– Ну ты и… – Рыжая сдула с лица золотистую прядь. – После поездок с тобой можно в космонавты записываться.
Она все же вышла из машины и, крепко держась за ручки, словно боялась упасть, перебралась вперед.
– В трусы не наложила?
– А ты проверь, – нахалка широко раздвинула колени. Перепуганная, как дикая зверушка, но такая же острая на язык.
– Обязательно, – я положил руку на колено и медленно заскользил к развилке. Сантиметр за сантиметром по нежной коже. Не сводя взгляда с хорошенькой мордашки.
Гребаный адреналин. Валить нужно было подальше. Допрашивать девку и заметать следы, пока нас не отследили, но… Рыжая так и напрашивалась на ещё один урок, а откладывать его не хотелось совсем.
Девчонка держалась долго. Когда пальцы коснулись белья, дыхание сбилось. Тонкая блузка натянулась на груди, и ни слова не прозвучало. Как и ночью, одна юная особа снова забыла о тормозах. Острый подбородок, который так и хотелось укусить, был задан вверх, а руки покорно лежали на коленях.
– Упрямая… – я указательным пальцем сдвинул белье.
Бархатная плоть под подушечкой горела. Как назло, вспомнился мой язык здесь же и глубоко в ней. Вместе с ним в памяти всплыл вкус – карамельная ириска. Никогда не был фанатом такого вида секса, но вчера не смог остановиться. Завёлся, стоило закинуть ноги девчонки к себе на плечи. Хватило взгляда, удивленного, смущенного, будто это был её первый раз.
– Всё, хватит!
Когда я оказался уже совсем близко к чувствительной плоти, Рыжая наконец одумалась. Колени резко сошлись вместе, выталкивая мою руку, а руки обхватили плечи.
– Идея с кляпом была не такой уж и плохой, – глядя в сторону, созналась она.
– А ты не безнадежна, – я уже привычным движением перетянул через неё ремень.
Вместо ответа мне достался всхлип. Неожиданный. Растерянный.
– Так говорил… мой бывший. А вчера я узнала, что он консультировал отца и составлял мой брачный контракт.
От такого откровения я чуть не нажал на тормоз вместо газа. Вот же скотство! Чуял же задницей! Бывший, контракт, покрытая тайной роспись – в миг все встало на свои места. Понятным оказался не только вчерашний приступ нимфомании, но и сегодняшние сюрпризы.
Оглядевшись по сторонам, я осторожно вырулил из дворика.
– Опель, который за нами ехал, находится в угоне. Это точно не охранное бюро и не компания развлекающихся подростков.
– Ты считаешь, что кто-то хочет… – она прижала ладонь к губам.
– Для выводов мне не хватает информации, так что давай начистоту, – ситуация слишком изменилась. Пора было расставить точки над «i».
– Что ты хочешь узнать?
Секундная слабость прошла, и ко мне повернулась уже прежняя маленькая фурия.
– Это договорной брак?
– Да, – кивнула. – Подробности сделки не спрашивай. Я не могу распространяться.
– Хорошо. Кому он не выгоден?
– Мне.
– Это я уже понял. Кому ещё? – снова внимательно присмотрелся к отражениям в зеркалах.
Если у девчонки не будет ответа, придётся позволить себя задержать и вытрясти информацию у противоположной стороны. Вариант был хреновым. Один я бы даже не стал задумываться – тормознул бы сразу, как заметил хвост. Но с «грузом»… страховки от несчастного случая в моей работе не было.
– Кредиторам и некоторым из акционеров, которые с ними повязаны. – Рыжая откинула голову на подголовник и закрыла глаза. – Им выгоднее, чтобы отец объявил о банкротстве. Тогда компанию можно будет отобрать по частям за бесценок.
– Подробнее! Как твой брак может помешать? Мне нужно понимать уровень ставок и опасности для тебя.
– Я… я думала, что опасности нет. Все переговоры велись напрямую с Давидом. Мне самой сообщили лишь вчера, – она стыдливо отвернулась, но продолжила: – Отец мог бы взять кредит, но под него нужен залог. Папа не получил бы никогда согласия акционеров на такое. Потому вместо залога я и мой брачный контракт.
