думать вместе. Попытаемся сосредоточиться на том, что нам мешает вызвать общее ощущение. Минутная тишина, чтобы сосредоточиться, а затем выскажете свои соображения.
Минута обсуждения – это был один из методов информационного штурма, принятый в Горячей Роте. Но в данной ситуации я решил идти от противного и вместо минуты обсуждения предложил минуту молчания.
Молчание прервала Рея.
– Я поняла! Если убрать скрипучесть, то тягучесть не будет мешать, а вместе они перекрывают друг друга.
– Хорошее предложение – убрать скрипучесть. А как?
Ильдико, как всегда, задала вопрос в лоб.
– Девочки, вы помните у нас было упражнение – говорить известные фразы наоборот? – спросил я.
– Конечно! – дружно ответили девочки.
– Давайте прослушаем текст наоборот и с большей скоростью. Это, кажется, называется «играть на реверсах».
Честно говоря, я предложил эту идею потому, что понял, что мы застряли. Нет ничего хуже, чем застрять на месте. Как говорил великий китайский полководец Сунь-цзы: «Предложи безумную идею, если попал в тупик».
– Здорово! Как же я забыла! Леонардо да Винчи тоже шифровал свои записи в дневнике зеркальным письмом, – Ильдико вновь продемонстрировала знание истории Земли. – Жаль, что я сама не додумалась до этого.
– Ильдико, а кто это? Про кого ты вспомнила? – спросила голубка Рея.
– Был такой удивительный персонаж в истории Земли – ученый, который опередил на много веков свое время. Но давайте, давайте скорее попробуем!
И мы попробовали. Мы взяли хрусталики, сосредоточились и как бы прокрутили информационный поток наоборот. Поразительно! Вместо скрипуче-тягучего шума мы вдруг услышали тихий человеческий, то есть, простите, гномий голос. Это была победа. Мы сделали первый шаг к расшифровке дневника и услышали смех. Из портала выходили наши родители – мои, и Ильдико. У трансформеров родителей не было.
– Догадались! – сказал отец Ильдико. – А вы спорили со мной! Говорили, что ни за что не догадаются.
– Это что же, вы над нами поиздевались? – Синие глаза Ильдико метали молнии. Казалось, она забыла, что перед ней Мудрейшая и почетные граждане Нашего Мира.
– Ильдико! Ты думай, что говоришь! Дневник слишком серьезная вещь, чтобы вас не подстраховать. – ответила Лотта.
– Это был последний экзамен, – вступила в разговор моя мама. Она говорила очень тихо и поэтому все замолчали.
– Так решил Совет. Дети …
– Мы не дети, – отрезала Ильдико.
Моя мама тихо засмеялась. Будто колокольчики зазвенели. И было в этих колокольчиках столько любви к нам, что мы опустили головы. Мы поняли – они так боялись за нас, что придумали этот последний экзамен, проверяя нашу смекалку, готовность работать вместе и готовность выполнить приказ.
– Так вы расшифровали дневник сами? – спросил я.
–Да, Мавка, – ответила Лотта.
Отец Ильдико достал хрусталик побольше тех, что дали нам. Цвет его тоже был необычный – сиреневый с фиолетовыми переливами. Сим поставил хрусталик на каменное возвышение около одной из колонн и сказал:
– Давайте послушаем. Здесь на голос Корнелиуса уже наложен голос переводчика.
Сначала раздался тихий свист, а затем зазвучали два голоса – Корнелиуса и … Лотты.
– Ничему не удивляйтесь. Просто слушайте, – сказала Лотта, заметив наше удивление. И мы стали слушать.
«Я, Корнелиус, гном, по прозвищу «Глубокопроникающий» начинаю вести этот дневник, потому что хочу, чтобы содеянное мною стало известным. Кто найдет мой дневник? Я не знаю этого, но чувствую, что дневник будет найден обязательно.
Прозвище «Глубокопроникающий» дали мне мои воспита-тели еще в детстве, потому что я всегда стремился докопаться до сути знания.
