Леся проснулась рано утром. Встав с кровати, она потянулась, приводя в порядок все косточки и мышцы своего тела. Затем надела лежащий на кровати темно-зеленый халат и подвязала его поясом. После чего, приглаживая рукой свои короткие рыжие волосы, которые она все же иногда собирала в небольшой пучок, она подошла к окну.
Дождь кончился еще ночью. Небо уже просветлело и стало темно-синим. Солнечные лучи, пробиваясь через оконные стекла, уже спешили поприветствовать ее.
Вчера вечером, сразу же после их приезда в гостиницу, она первым делом зашла в ванную и скинула с себя всю сырую одежду, которая промокла, несмотря на то, что Макс, держа над ее головой зонтик, сопровождал ее всю дорогу от машины до домика. Но капли дождя падали на землю не только перпендикулярно, но также и наискосок, залетая тем самым под зонтик и попадая на ее голубоватую блузку.
Хозяйка, которую звали Мартой, любезно предоставила ей свой халат, и хотя он был немного великоват ей, но это все равно было лучше, чем ходить в мокрой одежде или вообще без нее.
После чего они поужинали вареной картошкой с рыбой. И как уже догадывалась Леся, и за ужином ее догадки еще больше подтвердились: Макс с Мартой ждали, и притом ждали не кого-то в общем, а ждали именно их, а вернее, именно ее, Лесю Сурганову.
А узнала она это после того, как Марта на десерт подала торт. Небольшой красивый торт, на верхушке которого большими буквами, сделанными из заварного крема, было выведено «Дорогой Лесе».
Но когда она захотела узнать, и спросила у них, откуда они узнали об их приезде заранее. Ведь они никого не предупреждали об этом. И Марта уже хотела ответить и открыла рот, Макс опередил ее, сказав, что все вопросы завтра, а сейчас после долгой дороги не стоит утомлять гостей еще и всяким рассказами и вопросами, закрыл эту тему.
И она так ничего не узнала.
После ужина она пошла в эту комнату на втором этаже, и как бы это не было бы удивительно, практически сразу же отрубилась. (Хотя раньше в чужих домах в первую ночь она спала очень плохо, постоянно ворочалась, и сон приходил к ней только через несколько часов, после того как она ложилась на кровать).
И вот она в этом доме, в этой комнате. И что ей делать дальше? Что за странный вопрос. (Она отошла от окна и села на кровать). Конечно же, поговорить с Максом о роли, затем брать ноги в руки и уезжать отсюда обратно к себе домой. И забыть те глупые мысли, которые посещали ее во время их дороги сюда.
В дверь тихо постучали.
– Да? – ответила Леся, сильнее запахивая халат. – Входите.
– Леся, к тебе можно? – дверь открылась, и в комнату заглянула Марта. – Ты уже проснулась? – она вошла в комнату. – Если хочешь, завтрак уже готов.
– Хорошо. А сколько сейчас времени? – еще раз потянувшись, спросила Леся.
– Уже десять.
– Так поздно? – удивилась Леся. – Давно так долго не спала.
– Да? А я думала, что звезды всегда спят долго, и их минимум до двенадцати не вытащишь из постели.
– Нет, что вы, – улыбнулась Леся. – Если так долго спать, то сниматься когда, ночью что ли?
– А как же различные презентации, премьеры?
– Да не так часто они бывают. Я имею в виду такие, на которые стоит сходить, а не те, которые устраивают ожиревшие идиоты, заработавшие каким-нибудь криминальным путем деньги и думающие, что им теперь уже все можно. Можно брать безголосую девку с улицы, затаскивать ее себе в постель, а потом создавать из нее певицу, или еще хуже начинать петь самим или протаскивать своих дочек или сынков. Я еще понимаю, если есть хотя бы какой-нибудь, хотя бы малейший, намек на голос и слух, а так… Такое ощущение, что они специально подбираются такие. И что самое ужасное их большинство, как на нашей эстраде, так и на театральной сцене и в кино. Везде им хочется засветиться. Деньги есть, нужна теперь еще и слава, а искусства без таланта не бывает, вот и выходит в основном не культура, а бордель и помойка, от которой воняет.