На этом моменте руки так и зачесались развернуть машину и ещё раз пообщаться с «добрым» родителем. Подставить под удар дочь, не способную по какой-то причине сказать «нет» – как додуматься вообще можно было до такого?
– Ты знаешь, кто именно из акционеров заинтересован в банкротстве? – я стиснул челюсть и продолжил путь.
– Нет. Отец сам точно не знает. Его служба безопасности сейчас над этим работает.
– Понятно. – Взял в руки мобильный телефон и прямо под взглядом девчонки набрал номер.
– Ты звонишь папе, – Рыжая оказалась внимательной. – Скажешь, что отказываешься от заказа?
В карих глазах мелькнула тревога, а губы сжались в нитку.
– Нет, – нога нажала на газ. – Хочу сообщить, что цена на мои услуги выросла. И предупредить, что доставка будет позже.
Алиса.
Меня потряхивало. Вчерашний стритрейсинг с Костей оказался детскими покатушками в сравнении с тем, что устроил Штерн. У этого человека была реакция зверя. То, как он умудрялся лавировать между пешеходами и автомобилями на узких улочках, казалось фантастикой. Если бы еще фантастикой была причина гонки…
Информация о моей свадьбе все же просочилась. Папа клялся, что это невозможно, но случилось как в попсовой песенке: «Невозможное возможно». О том, кто мог раскрыть акционерам план, думать не хотелось. Подробности знал лишь один человек – тот, кому я признавалась в любви и видела своим мужем.
Вчера от этой догадки стало бы плохо. За два года Юра пустил корни в моем сердце. Но сегодня меня хватило только на злость. Чувств не осталось. И не подозревала раньше, что способна так быстро разлюбить, хотя… Раньше я об этом не задумывалась, плыла по течению, а ведь, может, любви и не было?
Впервые Юра появился в нашем доме, когда мне только исполнилось пятнадцать. Высокий, красивый, с манерами аристократа – настоящий принц из сказок. В восемнадцать из-за желания понравиться ему я пошла на юрфак. Потом каждую практику напрашивалась в его фирму.
Там, в уютной комнатке для клиентов он и взял меня первый раз. На кожаном диване. Извиняясь за спешку, за неподходящую обстановку. Мягко ругая, что не предупредила заранее об «отсутствии опыта». Ласковый, внимательный, довольный.
Отец узнал, что мы встречаемся, спустя месяц. Он не стал благословлять, но и ругать тоже. Тогда это казалось счастьем. Я на крыльях летала. Теперь сутки встряски на многое заставляли посмотреть иначе.
Влад, мой брат, как-то смеялся, что Юра в качестве бойфренда был папе удобен. Что прикормленный ручной ухажер – мечта любого родителя. Особенно такого, которому хватало проблем с неуправляемым, вечно встревающим в неприятности родным сыном…
Раньше я отмахивалась от этих слов Влада. Ругала его. Теперь… Не удивлюсь, если узнаю, что папа изначально был за наши с Юрой отношения. Познакомил нас именно он, на юрфак согласился без единого вопроса, а о практике в бюро каждый раз договаривался лично.
Он будто срежиссировал мою романтическую влюбленность, а когда понадобилось ее прекратить, сам отозвал своего цепного пса.
Мысли эти были прилипчивыми как паутина. Пока Штерн обсуждал с отцом стоимость своих услуг, я старательно пыталась переключится на что-нибудь приятное. Но не получалось. Мой случайный любовник, а ныне охранник так жестко отвечал отцу и проталкивал свои условия, что я невольно заражалась его прямотой.
– И еще раз, – когда все было уже оговорено, подвел итог Штерн: – Увеличилась не только сумма, но и срок. У меня дополнительные сутки, собственный маршрут и возмещение любых затрат.
Никогда в жизни не слышала, чтобы кто-то говорил с отцом в таком тоне. Штерн приказывал.
– Отлично. Секретарь сейчас пришлет Вам дополнительное соглашение. Как только мы получим с вашего электронного ящика подписанную копию, я принимаюсь за работу.
Я даже на соседнем сиденье услышала гневное возмущение, но Штерн и бровью не повел.
