* * *
Зуммер «кенвуда» разбудил Мамаева в семь часов утра.
– Хватит спать, Сергей Григорьевич, – сказала рация голосом Старовойтова. – Нас ждут великие дела.
– Кто это? – не узнал голос бывшего начальника Юрий.
– Это полковник Старовойтов. Надо срочно обсудить и согласовать наши совместные действия.
– К-к-к… Какие совместные действия? – прохрипел с недосыпу Мамаев.
– Мы знаем о вчерашнем звонке и о выкупе. Ты готов сотрудничать? Или нам самим идти на штурм квартиры? Мы знаем адрес, где находится Мамаева.
– Какой штурм?! Вы охренели, что ли?! – «взвился» Мамаев. Сонливость как выдуло из головы.
– Ну, вот, проснулся. Слушай внимательно. Знаю, что наш сигнал идет через скремблер11, поэтому говорю открыто. Слушаешь?
Мамаев нажал на кнопку рации, сказал: «Слушаю», и отпустил. Неудобная система симплекс…
– Ничего другого не остаётся, как тебе идти на встречу с похитителями, – сказал Старовойтов и добавил через небольшую паузу. – Если позовут… Главное условие – пусть с неё снимут «пояс шахида».
– Что? Какой пояс «шахида»?! – спросил Мамаев, вскрикнув, но, не успев нажать на клавишу рации. Оттого его вопрос не был услышан собеседником и Старовойтов продолжил.
– На ней прикреплена взрывчатка. Слышишь меня?
– Слышу, – мрачным тоном произнёс Мамаев.
– Готов себя отдать вместо Галины?
Юрий помолчал.
– Приём! У нас мало времени.
– Готов. А ты готов защитить её, когда меня не станет? – спросил Мамаев.
Помолчал Старовойтов.
– Обещать ничего не могу, – наконец сказал он. – Сейчас главное её спасти, чтобы дети мать не потеряли.
Он сделал паузу и добавил:
– Как недавно потеряли отца…
Мамаев так сжал зубы, что раздался хруст.
– Адрес какой? – наконец спросил он.
– Дом рядом с кинотеатром «Союз» на Тихой12. Номер тебе знать не надо. Думаю, где-то там будет и встреча.
– Это, где рынок?
– Сейчас везде рынок, – вздохнул Старовойтов.
– Ждём звонка?
– Ждём.
– На чём поедешь?
– Мне тут «каринку» старую подогнали. На стоянке у дома стоит. На ней поеду.
– Не думаю, что они вычислили адрес, в котором ты сейчас находишься. Можно подобраться поближе к предполагаемому месту встречи.
– Зачем?
– Чтобы не пилить через весь город, – сказал, усмехнувшись, Старовойтов.
– Выпасли мой адрес?
– А ты думал…
На самом деле Старовойтов не знал адрес, где укрылся Субботин, но по укоренившейся в нём оперской привычке «прокусывать» собеседника, скрывающего о себе информацию, загнал Мамаева в ловушку.
С Эгершельда, действительно, выбраться было проблематично, и Мамаев согласился.
– Логично. Подъеду куда-нибудь поближе.
У Субботина были неплохие отношения с Сергеем Трифоновым, контролировавшим район улицы Спортивной с рынком на стадионе ТОФ и прилегающим к нему рынком на улице Клубной, вот он и решил заехать к нему «в гости».
Сергей Трифонов не был братом или родственником недавно убиенного Субботиным Юрия Трифонова. Он был бывшим спортсменом и относился с уважением к Бауловским «партнёрам по бизнесу».
– Отбой связи? – спросил Старовойтов.
– Отбой, – согласился Мамаев.
Он наскоро принял душ и переоделся в чистое: свободные джинсы-бананы, джинсовую рубашку и кожаную куртку-косуху. Под рубашкой на майку он надел «бронежилет». Мысленно он постоянно представлял, как Галина подходит к нему и они вместе взрываются. Если это произойдёт, то от них, скорее всего, мало что останется. От понимания этого Юрия колотил озноб, и он никак не мог успокоиться.
Он набрал номер телефона пейджингового оператора.
– Оператор Марина. Слушаю вас.
– Марина, для абонента семь четыре пять шесть один… Сообщение. Надо встретиться
– Принято, – сообщила оператор и отключилась.
Через пять минут звякнул пейждер и Юрий прочитал: «Приезжай на Спортивную к десяти». На часах было «восемь тридцать».
