Бом, бам, бом, бам, бом, бам…
Три рыцаря-улонга вспугнутыми зайцами прыгали по полигону. Прыжок, уклонение. Присесть. Кувырок. Прыжок. Щит, прыжок.
Бом, бам, бом, бам, бом, бам… Ничего у них не получалось.
Голубые шарики магических узоров, вылетавшие из угла полигона, находили их, куда бы они не направлялись. Врезаясь в магов, пытающихся от них убежать, они рассыпались колючими холодными искрами. И, судя по кривящимся лицам рыцарей, искры эти были далеко не безобидными.
Фр-р-р…
Один из улонгов исхитрился и отправил в ответ свой шарик, красновато-коричневый. До-о-онг! Очередной голубоватый шар перехватил противника в воздухе и взорвался с колокольным гулом. На мгновение голубые шарики перестали появляться, и тут же троица взорвалась красно-коричневым фейерверком. Не тут-то было. Голубоватая пелена перехватила стаю коричневых шаров, собрала вместе, спеленала, подняла вверх и там бабахнула, заставив рыцарей присесть, схватившись за головы. И тут же из угла полигона вылетели три струи голубоватых шаров, облепивших улонгов, позабывших о защите.
Раздавшиеся вопли ясно показывали, что рыцари сдаются, признавая свое поражение.
– В следующий раз я подниму температуру воздействия, чтобы вы прочувствовали, что значит, непрочное крепление щита, – из угла полигона показалась высокая прямая фигура, окинула трех рыцарей, сидящих на земле, недовольным взглядом и, не говоря более ни слова, направилась к выходу.
– Одно слово: «Деревяшка», – с чувством бросил один из улонгов в закрывшуюся за фигурой дверь. Он скривил губы, передразнивая: – «чтобы вы прочувствовали, что значит, непрочное крепление щита». Пош-шел ты…
– Зря ты так, – не согласился с ним один из собратьев по несчастью. – Он же два дня долбил в это крепление. И потом еще показывал, что туда бить будет.
– И все-таки поймал, – с восхищением пожаловался третий. – Вроде, на банальную подначку: обыкновенный «глушак», а ничего не сделаешь. Вот умеет…
– Подумаешь, – обиженный первый никак не успокаивался. – Ну, поймал на детской обманке. Ничего серьезного-то нет. Это мы тупо прозевали. Делов-то…
– Мечом по башке, как правило, так и прозевываешь. Тупо. И ничего больше не надо, – посерьезнел второй. – Вот он нас и учит не зевать.
– Да пош-шел он…, – презрительно повторился первый.
Дверь шевельнулась, и рыцарь мгновенно заткнулся. Остальные рассмеялись.
– Мужики, Ланья не здесь? – в дверь просунулась голова в тонкой металлической сетке: посыльный.
– Ушел, – поведал второй.
– Других дураков искать, – пробурчал первый.
– Досталось? – посочувствовала голова. – Бывает. А куда он пошел, не в курсе? Его Хозяин ищет.
– Нормально, – махнул рукой третий улонг. – Зато потом целей будем. А пошел он… не знаю куда. К себе, наверное.
– Ладно, посмотрю, – голова исчезла.
Рыцари секунду продолжали смотреть на закрывшуюся массивную дверь, потом почти хором вздохнули и, кряхтя, начали подниматься на ноги. Очередной урок рыцаря-дилонга Красного Замка Ирила Ланьи можно было считать закончившимся.
– Рыцарь-дилонг, – посыльный нашел Ланью на берегу, в одной из беседок, щедро рассыпанных по всему периметру острова. Красный Замок требовал все больше и больше места, занимая все пространство когда-то немаленького куска земли, окруженного гладью живописного озера, а людям требуется место, где можно побыть одному. Или вдвоем. Половина населения Красного Замка – это молодежь. Причем обоих полов. Отчаянная, бесшабашная, задорная. Романтическая, увлекающаяся, горящая. И где, простите, пыл остужать?
Ланья вздохнул, его пыл если и мог остужаться, то явно не тут. А где? Этот вопрос Ирил даже самому себе предпочитал не задавать, а уж посыльному-то показывать, что творится в душе….
– Я слушаю вас, рыцарь-улонг.
