Чувствуя, что руки все еще трясутся, я нахожу себе укромный уголок в нише балкона, надежно скрытый плющом. Даже когда в десяти сантиметрах от меня прогуливаются прибывшие гости, я остаюсь надежно сокрытой и выдыхаю облегчением. Прямо передо мной – узкая полоска стекла, позволяющая наблюдать за центром зала, где происходит прием.
Прибывшие гости, разодетые в роскошные наряды, кланяются и сияют улыбками, здороваясь с Самсарой и Зейном, одетыми оба в красное, – цвета их планеты.
Удивительно, но Самсара – землянка, как и моя мать. Воспоминания о далеком доме роднили женщин, и я была частой свидетельницей того, как они сидели вместе, потягивая вино из бокалов и смеялись шуткам, понятными только им двоим.
Видя отца в полном военном обмундировании, я сжимаюсь в уголке еще больше. Одетый в черную военную форму, он будто бы смотрит насквозь своими неоново-зелёными глазами. Особенно достается мужчинам, излишне-внимательно разглядывающим Диану. Отец ревниво, как бы невзначай, прикрывает мать плечом, а она только довольно и мягко улыбается. Одетая в темно-зеленое струящееся блестящей тканью платье на одно плечо, она выглядит царственно. Волосы уложены в тугую прическу и перехвачены золотым обручем. Вот пола ее платья цепляется за край двери, а отец тут же спешит помочь ей, потом мельком целуя ее. Смотря на них, я буквально начинаю улыбаться. Они созданы друг для друга. Даже двигаются в такт друг другу.
Потом в поле зрения появляется бледная, как мел Аиша. Ее и без того белая кожа словно стала прозрачной. Одетая в черное, словно траурное платье, она опирается на руку мужа, Эмира, гордо шагающего с выправкой военного. Его лицо выражает сталь, но я замечаю, как его смуглая рука трогательно сжимает пальцы жены.
Потом вереница лиц превращается в калейдоскоп. Кого-то из прибывших гостей я знаю лично, с кем-то никогда не сталкивалась. И в незнакомых лицах я пытаюсь уловить хоть какие-то признаки Александра.
Но пока безуспешно.
Этот негодяй опаздывает на прием, организованный в честь его помолвки.
Вечер Харвады сменяется поздней ночью, и я начинаю чувствовать, как ноги затекают, а кожа покрывается мелкими мурашками холода. Пока гости веселятся, наслаждаясь музыкой и разговорами, приправленными алкоголем, я обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то согреться.
Может он вообще не прибудет? Позабыл о Дее и решил не забирать ее?..
– Тэр Александр, со спутницей Виерой.
Быстро вскидываю глаза на вход в зал и начинаю бесконечно проваливаться во тьму.
У меня икры леденеют от какого-то жуткого спазма, растекающегося из желудка по всему телу, заставляя меня неметь от жути.
Высокий, статный мужчина, одетый в черный, расшитый красным золотом камзол, уверенно шагает под руку со своей красноволосой спутницей, одетой, словно какая-то одалиска. Угольная, полупрозрачная ткань едва прикрывает ее тело, не оставляя никакого поля для фантазии. Поясок из розового золота овивает ее тонкую талию, позвякивая декоративными монетами.
Я не видела его лица во тьме, лишь очертания. Но все предчувствуя во мне орали о том, что мужчина, бесстыдно ласкавший меня на балконе, был Александром.
Эти голубые, сияющие глаза просто не могли принадлежать кому-то другому.
– Спаси меня, всевышний… – шепчу я вслух, и тут же прикладываю ладонь ко рту.
Я знала это. Кажется, чувствовала кожей, но гнала от себя эту мысль.
Я не встречала таких, как он. Могла бы догадаться, что он иномирянин. Не из нашей вселенной.
Но как ему удалось прибыть на Харваду?
Я видела все звездолеты на площадке, и там не было ни одного незнакомого.
– Добро пожаловать, Александр, – маршал Зейн, стоящий спиной ко мне, выходит вперед, чтобы пожать руку прибывшему гостю. – Надеюсь, ваше путешествие было комфортным.
– Более чем, – усмехается он, так красноречиво глядя на Виеру, что у меня к щекам приливает краска.
Чертов кабель! Притащил шлюху на собственную помолвку! А потом еще и… Боже, как стереть с себя позор за то, что произошло между нами.