– Но к тебе это, конечно же, не относиться.
– Вы так думаете? – лукаво спросила Леся.
– Конечно, – быстро выпалила Марта.
– Вот видите, вы сами это признали. Хотя иногда и я слышу то же самое в свой адрес.
– Да? – возмутилась Марта.
– Да, – спокойно ответила Леся. – Но я не обращаю на таких людей никакого внимания.
– Почему? – еще больше возмутилась Марта. – Почему ты не ставишь на место это быдло, которое о тебе такое говорит.
– Зависть есть везде. И чем больше ты богат или знаменит, тем больше тебе завидуют, тем больше у тебя появляется врагов и соперников, которые так и норовят облить тебя грязью, а если и получиться, то и втоптать тебя туда, и лучше всего навсегда, чтоб ты уже не смог выплыть обратно. И, если на них всех обращать внимания, – Леся улыбнулась. – Не хватит никаких нервов и срывы будут случаться всё чаще и чаще, пока ты не сможешь работать или тебя, что еще намного хуже, не поместят в желтый дом. Вам бы, Марта, хотелось, что бы меня поместили в психушку?
– Конечно же, нет.
– Вот и мне не хочется, – Леся встала с кровати и, подойдя к Марте, взяла ее под руку. – Вы говорили что-то про завтрак?
– Да, он уже готов и дожидается вас в низу.
– Вот и чудненько. Пойду только умоюсь и спущусь на кухню.
Пройдя в ванную, расположенную по соседству с ее комнатой, она умылась и почистила зубы. Краситься она не стала, она очень не любила этого делать, и даже не взяла с собой косметичку. После чего, подойдя к соседней с ванной комнате, она постучала в ее дверь. Но ответа не последовало. Она постучала еще раз. Но ответа снова не было. Тогда она взялась за ручку двери, и потихоньку открывая ее, тихо спросила:
– Антон, ты спишь?
Но ответа снова не было. Заглянув в комнату, она увидела, что там никого не было, а кровать стояла уже застеленной.
– Жалко, а я хотела с ним поговорить, – Леся обратно закрыла дверь.
Спустившись на первый этаж и войдя на кухню, она встретила там только Марту и Антона, они сидели за столом и ели макароны с гуляшом.
– А где же Макс? – спросила она, садясь за стол.
– Он уже позавтракал и пошел к пруду, – ответила Марта, пододвигая к Лесе тарелку с едой. – Кушай, это тебе. Наверное, тебе не нравится питаться такой дешевой пищей, но это все, что я могу предложить.
– Вы не думайте, что я была популярной всю жизнь, – сказала Леся, беря тарелку и навертев на вилку немного вермишели, обмакнула ее в мясной соус. Затем, наткнув на вилку еще кусочек мяса, съела. – Очень вкусно. Вы умеете готовить.
– Спасибо, – засмущалась Марта.
– Кстати, я в детстве, до семнадцати лет, жила в деревне.
– Да? – удивилась Марта. – А я и не знала.
– Многие не знали, – ответил Антон. – Она у нас такая, сама себе мастерица. И в деревне жила, и коров доила, и картошку сажала и полола. Так что вот такая она у нас звездочка, выходка из простого деревенского народа.
– Не надо, не надо вгонять меня в краску, – отмахнулась от Антона Леся.
Доев, Леся отставила тарелку и, откинувшись на спинку стула, спросила у Марты:
– А что Макс делает на пруду?
– Он там гуляет. Он практически каждое утро уходит туда, приходит только обедать, а потом ужинать.
– Гуляет? – удивилась Леся.
– Да.
– И там есть что-нибудь интересное? – спросил Антон.
– Да, нет, – нехотя ответила Марта. – Раньше был хороший пруд, в нем купались люди, а сейчас там нет ничего кроме камышей и болота.
– Но тогда что там делает Макс?
– Не знаю, – честно ответила Марта. – Я сама задавала себе этот вопрос, но так и не нашла для себя никакого нормального ответа.
– А вы спрашивали его об этом?
– Да как-то нет. Я думала, если ему что-то там интересно, так и пусть и ходит туда, он же уже не маленький мальчик, чтоб я за ним приглядывала.
