Вскоре все собрались на кухне, желая узнать все о сложившейся ситуации с Рандольфом. Наёмник терпеливо отвечал на беспокойные вопросы Беатрис и Гертруды, и по возможности его дополнял чародей, потративший все силы на наложение заклинания. Он отчаянно боролся со сном, иногда засыпая и резко пробуждаясь, чтобы напомнить Грегору о какой-нибудь детали, важной для всего повествования.
И, когда их вопросы наконец закончились, Грегор кратко пересказал во все самое важное из недавнего похода, ощущая странную легкость – прошлое больше не тяготило его, словно отпустив его, попрощавшись с ним во дворце Рольфа. И, как только он закончил свой рассказ, Гертруда не говоря ни слова подошла к нему и сочувственно, почти по-матерински обняла его, а потом уступила место Беатрис, которая лишь ласково взяла любимого за руку и наконец спросила:
– Почему ты старался не говорить при мне об этом?
– Честно говоря, мы с Каспаром только пару дней назад узнали, что настоящий убийца моей семьи – Рольф… И, я… – Грегор тяжело вздохнул и горько улыбнулся, – Я знаю, как это сейчас прозвучит, но… Я боялся тебя потерять. Ведь я всю жизнь терял дорогих мне людей – и я не хотел, чтобы это произошло и с тобой…
– Грегор, – тихо произнесла она.
Он поднял голову и, взглянув в ее бездонные голубые глаза, понял, как его разум тонет в них, ускользая все глубже и глубже и словно останавливая время вокруг.
– Грегор, – уверенно повторила Беатрис, – Пока ты был вдали от меня, я… Я кое-что поняла. Понимаешь?
Он кивнул и снова улыбнулся. Каспар слегка приоткрыл глаз и начал наблюдать за влюблёнными, пока его взгляд не встретился с укоряющим взором Гертруды, заставившей его неловко отвернуться.
– Несмотря ни на что… И сейчас… Сейчас я ещё больше уверена в том, что сделала все правильно, – продолжила девушка, и с особой смелостью в голосе заметила, – Ведь я люблю тебя, Грегор. Вместе с твоим прошлым.
– Как и я тебя, Беа, – он посмотрел на нее взглядом, полным нежности и искренней, неподдельной любви, и спросил, – Мое дело наконец окончено. Ты… станешь моей женой?
Беатрис мило улыбнулась и ответила, не думала ни секунды:
– Да, любимый!
Грегор тоже не стал медлить – он ласково привлёк Беатрис к себе, слегка приподняв её за талию, и нежно поцеловал, понимая, что теперь никогда не расстанется с ней. И, когда он осторожно завершил поцелуй, то увидел настоящую, довольную и полную счастья улыбку Беатрис, и хотел что-то сказать, как услышал радостное восклицание Гертруды, невольно сорвавшееся с её уст:
– Счастья вам, дорогие мои!
От ее возгласа резко проснулся Каспар и едва удержал равновесие, чуть не упав со стула, Мгновенно взбодрённый этим, он осторожно поднялся и, увидев своего друга и Беатрис, излучающих радость и счастье, с доброй улыбкой произнёс:
– Помни о моем совете, Грегор. Не соверши моих ошибок, дружище. Поздравляю вас!
Грегор понимающе подмигнул ему и вновь взглянул на Беатрис:
– Сегодня возвращаемся в Золден? – нетерпеливо спросил он, – В наш дом?
– Конечно, Грегор, – с улыбкой кивнула она.
– Постойте, так надо же отпраздновать здесь! – суетливо заметила тетушка, – А потом все вместе и поедем в Золден, правда, Каспар?
– Это верно, – улыбнулся чародей и потёр свои ладони в предвкушении вкусного обеда, – Я открою всем нам портал, поэтому можем не торопиться.
Беатрис что-то прошептала на ухо Грегору, и он, серьезно оглядев присутствующих, одобрительно произнёс:
– Согласен. Давайте праздновать!
Через полчаса уже все было готово, и вся новая семья Грегора собралась за этим столом. Занятые обедом и долгим разговором, они засиделись до вечера, и вовремя спохватившись, спешно убрали все со стола и начали готовиться к предстоящему пути в Золден.