Посыльный, молодой парень, не так давно добившийся направления в Пестик, смешался. Бешеного Ланью вообще робела большая часть магов Красного Замка. И это при том, что сами проявления легендарного белого бешенства видело от силы человек пять. Впрочем, Ирила более чем устраивала его репутация, и он не собирался что-либо менять.
– Судя по вашей сетке, – Ирил указал, на металлическую паутину, предохраняющую головы дежурной смены от любого ментального воздействия, – вы искали моего общества не для получения обучающей информации.
Вышло как-то неуклюже, но парню хватило. Псевдовычурная фраза повергла его в некоторое подобие ступора. Требовалось время, чтобы соотнести серьезную угловатость речи Бешеного и приказание, отданное дежурным. Ланья усмехнулся про себя. Холодной отчужденности образа он старательно учился у Гермеса, благо общаться с Хозяином Красного Замка ему приходилось, в силу его статуса, достаточно часто. Данный случай был из этого же ряда.
– Вас вызывает Хозяин, – родил, наконец, созвонившийся с головой посыльный. – Ждет сейчас у себя.
– Хорошо, – кивнул Ирил. – Иду.
Не понявший намека парень продолжал бестолково топтаться на месте, явно не представляя, как заставить этого жутковатого типа исполнять однозначный приказ. А ведь он еще и не с Земли…
– Вы свободны, рыцарь-улонг, – Ирил показал рукой направление.
Парень начал затравленно пятиться. Ланья вздохнул и двинулся следом. Не объяснять же сопляку, что он не любит компанию.
Выросший в холодных северных просторах Хайара, и воспитанный в боевой аскезе торком-воином, Ирил тяготился большим количеством народа, собранного в одном месте и получающего удовольствие от этой скученности. Была бы его воля, он бы век прожил одиноким бирюком, но человек полагает, а Несуществующие сами решают, кому и куда идти и где жить. Ему выпало вот так….
Ланья вздохнул про себя. Ему вообще постоянно выпадало «вот так». Как угодно, но не так, как он предпочел бы. Он хотел быть вольдом, так нет же: магические способности и интерес к ним со стороны Старших Рас предопределили ему путь боевого мага и подсунули ему в учителя торка-воина Тахора Гумануч-он. Нет, сейчас он не жаловался, но кто-нибудь его спросил? Хотя, о чем было тогда спрашивать сопливого мальчишку…. Он хотел оставаться в Хайаре, так его оттуда вышибли боевые пятерки аталь. Он честно пробовал прижиться в Улитарте, но куда девать этих вечных щенков от магии, которые заполонили весь Странный Город? Почему ему не дают жить так, как он хочет? Почему нельзя быть одному, но со всеми? Ланья еще раз вздохнул про себя. Хороший вопрос. Для сумасшедшего….
Да, он боевой маг. Да, не из последних. Да, много умеет и может. Да, это он первым создал темпококон…. Но он ни о чем этом никого не просил. Все, что он хотел, это жить где-нибудь в тихом, уютном месте, и чтобы его вечером дома всегда ждала…. стоп. Нет, не так. СТОП! Совсем «СТОП». Сова теперь не его. И не здесь. И не будет здесь. И его…. Она теперь сама по себе. Ничья. Ничья?! В Улитарте?! Ирил сжал кулаки и скрипнул зубами. Шедший впереди посыльный чуть вобрал голову в плечи: услышал.
Ланья невесело усмехнулся. Конечно страшно. Идет сзади тебя Бешеный Ланья по прозвищу «Деревяшка» и зубами скрипит. Тут испугаешься. Он окинул взглядом приближающиеся стены Красного Замка, за которые уже давно выплеснулись все хозяйственные постройки. В лучах зеленоватого полуденного солнца они отливали нежной весенней зеленью. Вопрос каждого новичка, впервые прибывавшего в Пестик, «А почему он «красный»?», уже давным-давно стал традицией. Этого вопроса ждали, к нему готовились, и с удовольствием выпаливали в ответ довольно туповатую, на взгляд Ирила, шутку: «А потому что не синий». Кажется, это Шатун в свое время постарался. Причем выпалить эту глупость первым считалось почетным. Шатун даже определение для таких случаев выдал. «Первонах», так, кажется.