* * *
Кобелев позвонил Старовойтову.
– Как ситуация?
– Развивается. Ждём.
– Помощь нужна?
– Пока нет. Подстрахуйте его, когда он поедет. Или хочешь, мы возьмём его машину под контроль. Только скажи, откуда?
– Ты думаешь, что твои дуболомы справятся с наружным наблюдением? Или тебе дали «семёрочников»13УВД?
– Не дали. Конторские готовы взять объект под наблюдение. Только они не знают, где твой Субботин.
– Хрен им. У меня есть пара своих человек «оттуда», знающих, как водить. Всё равно им делать нечего.
– А ты думаешь, что их самих не поведут? – сказал, хмыкнув, Старовойтов. – Ох, эти ваши прятки с догонялками. Когда уже наиграетесь? Ладно! Всё! Поступай, как знаешь, только смотри…
– Смотрю-смотрю. Всё, отбой!
* * *
В десять часов звякнул «Кенвуд». Мамаев нажал кнопку приёма.
– Говорите, слушаю, – сказал он осторожно.
– Абдула? – спросил голос.
– Да.
– Готов встретиться?
– Готов.
– Деньги за товар приготовил?
– Ещё вчера были готовы.
– Ну, тогда едь к нам.
– Куда, «к вам»?
– Не знаешь? А это не твои люди по нашему дому всю ночь туда-сюда лазили? Нам отдыхать мешали.
У Мамаева душа ушла в пятки.
– «Неужели нохчи заметили движение вокруг дома?» – подумал он.
– Слышь, ты, чучело черномазое?! Я сейчас положу болт и на тебя, и на ваш товар, который мне, если честно, на хер не сдался, чтобы за него свою голову подставлять. Понимаешь, ты, овца чеченская?! Я сейчас лягу на дно, и буду убивать вас по одному и группами. Всех подряд. Не разбирая, взрослый или ребёнок. Я же вас всех по именам знаю, ваших баб и ваших детей. И здесь, и в Краскино, и даже в вашей ебаной Ичкерии. Услышал меня? А теперь иди нахуй. Не хочу с тобой, клоуном, разговаривать.
Мамаев говорил не очень спокойно, но ровно и уверенно. Он отключил связь и перевёл дыхание. Теперь надо было ждать. Они обязательно должны были позвонить. Им, почему-то, был нужен он, а не Галина. Всё плохое, что могло случиться с женщиной, уже случилось. Да и пояс шахида не для того крепят, чтобы его снимать. По сути, его бывшая жена была мертва.
Юрий знал, что с чеченцами договариваться бесполезно. Это он знал и по военному опыту, и по опыту Субботина старшего, память которого вдруг всплыла вплоть до двадцать третьего года. Ни одна из Владивостокских преступных группировок не смогла договориться с ними. Чеченцы предпочитали сразу убивать.
Например, в Находке до сих пор продолжались убийства то чеченцев, то местных «авторитетов». Война началась с девяносто первого года, и закончится, «помнил» Субботин, лишь к две тысячи десятому. Но в Находке чеченцы столкнулись с группировкой «Давыдкина-Вытирайлова», поддерживаемых, как знал Мамаев, милицией, а именно управлением по организованной преступности, действующим по иезуитскому девизу: «цель оправдывает средства». Сейчас группировки были фактически ликвидированы. Многие члены убиты, некоторые арестованы и осуждены. Лидеры находились в розыске. Однако выстрелы и взрывы ещё случались.
Своим хамством Мамаев показал, что похищенный чеченцами «товар», его не интересует на столько, чтобы из-за него рисковать жизнью и здоровьем. Он не хотел давать похитителям рычаги влияния. Что-то они, о том, что Субботина интересует Галина, как женщина, наверное, знали. У чеченцев разведка работает очень неплохо. А Субботин мог и проговориться кому-нибудь о своих чувствах.
Потому того Галину и похитили. И если бы Субботин сейчас раскис, то из него бы «свили верёвку», а Галину всё равно бы не отпустили. Скорее всего, она видела похитителей и смогла бы их опознать.
Всё это понял Мамаев, когда проснулся. Он даже подумал, что пока он спал, разумы Субботина младшего, и Субботина старшего «посовещались» и сделали вывод. Вывод Мамаеву не понравился, но ему пришлось с ним согласиться. Согласиться с тем, что Галину ему не отдадут. Или отдадут, но только лишь для того, чтобы взорвать их вместе.
