Маша посмотрела вслед белому кабриолету. Макс напоследок, садясь в машину, крикнул:
– Маша, я надеюсь, ты хорошо запомнила? Отсюда ни ногой, если не хочешь неприятностей. Я слов на ветер не бросаю. И выучи назубок одну простую фразу: «Дракон всегда прав!» Я скоро вернусь.
«При чём здесь дракон, и в чём он прав?» – девушка молча пожала плечами.
Зара несколько раз уже окликала Машу, но та всё медлила. Наконец, стриптизёрша не выдержала, схватила её за руку и втащила в помещение.
Они долго петляли по коридорам: то влево, то вправо, то пересекали открытые дворы, то проходили под такими низкими сводами, что хотелось согнуться.
Несмотря на то, что здесь было достаточно тихо и светло, в голове у девушки роились страшилки одна ужаснее другой. Насмотревшись сериалов и наслушавшись историй, Маша представляла, как её помещают в полуподвальное помещение, где много женщин и все друг другу строят козни, и её обязательно попытаются в первую же ночь прирезать. Потом перед её мысленным взором возникала картинка, как её ведут к султану на развлечение. Низкие потолки навевали мысли о тёмных и сырых казематах для непокорных. Смиряться с тем, что твою судьбу кто-то решает за тебя, Маша не собиралась.
Наконец, Зара завела её в комнату. Вопреки всем ожиданиям, это не было ни полуподвальное помещение, ни шикарный номер люкс. Так, небольшая уютная комнатка. Пастельные тона убранства.
Кровать стояла в алькове. Она была отделена полупрозрачной занавесью от зала. Девушка робко приблизилась и была приятно удивлена, что кровать рассчитана на одного человека. Почему-то она ожидала огромное ложе типа сексодрома.
В высокие резные окна заглядывала тёплая тёмная южная ночь. Девушка подошла к окну. Протянула руку. Оказалось, что стёкол нет. Но насекомые не влетали, хоть и роились около решётки. Маша хотела выглянуть, но ажурная рама не позволила. «Точно в клетке», – подумалось девушке.
В это время она услышала, как отворилась дверь. Маша вздрогнула и, немного помедлив, повернулась.
В комнату вошли карлицы. Но какие это были карлицы?! Стройные, красивые до невозможности девушки. Хотя у них были непропорционально большие головы и маленькие тельца, она завораживали огромными миндалевидными глазами с длиннющими ресницами. Все девушки были одеты примерно одинаково: светлые топы и яркие сари. Длинные шоколадного цвета косы украшены цветами. Но самое удивительное, это цвет их кожи: слоновой кости. Маше захотелось подойти и потрогать – не белилами ли покрыты лица и руки?
– Это и есть тот самый подарочек? – услышала она насмешливый женский голос.
И в тот же миг все карлицы, а их было человек десять, не меньше, так и застыли с подносами в руках.
Порог комнаты переступила высокая стройная женщина, одетая, как и карлицы, в топ и сари, которое было накинуто на голову. Женщина оказалась настолько рослой, что Маша едва ли могла достигнуть её груди. Следом за женщиной появилась уже знакомая девушке Зара. Она успела не только переодеться в леггинсы и длинную тунику, но и смыть грим.
– Да, госпожа. Этот подарочек нам подкинул ирбис. Похоже, что наша гостья ещё с каким норовом. Он убедительно просил не спускать с неё глаз. Она слишком дорогая. За её потерю нам грозят неприятностями.
– Неприятности, говоришь, – усмехнулась госпожа. – Ирбис осмелился нам указывать. Забавно.
– За ирбисом стоят драконы. Вы же знаете, что он и…
– Зара, если ты не перестанешь трещать, я тебя завтра на аукцион отправлю, – голос хозяйки хоть и звучал назидательно, но Зара не очень-то испугалась.
Она лишь опустила голову, сделала шаг назад и тихо проговорила:
– Как вам будет угодно, госпожа. Я всего лишь передала то, что просил передать Макс.
– Какой он тебе Макс, негодница, или ты и с ним тоже?
Госпожа сделала лёгкий кивок карлицам, после чего приблизилась к Маше. Приподняла её голову за подбородок. Это не понравилось девушке, и она отшагнула назад, выставив вперёд руки для защиты.