Постройки кончились, Ирил с посыльным подходили к стенам, на самом деле защищавшим оплот Земли в Пестике. Ланья расправил и без того прямые плечи: никто не увидит его слабости. Он такой, какой есть: мастер-инструктор рыцарь-дилонг Ирил Ланья. Личная гвардия Хозяина Красного Замка Гермеса Седьмого. По земной классификации, генерал-лейтенанта Йенсена. И, для разнообразия, эту жизнь выбрал он сам.
– О, нашелся! – в приемной Гермеса маялся Шатун. – А я уже пари начал заключать: что раньше случится – вы, Ваше Магичество объявитесь, или Земля Клевер завоюет.
Ланья поднял уголок рта. В его мимике это означало улыбку. Судя по реакции, Шатун тут уже давно. Минуты две.
– Я рад, что поднял тебе настроение, – жизнерадостно осклабился Шатун. – Довольный Ланья, приятнейшее зрелище. Вы не находите, Леночка?
Шатун всем корпусом повернулся к секретарю Гермеса, наблюдавшему эту сцену с нескрываемым неудовольствием.
– Не нахожу, – подчеркнуто ровно отозвалась она.
«Леночкой» секретаря Хозяина, Елену Сергеевну Ташно, с легкой руки Шатуна называли все. За глаза. За что сама Ташно была готова Шатуна разорвать голыми руками. В чем-то Ирил был с ней согласен. Шатун как-то показывал картинку одного земного насекомого, которое называлось «богомол». Одно лицо. Называть ее «Леночкой» было как-то … неправильно, что ли? Под пристальным взглядом внимательных серых глаз хотелось встать по стойке «смирно», а вовсе не балагурить. Шатун единственный, кто умудрялся сохранять шутливый тон в общении с ней. Остальные старались как можно быстрее делать то, о чем она просила, и норовили бежать. Большинство обитателей Красного Замка искренне недоумевали, зачем Гермес держит у себя эту мымру неопределенного возраста? Ирил тоже недоумевал. До того момента, пока однажды «Леночка» не заявилась на полигон, где отдыхало после тренировки отделение «прямого подчинения» Хозяина, и не показала, кто здесь чего стоит. Когда она вызвала скоординированную пятерку, все прищурились. Гермес к себе дураков, конечно, не брал, но народ остро почувствовал несоразмерность: куда ей столько? Но ведь приглашает же. В итоге вышла тройка: неудобно как-то против женщины впятером. Ирил в эту тройку не попал (вернее не пошел), чему потом сильно радовался. Ташно уделала троих далеко не последних бойцов за минуту. Причем как она это сделала! Пять порталов за минуту внутри помещения! Сам Ланья, или тот же Шатун, например, и один-то вряд ли сделает на таком расстоянии. А тут пять! За минуту! За ней взгляд не успевал…. Да на выходе из каждого – еще и боевой поражающий узор. И не какая-то там энергетика: молнии, файерболы и прочие огневушки-поскакушки. «Материал», как классифицировали такие узоры сами маги. Овеществленные твердые предметы. Шипы, иглы, лезвия. Да еще с проникающим эффектом, благодаря которому, они вскрывали стандартные щиты бойцов, как нож консервную банку. Ланья минуты две челюсть не мог с пола подобрать.
Леночка тогда осмотрела место закончившейся битвы, задорно сверкнула глазами, улыбнулась, на мгновение превратившись в довольно симпатичную женщину, и, не говоря ни слова, ушла под аккомпанемент захлопывающихся ртов. Больше, правда, Ирил ее такой не видел.
Внушения хватило, и с того момента никто не позволял себе попыток панибратского общения с цербером Гермеса.
Кроме Шатуна, ему, как всегда сам черт не брат. Вот и сейчас…
– Напрасно не находите, – попенял балагур. – Общеизвестный страдалец Ланья, пребывающий в благостном настроении – явление в нашей жизни редкое, как восход желтого земного солнца.
Он наставительно поднял палец.
– Им надо наслаждаться, пока не убежало.
– Я найду, чем можно наслаждаться помимо благостного настроения рыцаря-дилонга Ланьи, – ледяным тоном отрезала Леночка. Она кинула на Ирила недовольный взгляд, как будто это он ее подначивал.
– О-о…, – обрадовался Шатун, но довести комедию до конца ему не дали.
– Хозяин ждет уже семь минут больше положенного, – непререкаемым тоном Леночка заставила Шатуна выскочить из кресла.