Звякнула рация.
– Ты, что, охренел? – спросил чей-то голос. – Ты что творишь, Субботин? Если по твоей вине сорвётся операция по освобождению заложника, мы тебя в землю зароем!
– Ты кто? – спросил Мамаев.
– Конь в пальто! – сказал голос. – ФСБ…
– Ну, так вот, конь в пальто ФСБ, скачи и ты нахуй, – сказал Мамаев и прервал разговор.
Он прошёл на кухню и, открыв ящик стола, увидел пачку золотого кофе «Лавацца».
– Хорошо живут, – сам себе сказал Мамаев, имея ввиду разведку генштаба вооружённых сил России.
Сам он это кофе не пробовал, но снова всплыла память Субботина, пришедшего из две тысячи двадцать третьего года. Он, кстати, чувствовал, что сейчас Субботин старший доминировал в теле, потому, что Юрий видел всё окружающее, словно со стороны и, что главное, чувства его притупились. Притупились настолько, что возможная гибель его жены уже не казалась ему катастрофой. В голове даже возникла неприятная для Мамаева мысль, что из их двоих: Юрия и Галины, надо спасать того, кого спасти легче. Нельзя оставлять двоих маленьких детей без обоих родителей. И хоть Мамаев в теле Субботина никак не может сойти за их отца, но посвятить свою жизнь им он в состоянии.
Снова сработал зуммер «Кенвуда».
– Говорите, – сказал Мамаев.
– Слышь, Абдула, – сказал голос с гортанным и одновременно гнусавым акцентом, – ты не горячись, да?
– Я не горячусь. Просто не люблю, когда меня кто-то хочет взять за яйца. Если это конечно не красивая девушка. Или я чего-то не понял? Может быть тот, кто со мной говорил хотел у меня отсосать?
– Я тебе сейчас твои яйца отрежу, – зарычал голос первого переговорщика.
– Тап ала! (Молчи!) – проговорил второй, явно обращаясь к первому.
– Ты найди сначала меня, овца ебаная, – крикнул в рацию даже не Мамаев, а Субботин. – Сейчас я знаю, что вы меня ищите. Не знаю, правда, зачем, но не хаш кушать, это точно. И хрен вы меня найдёте сейчас, если только я сам не захочу, чтобы вы меня увидели.
– Слушай, Абдула, не горячись! – попросил второй чеченец. – Может быть мой земляк был неправ…
– Я его выебу, – услышал Мамаев голос первого чечена.
– Или я тебя! – рассмеялся Мамаев. – Что более всего вероятно. А, так как я не знаю, мужик ты или баба, то трахать буду всех подряд. Каждого чечена или чеченку, кто попадётся мне в руки. Вы первые начали войну. И я вам устрою армагедон похлеще, чем в Находке Вэпс устроил семье Хатуева. И, как Давыдкин, подниму флаг: «Бей чеченцев!». Думаешь не получится? Я уже сообщил своим, что меня выпасают нохчи, и если со мной что случится, или я исчезну, чтобы гасили всех. А желающих пустить вашу кровь предостаточно. Веришь, что тогда вашему бизнесу писдец? Ну, и не только бизнесу. И никакой губернатор вас не спасёт. Но, думаю, он даже вздохнёт с облегчением. Но я отвлёкся. Твой земляк всё портит. Убери его от трубки. Говори, что сказать хотел.
В рации молчали, но связь не прерывалась.
– Если бы я тебя не знал, Абдула, я бы сказал, что за гнилой базар тебе надо язык отрезать и засунуть тебе в жопу… – голос говорящего чеченца тихо рычал. Как это у них получается Мамаев не понимал.
– Мы знакомы? –Мамаев удивился оплошности похитителя.
Чеченец ответил через паузу.
– Заочно, – наконец ответил он. – Но это не важно, ведь ты пообещал всех нас убить.
– Я же сказал, если не договоримся. Не я первый начал. А если ты меня знаешь, то должен знать, что я слов на ветер не бросаю. Это тебе могли бы сказать человек сорок, которые мне или моим друзьям угрожали. Но, к сожалению, уже не скажут.
– Не боишься, что нас слушают?
– Не боюсь. Я уже давно мёртвый и мне на всё и на всех моих врагов насрать.
– Ладно, Абдула! Тебя не переговоришь, – как-то устало сказал чеченец. – А встретиться и поговорить по делу надо. Но ты, как я понял, встречаться и разговаривать не собираешься?