– С гонором, говоришь, – проговорила хозяйка, откровенно рассматривая девушку. Но попыток прикоснуться больше не делала.
Маше, хотя рассматривала её женщина, казалось, что она под рентгеновскими лучами. Словно нет на ней никакой одежды. Захотелось прикрыться. Девушка обняла себя руками.
Карлицы тем временем подошли к окнам, потянули за подоконник и вытащили стол, на который составляли блюда с подносов. Они снимали крышки. Лёгкий пар, напоенный ароматом пряностей, напитал воздух. Маша шумно сглотнула слюну, так некстати заполнившую рот. Только сейчас она вспомнила, что ела последний раз ещё до того, как села на самолёт, чтобы лететь домой. Тогда Алекс буквально заставил её позавтракать. Сколько прошло дней? Один, два? Сколько она была без сознания? Сегодня Макс ни на секунду не останавливался, словно у машины был реактивный двигатель и она запущена на орбиту. Не считая той пятиминутки на парковке.
Маша настолько была увлечена разглядыванием принесённых блюд, что пропустила очередное вторжение в её личное пространство. Желудок жалобно и громко заурчал.
– Видите, госпожа, абсолютно невоспитанная и невежливая особа, – и Зара сморщила своё хорошенькое личико.
– Эй, подарочек, ты когда ела последний раз? – и женщина задела девушку за плечо.
Маша вздрогнула. Смысл сказанного доходил медленно.
– Что? Ела? Какой сегодня день? – наконец, спросила она, еле расцепив слипшиеся губы.
– Тогда я задам вопрос так: ты ела сегодня? – и, увидев, что девушка отрицательно вертит головой, переключилась на Зару: – Я думаю, что ты тоже была бы невежливой, если бы тебя морили голодом. Подарочек, – теперь она уже обращалась к нашей героине. – Иди, мой руки, ужинай и отдыхай. Я закрою комнату, чтобы до утра тебя никто не беспокоил. Тебе надо выспаться. А утром я с тобой побеседую и посмотрю, откуда у тебя такая ценность.
– А… а где? – Маша обернулась в поисках умывальника. Но нигде его не находила вглядом. – Где я могу помыть руки? И я бы хотела принять душ, если можно.
– Зара, – женщина хлопнула в ладоши, привлекая внимание своей помощницы. – Ты почему девушке не показала её покои?
– Иди за мной, – недовольно буркнула стриптизёрша. Она подошла к одной из стен. И только сейчас Маша увидела, что это дверь.
Ванная комната поразила своими размерами и убранством. В центре стояла огромная раковина – ванна. Около стены на высокой подножке располагалась ракушка поменьше – умывальник.
Девушке было боязно дотронуться, таким чистым казалось всё вокруг. Она обернулась. Никого. Когда её оставили одну, она так и не поняла. Теперь перед девушкой стоял выбор: принять тотчас же ванну, поесть или завалиться спать. Ни о каком побеге она даже не помышляла, до такой степени вымоталась за это время.
Она прошла вглубь комнаты, остановилась, как вдруг с потолка полилась тёплая вода. Маша задрала голову и увидела, что на потолке было множество отверстий. Одежда тут же намокла. Одна проблема решена. Девушка скинула мокрые вещи, подставила лицо под тёплые струи. Постояла немного, наслаждаясь расслабляющим воздействием воды. Потом поискала мыло.
Нашла его здесь же, рядом, на полу в небольшой нише. Небольшой полупрозрачный кусочек глицеринового мыла с приятным ароматом лесной земляники. Девушка взбила на волосах пену.
К её удивлению, кондиционер для волос не понадобился. Волосы рассыпались, словно их расчесали густым гребнем.
Она невольно загляделась на своё отражение в зеркале, встроенном в стене напротив. Бело-розовая пена покрывала белые плечи, зацепилась за розовые соски на маленькой аккуратной груди, сползла с плоского живота и осела на той самой причёске, которую сделали по просьбе Алекса. Девушка провела ладошкой по коже. Сосцы отреагировали на прикосновение мгновенно. Они потемнели, стали твёрже.
Поддавшись любопытству, она повторила пальцем очертания стрижки, а потом, как бы невзначай, затронула тот самый бугорок, про который говорил Алекс, что он дарован женщине, чтобы получать самое великое удовольствие.
Тело отреагировало странным образом. Низ живота потянуло, а поясница заныла. И больно, и приятно одновременно.