Ланья посмотрел на выстроившегося возле двери Шатуна и улыбнулся про себя. Удивительное дело, земные маги, попадающие в Пестик, как правило, являли собой занимательнейшее зрелище. Почти все они представляли собой вовсе не то, о чем можно было подумать при первом знакомстве. Единицы внутри оказывались теми, кем представлялись вначале: бледными немочами, неотразимыми красавцами или серыми, невыразительными мышками. Основные достоинства магов, как правило, были спрятаны глубоко внутри. Это земная особенность, что ли? Шатун исключением не являлся. При взгляде на него, на ум приходило одно единственное слово – «овал». Овальная голова, одутловатое туловище, пухлые руки и ноги. И только поздоровавшись, как когда-то это сделал сам Ирил, можно было начать понимать, что под этой пухлостью скрываются железные тренированные мышцы. При необходимости увалень Шатун мог прыгать как литой резиновый мячик без всякой магии. А магию вообще можно было оставить в стороне – в «прямое подчинение» Гермеса середняки не попадают.
Дверь открылась, и с философскими размышлениями пришлось закончить.
Появившийся в проеме человек больше всего напоминал какого-нибудь потомственного аристократа. Главу Ветви у аталь, например, в …надцатом поколении. Или торкского вождя из горного клана, если тому внешность немного подправить. Здесь со внешностью было все в порядке. Узкое породистое лицо, неожиданно светлые пшеничного цвета волосы, темные брови. Волевой подбородок, жесткая линия рта. Глаза чуть навыкате. Нос с небольшой горбинкой, придающий непроницаемому лицу схожесть с осматривающим свои владения орлом. Высокий, но не нескладный. Вождь, лидер, хозяин. В смысле, Хозяин. Хозяин Красного Замка. Гермес Седьмой. Генерал-лейтенант Управления Практической Магии ВС РФ Йенсен Торвальд Эрикович.
Что это за буквы: ВС…, РФ…, и прочее, Ланья понимать понимал, но до сих пор не принимал категорически. Хотя сам уже почти год числился по этому ведомству. В свое время это его немало повеселило. Оказывается, Земля его уже учла, занесла в какие-то свои списки, и … хи-хи …поставила на какую-то штуку, которая называется «довольствие».
Впрочем, вольда-мага Ланью все эти условности волновали мало – он служил Гермесу. И сейчас ему зачем-то понадобился.
– Вы уже здесь, – удовлетворенно констатировал Хозяин. – Проходите.
Шатун с Ирилом прошли в кабинет.
– Леночка, Рябоцкий подойдет – сразу ко мне, – попросил Гермес и закрыл дверь.
Точно, как Ланья мог забыть, вторым и последним человеком, называющим Ташно «Леночкой», был сам Йенсен. Но и все.
– Хорошо, – донесся из приемной ангельский голосок. При общении с Гермесом Леночка превращалась в тающий крем.
Ирил ухмылку сдержал, а Шатун и не подумал. В последний момент пред тем как дверь кабинета закрылась, он все-таки успел, озорно улыбаясь, показать Леночке язык. Последним, что Ирил увидел в приемной, было пунцовое от злости лицо секретаря. Похоже, надо попросить Гермеса, чтобы это было какое-то особенно важное задание, где без них все рухнет. Только в этом случае Леночка не рискнет приколотить голову шутника к стенке у себя в квартире.
Хотя вообще-то, Ланье давным-давно надо было остерегаться своих желаний, они у него обычно сбывались…
– Ну что, дети мои, – под глазами у Гермеса красовались темные круги от усталости (что-то такое про большое количество дел у Хозяина в последнее время Ланья слышал краем уха), но величавости движений он не утратил. – Готовы к труду и обороне? Родина зовет.
– Опять? – у Шатуна еще не прошел запал после Леночки.
– Куда? – деловито поинтересовался Ланья.
– Сейчас узнаете, – улыбнулся Хозяин. – О, вот и Иван Андреевич.
Дверь приоткрылась, пропуская добрейшего на вид кругленького крепыша, Ивана Андреевича Рябоцкого. Главу службы безопасности Красного Замка. Ни больше, ни меньше. Не нарушая общего настроения, Рябоцкий поздоровался и аккуратно пристроился на третьем стуле чуть в стороне он Ирила с Шатуном.