– Почему кирка основной инструмент гнома? Нельзя ли рубить новые пещеры в толще гор иначе?
– Почему нужно держать знания в секрете?
– Почему каждый мастер владеет только одним ремеслом?
Мои бесконечные «Почему?» доводили воспитателей. Никто не хотел со мной долго заниматься. От меня старались избавиться, потому что я упрямо искал ответы на самые разные вопросы.
И вот однажды очередной воспитатель на очередное мое «Почему?» раздраженно воскликнул: «Прямо как проклятый мастер Гортензий! Он тоже начинал со всяких почему, а теперь сидит в Кристаллическом Подземелье Заключенных!»
Я замер. Впервые я услышал о том, что кто-то еще осмелился задавать вопросы и искать ответы! Но после этих слов замер и мой воспитатель. Мне даже послышался его шепот: «Сорвался! Проклятый мальчишка.».
Я был уже подростком, а в этом возрасте начинаешь понимать, что хитрость – это не так плохо, как рассказывают взрослые. Поэтому я схитрил. Я сделал виноватое лицо и искренне сказал: «Простите, воспитатель!», а потом, повернувшись, сгорбив спину медленно удалился, хотя мне хотелось бежать и кричать от радости: «Я узнал тайну!!! И я узнаю еще больше!»
На следующий день меня передали новому воспитателю, точнее – воспитательнице. Старая гномиха по прозвищу «Гроза Малолеток» была воспитателем, к которой попадали особо непокорные. Все знали, что она применяет к воспитанникам такие меры, как «Оставление в пещерах», но все делали вид, что не знают этого, потому что Гроза Малолеток была последней надеждой на исправление подростка. Далее следовало изгнание непокорного. А это было позором для всего гномьего рода. Поэтому, Гроза Малолеток пользовалась большим уважением.
Увидев её маленькие злобно горящие глазки, я решил больше не испытывать судьбу. Этому была еще одна причина – мне нужно было как можно быстрее узнать, где находится Кристаллическом Подземелье Заключенных. Мне нужен был другой учитель – мастер Гортензий. У меня появилась цель и идти к ней нужно было одновременно и быстро, и осторожно.
– Ну что, – проскрипела старуха – хочешь в Подземелье Заключенных? Еще одна выходка, и ты окажешься там.
Я замер, как в первый раз, когда узнал про Подземелье. Как быстро меняется ситуация! Только-только я решил вести себя примерно, а тут оказалось, что нужно с точностью до наоборот! Мне нужно было подумать, проанализировать, словом, оправдать свое прозвище. И впервые я ничего не ответил воспитателю, а просто поклонился. Я! Поклонился! Злобной старухе! И когда я сделал это, я понял, что одержал первую победу над Грозой Малолеток, хотя она решила, что победу одержала она.
Несколько дней я слушал и думал. Я механически выполнял какую-то работу и внимательно слушал разговоры окружающих. Вечером я прислушивался к разговорам воспитанников, благо, что мы жили все вместе в одном помещении. Те, кто попадал к Грозе Малолеток уже не могли возвращаться домой после работы. Домой – означало в пещеру своего рода. Впрочем, меня это не огорчало. Я был найденыш. Как мне рассказали, меня нашли в одной из штолен, когда я безостановочно плакал. Как я там оказался – осталось тайной. Поэтому, меня просто «приписали» к роду тех гномов, которые меня нашли. Так что, и дома, по сути, у меня не было.
Целый месяц я прислушивался и думал. Но как-будто все сговорились! Больше ни одного упоминания о Подземелье Заключенный, а тем более о Кристаллическом Подземелье Заключенных. И я решил действовать – одновременно подру-бить два сталактита, как говорят у нас, у гномов. Я решил пробраться к Залу Большого Совета. Это даст мне возможность услышать важную информацию и попасть в Подземелье Заключенных.
Каждый гном с малых лет знал, что самое тяжкое преступление – это подслушать решение Совета. Второе тяжкое преступление – стать проклятым мастером. Но в зал Проклятых Мастеров я еще не мог попасть. Он был запечатан и открывался только один раз в год для гномов, достигших совершеннолетия.»