Закончив с душем, она обнаружила на небольшой скамеечке аккуратно сложенное полотенце и чистую длинную в пол простую сорочку с незатейливой вышивкой. Маша с удовольствием оделась в чистое. И даже то, что нижнего белья не наблюдалось, не испортило ей настроение. Да и кого здесь опасаться, если дверь обещали запереть на артефакт.
Девушка собралась было постирать свои вещи или хотя бы трусики, чтобы утром было что надеть, но, к своему удивлению, не обнаружила их на том месте, где оставила. Она обошла всю ванную комнату, заглянула под ракушку-ванну и под раковину, пошарила в единственной тумбочке, заглянула на полочки. Нигде вещей не было. Словно испарились.
Живот заурчал, а перед глазами поскакали чёрные мошки. Девушка пошатнулась, рукой опёрлась о стену. Силы покидали тело. Срочно требовалась еда и сон. Сил, чтобы переживать и беспокоиться, не было, и Маша приняла решение выяснить это утром. Сейчас было в чём ходить по номеру, и ладно.
Ужин остыть не успел, словно стоял на горелке. Девушка, насытившись, поняла, что если сейчас же не ляжет, то уснёт прямо за столом.
Надо бы было выключить свет. Она удивилась, когда не обнаружила ламп. Казалось, что светился сам воздух.
Как только голова коснулась подушки, в комнате стало темно. Но и темнота была достаточно комфортной, не пугающей.
Подушка оказалась мягкой, матрас упругим, одеяло лёгким. И девушка, засыпая, улыбалась. Ей определённо всё здесь нравилось.
Внезапно её губ коснулся чужой язык. Он прошёлся сначала по верхней губе, потом по нижней. Погладил их. Раздвинул, вторгся в рот. Похозяйничал там. Вышел. Чужие губы накрыли её. Чужие зубы слегка прикусили верхнюю губу, чужой язык зализал укус.
Девушка застонала, раскрыв рот чужаку. Чужой язык погладил спинку её языка, который как кот выгнулся навстречу ласке.
Волна блаженства прокатилась по телу, заглянула в каждый уголок.
Маша облизнулась. Встрепенулась. Села на кровати. Огляделась. Странно, никого. Задела губы пальцами. Они были влажные.
Девушка встала, откинула полог, прошла к окну, чтобы налить себе воды. Комната сразу наполнилась приглушённым светом.
Маша обошла всё кругом. Ни-ко-го. Подошла к зеркалу. Ей показалось, что губы слегка припухли, как от поцелуя. Девушке на какой-то миг стало страшно.
Поднесла стакан с водой ко рту. Зубы клацнули о стекло.
– Надо успокоиться. Это был всего лишь сон. Странный сон, но нестрашный. Подумаешь, целовалась. Интересно, а с кем я целовалась. С Максом или Алексом? – она вела сама с собой беседу.
Вернулась в кровать. Сон склеивал веки. Девушка легла на бок, положила под щёку сложенные ладошки. Зевнула и заснула.
Кто-то нежно убрал волосинку от её ушка: «Маша, от меня не убежишь. Ты моя сладкая девочка. Повернись на спинку. Я хочу пить нектар с твоих губ», – шептал ей сон.
Девушка повернулась, улыбнулась и провела языком по приоткрытым губам, словно приглашала незнакомца продолжить прерванный поцелуй. И вдруг кто-то задел её грудь, пробежался пальцами по животу и вклинился между ног.
Её тело горело. Некто снова и снова целовал: сначала нежно, едва касаясь губ. Потом поцелуи переместились на шею. Мелкие покусывания. Медленно, сантиметр за сантиметром, некто прокладывал дорожку к груди. И вот уже Маша почувствовала, как вобрали её сосок, как ласкают его, не выпуская. Она протянула руки, чтобы оттолкнуть, но их перехватили, подняли над головой и прижали к спинке кровати.
Её ласкали между ног. Волна за волной прокатывалась по телу. Поясницу снова опоясала боль, а её естество сжалось. Влага скапливалась в лоне и норовила выплеснуться наружу.