– Ну что, – Гермес обвел взглядом троих магов. – Слушаем внимательно. Задание у нас трудное, но интересное….
Его прервал осторожный стук в дверь.
– Да-да, заходите, – разрешил Хозяин Красного Замка.
Шатун с Ланьей повернулись в сторону двери.
– Прошу любить и жаловать, – немного иронично сообщил со своего места Гермес. – Я полагаю, представлять никого никому не нужно.
– Здравствуйте, ребята, опять вместе идем?
Что ж, Ланья не удивился ничуть. Кто кашу заварил, тот ее и раскладывать по тарелкам будет. В кабинет зашел никто иной, как Щербин Сергей Александрович.
Тооргандо всегда любил шумную круговерть Такатака. Вольды, маги, гвардия барона, торговцы, перекупщики, зеваки. Шум, гам, мельтешение цветных пятен, калейдоскоп улыбок. Центром города, да и всего баронства, всегда был рынок. Не огромная площадь с шатрами, как в большинстве других баронств; не скопище прилавков, как в Директории, а лабиринт маленьких узких улочек и переулков, в которых стояли дома, где знающий вольд (незнающему тут вообще нечего делать) всегда найдет все, что ему нужно.
Такатак стоит на самой границе Территорий, и гарантировать, что завтра оттуда не вырвется что-либо зубодробительное, с чем не справятся ни вольды, ни маги, не может никто. Потому и каждый дом тут укреплен так, что пробраться в него – задача для самоубийцы. Потому и улочки узкие – в них не раз и не два запирали ошалевших от крови, плюющихся ядом и магией Тварей. Но эти же улочки и придавали особое очарование Такатаку. Больше чем этот город, Тооргандо любил только Улитарт.
Если бы не опасное соседство, в Такатак вполне можно туристов возить, любоваться загадками древнего города. Но Территории никуда не уйдут. А если и уйдут, то Такатак пойдет вслед за ними – город всю свою историю жил только благодаря толпам вольдов, оставляющих в его тавернах и магазинах большую часть своих заработанных денег. И эти же толпы никаким туристам здесь спокойно погулять не дадут.
– Куда прешь, щенок?! Под ноги смотри! – огромный торк чуть не прошелся по столкнувшемуся с ним гемару.
Тооргандо развел руками, мол, извините, уважаемый. Торк смерил его презрительно-грозным взглядом, секунду подумал, но все же решил не связываться с сосунком. Прорычал что-то воинственное, плюнул и нырнул обратно в бряцающую всеми видами оружия толпу. Тооргандо проводил его немного насмешливым взглядом. Размеры его не пугали ничуть, а если дело дошло бы до магии, то забияку ждал бы весьма неприятный сюрприз. Хотя, откуда тут взяться магам? Все маги давно в Директории. Мастер Ацекато не зазывал магов-нелюдей к себе, но и препонов никаких не ставил. Директория и Улитарт открыты – живи, кто хочет. Ограничение одно – государственные посты занимают только люди. Не ущемление прав – принцип построения государства. Еще в самом начале, при создании Директории Братство спросило вольдов: «можно так?». Возражений не было. Поэтому сейчас любой, кто почувствует в себе силы мага, первым делом отправляется в Директорию – учиться. И уж только потом, если будет желание, возвращается жить в баронства.
Но улочки улочками, а у гемара Братьев Находящих Тооргандо здесь имеется вполне конкретная цель. С сожалением посмотрев на развеселую толчею, Тооргандо вздохнул и решительно двинулся в сторону от лабиринта. По уходящей вверх тихой улице. Туда, где, теряясь между пышными кипами деревьев, скромно белел аккуратный домик с портиком над входом, поддерживаемым двумя колоннами. Подойдя к двери, Тооргандо уже занес, было, руку, чтобы постучать, но в последний момент передумал. Ему показалось, или один из узоров, щедро покрывающих дверь, слегка переместился? Гемар присмотрелся. Вроде, нет. Но лучше не рисковать. Тооргандо аккуратно постучал специально привешенным сбоку кольцом..
– Заходи, мальчик, – почти сразу раздался из-за двери хрипловатый голос.