– И что так ни разу и не спросили? – допытывался до нее Антон.
– Я же сказала вам что нет, – рассерженно ответила Марта.
– Ну, ладно, ладно не сердитесь, а лучше скажите нам, что вы думаете о нем? Какой он человек, этот Макс Змеев? – спросил у нее Антон.
– А вы с ним разве не знакомы? – Марта посмотрела на Антона.
– Нет, – ответил он.
– Странно. Я думала, что вы с ним из одного круга общения и часто с ним видитесь.
– Совсем нет, – ответила Леся, беря чашку чая. – Макс вообще мало общительный, я первый раз увидела его только здесь.
– И я тоже, – подтвердил Антон. – Так вы не ответили, Марта, что вы о нем думаете?
Через несколько минут, поняв, что ей ответить на этот вопрос, Марта сказала:
– Он мне показался каким-то странным. Он приехал сюда около месяца назад. Я сначала даже и не поверила, что это он, тот самый Макс Змеев. Я до сих пор не могу понять, зачем он приехал сюда. В эту глубинку, в эту мою старую гостиницу, в которой сейчас и обычные гости редко бывают. А тут он… звезда мирового масштаба. А так он человек очень хороший, когда не ходит гулять по лесу или к пруду, он помогает нам с Сергеем по дому. Мне вот помогает прибраться в комнатах, хоть в гостинице пока он здесь был, и не было абсолютно никаких гостей, но пыль хоть не большая, но скапливается. Недавно Сергею помог починить прорвавшуюся на кухне трубу. Так же он мне много рассказал о своей жизни, о школе, о его обучении в Московском университете, о его большом доме в Подмосковье. Мы с ним много разговаривали о прозе и поэзии, о Цветаевой, об Ахматовой, он мне рассказывал о современной музыке, о своей любимой группе «Ария», о том, что после ее распада он стал поклонником группы «Кипелов», которую создал бывший вокалист группы «Ария». Вот только вчера, за несколько часов до вашего приезда, он рассказал мне о том, почему издается много дурных книг.
– А скажите, откуда вы узнали о моем приезде к вам? – спросила ее Леся.
– Это он сказал. Вчера за обедом он огорошил меня этой новостью. Ты уж извини меня, Лесь, если хотя бы за день я знала о твоем приезде, то подготовилась бы получше. А так… на скорую руку.
– Да ничего, – подбодрила Леся Марту. – Все и так хорошо получилось.
– Можно я здесь покурю? – спросил Антон, доставая из кармана рубашки пачку сигарет.
– Да. Я и сама, пожалуй, покурю. Вот только схожу за пепельницей, – вернувшись через несколько минут, Марта поставила пепельницу на стол и обратилась к Антону. – Вы не угостите меня сигареткой?
– Без проблем, – и вынув сигарету из пачки, он протянул ее Марте – Возьмите.
– Спасибо, – поблагодарила его Марта, беря сигарету.
– А вы случайно не знаете, откуда сам Макс узнал о нашем приезде? – закурив, продолжил расспрашивать Марту Антон.
– Знаете… – затянулась Марта. – Мне это как-то показалось странным. Вчера, когда я спросила его, почему он не предупредил меня заранее, он ответил мне, что и сам до вчерашнего дня не знал, что вы приедете. Может, он в село сходил и позвонил по телефону? – выдвинула предположение Марта, и тут же сама себя опровергла. – Хотя вряд ли, на машине он не ездил. Дождь начался вскоре после того, как мы пообедали, – она стряхнула пепел в пепельницу. – Да он вчера никуда надолго и не отлучался.
– Может, сюда кто вчера приходил? – спросила Леся.
– Кто? Из села никого не было. А откуда еще? Не откуда. Так что и этот вариант, скорее всего, отпадает.
– Но тогда откуда он мог узнать? – Леся взяла у Антона сигарету и, подкурив ее, сделала глубокую затяжку.
Минут через десять они убрали со стола. Антон пошел в свою комнату, как он выразился, досыпать. А Марта с Лесей пройдя в зал, сели на диван.
– Вы можете дать мне одежду? – спросила Леся.