Наступила тишина.
– И это всё? – спросила самая нетерпеливая из нас, Ильдико.
– Нет, не всё, – ответила Лотта. – Дневник Корнелиуса состоит из трех частей. Он первым в Нашем Мире сообразил, что хрусталики можно использовать для хранения информации. В тайнике мы нашли три хрусталика. Но прежде, чем вы услышите продолжение дневника, вы должны будете принести Большую Присягу. Церемония состоится вечером в Совете Мудрейших. Возвращаемся.
И Лотта первая шагнула в открывшийся Портал.
Мы вынырнули из Портала в Зале Совета Мудрейших и успели только переглянуться. Но сколько вопросов и ответов было в наших взглядах!
– Портал может менять входы и выходы!?
– Большая Присяга!!! Её дают лишь те, кто должен покинуть на длительное время Наш Мир. Значит????
– Мы сделаем это!
Впрочем, что именно мы должны сделать мы еще не знали.
Зал Совета был заполнен. И были здесь не только Мудрейшие. Светился Большой Светоносный Экран, а это означало, что все происходящее в Зале увидят все жители Нашего Мира.
– Невероятно! – успела прошептать Ильдико, а я подумал: «Что же там дальше, в дневнике?». Больше я ничего не успел подумать, потому что засветилась южная стена Зала и мы увидели Большой Светящийся Кристалл, который заговорил. Ощущение было таким, будто зазвучал исполинский колокол. Звуки перерастали в слова, слова снова превращались в звуки.
– БУММ (удар колокола, звук нарастает) – Я Крист, разумный. (звук затухает) – БУММ (удар колокола, звук нарастает) – Я впервые обращаюсь (звук затухает)… – БУММ (удар колокола, звук нарастает) – к жителям Нашего Мира (звук затухает).
Крист продолжал говорить и вот что мы все услышали. Новая опасность нависла над нашей планетой. Но эту опасность можно преодолеть, если тройка добровольцев, знающих историю планеты-сестры Нашего Мира, смогут проникнуть через временные Порталы и уничтожить опасность в момент ее зарождения.
БУММ – Кто решится на это? – спросил Крист.
– Мы! – вперед шагнули ВСЕ тройки Горячей Роты.
– Спокойнее.– Лотта подняла руку. – Мы не сомневались, что вы ВСЕ пойдете вперед. Но реально готова идти на Землю только одна тройка: Ильдико, Рея, Мавка.
Мы знали это изначально, так что даже с места не тронулись, когда всех попросили шагнуть назад. Мы остались стоять посреди огромного Зала, а Крист – разумный кристалл – поросил нас вслед за ним повторить слова Большой Присяги.
Странное ощущение! Слова оживали и входили в нас. Они срастались с нашими телами, мыслями, чувствами. И мы совершенно точно знали, что НИКАКАЯ СИЛА не сможет заставить нас нарушить Большую Присягу.
А потом зазвучала песня. Лотта, подняв руки запела. И это была удивительная песня. И мы поняли, что Первая Мудрейшая повторяет песню Лоттаниэль, песню инициации войны. И мы стали воинами!
А когда церемония закончилась, мы получили право пользоваться Порталом Мудрейших и уже без всякого сопровождения вернулись в Зал Проклятых Мастеров, чтобы узнать, что случилось с гномом Корнелиусом дальше.
На каменном возвышении уже лежал другой хрусталик. Он тоже был сиреневым, но не с фиолетовыми, а с розовыми переливами.
Снова раздался тихий свист, а затем зазвучали два голоса – Корнелиуса и … Сима.
– Они переводили дневник параллельно! – первой поняла Ильдико.
– Поэтому и успели перевести всё за такой короткий срок, – добавил я.
– Давайте послушаем. – подытожила Рея. И мы стали слушать.