Тооргандо ухмыльнулся. Дня не прошло, как он в Такатаке а его уже дважды «приласкали». Там «щенок», тут «мальчик». Но если громиле-торку просто повезло, не до него было, то голос из-за двери имел право.
– А на меня ничего не упадет? – подняв голову, поинтересовался Тооргандо.
Дверь распахнулась.
– Ты правда думаешь, что я в Такатаке на дверь поражающий узор поставлю? – дверь распахнулась. На пороге появился невысокий, сухой, уродливый даже по меркам Желтого Лепестка, торк.
– Имея дело с вами, сараси Тахор, я предпочитаю не думать, а знать, – Тооргандо слегка поклонился.
– Учишься, – удовлетворенно констатировал торк и отошел вглубь дома. – Проходи, не стой на пороге.
Заверения заверениями, а, проходя дверной проем, гемар отметил, как по нему прошлось два сторожевых узора. Тахор Гумануч-он даже на отдыхе не думал расслабляться.
Длинный коридор, большая комната в конце, пара поменьше. Много окон, света и … оружия. Весь коридор был увешан различными приспособлениями для отнимания жизни. Тооргандо против воли задержался в конце коридора. Особняком, перед большой комнатой на стене висел … этот, как его, Вася же говорил…. Пулемет, во.
– Любуешься? Правильно. Старик оч-чень уважает земное оружие, – из комнаты выкатилось овальное тело и распахнуло объятия. – Здор’ово, бродяга!
– Привет! – расплылся в улыбке Тооргандо. – Сколько не виделись! Ну что, подеремся?
– Насколько я понял идею вашего предстоящего выхода, – из комнаты справа вышел Тахор с кружкой в руках, – я бы предпочел, чтобы вы просто прогулялись. Скучно и тихо. А для «подеремся» придумали бы какое-нибудь другое место и время. Тем более, вам что, подраться в жизни не с кем?
– Жуть, – легок там в общении Тооргандо, или не легок, а славу первого болтуна Шатун не собирался никому уступать. – Верите, сараси Тахор, месяцами мухи обидеть не получается. Скоро плесенью весь зарасту. Превеликое спасибо Братству Магов Земли, – Шатун отвесил шутовской поклон Тооргандо, – Мастеру Ацекато, дону Антонио Сибейре и лично гемару Находящих Тооргандо, что не забыли бедного, убогого, всеми оставленного….
– По-моему, ты переигрываешь, – прервал разогнавшегося Шатуна Тахор. – Гостя надо в дом приглашать, а не в коридоре держать.
Он показал кружкой в сторону комнаты. При этом из кружки как бы случайно выплеснулось несколько капель, заставивших Шатуна отпрянуть назад.
– По-моему – тоже, – Тооргандо шагнул за ним.
Войдя, он обежал взглядом пустую комнату.
– Ланьи нет, – раздался голос сзади. Это Тооргандо думал, что их отношения никого не касаются. Шатун думал иначе.
– Ага, – как можно ровнее отозвался гемар. Вышло довольно убого.
– Он пошел Швайцеру со Щербиным показывать Такатак, – Шатун предпочел не зостряться. – А заодно и кой-чего для них прикупить.
– Прикупить? – не понял Тооргандо. – Красному Замку? В Такатаке?
Закупки бойцов что Братства, что Красного Замка в Такатаке выглядели довольно … неординарно. Это еще кто где закупаться должен.
– Они к Утабаю пошли, – пояснил сбоку устраивающийся в кресле Тахор.
– А-а-а.
Утабай был признанным мастером снаряжения. Не магом, но специалистом, почище любого Мастера Вариантов. Глемм видел суть вещей. Его рекомендации всегда были краткими, но ювелирно точными. Хотя иногда и выглядели довольно странно. Но если он говорил, что в снаряжении всегда должна присутствовать вилка, и купить ее необходимо, к примеру, у Задаяка дил Гончи, то хочешь не хочешь, но приходилось идти к Задаяку и покупать эту треклятую вилку. И даже если за всю свою жизнь ей ни разу не приходилось пользоваться, то само ее присутствие уравновешивало окружающее бытие и позволяло избегать некоторых неприятностей. Не панацея, но помощь. А в беспокойной вольдовской жизни, полной нежданных сюрпризов, подобная помощь была далеко не лишней.