– Зачем она тебе? – спросила Марта.
– Понимаете, я приехала сюда поговорить с Максом и уже сегодня, хотела бы уехать.
– Но почему? – забеспокоилась Марта. – Тебе здесь не понравилось? Оставайся здесь подольше. Здесь хорошо. А вечером приедет мой муж Сергей, он большой твой поклонник и смотрел все твои фильмы, а некоторые даже раз по десять. И он не простит мне, если я не задержу тебя, и он воочию не познакомится с тобой.
– Понимаете, – начала объяснять Леся. – Мне очень нужно вернуться в Москву. Если я как можно быстрее не приеду туда, то фильм, из-за роли в котором я приехала сюда, может не состояться.
– Фильм? А причем здесь твой приезд сюда и фильм? – удивилась Марта. – Насколько я знаю, Макс не пишет сценариев.
– А в этот раз, представляете, написал.
– Неужели?
– Да. И выдвинул условие, что актрису на главную роль он выберет сам. И так и не сделав этого, сорвался и уехал сюда. И уже отсюда позвонил и сказал, что если кто хочет, может приехать сюда, и если ему понравится тот, кто к нему приедет, то он позвонит продюсеру и скажет ему об этом. Сначала все подумали, что это шутка, но потом, когда его не было день, неделю, месяц. Продюсер позвал меня и сказал, что если мне нужна эта роль, то у меня есть неделя. И он попросил передать Максу, что если тот не согласится с моей кандидатурой, то у него нервы не железные и он заморозит весь проект.
– Даже так?
– Да.
– Но ты же сказала, что у вас еще неделя впереди, или когда вы разговаривали с продюсером?
– Вчера утром.
– Вот видишь. Целая неделя.
– Но мне нужно как можно быстрее поговорить с Максом. И ему нужно позвонить на студию. У вас в селе есть телефон?
– Да. В местной больнице.
– Но хоть это хорошо.
– А, может, ты сходишь, поговоришь с Максом и останешься здесь хотя бы до завтра.
– Ладно, – немного подумав, ответила Леся. – Если все будет нормально, я останусь здесь до послезавтра.
– Вот и чудненько, – заулыбалась Марта. – Вот и чудненько. Пойдем в мою комнату, и посмотрим, какая одежда тебе подойдет. А то твоя одежда, когда я ее смотрела утром, была еще влажной.
– Пойдемте, – согласилась Леся и встала с дивана.
– Калис, она приехала, – Макс вошел в старый развалившийся домик на берегу пруда. Именно его облюбовал Калис для своего временного пристанища. Когда он приехал на этот пруд? Сколько он здесь уже жил? Макс не знал. Возможно, знал, но не помнил. Он не помнил ничего, что было с ним до перерождения. Это Калис рассказал ему его историю: историю его повелителя Сэла, его сына Прика, ставшего повелителем после гибели Сэла, историю его родной и такой далекой планеты Элериум, жизнь на которой была очень тяжелой, так, по крайней мере, представлялось Максу, по рассказам Калиса, историю предательства. Он ничего этого не помнил, но все же где-то в потаенных уголках своей души он знал, что все слова Калиса – чистая правда. Да и к тому же сны…. Он понял, почему ему сняться такие странные сны, он видел в них нечто такое, о чем впоследствии ему рассказал Калис: видел планету, покрытую лавой, от которой шел пар; видел космический корабль. Но это были всего лишь сны. Сны, которые занимали собой приоткрытое пространство его памяти. Но Калис никогда даже не делал намека на то, сколько он уже находится здесь, на этом пруду и как он впервые попал сюда. И было это уже после перерождения Макса или до него.
– Я знаю, – ответил Калис, сидя на стуле, с отломанной спинкой на ножках которого была видна паутина. – Я же сам тебе это сказал, сам тебя предупреждал тебя об этом. Ты лучше ответь мне, ты готов? Ты готов свершить свою миссию?
– Если я тебе еще вчера говорил, что да. То теперь я стал сомневаться. Я не знаю, но все-таки, наверное, да, – Макс сел на пол возле Калиса и сложил по-турецки ноги. – Но ты уверен, что все получиться именно так, как ты сказал?