– Будем считать, что мы договорились. Жду подтверждения.
После того, как разговор закончился, мой охранник что-то нажал на экране бортового компьютера и у появившейся там головы симпатичной дамы в очках уточнил:
– Все слышала? Дай юристу задание, и как только придет соглашение, сразу сообщи мне.
Больше не уточняя ничего, он отключился.
– Мы сегодня не летим? – эмоции окончательно перемешались. Я не знала, рада я, огорчена или встревожена.
– Твоя роспись послезавтра. Успеем, – словно мы собрались на выставку народного творчества, ответил Штерн.
– А сейчас ты отвезешь место домой?
Я сама не обратила внимания, как скрестила пальцы. Больше всего хотелось услышать «нет». Пофиг, если оно будет без подробностей. Главное – нет!
Будто прочел эти мысли, мой охранник ухмыльнулся.
– Мы едем в аэропорт, но летим не в Тель-Авив. Сделаем небольшой крюк.
– А Давид, он ведь ждет…
– Это проблемы твоего отца. Скажет, что ты не устояла перед достопримечательностями. Или еще какую-нибудь ерунду.
Легкость, с которой он перевесил заботы на отца, впечатляла. Для простого телохранителя, которым Штерн пытался казаться, это было феноменально.
– И подробности ты, конечно же, сейчас не скажешь?
От дня отсрочки на душе неожиданно стало легко и радостно.
– Нет.
– И даже за «пожалуйста»?
– Даже.
Я шумно выдохнула, покрутилась на сиденье, устраиваясь удобнее. Сама себе улыбнулась. Все же Штерн был слишком хорош для начальника, который из кабинета раздает всем указания. Не знай я, кто он, приняла бы за бандита, управляющего огромной группировкой, или майора какого-то подразделения спецслужб.
– Это ведь последняя модель BMW, – я ласково погладила гладкую кожу сиденья.
Вместо ответа мне достался внимательный хмурый взгляд.
– Я вот думаю, – продолжила, – а как обычный охранник мог заработать на такую тачку?
– Тебя сейчас моя зарплата интересует?
– Ну… Все остальное я уже видела.
– Совсем бесстрашная?
– Сам говорил, без тормозов. Так кто ты на самом деле? – ответ был известен, но очень хотелось услышать его из уст самого Штерна. А заодно и причину, почему он решил заменить одного из своих подчиненных.
– Вернуть кляп на место? – для человека, которого раздражали мои вопросы, выглядел Штерн слишком довольным.
– Может, хватит уже запихивать в мой рот все подряд?
Про тормоза он не ошибся. От облегчения меня снова несло и опять хотелось безумств. На этот раз уже не подальше от этого непрошибаемого мужчины, а поближе, словно он был лекарством от всех бед.
Дурацкая женская натура! Никакого постоянства!
– Занятым твой рот мне нравится больше.
Впереди показалось здание аэропорта. Штерн перестроился в сторону въезда на парковку и что-то написал в телефоне.
– Боюсь, служба досмотра очень удивится тряпке во рту. – Я молитвенно сложила ладони. – Скажи хоть, куда мы летим. Пожалуйста.
– Лимит вопросов на сегодня исчерпан. – Машина мягко остановилась. – Все. Выметайся.
Штерн, конечно, оказался еще тем молчуном, но посадочный талон и табло вылета ответили без него на все мои вопросы. Мы летели не в Израиль. Петля, о которой говорил мой конвоир, была через пограничную Иорданию.
Я не стала интересоваться, как удалось так быстро поменять билеты, однако уже после посадки на рейс в Акабу еще раз спросила в лоб:
– Там, на трассе, Костя сказал, что ты его босс. Признайся, ты босс всего охранного агентства?
– Ответ поможет твоему рту продержаться пару часов закрытым?
Штерн пристроил чехол с моим платьем в отделении для ручной клади.
– Клянусь! Буду нема как рыба!
– Тогда считай, что угадала. – Послышался щелчок замка.
– Ух ты! И с чего это начальству утруждать…
Договорить я не успела. Мужская ладонь легла на губы, и ухо обдало теплым дыханием.
– Два часа. Отсчет пошел.