Девушка дёргалась. Мотала головой из стороны в сторону. Кусала губы. Стонала. Кулаки на руках сжимались, словно хотели удержать этот миг. С губ срывался стон. Тело выгибалось. Поясница оторвалась от простыни. Низ спины тянуло. Ноги пытались оплести нечто, но не могли найти друг друга. И вдруг что-то выстрелило. Внизу стало влажно и липко. Спину прострелил разряд. Девушка закричала и… проснулась от собственного крика.
Маша распахнула глаза. Её грудь высоко вздымалась, словно она сдавала забег с ускорением. Попыталась успокоиться.
– Кто здесь? – спросила сиплым шёпотом.
Но только ночные птицы за окном выводили свои трели.
– Кто здесь? – произнесла девушка погромче. Она попыталась приподняться, но её руки были заведены над головой.
Холодный пот прошиб Машу.
– Кто здесь? – голос дрожал. – Отзовитесь, пожалуйста. Что вам надо от меня. Вы кто? – она крутанула головой в одну сторону, потом другую. Полупрозрачный полог пошевелился. – Кто там спрятался? Мне страшно, пожалуйста, не мучайте меня, – голос срывался.
Там, за пологом, вырисовывалось чудище. Кто-то притаился, припав к полу или присев на корточки. Маше казалось, что она видит голову, маленькую, круглую повёрнутую боком. Чудище не смотрело на неё.
– Эй, ты, слышишь, я не боюсь тебя! – постаралась как можно твёрже сказать она. – Почему ты меня не развяжешь? Я ничего тебе не сделаю. Честно-пречестно. И никому не скажу. Ты попал сюда и не смог выбраться, потому что дверь закрыта артефактом? Да? – чем больше она говорила, тем смелее становилась. – Я обещаю, что скрою тебя, а потом, когда дверь откроют, выведу. А? Почему ты молчишь? Да ответь, наконец! – страх постепенно перетекал в ярость.
Что надо этому странному посетителю? Зачем он её трогал? И почему так сильно болит поясница, просто сил нет эту боль терпеть.
Маша повернулась на бок, кулаком потёрла спину. Постепенно её движения замедлялись. Она поднесла руку к глазам. Разжала кулак. Снова сжала. Это её рука. Без повреждений и красных борозд от верёвок. Только под ногтями кусочки дерева. А вторая? Она до сих пор связана?
Девушка подняла голову и увидела, что её пальцы впились в спинку кровати до побеления костяшек. Почему она держалась за спинку? Что заставило её поднять руки?
Маша разжала вторую руку. Села на кровати. Провела рукой по влажному лбу. Спина ныла, тянуло живот. Что-то мешало свести ноги. Девушка опустила взгляд.
Сорочка задралась и обвилась вокруг талии, словно девушка крутилась как волчок. Между ног лежало скрученное, скомканное одеяло.
Во рту всё пересохло. Кожа на спине горела, словно кто-то прошёлся по ней наждачной бумагой. Виски сдавило.
Девушка встала с кровати. Воздуха не хватало. Руки дрожали. Давление падало. Она сделала пару шагов. Надо было дойти до стола. Это была не голова чудовища, а просто кувшин с водой. Может, найдётся что-то перекусить. Силы убывали.
Низ живота ныл, словно вытягивали жилы. Она сделала пару шагов, как почувствовала, что по ногам медленно стекает жидкость. Девушка наклонилась. Чёрные мушки поскакали перед глазами.
«Дышать, глубоко дышать», – шептала себе.
Девушка оглянулась и увидела полутёмный сгусток, отдалённо напоминающий кусок печени. Она присела, затронула пальцем. Подушечка указательного пальца окрасилась в ярко-красный цвет. То, что это была кровь, сомневаться не приходилось.
Выпрямилась. Посмотрела на кровать. Как она сразу не заметила крови на одеяле? «Надо бы застирать», – подумалось ей.
Но спазм снова острой стрелой пронзил внизу. Поясница словно налилась свинцом.
Согнувшись, она добрела до стола. Налила воду. Выпила залпом. И тут же холодная вода, пробежав по пищеводу, охладила желудок и кишечник. Теперь срочно надо было доковылять до унитаза. «Отравили», – не менее мудрая мысль посетила головку.
Сколько прошло времени, она не знала. Чувствовала себя отвратительно. Спина разнылась ещё больше. Живот скручивало. Спазмы терзали тело. Кровь время от времени текла по ногам. Её запах заполнял пространство вокруг. Тошнота подступала к горлу. Иногда казалось, что кто-то перекрывает кислород. Как это верно сказано: «Бог создал женщину, не спрашивая на то её желания». Состояние было настолько паршивым, что хотелось лечь на пол и умереть на несколько часов.