– Да. Послание не могло обманывать. Если бы там была написана ложь, его бы не стали так глубоко прятать, или ты думаешь, и это была ловушкой Секана? Но тогда я не понимаю, как ему удалось это сделать. Или ты думаешь, они забирались в эту пещеру, так же глубоко, как это сделали мы? – Калис качнул головой. – Я в это не верю. Я думаю, что как только они узнали про свойства этой пещеры, они тут же покинули планету, и в их головах созрел их коварный замысел.
– Допустим, ты прав, но кто тогда оставил это послание, и для кого оно было предназначено?
Вопрос Макса повис в воздухе. Калис не знал на него ответ.
– Вот и я не знаю, – Кросс, опершись на руки, поднялся с пола. – Не знаю, – он подошел к окну, в котором оставались осколки, некогда вставленного здесь стекла. – Все это так странно… Элериум. Да, я видел его во сне. Он часто снился мне в детстве. Снился купол над головой. Снилась красная земля под ногами. Снились люди, одетые в белые комбинезоны. Но тогда я не знал, что это значит. Я думал, что это все просмотренные на ночь фильмы, так влияют на мою психику, – он закусил нижнюю губу. – А может, все оно так и есть? – он повернулся к Калису. – Может, это ты все придумал. И нет ничего, ничего странного, ничего необычного…
– А что тогда есть? – смотря в глаза Кроссу, спросил Калис. – Что, по-твоему, есть?
– Есть популярный писатель, которому снятся обычные сны, в которых он видит города из просмотренных фантастических фильмов и прочитанных книг, – отрешенным голосом начал перечислять Макс. – Есть сумасшедший мужчина, придумавший все эти сказки и верующий в них. И этот писатель поедет сейчас домой, нет, не в гостиницу, где он по непонятным причинам прожил уже целый месяц, а к себе домой, в его большой дом в Подмосковье, а точнее в Одинцово. Через несколько дней начнутся съемки его первого фильма. А то, что он услышал от этого полоумного мужика, он запишет в свою новую книгу и, поставив ее подальше на полку, забудет.
– И ты в это веришь?
– Если честно?
– Да. Именно честно.
– Нет, – Макс тяжело вздохнул. – Не верю… Я хочу, но не могу верить в это. Я знаю, что все то, что ты рассказал мне чистая правда.
– Но откуда ты это знаешь? – возбужденно спросил Калис. – Ты что-то вспомнил? Это же невозможно. После перерождения стирается вся, абсолютна вся память, оставляя после себя лишь образы, которые приходят во сне. Это не возможно изменить.
– Успокойся. Я ничего не помню.
– Тогда откуда ты знаешь?
– Понимаешь, возможно, это свойство пришло ко мне только с перерождением. Но человек может помнить не только своим мозгом.
– Не понял? – оторопел Калис. – А чем еще?
– Иногда истина кроется… – он снова повернулся к окну и провел пальцем по краю стекла, разрезав немного кожу, но не до крови. – Она кроется в тебе самом. Она словно пропитывает тебя всего. Ты словно губка, ногами, руками, туловищем впитываешь ее в себя. Знаешь, когда у человека отрубает руку или другой орган, он все равно чувствует его, иногда эта рука чешется. Человек тянется почесать ее, но напарывается только на пустоту… пустоту вместо руки. Так и я, у меня отрубили мою планету. И я даже могу сознанием не помнить ее… Но иногда она чешется… – В уголках глаз Макса появились серебряные капельки.
– Прости меня, Кросс, – понуро попросил Калис. – Я не хотел.
– Ничего. – Кросс быстрым движением руки стер слезы. – Я в порядке.
– Ладно, забудем об этом и вернемся к нашим делам.
– Хорошо, – согласился с ним Кросс.
– Я нашел себе еще одного помощника.
– Да? – Макс обернулся и удивленно посмотрел на Калиса. – Кого?
– Я подумал, что если Леся Сурганова приехала сюда не одна, а с тем мужчиной, то и он может послужить для исполнения моей цели.
– Каким образом?
– Не знаю, я еще не решил, но обязательно скоро допишу его роль в мною написанный сценарий.