И вскоре, когда все приготовления были успешно завершены, Каспар вытянул руку вперед, и с лёгкой улыбкой открыл портал в нескольких шагах от себя. Беатрис зачарованно посмотрела в образовавшуюся воронку, но, стоило наёмнику взять её за руку, как все её страхи тут же улетучились. Она взглянула на Грегора взглядом, полным доверия, смелым шагом вошла в портал вслед и исчезла, переместившись вместе с ним Золден. И, когда Каспар и Гертруда медленно проследовали за ними, портал с шумом закрылся прямо за спиной чародея, перенеся их к наёмнику и Беатрис, уже с нетерпением ожидавших их на месте.
Через несколько минут они, освещаемые слегка розоватым закатом, оказались перед входом в Золден и остановились у ворот, готовясь к плановому осмотру. Однако дозорные не спешили никого осматривать – из окна одной башни высунулся седой страж, и, мельком осмотрев путников, узнал одного из них:
– Грегор, это ты? – воскликнул он, не веря своим глазам.
Наёмник вышел вперёд и, встретившись глазами с дозорным, слегка усмехнулся – им оказался Бальтазар, отращенная борода и усы которого мешали сразу распознать его, делая стража таким же безликим, как и всех его собратьев.
– Ты угадал, Бальтазар! Впустишь нас в город? – ответил ему Грегор, пытаясь закрыться рукой от солнечного света, бившему ему прямо в глаза.
– Сейчас!
Наёмник услышал скрип механизмов, отпирающих ворота, и треск самих ворот, тяжело отворяющихся в стороны. Он вновь усмехнулся и, жестом позвав всех остальных, тихо произнёс:
– Сейчас пойдем к Каю и Лейле… Не отставайте.
И, когда ворота окончательно открылись, он аккуратно взял Беатрис за руку и прошел вместе с ней в Золден, а за ними нерешительно направилась Гертруда, подталкиваемая чародеем.
Город за время их отсутствия значительно преобразился: потеряв свою мрачность и неопрятность, он стал не менее красивым, чем Галерия. Путников уже не встречали пьяницы, город был очищен от мусора, дома покрашены в новый, более яркий цвет – Золден оказался гораздо приветливее, чем всего пару недель назад.
Компания направилась ко дворцу ярла, и, пройдя торговую площадь, Каспар, до этого не бывавший в Золдене, недовольно хмыкнул. Он увидел купца, который привлекающий внимание всех покупателей своим иноземным магическим товаром, который издалека показался чародею подделкой. Однако, подойдя к лавке купца ближе, Каспар внимательно рассмотрел его товар и купил sireadh – порошок сиреневого цвета, нужный для проявления стертых записей в старых потрёпанных книгах.
В это время Грегор, Беатрис и Гертруда уже подошли к дворцу ярла, и оглянулись в поисках Каспара, который быстрым шагом уже двигался к ним. Дождавшись чародея, они решили поговорить со стражей, чтобы их пропустили внутрь.
Однако один из стражи ещё издалека узнал Беатрис и крикнул:
– Госпожа Беатрис! Проходите!
Девушка кивнула, слегка улыбнувшись, и почувствовала на себе восхищенный и полный ласки взгляд Грегора. Стража расступилась, опустив алебарды и открыв проход во дворец Лейлы Прекрасной, а слуги ярла через несколько мгновений открыли врата, отворившиеся со скрипом и тяжёлым грохотом. Компания прошла в огромный зал, в центре которого сидели Кай и Лейла, что-то обсуждая с некоторыми горожанами, стоявшими вокруг них маленькой группой.
Услышав привычный грохот раскрывающихся ворот, все сразу же обратили на них внимание, на время забыв о разговоре, а потом смогли разглядеть и нежданных посетителей, медленным шагом вошедших во дворец. Кай с нескрываемой радостью взглянул на вернувшуюся из длительного похода Беатрис и, поднявшись, нетерпеливо направился к ней. Группа горожан расступилась, пропуская счастливого отца, соскучившегося по своей любимой и единственной дочери, который, крепко обняв и поцеловав её, воскликнул:
– Беатрис, дорогая! С тобой все хорошо?
– Конечно, отец, – улыбнулась она, и услышала немного недовольный голос тетушки, – Здравствуй, братец! Не узнаешь меня после стольких лет?
Кай удивленно осмотрелся и увидел Гертруду, пристально и с лёгкой улыбкой следившую за ним. Они также обнялись, и лишь после этого Кай уже обратил внимание на наёмника и чародея, стоявших чуть поодаль от членов его семьи.