«О времени заседания Совета нас гномов всегда уведомляли заранее. Это делалось для того, чтобы никто не подходил к Залу Большого Совета в это время. Охрану, конечно же, выставляли. Все коридоры – подходы к Залу – патрулировали опытные гномы-солдаты. По счастью, как-то года два назад я немного последил за этими патрулями. Да, они выполняли свой долг очень ответственно. Но я заметил, что НИКТО НЕ СМОТРЕЛ наверх!! Никому и в голову не могло прийти, что можно пробраться к Залу Большого Совета поверх голов патрульных, под сводами галлереи.
Приспособление для лазания я изобрел уже давно. Любой гном мог остановить малолетку, если тот шлялся без дел по галлереям. Но никто не смотрел наверх! И я, ускользнув от надзора воспитателей, мог лазить, где вздумается и сколько вздумается при помощи моего приспособления.
Чтобы добраться до Зала мне понадобилось около часа. Я осторожно заглянул в оконце, которое выдолбил за месяц, работая по ночам.
– Маленькое оконце, ведущее в КПЗ, – подумал я и усмехнулся.
Заглянув в оконце, я увидел трон, на котором сидел Повелитель Гномьего Кряжа. Он был в рабочей одежде, но уважая законы, надел корону и синюю мантию.
– Так, этот вопрос можно считать решенным, – услышал я голос Повелителя.»
«– Опоздал! – подумал я и чуть не свалился вниз.
– Теперь перейдём к решению вопроса, который каждый раз мы решить не можем: Что делать с проклятым мастером?
– Уф-ф! – с облегчением вздохнул я. – Это я точно попал. Послушаем.
– Гортензий раскаялся? – спросил самый старый гном в зале. Я видел только его седые космы и сгорбленную спину.
– Нет, – ответил Повелитель. – Гортензий продолжает настаивать на своей исключительности и утверждает, что вскоре Наш Мир погибнет. Он не раскаился. Он обезумел!
– Он не обезумел! Он просто не изменился.
Старый гном поднялся со своего места.
– В молодости мы дружили и вместе пытались познать окружающий нас мир. Мы нашли тот нефритовый пласт, из которого отец Гортензия сделал Первую Проклятую Вещь!
– Вот это да! – подумал я. – Отец Гортензия – проклятый мастер!
– Только стены магического кристалла КПЗ удерживают сейчас Гортензия. Как только он получит свободу, хотя бы небольшую, он станет Повелителем!
Наступила тишина. Я был потрясен не меньше. И тут я свалился. Шум от моего падения услышали все. И не успел я моргнуть, как меня связали и толкнули в Зал.
– Откуда ты взялся? – Повелитель смотрел на меня сурово. А старый гном сказал:
– Как говорится, нефритовые прожилки вегда рядом с основной жилой. Но я не пойму, откуда ты узнал, что ты сын Гортензия?
– Сын!!! Я!!!
– Кажется, мы сами того не желая, выдали ему все наши тайны. В КПЗ его! – рапорядился Повелитель. – Пора отцу встретиться с сыном.
Так я попал в КПЗ.»
Второй хрусталик словно потух и мы поняли, что услышали вторую часть дневника Корнелиуса.
– А что же было дальше? – спросила Рея.
– А вот это мы узнаем завтра, – ответила Лотта, – Мава заканчивает перевод.
– Мама? Она тоже переводит дневник?
– Конечно, Мавка. Ты разве не знал, что твоя мама отличный переводчик? У нее дар вселенского лингвиста. Вы судите о нас, о родителях, как то странно! Мы уважаем себя, мы личности и поэтому мы уважаем вас, наших детей. Тот кто себя не уважает, не любит и не уважает никого! Таким был Гортензий! И скоро вы об этом узнаете.
– Почему Гортензий, а не Корнелиус? – спросила шёпотом Ильдико, но мы с Реей только пожали плечами.
На следующее утро вновь открылся портал и из него появились мои родители и Сибелиус. Мама вышла вперёд и положила на каменное возвышение третий хрусталик. Он, как и предыдущие два, тоже был сиреневым, но не с фиолетовыми, и не с розовыми переливами, а с золотистыми. И опять раздался тихий свист и зазвучали два голоса – Корнелиуса и мамы.