Если задачей этого жеста было напугать меня, то устрашитель из Штерна оказался хреновый. Вместо дрожи в коленках по моему телу прокатилась волна жара, и колени рефлекторно сдвинулись.
Наглый гад заметил все. Губы изогнулись в хищной улыбке, и тяжелая ладонь опустилась на мою ногу как на подлокотник.
– Дыши, девочка.
Штерн последний раз взглянул на меня, а потом откинулся на спинку, закрыв глаза.
Хоть и странная, но это была первая победа. Вредина-судьба будто решила подарить мне свой собственный свадебный подарок: брутальный биг-босс агентства в охранниках, отсрочка знакомства с будущим мужем и маленькое путешествие.
Если бы не одно маленькое «но», мне тоже можно было расслабиться. Однако «но» существовало. Я всеми силами пыталась забыть прошедшую ночь, однако сделать это, когда огромная горячая ладонь по-хозяйски лежит на колене, было сложно.
Впрочем, как оказалось по прилете, мои проблемы в самолете были еще цветочками.
Не знаю, кто заказывал гостиницу, но с первого взгляда она впечатляла. Архитекторы Акабы смогли соединить восточный колорит и современный дизайн. После бесконечно долгих последних суток это было идеальное место, чтобы перевести дух и наконец выспаться.
Штерн же думал иначе. Еще на ресепшене он попросил для нас самый дешевый эконом с двуспальной кроватью. А когда администратор попросила мой паспорт для регистрации, он с английского вдруг перешел на арабский и в конце притиснул меня к себе, поцеловав в висок.
Что значила сия пантомима, я смогла узнать только в лифте. Штерн буквально впихнул меня в него, не дав самой ничего узнать.
– Что ты ей сказал? – висок после поцелуя горел. Приходилось сдерживать себя, чтобы не потрогать место прикосновения пальцами. – И какого черта «эконом»? Ты же сам сказал, что не собираешься со мной спать.
– А тебя сейчас что волнует больше? Мои слова или кровать? – гад сиял как медный пятак.
– Штерн, ты беспринципный обнаглевший тип!
– Сегодня для тебя я Дима. Твой любимый муж. Постарайся запомнить.
– Ты так представил меня? Женой? – челюсть отъехала вниз.
– Твою настоящую фамилию сейчас лучше нигде не называть.
Логика в этом была. Эмоции требовали еще повозмущаться, но мозг быстро одержал над ними победу.
– Хорошо. – Я сделала вдох-выдох. – А дешевый номер? Ты решил экономить деньги отца?
– И не планировал.
– Тогда почему?
Без всяких комментариев Штерн поудобнее устроил мой чемодан.
– Я молчала два часа! Теперь ты можешь ответить хоть на пару вопросов?
Так и хотелось его стукнуть! Прямо в идеально обрисованную белой рубашкой мускулистую грудь.
– Достала, – любимый муж вздохнул. – В дешевом номере спрятаться легче, чем в люксе. Искать там станут в последнюю очередь, а слышимость с коридора такая, что и мышь незаметно не пробежит.
Стараясь больше не пялиться, я кивнула.
– Спасибо. Понятно.
– Рад.
Снова особо не церемонясь, Штерн подтолкнул меня к открывшейся двери и за руку повел по коридору. Колесики чемодана противно гремели по кафелю, но мое сердце, казалось, колотилось еще громче. Супруги! В маленьком номере с одной кроватью. До утра. И зачем я только поехала с Костей на эти гребаные гонки?
В самом номере легче не стало. В одного взгляда подтвердились все мои худшие опасения. Комната была размером с мамину гардеробную. Большую часть ее занимала кровать. Но Штерн умудрился еще добавить волнения:
– Возле кровати должна быть папка с меню. Можешь заказать себе еду.
– Мы могли бы покушать внизу, – дико хотелось сбежать. Куда угодно, лишь бы не оставаться один на один в четырех стенах. – Я видела там небольшой ресторанчик.
Вопросительно выгнув левую бровь, драгоценный муж уставился на меня. После этого взгляда можно было уже ни о чем не спрашивать, но я не удержалась:
– А как же путешествие? Ты обещал…
– Путешествие?