С одной стороны, такой подход более приличествовал торкам с их принципом «достаточности», но у Утабая тоже получалось неплохо. Более чем. К примеру, весь Совет Старших у вольдов был экипирован исключительно по рекомендациям Утабая. Тот же Мастер Ацекато до сих пор на выходах носит куртку и меч, сосватанные ему ворчливым глеммом еще в период его бытности членом Команды Теренса. И не жалуется. В общем, визит Щербина со Швайцером к Утабаю лишним точно не будет.
– Так я, собственно, к чему зашел. Спасибо, – Тооргандо принял кружку с дошем. – Мы хотим вас пригласить к нам.
– Я не путаю, выход через два дня? – поинтересовался Тахор.
– Опытом обменяться, – пояснил гемар.
– Угу, – Тахор сморщил лицо, не поймешь, то ли смеется, то ли ругается. – Теперь это называется так?
Тооргандо расплылся в улыбке.
– Ну, не без этого. А как еще боевой дух сплачивать? – он посерьезнел. – Но перед основным действом есть пара технических моментов.
– Понятно. Девушки будут? – с убийственной серьезностью поинтересовался Шатун.
– Ты ж, паразит, почти женат, – возмутился гемар.
– Не для себя стараюсь, – благочестиво возвестил Шатун. – Радею исключительно о благе друзей. А то так и помрете бирюками.
В глазах Тооргандо промелькнуло и пропало что-то странное. Шатун заткнулся.
– Не помрем, – нейтрально ответил гемар. – Перед основным действием Шаман хотел показать несколько новых магиприпасов.
– Каких? – заинтересовался торк.
– Шаман сказал, будет показывать лично, – открестился Тооргандо.
Стукнула входная дверь, раздались голоса.
– Здравствуй, Тор, – Тооргандо повернулся. На пороге комнаты стоял Ланья.
– Здравствуй.
Воцарилось молчание. Даже Шатун решил для разнообразия придержать свой язык. Ирил с гемаром молча смотрели друг на друга.
– Рад тебя видеть, – как ни странно, первым нарушил это молчание Ланья. – Наслышан о твоих подвигах.
– Я тоже, – ни дать ни взять званый ужин, а не встреча двух друзей, не видевших друг друга год.
Тооргандо встал, подошел к Ирилу и молча подал руку. Ланья так же молча ее пожал. И опять стало слышно, как где-то за окном уличный торговец расхваливает свой товар.
– Кхм, – первым не выдержал, естественно, Шатун. – Это… Тор, приглашает нас к ним. Типа отдохнуть, а заодно и полюбоваться последними достижениями магической мысли. Горячие головы Улитарта и все такое. Небось, Гайденн чего напридумывал?
– Нет, – Тооргандо развернулся в сторону Шатуна, чуть улыбнувшись. Каменная маска треснула. – Шаман с Сибейрой запретили же пользоваться амулетами Гайденна на выходах. По крайней мере, до полного завершения их тестирования.
– Совершенно правильно, – раздался ровный голос Ланьи. – Мы как-то раз попытались применить его очередное изобретение.
– И что? – Тооргандо ни в Тварь не уперся этот Гайденн, но не в молчанку же опять играть.
– Хвала Несуществующим, все остались живы, – Ирил поднял уголок рта.
Тооргандо присмотрелся, классифицируя выражение лица, а потом широко улыбнулся.
– Ну, так вам еще повезло. Он тут недавно Кащею свою очередную штуку преподнес, так, на пробу. А Кащей бросил ее к себе куда-то и забыл. А потом хватанул сгоряча, не глядя….
Ланья понял второй уголок рта, Шатун затрясся от хохота. Даже Тахор соизволил коротко скрипнуть из своего кресла: слава Гайденна давно уже вышла за пределы Города Безумных Магов.
Несколько секунд улыбок, и Тооргандо распахнул объятия.
– Здар-рово! Что ты стоишь, как на похоронах? Сто лет тебя не видел.
– И я рад, – Ирил, наконец-то улыбнулся во весь рот, подошел к гемару и аккуратно его обнял.
– Ну что? – Тооргандо всмотрелся в Ланью. Давным-давно пробежавшая между ними кошка благополучно сдохла. Кажется. – Идем к нам?
– Так…, – Ирил оглянулся на торка.
– Вот только попробуй не согласиться, придушу, – пообещал Шатун.