«Серебристый монолит в дальнем коридоре пещер – так выглядела КПЗ. Повелитель поднял руку и я увидел лучи, исходящие из его руки. Посреди монолита образовался овал, который затянул меня внутрь КПЗ.
– Хе-хе-хе. Сыночек пожаловал! Такой же смазливый, как мамаша! Одна порода.
Маленькие глазки, злобно блистая, вперились в меня. На меня смотрел урод! Настолько отвратительный, что слово «Отец», так и не сорвалось с моих губ. Я попятился.
– Куда!! Если бы я твою мамашу не обработал, тебя бы не было. Пришлось ударить ее по голове бумерангом. Легонько. Она только память потеряла. Тебя произвела и упокоилась!
Волна ненависти к этому монстру поднялась внутри меня, я закричал и потерял сознание, а когда очнулся, то увидел лицо Геллы – дочери Повелителя, самой прекрасной девушки в наших пещерах.
– Очнулся?! Я всегда знала, что душа твоя чиста. КПЗ цепко держит лишь тех, у кого душа черная.
– Как у него?!
– Да, мальчик. Теперь ты все знаешь, – ко мне наклонился старый гном. – Мы не могли рассказать тебе тайну твоего рождения. Кто же знал, что ты полностью оправдаешь свое прозвище – Глубокопроникающий – и проникнешь на заседание Совета. Ты не найденыш. Вот Гортензий – найденыш. Его нашел твой дед, вмерзшим в древний ледник. Деду удалось оживить найденыша. Как оказалось, себе на беду.
Гном помолчал и продолжил:
– Я дружил в юности с ним. Гортензий был уродлив, но очень умен. А потом началось! Убийство гномов. Поиски убийцы. Потом бумеранг нашли у Лечебника Цельса. Это твой дед. Он упокоился сразу от горя, только успел крикнуть: «Я ни в чем не виноват». А когда Гортензий, заманил в дальную штольну и обесчестил твою мать, ударив её бумерангом по голове, то все и выяснилось. Мы схватили Гортензия. С тех пор он в КПЗ. Но мать твою мы не смогли спасти.
– А как же отец Гортензия? Проклятый мастер?
– А это сам Гортензий рассказал. Когда оттаял. Он украл у своего отца нефритовый бумеранг и убежал в горы. А тут лавина. Его и заморозило.
И в этот момент я решил вернуться в КПЗ и узнать всё про монстра Гортензия. Узнать, чтобы уничтожить проклятые вещи. Про мою миссию знали лишь старый гном и Повелитель. И Гелла. В Зале Проклятых Мастеров написали обо мне. А я в это время выведывал тайны урода. Как? Не сразу. Но он все-таки мой отец. Так я узнал про нефритовую статуэтку – богиню войны. Её сделал сам Гортензий. Это она должна была уничтожить Наш Мир. Мир, который сам Гортензий ненавидел. Он знал, что дни его сочтены. КПЗ держал крепко, то есть не КПЗ, а черная душа самого Гортензия. И когда я узнал, где растёт и набирается сил нефритовая богиня, я решил унести её из Нашего Мира. Унести туда, где война пока еще часть эволюции – на планету-близнец. А это означало, что я больше никогда не увижу Геллу. В Портал Забвенья можно шагнуть только один раз. Туда.
И все-таки я колебался. Конец моим колебаниям пришел сегодня, когда я нашёл статуэтку. Да, она набрала силу. Набрала настолько, что стала сама растить из себя новые статуэтки. Три клона виднелись на теле богини войны. Поэтому я ухожу. Прощай, Гелла. Ты вряд ли узнаешь истинную причину моего ухода. Скорее всего повторишь: «нефритовые прожилки вегда рядом с основной жилой».
Голоса умолкли, хрусталик потух и наступила тишина. Каждый из нас осмысливал услышанное. Корнелиус, проклинаемый гномами, оказался спасителем. Правда, статуэтка все-таки вернулась в Наш Мир, но это, как принято говорить, совсем другая история.
– Значит, клонов всего три? – нарушила молчание Ильдико.