Рубашка намокла и противно прилипала к ногам. Надо было срочно привести себя в порядок. Взгляд девушки упал на большое банное полотенце.
Решено. Она стащила с себя окровавленную рубашку. Постирать сил не было. Но и оставлять после себя грязь не хотелось. Маша, дрожа от усталости и боли, намочила в раковине рубашку, кое-как намылила её. Раковину заткнула, набрала холодную воду и положила отмокать туда грязную вещь.
Стоять сил не было. Спасло биде. Стоки окрашенной кровью воды настроения не добавляли. Правда, девушка заметила, что вода становилась бледнее. Кое-как рукой протёрла ноги. Встала. Дошла до раковины. Упёрлась руками. Посмотрела на себя в зеркало.
Волосы взмокли и торчали в разные стороны. Глаза сонные, припухшие. Рот приоткрыт. Дышит тяжело. Но самым ужасным было даже не внешний вид, а внутреннее состояние. «Изнасиловали. Во сне. Кто? Как? Почему?» – ужас медленно холодными руками сжимал сердце. Почему она поехала с Максом? Зачем ему доверилась? Что она знает о друзьях дракона? Самого Алекса-то знает плохо. Ну ладно, он благородный. А Эд с Максом? Девчонки ведь рассказывали, что те вытворяли в постели. Куда её привезли? Для чего? Можно ли отсюда вырваться?
Вопросы роились в голове. Ответы прятались так искусно, что у неё не было даже намёка на малейшую догадку.
По ногам опять потекло. Красная дорожка пролегла с внутренней стороны ноги.
От бессилия и страха, что она умрёт от потери крови, девушка заплакала. Плакала тихо, поскуливая. Спазм сжимал горло, не давай раскрыться гортани для полноценного рёва. Слёзы текли и текли. Теперь она всё видела как через призму.
Намочила руку, провела по дорожке. Но не убрала, а только размыла её в широкий развод.
Стало холодно. Захотелось спать. «Вот и смерть моя пришла»,– вздохнула она. Шмыгнула пару раз носом. Дошла до полотенца. Обернулась, села на тёплый пол, положив голову на скамейку, да так и заснула.
– Бескрылый, ты чего творишь, тварь ты безмозглая! – Алекс улыбался.
Сегодня ночью отец привёз его в родовой замок. Там уже ждали приятели-драконы. Завтра все трое они должны были ехать на представление Великому Дракону.
Великий Дракон принял такое решение только вчера. До этого он приглашал одного Алекса. А вчера вечером, пока они искали Машу, вдруг поступила депеша, что приглашают всех троих. Нельзя сказать, что они были друзьями. Скорее, приятелями и соперниками. У Алекса было всё: внешность, деньги, хватка и вертолёт, которым он так искусно управлял, как никто другой. Слухи ходили, что Алекс был отмечен судьбой. Точно отмечен: крылья есть, да силы в них нет. Так, бесполезный атавизм. Обычно «дефектные» рождаются либо совсем бескрылые, либо крылья без ости. А у Алекса было всё: и ость в крыльях, и крылья большие. На таких летать да летать. Но сила не дана. Зато харизмы на десятерых хватит.
Стас стоит на второй ступени, Алексу в затылок дышит. Родной брат Киры – невесты Алекса. Если Алекс займёт место Великого, то Стас автоматически поднимется. У Стаса тоже есть всё, ну или почти всё. Он красив, но это красота смазливого юноши. Он умён, но в меру. От отца так и не отделился. Работает в семейном бизнесе. Зато в полёте Стасу равных нет. Мощные огромные стального цвета крылья. И огонь, который на подлёте к земле превращается в дождь из дротиков.