– Встречаться не собираюсь, а поговорить… Говори.
– На такие тему по такой линии мне бы не хотелось.
– Сразу чувствуется человек с высшим образованием, – сказал Мамаев и рассмеялся. – У меня музыкальный слух. Я всё-таки вспомню тебя по голосу. Если мы раньше хоть когда-то разговаривали. Не бойся ничего. Я ни ментам, ни в фээсбэ не сообщал. Никто и не подумает слушать этот телефон. А если и слушают, так хрен на них.
Субботин «старший» захвативший полный контроль над телом так разошёлся и говорил так расковано и бесстрашно и уверенно, что даже Мамаев, слушавший это всё «со стороны» тихонько охреневал. А чеченцы, вообще не понимали, что твориться с «клиентов». Вроде бы всё просчитали, а оно вон оно как выходит.
– Ну, хорошо. Поговорим так. Ты в курсе, что тебя хотят назначить положенцем по Приморью? – спросил чеченец.
– Кто? – удивление у Субботина получилось таким естественным, что Мамаев подумал, что Субботин не слышал то, что вчера Мамаеву говорил Кобелев, когда они ехали на конспиративную квартиру.
– Меня? Пложенцем? Кто? Москвичи или Джем?
– Джем, конечно. Москва против.
– О, бля! Ни хрена себе! Без меня, меня женили! И что?
– Ну и вот. Я же говорю: «Москва против».
– И-и-и? – непонимающе спросил Субботин.
– Ну и вот. Узнали, что ты будешь вчера на Острякова. Приехали поговорить…
Рация замолчала. Субботин тоже молчал, не помогая собеседнику выбираться из словесного водоворота.
– Не получилось, – закончил фразу чеченец. – Не стану пояснять почему.
– Посчитали, что так я буду сговорчивее? – Субботин рассмеялся так легко и естественно, что на той стороне снова зависли.
– Ты очень сильный человек, Абдула. Мы уважаем сильных людей. И мы хотели бы порешать всё миром. Если ты скажешь, что откажешься от положения, мы вернём тебе женщину, извинимся и выплатим любую компенсацию. В разумных пределах, конечно.
– У тебя точно есть высшее образование, нохч. Называю тебя так, потому что не знаю твоего имени.
– Ничего страшного. Когда-нибудь ты узнаешь его. Или за дружеским столом, или когда один из нас будет смотреть в глаза умирающего врага. И у меня, да, есть высшее образование. Я инженер. Когда-то был. Ваш Горбачёв начал ломать мою жизнь, а Ельцин продолжает начатое.
– Ха-ха! – хохотнул Субботин. – Смотрю, вы нохчи так все перестроились, что расстроились! Ха-ха! Стихами, блять, заговорил! Но не об этом сейчас. Как ты собираешься разойтись миром?
– Приезжай и забирай женщину! – сказал собеседник.
– Я ему уши отрежу, – сказал первый чеченец.
– Ха-ха, – снова не удержался Субботин. – Вы там промеж собой сначала договоритесь, как вы будете решать: миром или не миром.
– Если не замолчишь, я сам тебе отрежу уши, – сказал по-русски второй собеседник. – Не слушай его. Он ничего не решает. Обидел ты его сильно. Сам должен понимать.
– Куда ехать? – спросил Субботин.
– Наш человек встретит тебя на дороге и проводит к месту встречи.
– Я буду не один, ты понимаешь? – хмыкнул Субботин. – Со мной будут мои бойцы. Много бойцов.
– Ты воевать едешь? Зачем тебе много бойцов? Или боишься?
Рация в руке уже жгла руку и Субботин завернул её в кухонное «вафельное» полотенце «не первой свежести» чистоты.
– Не повторяй ошибок своего земляка, инженер, чтобы потом не обижаться на меня.
– Извини, – неожиданно извинился чеченец.
– Ты мудр и я тебя извиняю. Продолжай. Где я должен встретить твоего человека?
– Я не знаю, где ты сейчас находишься, поэтому скажу так. Будешь ехать от остановки Молодёжная в сторону Зари. В двадцати метрах от остановки увидишь скомканную газету. В ней будет лежать пейджер.
– Какой пейджер в газете? На улице дождь?
– Пейджер будет в полиэтилене, – спокойно пояснил нохч. – Если его возьмёшь ты, то на негог п ридё1т сообщение с адресом, где будет ждать связной.