– Благодарю тебя, Грегор, – сдержанно, но с нескрываемым уважением в голосе заметил он, – Ты сдержал своё слово…
Грегор слегка улыбнулся и, поймав говорящий взгляд своей возлюбленной, медленно произнёс:
– Кай, благословите ли вы нас? Я хочу просить у вас руки вашей дочери…
С тревогой закончив свою мысль, наёмник внимательно взглянул на Кая, и увидел, как предательская слеза потекла из его глаза, и капитан стражи, быстро смахнув её, восторженно воскликнул, протягивая ему руку:
– А я знал, что вы подходите друг другу. Ещё с вашей первой встречи это почувствовал… – рукопожатие состоялось, и Кай слегка улыбнулся, – Ты доказал мне доброту своего сердца. Я благословляю вас.
В зале поднялись радостные и торжественные крики. Беатрис крепко обняла своего отца, а Грегора по-дружески похлопал по плечу Каспар, и тихо спросил:
– Я могу навещать вас время от времени?
Грегор удивленно взглянул на своего друга и, не задумываясь, ответил:
– Конечно, что за вопрос!?
– Просто хотел уточнить, – слегка усмехнулся Каспар и прибавил, – А пока вы будете укреплять свою семью, я попытаюсь найти свою…
– Да будет так, друг.
Закончив разговор с чародеем, Грегор обратил внимание на всех, кто присутствовал в зале, и улыбнулся, увидев знакомые лица. Рядом с Лейлой, стоявшей во главе группы и заинтересованно наблюдавшей за происходящим, стояли несколько горожан, из которых Грегор сразу же узнал трактирщика Бертрама, кузнеца Фиста Рыжеборода и травницу Гелинду.
– «Эх, только Гелара здесь не хватает», – неожиданно подумал он и, тяжело вздохнув, быстро отогнал от себя эту печальную мысль.
Кай пригласил всех подняться к ярлу, и компания Грегора охотно проследовала за ним. Тем временем Лейла завершила переговоры, послала нескольких слуг на помощь поварам в кухню под своим дворцом, желая устроить вечернее празднование, и распорядилась отправить своего пажа за жрецом храма Вейлос, чтобы провести обряд венчания. И, рассадив всех гостей, Лейла вместе с Каем села во главе стола и, с лёгким умилением глядя на Грегора и Беатрис, начала неторопливый рассказ об изменениях, произошедших в Золдене за время их отсутствия.
Увлечённый этим рассказом, Грегор с удивлением взглянул на Бертрама, когда тот с позволения ярла протянул ему бутылку дорогого вина:
– Спасибо тебе, что заставил меня задуматься, – решительно произнес он и слегка улыбнулся, – «Кружки Мёда» больше не существует. Я открыл свою винокурню, и вот, один из моих лучших экземпляров.
Грегор смущённо улыбнулся и с благодарностью принял его дар, как вдруг увидел маленький футляр, который ему передавал Фист Рыжебород, сидевший напротив него:
– А мои заказы пошли в гору, когда Маркелло перестал меня притеснять. Вот вам с Беатрис от меня скромный подарок…
Наёмник открыл этот футляр и, увидев два больших золотых кольца с гравировкой «Gràdh agus urram a chèlie», передал этот подарок Беатрис, удивленно рассматривавшей кольца и загадочную надпись из его рук.
– Это прекрасная работа, Фист! – с улыбкой воскликнул он, – Только вот мне интересно…
– Я легко об этом догадался. Еще когда ты был у меня в лавке испытывал для неё меч, который… – он успел мельком осмотреть свое любимое оружие, свободно висевшее в ножнах на поясе Беатрис, и довольно присвистнул, – … сейчас в очень хорошем состоянии. Я уже тогда понимал, что всей твоей холостяцкой жизни пришел конец – и поверь мне: мы, гномы, прекрасно это чувствуем и ещё никогда не ошибались!