Я беспомощно оглядываю зал, надеясь найти еще одного незнакомца с подобными глазами, но понимаю, что это тщетно. Черты лица хоть и были скрыты полутьмой, но все равно читались достаточно внятно. Высокие скулы и крупный, прямой нос, волевой подбородок и идеально очерченные полные губы, скрывающие два ряда ровных, один к одному зубов. Длинные серебряные волосы Александра были забраны назад и скручены в тугой узел.
– Нам приятно, что вы организовали такой прекрасный прием, – щебечет Виера, делая реверанс. Ее голосок такой сладкий, что сахаром скрипит на зубах. Она вся – сама невинность со своим хрупким изящным телом и огромными глазищами, сияющими зеленым неоном. Мне почему-то кажется, что это очень обманчивая обложка. Хитринка в ее глазах выдает в ней воина с несгибаемой волей, наряженного в бесстыдное платье для отвода глаз.
– Мы рады вам, – отзывает Самсара, величественно кивая головой.
– Где же она? – Александр оглядывает кругом, словно ища что-то. – Где же та, что обещана мне?
Мои глаза тут же находят бледную, смущенную Дею, с такой болью смотрящую на Виеру, что мне становится дурно. В своих романтических фантазиях, Дея явно не предполагала, что суженный может явиться с какой-то другой женщиной.
И все же, она делает несколько неуверенных шагов вперед, смотря аккурат в пол.
– Это она? – произносит Александр, обходя Дею кругом и разглядывая. Гости вокруг жмутся к стенам непроизвольно. Они словно чувствуют, что вмешиваться в происходящее небезопасно. – Что же, ты успела превратиться из малышки в прекрасную женщину с нашей последней встречи, – удовлетворенно заключает он. – Но я хотел бы узнать, что ты умеешь?..
Меня в жар бросает от непристойности его слов.
Эмир, не выдержавший намека, выбегает вперед, заслоняя собой Дею:
– Довольно! Как ты смеешь так унижать мою дочь?! Ты!.. Ты, хренов…
– Кто? – усмехается Александр, опасно сверкая глазами. – Будь осторожен со словами, Эмир. Я уже побеждал тебя один раз. А с того инцидента прошло много времени. – Александр приближается к Эмиру, выглядя как тигр перед броском. – Ты постарел, только и всего, а я умножил свою силу. – Мужчины пилят друг друга взглядами взаимной ненависти, и у меня мурашки по спине бегут от повисшего в воздухе напряжения.
– Будь с ней учтив, – рычит Эмир сквозь зубы. – Она тебе не скаковая лошадь на продажу.
Внезапно Виера возникает между ними, осторожно и ненавязчиво отводя Эмира чуть в сторону.
– Но что он такого сказал? Почему вас так это расстроило? Александр лишь поинтересовался, что именно он забирает, – девушка озадаченно хлопает ресницами, и я невольно расплываюсь в улыбке от этого представления.
– Не знаю как в ваших диких краях, – цедит Эмир сквозь зубы, – но у нас здесь не принято так обращаться с женщинами.
– Я вижу, что нам здесь не рады, Виера, – усмехается Александр. – Что ж, так я и думал. Впрочем, я ценю свое время и взаимно не желаю тратить его на вас. Я заберу обещанное и покину Харваду.
После его слов мне кажется, что я слышу коллективный выдох облегчения.
Аиша, подбежавшая к дочери, принимается гладить ее по лицу. А чистые, почти прозрачные глаза Деи выражают разве, что удивление. Она все так же восторженно смотрит на Александра, и в ее глазах я вижу непреклонную решимость перевоспитать его вкусы о полигамии.
Тяжело выдыхаю, понимая, что Дея свой выбор сделала.
Александр был действительно опасен. Он угрожал Эмиру открыто, насмехаясь над ним, а значит, был полностью уверен в собственной мощи. Я не сомневалась в том, что у него дикие манеры, а еще в том, что он любитель женщин. Но жестокости, той, что я опасалась, я в нем не заметила.
И сейчас, выбираясь из своего укрытия, я собиралась, как мы и договорились с Деей, поспешить в ее комнату, чтобы попрощаться…
– Еще одно, – внезапно произносит Александр, и я застываю на месте. – Раз уж вы никогда не желаете больше меня видеть, я хочу гарантировать вам это.