– Ну ты, инженер, и закрутил шарманку. Как в шпионском романе. Ты, наверное, не инженер?
– Я военный инженер, Абдула.
– А если его возьмёт мой человек? Я не хочу оставаться лежать на обочине дороги, посечённый обрезками гвоздей.
– А своего человека не жалко?
– Его вы не взорвёте. Какой смысл?
– Если ты помашешь из своего джипа рукой, пусть берёт.
– Ага! Я помашу, а снайпер мне башку развалит? Будет так. Мы подъедем на трёх «Паджериках». Ты мои машины видел? Знаешь?
– Видел! Знаю!
– Ну, и вот… Выйдет Санёк – мой начальник охраны. Знаешь?
– Знаю.
– Порешали?
–Порешали.
– Тогда поехали.
– Закладка будет на месте через тридцать минут.
– Ну и хорошо. Отбой связи.
– Но когда сядет связной, в машине должен сидеть ты. Он тебя знает в лицо.
Субботин отключил «Кенвуд», поставил горячую и почти разряженную рацию в зарядник и посмотрелся в зеркало прикреплённое к стене. Узнать в нём сейчас без парика и линз, делающих его голубые глаза карими, Субботина было не реально. Мамаев посмотрел на себя и горько усмехнулся. Кто он сейчас? Субботин или Мамаев? Кого в нём больше?
Отослав сообщение Сергею Трифонову: «Извини, но изменились обстоятельства. Встреча отменяется», Субботин выехал на «Тойоте Карина» восемьдесят пятого года выпуска с придомовой стоянки, и направился в сторону Молодёжной. Парик лежал в бардачке между передними сиденьями, коробочка с линзами – в нагрудном кармане рубашки.
Припарковавшись далеко за остановкой, он сходил на остановку в киоск «Союзпечать», где кроме газет и журналов продавали сигареты и зажигалки. Купил и то и другое, вернулся обратно, сел в машину и, приопустив стекло двери, закурил.
Мелкий дождь забивал через щель в салон, поэтому покурив, он поднял стекло, опустил спинку сиденья и, надвинув на глаза козырёк бейсболки с буквами «NY», «прилёг покемарить». Мелкий дождь шуршал по крыше и застилал каплями окна машины, преломляя проезжавшие мимо машины. Солнце, скрытое сплошным серым маревом, даже не проглядывало.
Тридцать минут после разговора с нохчами прошли. Скомканная газета лежала на указанном месте. Её увидел Субботин, когда проходил к остановке и обратно. Что странно, при небольшом ветерке газета не улетала с места, а лишь слегка «трепыхалась».
– «Грамотные ребята, – подумал Мамаев. – Чем-то закрепили. Наверное, пришпилили палаточным крюком. По крайней мере, я бы сделал так. А как иначе?» Мамаев мысленно хмыкнул, отстранённо наблюдая за происходящим. «Своё» тело он почти не контролировал. Да, он мог поднять руки, передвинуть ноги, но ему этого не хотелось. Его воля была подавлена. Мысли о весьма вероятной гибели жены протекали, тревожа, как солёная вода рану.
Он пытался размышлять о том, как он её будет выручать, но мысли расплывались, как чернила на воде, растворяясь в разуме старшего Субботина, который мыслил рационально и чётко. С его планом Мамаев согласен не был категорически, но своего придумать не мог, а потому и повлиять на ход событий не мог.
В окно постучали. Субботин «открыл» глаза и мазнул по слегка запотевшему стеклу рукой.
– Слыш, браток, не подкинешь до Зари? – спросил молодой парень лет двадцати съёжившийся под струями мелкого дождя и прячущий голову за поднятым воротником черной болоньевой куртки.
Субботин посмотрел на наручные часы и отрицательно покрутил головой.
– Не-е-е… Человека жду. На десять часов договорились. Вот-вот должен подойти. Не успею вернуться.
– Таксуешь?
– Деловой партнёр! – серьёзно ответил Субботин.
– Да, уже двадцать минут одиннадцатого. Он уже не выйдет.
– Значит отпишется.
В это время мимо машины проехали известные Мамаеву три джипа «Мицубиси Паджеро», а следом звякнул сигнал пейджера. Субботин вынул прибор из ременного крепления и, прочитав, хмыкнул, крутнув головой.
– Вот козёл! – сказал он. – Точно не выйдет.
Субботин посмотрел своими голубыми до синевы глазами в глаза парня, подумал и сказал:
– Садись. Но только до Зари, окей? Потом я разворачиваюсь и еду на Тихую.