Все дружно и непринужденно засмеялись, и, когда в зале вновь восстановилась тишина, серьезным голосом заговорил Кай, теребя свои усы:
– Ну, раз уж все сегодня благодарят Грегора, то и мне есть что сказать. Именно благодаря тебе я сейчас сижу здесь, перед тобой, со своей любимой, – Кай нежно взглянул на мило улыбающуюся ему Лейлу и продолжил, – Вместе своей единственной и дорогой мне дочерью, которую ты полюбил… И я тебя удивлю…
Кай ненадолго замолчал, создав небольшую паузу, и, поймав на себе удивленные взгляды всех присутствующих, уверенно продолжил:
– Помнишь, что ты сказал мне перед уходом из комнаты допроса?
– Конечно, Кай, – с лёгким непониманием заметил наёмник.
– Ты не ошибся, Грегор, – улыбнулся Кай, – Я стал генералом стражи Золдена…
Грегор слегка улыбнулся и, внимательно оглядев всех вокруг, на мгновение замолчал, отмечая все произошедшие изменения в облике пришедших на пир горожан – их лица, выражали искреннюю радость, а глаза блестели, переливаясь разными цветами на свету, полные решимости и жизненной силы. В зале царила долгожданная безмятежность, казавшаяся для многих невозможной еще месяц назад, под темным гнетом Братства над городом…
– Поздравляю всех вас, друзья, – с восхищением воскликнул он, – Золден действительно преобразился, последовав вашему безупречному примеру.
– А я хочу поблагодарить тебя, Беатрис, – неожиданно произнесла Гелинда, с улыбкой смотря на свою подругу, – За ту мотивацию, что ты в меня вложила. Я облагородила свою алхимическую лавку и купила маленький участок для рассады некоторых трав и кореньев. И, если что понадобится, ты всегда знаешь, к кому обратиться, верно?
Едва Гелинда смогла завершить свою речь, как ворота распахнулись, и во дворец вошёл паж Лейлы и жрец, одетый в длинную, расписанную древними узорами мантию, которая была настолько большой, что волочилась по полу. Каждый свой шаг он отстукивал своим крепким ясеневым посохом, и, подойдя к столу, он поправил свою вытянутую шляпу и произнес твердым голосом, едва выдававшим его старость:
– Грегор и Беатрис, встаньте, пожалуйста!
Они послушно поднялись и, увидев одобряющий кивок жреца, подошли к нему. Но перед этим Грегор успел захватить с собой футляр, подаренный кузнецом, и Фист, краем глаза заметив это, слегка улыбнулся. Оглядев всех присутствующих ещё раз и остановив свой взгляд на ярле, жрец почтительно склонил голову и молча вышел из дворца, жестом попросив влюблённых следовать за ним.
Ворота закрылись за спинами Грегора и Беатрис, и они медленно последовали за жрецом в тот храм, что привлек внимание наёмника ещё во время расследования убийства Равика – только теперь, к его удивлению, благодаря легкому восстановлению он выглядел гораздо прочнее и свежее, чем раньше. Пройдя внутрь, Грегор и Беатрис на мгновение обомлели и, стараясь не отставать от жреца, на ходу любовались красивой росписью, украшавшей потолок и стены храма, большими фресками, запечатлевшие великие сцены богов человеческого пантеона, и рассмотрели простое, но в тоже время очаровывающее убранство храма – два ряда резных деревянных скамей и пьедестал, на котором работал жрец.
Заняв свое привычное место, он поднял руки вверх, как бы обращаясь к Вейлос, богине любви и семейного счастья, и громким голосом, раздавшийся эхом по всему храму, произнес:
– Итак, сегодня мы видим счастливое явление – зарождение новой семьи! Но, согласно законам и правилам моей богини, я обязан вас спросить… Хранила ли ты свою невинность, Беатрис, до встречи с Грегором?
– Да, – не задумываясь, ответила девушка.
– А после встречи? – с прищуром заметил жрец.
– И после, – решительно сказал Грегор, видя растерянность на лице Беатрис.
Жрец снисходительно улыбнулся и продолжил:
– Клянетесь ли вы хранить верность и любить друг друга?
– Да, – одновременно ответили влюбленные, с нежностью глядя друг на друга.
– Тогда, силой данной мне богиней Вейлос, я скрепляю ваш союз, основанный на искренней любви и взаимном уважении, – торжественно воскликнул жрец и восторженно добавил, – И имею счастье объявить вас мужем и женой!