– Но с чего ты взял, что он будет помогать тебе?
– С чего? – ухмыльнулся Кросс. – С того, что он человек.
– Да? И что с этого?
– Это ты, извини меня, но это так, нацепил на свои глаза розовые очки, которые словно пеленой покрыли глаза. Это ты стал кричать, что люди стали лучше, это все ты.
– Да, судя по тому, что я узнал, они действительно стали лучше, – утвердительно кивнул головой Макс.
– Лучше? – Кросс рассмеялся. – Лучше? Слушай, ты меня уморил. Они никогда не станут лучше. Они как произошли от жалких продажных тварей, твои эти люди, так ими и остались.
– Не смей так говорить, – гневно парировал Макс выпад Кросса. – Ты не знаешь их также как я. Ты не стал человеком, а я стал.
– Человеком… Этой жалкой и продажной формой жизни. Нет уж, увольте. Мне хватит одного тебя. Правда, ты и до перерождения забыл про слово честь, именно поэтому ты и переродился.
– Не смей меня оскорблять, – потребовал Кросс, походя к Калису. – Ты хочешь, чтобы я отказался помогать тебе.
– Извини… извини, – Кросс, как бы защищаясь, поднял ладони вверх.
– Что значат зеленые руки, поднятые ладонями вверх? – резко поменяв тему разговора, спросил Калис.
– Это единственный путь…. – опешив начал отвечать Кросс, но тут же опомнился и замолчал.
– Какой путь? Куда путь? – потребовал продолжения рассказа Макс.
– Какой путь? – с деланным удивлением спросил Кросс. – Ты о чем?
– Ты только что сказал, что это единственный путь…. – продолжал настаивать
Макс – Но не сказал куда.
– Я? – брови Калиса поползли вверх. – Такое сказал? Когда?
– Сейчас, – не выдержав, закричал Макс. – Сейчас, ты это сказал.
– Да? не помню? ты не выдумываешь?
– Ты считаешь меня идиотом?
– Нет. А ты меня считаешь им?
– Тоже нет, – твердо ответил макс.
– Тогда давай забудем.
– Ну, что поделаешь, – Макс пожал плечами, отходя к окну. – Забудем, так забудем.
– Так вот, перейдя к прежней теме нашего разговора, я хочу сказать тебе, что человек способен предать всех и всякого. Притом от того, кому нужно и кого нужно предать, зависит только цена этого предательства. Одному будет достаточно дать копейку, другому бутылку, третьему миллион долларов. Есть ряд людей способных на предательство ради получения власти над людьми, которые, в большинстве случаев, как показывает история, позже сажают этих людей на колья и распинают их на крестах. Третьи, готовы сделать все, что бы остаться в живых и дальше влачить свое жалкое существование, иногда они платят за это слишком дорого. Так что все зависит только от цены.
– И что ты хочешь предложить ему?
– Не знаю. Что попросит, то я ему и дам.
– Так уж и все?
– А что мне стоит. Особенно, если все пойдет по моему плану, то жить ему останется не так уж и долго. Как только он мне станет не нужен, так он сразу же и умрет.
– Даже так?
– Так и только так, и никак иначе.
– А что будет, если он не захочет предавать Лесю и делать ей больно? Ведь недаром он приехал из столицы в эту глухомань.
– Давай поспорим, что он это сделает.
– Давай, но на что?
– Мне не нужно ничего, что есть у тебя. Тебе то, что есть у меня, ведь ты сам отказался, даже от большего. Так что я предлагаю просто так.
– Согласен, – Кросс подошел к Калису и они пожали друг другу руки. – Договорились.
Кросс отошел обратно к окну и увидел, как по тропинке в сторону домика направляется Леся.
– О, смотри, сама принцесса идет к нам.
– Да? – немного удивился Калис. – Она не должна увидеть меня. И она не должна заходить в этот домик.
– Это понятно. Но она приближается.
– Так делай, хоть что-нибудь, – нервно заерзал на стуле Калис.
– Может, ты исчезнешь?
– Не хочу.
– Ладно, тогда я пойду и встречу ее.
– Иди.
Бесплатный фрагмент закончился.