– По делу?
– Живу я там, – хмуро буркнул Субботин.
– Окей! – обрадовался парень и, оббежав машину, провалился в глубокую лужу, образовавшуюся в яме у кромки тротуара, и забрался на левое переднее сиденье спиной вперёд и выливая воду из обуви.
– Вот, блять! – выругался он. – Кроссовкам писдец!
– В сапогах ходить надо, – мрачно сказал Субботин, глянув на свои берцы.
– Военный, что ли? Офицер? – спросил пассажир, тоже глянув на обувь водителя.
– Офицер, – буркнул тот. – Бывший.
– О! И я! Где служил?
– Государственная тайна.
– Да, ладно тебе! Где оно, то государство? При СССР ещё клятву давал, наверное.
– Какую клятву?! Что я тебе, пионер, что ли. Присягу, блять, мы давали! Присягу Родине, блять!
Субботин играл роль рассерженного человека, расстроенного сорвавшейся встречей с «деловым партнёром». Он не знал, случайный ли это «попутчик», или специально подосланный для проверки человек, поэтому обыгрывал ситуацию добросовестно.
– Да, ладно тебе! Присягу! – вроде как обиделся пассажир.
– Слышь? Будешь писдеть, высажу, нахуй!
– Да я и сам выйду! Тормози! – сказал вдруг «пассажир».
– Да и писдуй, – спокойно отреагировал Субботин и прижался к тротуару.
Пассажир вылез из машины, и, поблагодарив словами: «Да и пошёл ты нахуй, патриот советского союза, блять!», с силой захлопнул дверь.
– Щас ебало разворочу, – крикнул Субботин, приоткрывая дверцу и делая вид, что вылезает из машины. Но отвечать за сказанное в интересы бывшего пассажира, видимо, не входило, и он быстро метнулся в сторону остановки «Молодёжная».
– «Понятно, засланный казачок», – сам себе сказал Субботин, прикрыл дверцу машины и повёл её в сторону швейной фабрики «Заря».
В сообщении, пришедшем на пейджер, было сказано: «Остановка «Магнитогорская» в сторону центра. Я буду с книгой, обёрнутой в газету».
– «Шпионы, блять!» – подумал Мамаев, когда Субботин прочитал сообщение.
Субботин же на сообщение не отреагировал никак. Он тогда играл с мнимым пассажиром. А сейчас не стал ехать за своими джипами на Зарю, а нырнул под мост на Моргородке, сбрасывая, таким образом, вполне вероятный «хвост».
По логике Субботина джипы, после того, как возьмут связного, поедут на Тихую. Не станут нохчи возить женщину по городу. Везде стоят милицейские посты. Машины останавливают и осматривают. Субботинскую «Карину» два раза остановили. И если бы не его милицейский «вездеход14» и милицейские же документы, выданные Кобелевым, то трясли бы его, как липку.
Документы были «выданы» Главным управлением по организованной преступности МВД России на имя Мамаева Олега Ивановича.
Субботин решил ехать на Тихую не через Снеговую и Баляева, где в это время дня можно было ожидать пробку, а через центр по улице Светланской. И, так и сделал.
На Магнитогорской сотрудники ЧОПа и загримированный под «Абдулу» Саша «Башкир», который сейчас был больше похож на «Абдулу», чем сам Субботин в своём обновлённом теле, взяли на борт «связного» и, передав щелчками рации, что едут на Тихую, поехали туда, как и было оговорено, через Снеговую.
Как и ожидалось, Субботин «долетел» до предполагаемого места передачи заложницы буквально за тридцать минут, припарковал машину у рынка и двинулся вдоль рядов. В надетых на его голову наушниках, плотно облегавших уши, громко звучал тяжёлый рок.
Он поболтал со знакомой Мамаеву продавщицей колбасного киоска, которая его, естественно, в парике и с коричневыми линзами, не узнала, но откликнулась на правильно названное имя. Мало ли кто её знает из постоянных покупателей, подумала она. Субботин купил кольцо «краковской» и холодец с горчицей. Рядом в киоске «Владхлеба» он купил булку «Подольского» и пройдя по рядам китайского ширпотреба двинулся в сторону дома, где держали Галину.
Он до сих пор не знал «её» адреса, а Кобелев всё не звонил и не звонил.
* * *
– Юра, у вас без него ничего не получится, – в который уже раз говорил Кобелев. – Назови адрес.