– А чего это ты…? – не понял гемар.
– А я теперь не абы кто, а военнообязанный Земли, или Земле? – запутался Шатун.
– И что? – Тахору тоже стало интересно.
– А то, что мы теперь ходим столько строем и только со старшим, – широко распахнул глаза балабол.
– И кто у тебя старший? – заинтересовался Тооргандо.
– Они-с, – Шатун изобразил полупоклон в сторону Ланьи. – Их Магичество, и никто другой. Хозяин прям так и сказал: «вот тебе, Шатунушка, барин, его и слушайся». Ай!
При желании Ланья мог двигаться очень быстро.
– Как думаешь, что с ним сделать? – невозмутимо поинтересовался он у Тооргандо, кивнув на пляшущего вокруг защемленного носа Шатуна.
– Я так думаю, – задумчиво протянул гемар, – что его нужно … напоить.
– Дочда, – Шатун безуспешно пытался освободить нос. – Но сдачада бедя дуждо одпусдидь, а потоб быстдо-быстдо убежадь.
– Зачем? – поинтересовался Ланья.
– Ждобы в живых осдадься, – Шатун попытался достать обидчика рукой, но реакция у Ирила была лучше.
– Будешь еще ерунду нести? – нахмурился Ланья.
– Обязядедьно, – зашипел Шатун.
Ситуация накалялась. Тахор текуче поднялся из своего кресла, подошел к сцепившимся магам и разъял нос и руку.
– Стой, – его палец уперся в распухший нос рванувшегося Шатуна.
– И ты останавливайся, – осадил он приготовившегося Ланью.
– Сдурел? – возмутился из-за Тахора Шатун, ощупывая пострадавший орган.
Тахор осуждающе посмотрел на Ирила.
– Извини, – нейтрально посочувствовал тот. – Не рассчитал.
– Ни хрена себе «не рассчитал», – Шатун обиделся всерьез.
– Правда, извини, – раскаялся Ланья. – С меня кружка вечером. Лично наполню и принесу.
– Две, – мгновенно среагировал Шатун.
– Договорились, – улыбнулся Ланья.
– Ну и здорово, – обрадовался благополучному разрешению проблемы Тооргандо. Но, как выяснилось, рано.
Оба мага синхронно повернулись у нему.
– А ведь это все из-за него, – не отрывая взгляда от гемара, поделился своими сомнениями Шатун.
– Точно, – заговорщически согласился Ланья. – Если б не он со своей пьянкой, ничего бы не было.
– Вы, это… чего? – не понял гемар.
– Бей улитартских, – углом рта прошипел Шатун.
– А то ходят тут, помедитировать не дают, – таким же шипением согласился Ирил. – А потом еще и издеваются.
– Чудо расчудесное, – до Тооргандо, наконец, дошло. – Ирил Ланья шутит. Не иначе, половина Тварей в Территориях сдохла, – сварливо пожаловался он потолку.
Но развить саркастический порыв у него не получилось.
– Точно издевается, – сокрушенно поведал Шатун. – Не уважает он нас. Что будем делать?
Ланья сделал ангельские глаза:
– Фас!
– Что это с ними? – Йохан Швайцер, командир немагической боевой группы, приданной Ланье с Шатуном, появившись на пороге комнаты, удивленно разглядывал кучу-малу из трех магов. Из кресла за ними наблюдал дымящий трубкой Тахор.
– Ты щенков тварят когда-нибудь вместе видел? – поинтересовался он.
– Нет, – Швайцер не очень понимал, к чему торк клонит.
– Полюбуйся, – кивнул Тахор на барахтающихся магов. – Это они скоординированность действий отрабатывают.
Уродливое лицо торка напоминало печеное яблоко: морщина на морщине. Тахор откровенно забавлялся.
– Здравствуй, Иохан, – из свалки поднялась голова Тооргандо.
– Привет, – озадаченно отозвался Швайцер.
– Я сейчас, – пообещал гемар и снова скрылся под овальной тушкой Шатуна.
– И долго он так будут? – поинтересовался Швайцер у Тахора.
Тот пожал плечами.
– Я так думаю, пока не устанут. Присаживайся, – он кивнул на свободное кресло, перед которым дымилась кружка с дошем.
Бесплатный фрагмент закончился.