Мерзавец резко с шумом поднял жалюзи на одном окне и через секунду на другом.
– Город видишь? – кивнул в сторону грязных стекол и какой-то помойки за ними. – Наслаждайся видами.
После этого сам взял меню. Быстро пролистал его и по телефону на том же незнакомом мне языке что-то произнес. Со мной он, конечно же, не советовался. Наоборот, вместо маломальского диалога молча подтолкнул к кровати.
– Ужин принесут через полчаса.
На моей руке и железной балке изголовья тихо щелкнул браслет наручников. Как только успел незаметно достать?
– Путешествие начинается, – добавил он. – Ни в чем себе не отказывай.
От шока я даже не нашла сразу, что сказать. Челюсть как заклинило.
– Ты обалдел?..
Я что было силы дернула на себя балку. Раз. Другой. Третий. Ни изголовье, ни сама кровать не сдвинулись ни на сантиметр.
– Скоро вернусь, – убедившись, что я надежно прицеплена, Штерн достал из своей сумки какую-то книгу, издалека похожую на детские сказки, и двинулся в сторону туалета. – У тебя пятнадцать минут. Постарайся не покалечиться. Синяки вряд ли подойдут к свадебному платью.
– Сволочь! – злость вскипела мгновенно. – Мерзавец! Животное! Да что бы тебя…
Животное, конечно же, не ответило. Вместо этого хлопнула дверь, и я осталась в комнате одна. Как раз у окошка. Голодная, злая и готовая убивать.
Можно ли было угадать такой фокус? После езды с ним в машине – можно. Только это знание ни капли не помогало. Штерн словно посадил меня на качели эмоций. Я то восхищалась им, то мечтала придушить… а то и устроиться на коленях.
Последние желание было для меня совсем странным. С Юрой такого не было, с папой – иногда случалось. А тут… адреналин все же повредил клеммы в голове.
Как и обещал, «любимый» муж отсутствовал пятнадцать минут. Для человека, который столько времени проторчал в туалете, выглядел он подозрительно счастливым. С моего рта так и рвалась шуточка про диарею, но вспомнился горький вкус тряпки.
– Ну как, осмотр достопримечательностей окончен? – он отстегнул наручники.
– Тебе срочно нужно создавать собственное турагентство. Для любителей экзотики.
– Рад, что ты оценила сервис.
Нахал прошелся изучающим взглядом по моим ногам. Он будто гладил их. Как ночью, перед тем, как закинуть себе на плечи и убить своим языком.
– А вот сексуальные услуги у тебя не ахти, – мой язык сработал быстрее, чем мозг.
– Не помню, чтобы кто-то жаловался.
– С твоими методами устрашения… – я демонстративно потерла запястье.
Пока он снова не начал доказывать мою ложь, следовало срочно заткнуться. Сухие трусы и свежая голова сейчас были важнее.
Не представляю, как выпутывалась бы дальше. К счастью, в дверь постучали. Стюард вкатил в номер столик с едой, и без просьб я ринулась помогать ставить все на стол.
Словно планировал вечеринку для дюжины гостей, Штерн заказал, наверное, половину блюд ресторана. На ужине он совсем не экономил. Вот только ничего не лезло в горло. Щедро приправленный адреналином день давал о себе знать.
До самого окончания ужина я как-то все пыталась собраться, но со вторым приходом стюарда эти попытки полетели псу под хвост. Любитель долгих посиделок на унитазе посчитал, что нам пора в душ и баиньки, после чего лично повел меня в ванную комнату.
– Ты думаешь, что я способна убежать через сифон? – вырвалось с легкомысленным смешком.
– Нет, я просто хочу помыться.
– Давай ты первый, а я потом…
Мы переступили порог. Вдвоем. Что он задумал, вдруг стало понятно. От этого пересохло во рту.
Штерн начал раздеваться, а я изваянием застыла рядом. Перегородки, как и ванны, здесь не было. Выложенная кафелем гранитного цвета комната была единой душевой. Примерно полтора на два метра. Никакого укрытия. Только яркий свет и штанга с широкой лейкой под потолком.
– Я экономлю наше время, – не оглядываясь, нахал стянул боксеры и встал под душ лицом ко мне.