Грегор достал кольца, подаренные им Фистом, и аккуратно надел одно из них на тоненький пальчик Беатрис, а второе протянул ей. Она повторила обряд, последовав его примеру, и подняла голову, чтобы рассмотреть лицо своего мужа. В этот момент Грегор заметил счастливую улыбку Беатрис и медленно, совершенно осторожно, словно она была хрупким цветком, обнял Беатрис за талию и, ненадолго встретившись с ней глазами, нежно поцеловал ее. Он почувствовал ее трепетное колыхание груди, ласковое прикосновение рук к его телу, ощутил едва уловимое биение сердца, и на мгновение ему показалось, что время остановилось вокруг них – они могли бы продолжать этот поцелуй ещё очень долго, если бы жрец резким кашлем вежливо не намекнул им покинуть храм и вернуться на празднование во дворец.
Они последовали немому совету жреца, и Грегор зашёл в основной зал, держа Беатрис на руках. Все гости сразу же поднялись со стульев, приветствуя их, и, как только Грегор торжественно поставил свою ненаглядную жену на пол, то дворец в одно мгновение наполнился радостными криками и восторженными аплодисментами.
К моменту их прихода стол уже накрыли различными яствами, и, как только влюблённые заняли свои места, чтобы начать празднование, то первой со своего трона поднялась Лейла Прекраснейшая, поднимая полный бокал вина:
– Я буду кратка, дорогие мои, – радостно воскликнула она, – Пускай ваша любовь будет искренней и долговечной!
Грегор окинул Беатрис взглядом, полным ласки и нежности, и произнёс:
– Да будет так!
Все гости хором повторили его слова, словно заклинание, залпом осушили первые бокалы до дна и приступили к еде, от которой ломился огромный стол ярла.
Потом, в течение всего вечера, каждый, кто был за этим столом, сказал напутственные, красивые и мудрые слова: Кай и Гертруда посвятили свои речи Беатрис, при завершении которых они едва сдерживали слезы счастья и умиления, а речь Фиста Рыжеборода и сказанные ранее слова его лучшего друга Каспара, так иронично похожие друг на друга, ещё глубже врезались в душу и память Грегора.
Вскоре, устав сидеть за столом и уничтожать все съестное на столе, гости начинали петь и плясать, подзадориваемые красивыми мелодиями, исполняемые придворными музыкантами Лейлы. И даже она вместе с Каем приняла участие в этих танцах, хоть и старалась держать себя более сдержанно. И лишь Грегор и Беатрис, обнявшись, медленно танцевали, стараясь не поддаваться всеобщему, охватившему всех вокруг веселью.
Они не могли оторваться друг от друга, ведь теперь они наконец-то были едины. Они стали той семьей, о которой мечтали с самого детства, и теперь понимали, что больше никогда не расстанутся. Заметив у Беатрис искреннюю улыбку, полную любви и счастья, Грегор ласково провел рукой по ее волосам и прошептал:
– Я буду беречь тебя, обещаю…
Она благодарно поцеловала его, и они ненадолго замедлили свой танец, уделив время долгому поцелую.
Вскоре наступила ночь, но гости не спешили расходиться – веселье никого не покидало даже ни на минуту, и празднование, посвященное столь пророческому обряду венчания, продлилось до самого утра следующего дня, завершившись началом долгожданной совместной жизни Грегора и Беатрис.
Кай недовольно хмыкнул, усаживаясь на противно скрипящий стул в огромном зале. Он уже хотел было сказать об этом вслух, однако с неудовольствием вспомнил, что он сейчас находится не во дворце своей благоверной Лейлы, а на важных переговорах правителей всех провинций Хальмстада. И, почувствовав на себе пристальный взгляд Лейлы, он и вовсе отбросил эту затею, осторожно расположился на стуле и затих.
Он никогда не лез в дела Лейлы, понимая, что она и так оказала ему большую услугу, взяв его на эти переговоры. Ведь даже несмотря на их любовный союз, Лейла все равно оставалась ярлом Золдена, и вся власть была сосредоточена в ее руках. Однако сегодня, в первый раз за все время их взаимоотношений, он знал все ее планы на сегодняшние переговоры. И потому ехидная улыбка почти не сходила с его лица, сильно раздражая Витольда, правителя Маралда, и его двоюродного брата Николаса, короля города Валнер.