Третий Мишак. Неказистый вечный задира. Добродушный и смешливый. Он не лез в лидеры. Мишак учился на одном курсе с Алексом, и тот дал ему обидное прозвище «Недоразумение». Так оно и прикрепилось к парню. А когда Алекс умудрился на лопасти вертолёта крылья Мишака намотать, тот совсем посмешищем стал. Перестали над ним смеяться, когда неожиданно к ним домой прилетела жар-птица – посланница Великого и принесла депешу. Это стало шоком не только для всех, но и для самого Мишака. Ну отличник, ну перфекционист. Так звёзд с неба не хватает, и нет властности Алекса и жажды власти Стаса. Мишак даже решил, что ошибка какая-то. Он слишком добрый, порой застенчивый, и абсолютно не злопамятный. И главное правило Зоммера, что дракон всегда прав, не принимал и выступал против. Почему дракон, когда всяких двуликих много в Зоммере живёт.
Эд и Макс спали тут же, в родовом гнезде «Яйцо дракона».
Родители устроили молодых людей на своей половине. Не отпустили к Алексу. Мало ли до чего додумается влюблённый и задетый за самолюбие дракон, потерявший свой трофей.
Итак, Алекс проснулся среди ночи.
«Бескрылый, ты чего творишь?» – спросил он довольно хихикавшего собрата.
«Ласкаю девушку, нежу её, репетирую, как рвать будем», – и хитрая вторая ипостась довольно потёрла руки.
«Репетитор, по-моему, ты её напугал. Ты зачем целовал её?»
«Это не я, это мой дух. Ложись спать скорее, сейчас продолжим».
«Где она? Ты уверен, что это не плод твоей фантазии и с ней всё хорошо?»
«Да хорошо всё с ней. Давай спи, я хочу продолжить начатое… Алекс, соперник её тоже нашёл».
«Кто он?» – Алекс забеспокоился. Духи драконов настолько материальны, то их можно потрогать рукой.
«Не знаю, но вылетел тоже отсюда! Алекс, один из твоих друзей – твой враг!»
«Бескрылый, сделай что-нибудь, чтобы её он не тронул. Хочешь, рви, но она должна быть моя…»
***
Карлицы вереницей вошли к новенькой. Девушки не было видно. И они решили, что она ещё спит. Тихонько, чтобы не разбудить ненароком, они поставили приборы, положили приготовленную одежду. И собрались уже было уходить, как вдруг одна из них заметила кровавые пятнышки на полу.
– Смотрите, – проворковала она на языке карлиц.
Девушки кружочком сгрудились над пятном.
– Зара, – проворковала другая.
Язык карлиц был создан для услужения. Поэтому он содержал односложные предложения. Но зато как мелодично они звучали. Не короткое «Зара», а певучее «Заарра».
Зара прибежала очень быстро. За этот подарочек она отвечала своей головой. Иначе ирбис её бы не пожалел. Убить не убил бы, но загонял бы как кошка мышку. Когда она вбежала в покои, то увидела карлиц, столпившихся в ванной.
Маша всё ещё спала, свернувшись калачиком, поджав под себя ноги, обнажённая, на тёплом полу. Полотенце, в которое она оборачивалась, лежало рядом. Пятна крови засохли на нём уродливыми пятнами.
В раковине в розовой мыльной воде плавала какая-то тряпка. По всему полу то тут, то там были следы крови.
Госпожа зашла одновременно с лекаршей, в руках которой был небольшой чемоданчик.
Зара на цыпочках, прикрывая рот рукой, подошла к Маше. Затронула её за плечо и тут же отскочила: «Она умерла! Макс меня порвёт!».
– Думать надо, прежде чем связываться с ирбисом! – проворчала госпожа. Но к девушке не подошла, а приказала всем замолчать.
Тишины достичь не удалось. Все пытались затаить дыхание, но то одна, то другая карлица умудрялась то охнуть, то кашлянуть, то вздохнуть.
– Госпожа, может, я всё-таки гляну девушку? – спросила врач.
– Ты думаешь, что она жива? – с сомнением глянула госпожа.
– Я уверена, что она жива. А с чего бы ей умирать? – ответила лекарша.
– Кровопотеря.
– Я посмотрела её кровать и следы в комнате. Поверьте мне, что от потери такого количества крови не только не умирают, но даже сознание не теряют. Это менструальная кровь. Я так понимаю, что о прокладках вы не позаботились, – врач поправила на носу очки. Крякнула, хмыкнула и с одобрения старших пошла к лежащей на полу девушка.
В это время Маша улеглась на спину, вытянув ноги и руки.
– Вот это фигурка, – с некой долей зависти прошептала Зара.