– А можно я не буду экономить свое? – собственный голос было не узнать.
– Выбор никто и не предлагает. Неизвестно, сколько у нас получится поспать.
Штерн лениво размял под струями шею. Расставил пошире ноги. Длинные, сильные, с узкими бедрами и длинными ступнями.
Голым я его уже видела. Чувствовала силу мышц. Знала, как пахнет после секса кожа. Но колени все равно ослабли. Пустыня во рту стала заполняться слюной. Сама не знаю, как я смогла расстегнуть пуговицу на юбке и снять блузку.
– Мы просто моемся, – опустив голову, взялась за лямки бюстгальтера.
– Именно.
– И никаких «потри спинку».
– Даже не надейся.
Предложи он мне сейчас прыгнуть в бассейн с ледяной водой, это, наверное, было бы не так страшно. Холод пугал, бодрил и заставлял думать. Но у меня был теплый душ, маленькое пространство и здоровенный накачанный мужик, с которым невозможно было не касаться друг друга. Иногда плечами, иногда бедрами, иногда пересекаться взглядами.
Он все же издевался. Знал, как на меня действует, и все равно стоял рядом.
– Гель для душа на полочке. Поживее, – ягодицу обжег звонкий шлепок. – Я не собираюсь торчать здесь до утра.
Не дождавшись, пока я разморожусь, Штерн протянул свою длинную руку, взял гель и щедро полил мне на плечи.
Белые ароматные ручейки потекли на грудь. С заострившегося соска большая белая капля упала на пол. Мы проследили за ней оба. Не двигаясь. Не дыша.
– Дальше давай сама, – прохрипел Штерн и отвернулся.
Злость, которая до этого все время дремала, вдруг проснулась и потребовала мести. Плеснуть в гада тем же гелем. Высказать, что думаю. Не сдерживаясь, ударить по широкой спине или ниже… Желание было таким острым, что аж ладони начали зудеть.
Достал! Но тут же стало ясно, что случится дальше.
Узкое пространство, никакой одежды и заведенные до отказа нервы. Шанс выползти из душевой до заката – ноль целых хрен десятых процента. Шанс того, что потом пожалею – сотка.
Не тратя времени на мытье волос, я быстро смыла с себя гель. Потом дотянулась до махрового халата и выскочила в комнату. Останавливать Штерн не стал. Когда дверь закрылась, я услышала сквозь шум воды, как он ругнулся, но это уже были не мои проблемы.
Дима.
Девчонка пахла одуряющее. Маленькая, вредная с россыпью веснушек на носу, плечах и груди, но такая… хотелось облизать и съесть. Не помню, когда последний раз так сильно заводился от вида голого тела. А ведь насытился накануне! Ею же. Должно было хватить, но нет.
Не следовало переться вдвоем в душ. Один раз посидела в наручниках, посидела бы и второй. Мне для сна хватало четырех – пяти часов. По сведениям от Кости слежка в аэропорту Тель-Авива еще не прекратилась. Наше перемещение не успели отследить, а значит – время в запасе еще было.
Мысли о преследователях и холодная вода медленно, но уверенно делали свое дело. Возбуждение спало, в голове прояснилось. В кровать я ложился уже без стояка и с четкой установкой выспаться. Судя по тому, что девчонка примостилась с самого края, заряд смелости у нее тоже иссяк.
– Постарайся выспаться, – напоследок бросил я и отвернулся в сторону двери.
Рыжая пискнула что-то вроде «спокойной ночи», матрас с ее стороны скрипнул в унисон.
В целом можно было расслабиться и действительно уснуть. Из окна благодаря восьмому этажу забраться к нам было трудно. Закрытую на замок дверь я тоже подстраховал. Приставил к ней наполненную доверху тонкую стеклянную вазу, которую невозможно было сдвинуть, не расплескав воду.
Из всех опасностей в комнате оставалась лишь одна – сопящая как ежик рядом. Груз со свадебным платьем.
Забыть о девчонке второй раз оказалось проще. На мягком матрасе усталость и военные привычки быстро сделали свое дело. Уснул, как только Рыжая перестала вертеться. Вот только ночью… я так и не понял, в какой момент и как это произошло… мирный сон превратился в порнографию наяву.