– Мне оторвут голову, Слава. Это не моя операция. Неужели ты не понимаешь? – устало проговорил Старовойтов.
– Вы запорете дело. Машины, которые ведут Субботина, вычислят на раз два. Ты же заешь, у нас всего две дороги. Они сейчас погоняют Субботина по кругу и всё поймут. Не будет встречи. У конторы сегодня в наличии только три машины. Все остальные заняты на контрразведовательных мероприятиях. Это мне лично Коля Соцков сказал, Юра. А они же отказались от ваших топтунов?
– Отказались, – признался Старовойтов.
– Они запорют дело. Дай адрес. Никто не узнает, Юра.
– Да, зачем ему адрес, если он катается по городу? – грустно хмыкнул Старовойтов.
– Ты его недооцениваешь. Он сейчас должен быть рядом с адресом. Он ждёт моего звонка.
Старовойтов посмотрел на Кобелева сквозь выпущенный им клуб дыма.
– И какой у него план? Что он сможет один?
– Он просто постучится в квартиру, Юра. И выведет оттуда Мамаеву.
– Они убьют его.
– Другого варианта нет. Будем надеяться, что он сможет договориться.
Старовойтов покачал головой.
– Это безумие.
* * *
Субботин стоял возле киоска с шаурмой и аккуратно, чтобы не изляпаться, поедал мясоовощную смесь, завёрнутую в лаваш, когда в его наушниках вместо музыки раздался писк рации.
– Абдула? – спросил голос «военного инженера».
– На связи, – машинально ответил Субботин. Он не ждал звонка от похитителей.
– Зря ты затеял с нами такую игру, Абдула, – сказал голос.
– Какую игру? – спросил Сергей.
– Ты работаешь под контролем конторы, Абдула.
– С чего вы это взяли? – хмыкнул Субботин.
– Твои машины ведут.
– Ты правильно сказал, «инженер». Машины ведут, да. А меня нет.
– Как это? – пришло время удивиться «инженеру».
– Да так… Я не с ними. Там мой двойник. И он туда посажен не для вас, а для ФСБ. А сам я нахожусь возле вашего дома.
– Какого дома? – чуть запинаясь, спросил нохча.
– Волкова один «а».
– Откуда ты знаешь?
– Всё оттуда! Откуда и то, что на женщине надет пояс шахида, и то, что вас не штурмуют только из-за этого. Но номер квартиры я не знаю. Узнать не удалось. Поэтому, если хочешь выжить, говори квартиру и я вас выведу.
– Почему я должен тебе верить? – спросил спокойно нохча.
– Потому, что это полный бред. И торопись. Они сейчас слушают наш разговор.
– Мы взорвём дом, – спокойно сказал чеченец.
– Тогда я останусь жив. Быстрей «инженер»! Время уходит!
Во время разговора Субботин уже двигался в сторону дома и сейчас находился у первого от дороги подъезда.
– Двадцать четыре. Четвёртый от дороги подъезд.
– Я знаю.
Субботин ускорил шаг, почти побежал и вошёл в подъезд вместе с не особо спешащей мило воркующей, вероятно семейной, парой.
– Извините, – сказал Субботин, раздвинув их и протиснувшись между ними, метнулся к лифту.
– Обоссался что ли? – грубо бросил мужчина.
– Хуже, – крикнул Субботин, нажимая кнопку шестого этажа.
Дверь квартиры номер двадцать четыре распахнулась, едва он коснулся кнопки звонка. Сразу две руки схватили его и вдёрнули вовнутрь и начали обшаривать.
– Осторожно, – сказал Субботин, прижимая спиной закрывшуюся дверь. – На мне десять килограмм пластида, а в правой руке размыкатель.
– Вот, блять! – выругался один из встречающих, и Субботин узнал по голосу «инженера». – Пустили козла в огород.
Второй чеченец кинулся в комнату и вернулся с упирающейся Галиной.
– Ты взорвёшь её?! – прохрипел он.
– Да, мне похер, если честно, с ней умирать, или без неё. Мне важно вас с собой забрать. Вы же всё равно приготовили для меня сюрприз?! Да?
– Какой сюрприз? Что ты имеешь в виду? – спросил «инженер».
– На ней же тоже пояс шахида?
Субботин показал левой рукой на женщину, одетую в пышную мохеровую кофту.
«Инженер» криво ухмыльнулся.
– Слушали, да?