– И причёсочка тоже ничего. Эй, карлицы, запомнили, и сделаете мне сегодня такую же, – хозяйка гарема пальцем указала на произведение искусств, расположенное на лобке девушки.
– Вот заняться вам нечем, – пробормотала врач.
Она подошла к Маше, взяла её за руку, сосчитала пульс.
Девушка резко дёрнула руку и открыла глаза одновременно:
– Вы кто? Что вам надо? Оставьте меня в покое? Что плохого я вам сделала? – испуганно проговорила она.
– Успокойся, подарочек. Ты что здесь делаешь? Спят в кровати, а не в ванной на полу, – проговорила Зара презрительно. Она сама не понимала, чем так ей насолила Маша.
Маша села, обняв одной рукой колени, а другой подтащила к себе лежащее рядом покрывало.
– Чего столпились? Спектакль, что ли, здесь? Быстро за работу, – приказала хозяйка карлицам.
Те, не медля ни минуты, тут же принялись за дело. Одна достала замоченную сорочку и бросила её в угол. Именно в тот угол, куда Маша скинула свою одежду, когда вставала под душ.
В этот же момент под сырой вещью появилась дыра, куда вещь упала.
– Э-э-э, я не успела её постирать, – Маша в изумлении протянула руку.
– В прачечной постирают, – заметила госпожа. – Так может, ты нам расскажешь, что делаешь на полу в ванной.
Маша посмотрела, как карлицы заканчивали наводить порядок в ванной. Они стёрли все кровавые пятна, убрали грязные полотенца, протёрли раковину.
– Меня ночью изнасиловали.
Зара в ужасе закрыла рот рукой и сквозь ладони прошептала: «Мне конец!»
Увидев в изумлении поднятые брови госпожи, поспешила пояснить:
– Она девственница. Макс сказал, чтобы её ни под кого и ни за какие деньги не подкладывали. Она должна остаться девственницей до его возвращения.
– Зара, ты меня изумляешь всё больше и больше. Ты сама сколько раз была уже девственницей? Можно подумать, что восстановить девственную плеву такая большая проблема, – хмыкнула хозяйка. А потом обратилась к Маше: – И кто же, милая, мог тебя изнасиловать? Ты кого-то впустила к себе? Снаружи никто не смог бы войти, только если ты сама не открыла дверь.
– Нет, я спала, когда некто стал меня целовать… А потом, потом мне стало ужасно больно: спину тянуло, живот скручивало. Я встала и у меня по ногам полилась ручьём кровь. Мне стало плохо. Я дошла до ванны и потеряла здесь сознание.
– Ну-ка, ложись-ка сюда, – и врач вытянула из стены массажный стол. – Давай, давай! Ты говоришь, что кровь ручьём лилась. Надо осмотреть тебя, – голос медика был спокойный, словно воспитатель объясняет малышу.
Маша послушно прошла за врачом. Легла. Развела ноги:
– А это не больно? – спросила она, а про себя подумала, что за последнюю неделю уже второй раз её осматривают по-женски. Сначала была Стася, а за ширмой сидел Алекс и ждал вердикт. А теперь врач, и на неё пялится госпожа гарема и её помощница.
– А вы бы не могли отвернуться, а то я стесняюсь, – попросила она присутствующих.
– Вот ещё, – хмыкнула Зара. – Ты думаешь, что мы чего-то там не видели?
А госпожа добавила:
– Причёска у тебя симпатичная. Где делали?
– В Драго-спа. Алекс велел. Ой, – Маша вздрогнула, когда холодные инструменты коснулись её внутри.
– Чего ойкаешь? – проворчала врач. – Как я и говорила, месячные у неё, самые обыкновенные. Как была девочкой, так и осталась. Всё, вставай, горемычная. У тебя что, никогда раньше месячных не было?
– Было, – девушка встала. – Я даже сознание несколько раз теряла. Только рано им ещё. И обычно я за несколько дней знала, что они пойдут. А сейчас внезапно, среди ночи.
– Стресс перенесла. Вот и результат. Лиана, пусть у меня эти дни в больничном крыле поживёт, раз сознание терять приходилось. Ох уж эти человечки. Месячные и то толком не могут перенести. На что только годны? – врач собрала свои инструменты. Использованные ополоснула под краном, сложила в мешочек и отправила на обработку, открыв одну из плиток в стене.
Бесплатный фрагмент закончился.