В этом огромном дворце, в котором ещё две недели назад был убит Рольф, предстояло решить главный вопрос – все собравшиеся должны были определиться, кто станет новым королем Рольфстауна, ныне переименованного в Тионад. Властители остальных городов Хальмстада заметно нервничали, желая получить город в свои руки, косо поглядывали друг на друга, и лишь Сарем не был лишён спокойствия и уверенности, задумчиво ожидая решения своих коллег. Даже Лейла, всегда рассудительная и мудрая, мерно отстукивала пальцами определенный такт по столу, который успокаивал ее, и, не выдержав, она решила первой нарушить долгожданную тишину, возникшую после неудачного спора в зале дворца:
– Мы никогда не разберемся с этим делом, если будем продолжать молчать, – иронично заметила она и встретилась глазами с Николасом, недоуменно и нагло осматривавшего ее.
– А мы и так знаем, чем все закончится, – резко ответил Николас, – Мы начнем голосовать, все проголосуют за себя, и никакого результата не будет. Поэтому, будь уж так добра, Лейла – не мешай нам думать…
– А ты всегда такой самоуверенный? – громко, словно кидая королю вызов, произнес Кай.
Все взгляды сразу переместились на него, осуждая резкость и неэтичность его слов, и Николас, осклабившись, произнёс:
– Вывести бы тебя из зала, – он сделал многозначительную паузу, – Эх, забыл твое имя, прости..
– А давай сделаем так: мы проведем голосование, и если оно не даст результатов, то я покину этот дворец навсегда, – медленно проговорил Кай и, усмехаясь, прибавил, – Раз ваша светлость так обеспокоена моим присутствием здесь, за одним с ней столом.
План Кая сработал – Николас побагровел от злости, согласился на его предложение, и, решив избавиться от него как можно скорее, фальшиво грозным голосом произнёс:
– Открывается голосование на выбор будущего короля Хальмстада! Итак, свой голос я отдаю, – король Валнера помолчал, создавая некоторую интригу, – Конечно же себе!
– Я тоже голосую за себя, – решительно вступил в разговор Витольд.
– Как и я, – тихо подтвердил Сарем, опустив голову от усталости.
И тогда Лейла впервые за все переговоры улыбнулась, внимательно взглянув на Николаса. Её победная и надменная улыбка заставила молодого короля нервно заерзать на кресле, и через мгновение он её услышал решительный голос:
– Сарем. Я отдаю голос за Сарема.
Николас резко подскочил со стула, едва удерживая в себе истошный крик, готовый вырваться наружу, как вдруг обратил внимание на ехидно смеющегося Кая и в ярости ударил кулаком по столу.
– Вы провели меня! – рявкнул он, по очереди указывая пальцем на Кая, Лейлу и Сарема, – И это будет для вас последней ошибкой. Ты со мной, братец? – обратился Николас к Витольду, обуреваемый неисчерпаемым гневом.
– Нет, Николас, – с долей иронии заметил Витольд, – Я, как и все здесь сидящие, обязаны служить королю города Тионад, а не тебе.
– Ну и к черту вас! В следующий раз вы не будете рады встрече со мной!
Николас вылетел из дворца, провожаемый сочувственными взорами всех оставшихся правителей провинций Хальмстада. Витольд также вышел из-за стола, почтительно склонил голову и вежливо заметил:
– Верховный король Сарем, вы в любой момент можете рассчитывать на меня и на мое войско. А пока имею честь откланяться, ибо меня ждут важные дела, – с этими словами он, подкрутив свои усы, покинул дворец, оставив нового короля и их помощников наедине.
Сарем добродушно улыбнулся своим друзьям. Сегодня его мечта, к которой он стремился около тридцати лет, наконец сбылась, и он не мог не узнать, почему Кай и Лейла проголосовали именно за него. Однако ответ Кая до глубины души поразил бывшего главу Магистрата:
– Теперь пророчества будут идти в одну ногу с законами Хальмстада. Вот что просил тебе передать…
– Грегор… – невольно перебил его Сарем и громко рассмеялся, – Черт возьми, это лучшая благодарность за всю мою жизнь. Передайте ему, что он и вся его семья, как и вы, будете желанными гостями в теперь уже моем дворце.
Кай и Лейла благодарно улыбнулись, глядя на искрящегося счастьем Сарема, и одновременно задумались о том, как незначительный поступок может в корне изменить жизнь любого человека, будь он простым крестьянином или политиком, который желает и, несомненно, достоин королевского трона…
Бесплатный фрагмент закончился.