Второй чеченец «плюнул» чем-то своим гортанным. Сергей прекрасно понял, что сказал нохча, тем более, что кроме международного слова «блять» и «шайтан» в ругательстве было ещё два.
– Слушали и слушают. Почему ты так удивлён? Уж что-что, а слушать и писать «контора» умела всегда. Заложников освобождать не может, а всё остальное – на пять с плюсом. Однако…
Субботин лукаво посмотрел на «инженера» и пренебрежительно покосился на второго. Он немного помолчал и очень тихо сказал:
– В ваших интересах снять с неё взрывчатку. Иначе вас взорвут свои же. Как только мы выйдем из подъезда. Ведь они сидят через стенку, да? Пульт взрывателя у них? Ведь те квартиры смежные?
Субботин, со слов Кобелева знал, что ФСБ прослушала смежные квартиры под номерами: 21, 22, и 23, и пришли к выводу, что и в них находятся террористы.
– Всё-то ты знаешь, – криво ухмыльнувшись, сказал «инженер». – А если мы шахиды?
– Если бы вы были шахиды, то уже сейчас пировали бы на небесах рядом с аллахом. – Мои десять килограмм пластида и ваши… Э-э-э… Килограмм пять, наверное… Пятнадцать килограмм разрушили бы полдома.
– Это вряд ли, – ухмыльнулся «инженер». – рухнет только этот подъезд.
– Рухнул бы, – поправил Субботин. – Снимай.
– Я готов умереть, Ахмат, – крикнул второй чеченец.
– Закрой пасть, слушай старших и выполняй приказы, – пролаял по-своему «инженер» и второй, почему-то сник. – Нам поручили решать определённый вопрос. И мы его решим, чего бы это нам не стоило. И если надо мы умрём… Но… Вдруг есть другой путь? Надо послушать этого гяура.
И Субботин, и Мамаев знали чеченский поэтому всё, что сказал «инженер» Субботин понял, но вида не подал.
– Ты хотел нам что-то предложить? Как ты хотел нас вывести?
– Всё очень просто. Мы выходим и идём к моей машине. Она стоит возле рынка. Вы никуда не убегаете. Шаг в сторону – пуля снайпера.
– Ха! – рассмеялся «инженер». – Они снимут нас уже на выходе из подъезда.
– Да-а-а… Я об этом не подумал, – сказал Субботин и прижал палец к губам. – Вот сука. Снимать пояс нельзя.
Он пальцем попросил «инженера» приблизиться. Тот непонимающе зыркнул на него и, не опуская пистолета, прижатого к правому боку, сделал неуверенный шаг вперёд. Субботин склонился к его уху и сказал:
– Снимайте. Они, – он сделал движение глазами вокруг, – об этом не узнают и выстрелить побояться.
«Инженер» посмотрел на Субботина и усмехнувшись, сказал:
– Хитрый да? Мы не будем снимать с неё пояс, пока не решим нашу проблему.
– Какую проблему? – удивился Субботин. – Ты про моё назначение положенцем?
Чеченец кивнул.
– Я, что, блять, больной что ли? Мне-то это зачем? – «вскинулся» Субботин.
– Как зачем? – удивился «инженер». – Это большие деньги.
– Мне хватает моих денег, легальных. А будет скоро ещё больше. И я не хочу попадать под пресс и ментов, и братвы. Мне хватает легального бизнеса.
– Точно?
– Чтоб я сдох!
«Инженер» усмехнулся.
– Ну, тогда пошли, – сказал он.
Субботин показал на заложницу. Старший похититель отрицательно покачал головой и показал левую руку, сжимающую пульт.
– Это пульт от взрывателя. Там, – он показал на стену. – Никого уже нет. Пульт работает на размыкание. Меня не надо убивать.
– Рука не устала?
– А твоя?
Субботин не стал долго раздумывать.
– Пошли? – спросил он.
– Пошли, – согласился «инженер».
– Ничего не бойся, – сказал Субботин, обращаясь к Галине. – Мы будем жить. С детьми всё в порядке. Они вчера ночевали у соседки. Сегодня наши ребята о них позаботься.
Субботин понял, что сказал не то, что было надо, потому что глаза женщины расширились и наполнились слезами.
– С нами всё будет в порядке, – успокоил он.
Старший чеченец усмехнулся одной стороной лица.
– И да… Ещё… Она не должна нас «вспомнить». Иначе ей не жить. Рано или поздно её убьют.
Бесплатный фрагмент закончился.