Непосильная работа и голод быстро убивают в мужчинах плотскую тягу к женской красе, ставшей недосягаемой, как солнечный свет.
1
Нам утро подарит и радость, и новую тень, И вечной надеждой согреет нас юное солнце, Но то, чем хорош или плох был сегодняшний день, Уже не вернётся обратно, уже не вернётся. Мелькают недели, и месяцы мчатся бегом…
И почему мы пристальнее вглядываемся в ближних и начинаем по настоящему ценить их только когда судьба готовится разлучить нас навеки?.. Почему только у последнего края вспоминаем все недосказанное, спохватываемся о доброте и участии, которых не проявили, пока времени было в достатке?.. А если несчастья всетаки не происходит, почему мы тут же забываем собственные горячечные обеты и начинаем вести себя совершенно по прежнему?..
Венн нахмурился. Раньше, пока он не знал грамоты и не читал книжек, он за собой такого не замечал. Рассказывать о явившемся на ум и выяснять истину!.. Мысли, даже и дельные, следовало держать при себе, ибо молчание – золото. Постиг нечто, показавшееся разумным, молчи, и какое тебе дело до чужих мнений!.. А чтобы жгуче хотелось поделиться своими соображениями и было боязно – станут ли слушать?..
Вот что делает с человеком ученость.
Мужчины мужчинами, но если за каждым - его женщина, готовая, если придется, пустить в ход и ногти и зубы, если не кинжал, снятый со стены разрушенного жилища...
Ты – всё за книгой, в чистом и высоком, А я привык тереться меж людьми. Тебя тревожат глупость и жестокость, А я – мне что! Меня поди пройми. Различье наше – в чём-то самом главном. Я хмур и зол. Ты – светоч доброты. Тебе не стать как я, а мне подавно, Мой славный друг, не сделаться как ты.
Соплеменники Волкодава сказали бы, дескать, Боги задумывали вылепить быка, но глины чуток не хватило, пришлось переделывать в человека. Одна незадача, успели уже вложить в ту глину бычий умишко.