– Судя по дневнику, да. Но никто из нас не знает, был ли остановлен этот процесс на Земле или нет, – ответила Лотта.
– А куда же бежал Корнелиус? То есть, я хочу спросить, в какую эпоху? – поправила себя Рея.
– Боевой пекинес пришел к нам из эпохи Цинь Ши-хуанди, – заговорил Сим. – Я настроил Горный Кряж на эту эпоху и вот что увидел. Во дворец императора уже после его смерти ворвались повстанцы. Это была не война, а революция. Но почему император, похоронивший с собой целую армию из глины, не распорядился положить в могильник статуэтку?
– Я думаю, – ответила Лотта, – он распорядился, да кто-то это распоряжение не выполнил.
– Это мог быть только Первый Министр императора – Ли Сы! – в разговор вступила моя мама. – Только ему доверял Ши-хуанди секреты. Первый Министр их свято хранил. Умный был. Я знаю точно, потому что меня император подарил именно Министру.
– А много ли ты помнишь, Мава? – спросила Лотта.– Впрочем, вечером заседание Совета Мудрейших, там и поговорим. А пока наши стажёры – Лотта посмотрела на нас – отправляются вместе с нами. Боевой пекинес Мавка в поисках клонов! Чем не название книги?!
– А мы? – Ильдико и Рея решили напомнить о себе.
– А вы просто девочки, – засмеялась Лотта.
Вечером мы уже были в Большом Зале Совета. Нас впустили, когда пришло распоряжение. Третий Мудрейший, от имени всего Совета, коротко проинструктировал нашу тройку.
– Вы направляетесь в распоряжение Совета Мудрейших. Вы будете постоянно жить в Планетарном Хранилище около Горного Кряжа. Вы досконально изучите эпоху, которую земляне называют «Девятнадцатый век». Вам нужно найти человека с открытым сознанием и тогда ясно будет, кто отправится выполнять первую миссию.
– Почему девятнадцатый век? – осмелился спросить я.
– Пекинес Мавка, выполняйте приказ. Когда эпоха будет изучена, мы дадим ответ на ваш вопрос.
Сим ждал нас снаружи и мы отправились в Хранилище. Мы разделили всю эпоху на три части и каждый стал изучать свою часть. Мы почти не спали, мало ели. При помощи Горного Кряжа мы сканировали страны и народы Земли в девятнадцатом веке. Повезло Рее. Через пару дней каторжного труда.
– Есть! Вот он. Землянин с открытым сознанием. Он учёный. Его зовут Никола Тесла.
– Первая или вторая половина? – раздался знакомый голос. Мы сразу же поняли вопрос Лотты.
– Вторая, Первая Мудрейшая, – доложила Рея и добавила. – Он очень любит голубей.
– Вот всё и решилось. Первую миссию выполнит Рея.
Это сказал Третий Мудрейший. Весь Совет в полном составе стоял возле нас и с интересом наблюдал за земной жизнью.
– Теперь мы можем сказать. По нашим данным самый маленький клон попал в девятнадцатый век. Во вторую половину.
Мы переглянулись.
– Слишком часто переглядываетесь! – резко скзал Третий Мудрейший. – Мы ничего не делаем просто так. Мы заставили вас просканировать весь девятнадцатый век, потому что вы должны были доказать свою рабоспособность и умение мыслить логически. Найти зерно истины в груде камней – великое искусство. А вы только учитесь это делать. Мы не желаем вас потерять! И мы желаем, чтобы вы нашли ВСЕ клоны. Вы поняли?
Мы стояли пунцовые. Лотта смотрела в сторону.
– Мы поняли, – тихо хором ответили мы.
– Рея, вечером, на заседании Совета мы хотим послушать ваш план. – сказал Второй Мудрейший. – Там же вы получите инструкции. Ваша миссия началась, стажёр.
– Служу Нашему Миру, – лихо отрапортавала Рея.
А мы с Ильдико остались в Планетарном Хранилище. Учиться дальше. Впервые в жизни я понял, что такое зависть. Кстати, она была чёрная.
Бесплатный фрагмент закончился.