Не осталось ни планов, ни опасности, ни правил. Только насыщенная ощущениями реальность.
Под ладонями не простыня, а кожа. Нежная, теплая, вышибающая своим запахом мозг, словно кокс. Не хотелось отрываться от нее. Только гладить, пробовать языком, мять… И слушать стоны.
От стонов крышу рвало в клочья. Хриплые, глухие, они резонировали с каждым нервом и до боли заставляли каменеть член.
– Пожа…
– Прошу…
– Ты обе…
Слова долетали обрывками. Затихали от прикосновений пальцев к горящим губам и влажному языку.
Острые зубы впивались в костяшки, и тут же язык зализывал места укусов. Настойчиво, втягивая пальцы так глубоко, что лежать дальше на животе было невозможно.
– Да… Так… Соси…
Будто на старой пленочной записи я слышал собственный голос. Тот трещал, прерывался, но продолжал командовать:
– Глубже. Да. Расслабь язык. Еще.
Пальцы одной руки все быстрее трахали влажный рот, а другой – пробирались под тонкое кружево. К другим губам, таким же приветливо мокрым и подпухшим.
Под подушечками огнем горела бархатная, словно две половинки персика, кожа. Стоило немного раздвинуть губы и коснуться нежного входа, стоны сменялись всхлипами.
– Сучка-а-а…
Пальцы одновременно толкались туда и в рот.
Женское тело выгибалось, острые ногти полосовали плечо. И я снова вводил пальцы. Теперь уже по два. Чувствуя, как их плотно обхватывают губы, как слюны становится больше, а внизу плоть крепко стискивает меня, словно перчатка не по размеру. Узкая, как девственная.
– Течешь…
От боли в паху хотелось выть. Ждать было невозможно. Чтобы не слететь с катушек окончательно, пришлось оставить ненадолго в покое рот и приспустить боксеры.
Пара движений, но от случайного скольжения головки по грубой простыне перед глазами мгновенно потемнело.
Челюсть сжалась так, что зубы чуть не искрошились в порошок. Мышцы живота свело от напряжения, и лишь от прикосновения к мокрому подготовленному входу на миг стало легче.
– Ноги шире!
До полного спасения не хватало толчка. Одного. Быстрого. По самые яйца в глубину. Нужно было лишь двинуть бедрами вперед и не схватить инфаркт от кайфа.
Не сделай я одной ошибки, все бы получилось. Но я сделал… прямо перед тем, как толкнуться, открыл глаза.
Тонкие занавески совсем не спасали от яркого лунного света. Как желтый ночник, луна освещала комнату: круглый стол у окна, тумбочку возле кровати и лицо девушки подо мной. Ее широко раскрытые глаза, закушенную губу, вздернутый нос и веснушки. Гребаные веснушки! На щеках, плечах и упругой маленькой груди.
Это было как удар лопатой по голове. Болезненное возбуждение в один миг сменилось злостью, и вместо того, чтобы затрахать Рыжую до бессознательного состояния, я резко скатился с кровати.
Какого хрена? Как вообще оказался на ней? Виски сдавило иглами от вопросов, а сердце забарабанило о ребра так, будто просилось на выход.
Судя то тому, что с кровати не раздалось ни единого звука, девчонка находилась в таком же состоянии.
– Прости, – я провел рукой по каменному члену и тихо выругался себе под нос. Идиот.
– Могу уйти спать в кресло, – без особого энтузиазма, но все же четко послышалось с матраса.
– Не нужно, – я дотянулся рукой до подушки и скинул ее к себе на пол.
– Я помещусь.
В этот раз в голосе чувствовалась злость. Уверен, попробуй я подняться, в голову прилетело бы что-нибудь тяжелое, вторая ваза или ночник.
Пока малявка не завелась еще сильнее, пришлось осадить:
– Сказал, не нужно! Спи!
– Но…
– Забудь. Больше не трону.
На полу было жестко. Владельцы отеля даже в дешевых номерах раскошелились на ламинат вместо более привычного ковролина. Моя спина за это была им очень «благодарна».
