Открыла портфель. ну ничего не меняется. Все - тетради, пенал, мешок со сменкой - в яблоке. Давали на завтрак. Вася откусил и бросил в портфель. Просила больше не класть огрызки в вещи. На следующий день та же картина.
Господи, какие мужчины наивные! Или они уже рождаются идиотами?
— Вася, в чужие сумки лезть нельзя.
— Почему?
— Правило такое. Можешь найти то, что детям знать не обязательно.
-А ты руку поднимаешь на уроке?
-Нет.
-А почему?
-И так много кто поднимает. Учительнице есть из кого выбирать.
— А ты думаешь, что если тетрадь закончится, то и домашние задания не надо будет делать?
— Ну да.
— Нет, Васенька. Когда одна тетрадь заканчивается, заводят новую.
— Правда?
— Правда.
— Какой ужас.☆★☆А бабушка — она, конечно, курит, но в ее характере скорее сжечь надоевшие всем тесты вместе со школой.
Свой праздник букваря я хорошо помню. Надо было дома сделать корону из картона на голову. Мне досталась буква «К». Делать должна была мама. Маме корона никак не давалась. Буква «К» была похожа на что угодно, только не на букву. А я хотела красивую, яркую. А мама мне сделала кривенькую, косенькую и зеленую – другой краски в доме не нашлось.
А еще нужно было выучить любой детский стих. Маме было неинтересно учить про первую учительницу или первую книжку. Поэтому она выучила со мной Есенина «Дай, Джим, на счастье лапу мне». Я прочитала стих, поправляя корону, которую мама закрепила мне на голове с помощью канцелярской скрепки, а в конце залаяла и завыла на луну, как Джим. Хлопала мне только моя мама. Собственно, это ее была идея – полаять в конце. Чтобы добавить драматизма. Поскольку все сидели с застывшими улыбками и молчали, я решила, что выступление не закончено и надо заполнить паузу. «Есенин пил и гулял, – громко сказала я, – у него было много женщин. Без этого стихов не напишешь. Одна из них – балерина Дункан – умерла. Ее шарф попал под колесо кареты, и она задохнулась. Это стихотворение про собаку. Некоторые люди любят собак больше, чем людей. Их можно понять. Люди – сволочи». Я поклонилась, потеряв корону, и медленным шагом спустилась с лестницы. Про Дункан и людей-сволочей мне мама рассказала. Так, для общего развития.
— Плохо. Все плохо, — сказал сын.
— Что плохого? — поинтересовалась я.
— Настя уже два дня в школу не ходит, — ответил сын.
— Придет. Обязательно придет, — пообещала я, — ты из-за этого расстроился?
— Нет. Из-за того, что она не ходит, а я хожу. Плохо это.