Не самая лучшая ночевка в моей жизни, но возбуждение сошло, как и не было. Вместо того, чтобы трахать девчонку, я прислушался к ее дыханию. Вначале быстрому, со свистящими злыми выдохами через нос. Потом к спокойному. И кое-как стал отключаться сам. Все еще не понимая, что за фигня произошла несколько минут назад. И одновременно запрещая себе думать об этой фигне.
Всего за вечер и ночь я дважды проиграл себе на собственном поле. Проверять, что случится в третий раз, не хотелось.
Начавшаяся с фиаско ночь просто обязана была закончиться хорошим или хотя бы терпимым утром, но такого не произошло.
Солнце ещё не успело взойти на горизонт, как случилось то, чего я опасался. Нас все же нашли. Ума не приложу, у кого получилось вычислить место прилета и отель так быстро. На моей практике такое удавалось лишь парочке технарей из ГРУ и Косте.
Костя последние лет пять работал только на меня. Спецслужбы вряд ли были заинтересованы в каком-то строителе. Однако за дверью определённо находились люди.
Замок номера открывали профессионально. Я не слышал скрежета металла и щелчков барабана. Тот, кто сейчас орудовал отмычкой, был профессионалом в своём деле. Не окажись я спиной на полу, ни за что не почувствовал бы приближение.
Все же была правда во фразе «что ни делается, делается к лучшему».
Девчонка даже не дернулась, когда я накрыл её рот рукой и шепнул, чтобы убралась в туалет. Обычно с послушанием у нее были проблемы, но в этот раз ни спорить, ни сопротивляться Алиса не стала. Смирно забрала с собой вазу, которая стала сейчас ненужной, и крадучись, без единого звука направилась сторожить унитаз.
Чтобы отвлечь внимание «гостей», я засунул обе подушки под одеяло и сбил получившийся валик в подобие человеческой фигуры. После этого сам встал спиной к стене возле двери.
Замок поддался через несколько секунд. Ждать «гости» не стали. Как по методичке для оперативников, первым в комнату ворвался здоровый бугай с готовым к стрельбе пистолетом. Следом за ним ещё двое, сразу ринувшиеся в стороны. Ничего неожиданного.
Осмотреться в комнате я им не дал. «Первый» отошёл слишком далеко от моего места. Его пришлось оставить на закуску, но с парочкой прикрытия разобраться удалось быстро. «Второй» сам натолкнулся на мой кулак, когда сунулся влево. Под пальцами что-то хрустнуло, и из носа мужика полилась кровь.
«Третий» дернулся в сторону товарища. Рывок получился красивый, стремительный, но нанести удар он не успел. Уходя от попытки «второго» снова зацепить меня, я ногой толкнул дверь, и «третий» впечатался в нее лбом со всей дури.
Опомнившийся «первый» пришёл на помощь товарищам слишком поздно. Оба уже были на полу, когда он додумался наставить на меня свою пушку. Целиться с его места у кровати было хреново. Луна светила в глаза, а в моем углу стояла кромешная темнота.
Диспозиция для «первого» стала фатальной. Вместо того, чтобы выстрелить, он словил корпусом летящий стул, а затем и мой кулак. В лицо. Все, что осталось после этого – аккуратно довести «гостей» до нужной кондиции и «ласково», стараясь не разбудить соседей, допросить.
Как-то даже слишком просто. Люди, которые шли убивать, обычно действовали жестче и эффектнее, но не мне было ругать их за фиговую подготовку.
Алиса.
Благодаря Штерну две мои последние ночи мало походили на ночи нормального человека. Вчера у нас был секс. Сегодня этот мудак сам схватил меня в охапку среди ночи, чуть не изнасиловал, а потом свинтил на пол, оставив заведенной до отказа.
Пару минут назад я готова была его убить. Спала и видела как душу за горло. А сейчас молилась, чтобы никто не причинил ему вреда. Опять полная непоследовательность. И опять именно рядом со Штерном.
Волновалась я сильно. Через стенку был слышен каждый удар. К моменту, когда стихли разговоры, и наступила тишина, я насчитала их больше тридцати. Когда не знаешь, найдут тебя или не найдут, убьют или оставят в живых, считать удары оказалось единственным утешением.
Бесплатный фрагмент закончился.