– Что ты просишь взамен? – хмуро произносит Зейн, вызывая новую улыбку на красивом лице Александра.
– Безделицу. Воровку, пытавшуюся обокрасть ваше поместье. – Лица Зейна и Самсары вытягиваются синхронно. – Я поймал ее на балконе, как раз когда она планировала проникнуть в дом. Полагаю, я могу забрать ее себе хотя бы за оказанную услугу.
Мир пошатнулся и так и норовит выскользнуть у меня из-под ног.
Только не это.
Мамочки!
Гул нарастает в голове такой мощью, что я начинаю задыхаться, не слыша последующий диалог.
Судорожно хватаясь за стену, я пытаюсь понять, куда мне бежать, чтобы опередить молниеносную реакцию Александра.
– …Ты безумен! – выкрикивает Эмир. – Это вопиющее неуважение! Сколько женщин тебе нужно, чтобы утолить твою развратную душу?!
– Раз уж ты спросил, много, – в голосе Александра слышится усмешка. – Но я не понимаю, почему тебя беспокоит, что происходит в моей постели… А, вот и мой трофей.
Обегая балкон на шатающихся ногах, я не заметила, как неосторожно мелькнула на свету, прямо перед его глазами.
Секунда. Я лишь успела моргнуть, а он переместился из центра комнаты аккурат по мне, едва не разбивая стеклянную дверь балкона, оставляя за собой длинную, словно прочерченную в воздухе полоску черного дыма.
– Попалась, воительница, – Александр сверкает глазами, прежде чем ухватить меня за локоть.
– Пусти!.. Пусти меня!.. Не понимаешь, что творишь!.. – тихим шепотом рычу я. Но уже поздно. Он толкает меня в красный зал, заставляя Зейна нахмуриться, а Самсару испуганно приоткрыть рот.
– Я заберу это себе.
– Убери от нее свои лапы сейчас же.
Тихий рык моего отца заставляет шепотки вокруг стихнуть.
Александр не выпускает меня, но веселость с его лица стирается.
– Мулцибер, – произносит он. – Я и не узнал тебя сразу в этой обстановке. Слышал, ты покинул Аркануум после моего визита туда. Почему же? Я на столько напугал тебя своей маленькой речью? – он чуть склоняет голову к плечу, внимательно изучая реакцию соперника.
– Отойди от моей дочери, ублюдок, и я отпущу тебя отсюда живым.
– Дочь?.. Твоя?.. – теперь я вижу, что впервые с момента прибытия, Александр удивлен на самом деле. Он переводит на меня заинтересованный взгляд, но не отпускает, словно не замечая моих потуг вырвать руку. Он будто из стали сделан. Мне удавалось одолеть и более огромных противников, но Александр даже не шевелится под моим напором. – Я должен был догадаться… – хмуро добавляет он.
– Отпусти ее! – вновь повторяет отец, делая еще один шаг в нашу сторону.
За его спиной я вижу побледневшую мать, испуганно поджавшую губы. Она застыла, словно каменное изваяние и только руки чуть дрожат, словно воплотились ее самые страшные кошмары.
Александр поворачивает голову ко мне, и я вижу, что его лицо хмуро. Он явно размышляет, стою ли я того, чтобы ополчить на себя всю Харваду.
– Пожалуйста, – шепчу я одними губами, смотря на него с отчаянием.
Его черты тут же расправляются, и он поворачивает голову к Мулциберу:
– Теперь не могу. Я уже заявил на девчонку свои права.
Вокруг повисает такое молчание, что я слышу шумное дыхание свей матери. Оно прерывисто и неровно. И обрывается апокалипсисом, который начинается следом.
Александр отпихивает меня от себя так резко, что я валюсь на пол.
Когда поднимаю голову, вижу, что он уже успел отшвырнуть от себя Зейна, и сейчас сжимал рукой горло Эмира.
Сила Эмира заключалась в молниеносной скорости. Но как же силен был Александр, что среагировал быстрее него, а сейчас оторвал огромного мужика одной рукой от пола?
– Ты кое-чему научился, да? – усмехается Александр, чуть склоняя голову к плечу. На его точеном, идеальном лице заостряются скулы. – С нашей последней встречи научился не прятать свой дар и сумел развить его.
– П-пошел ты!.. – Рычит Эмир и из его рта брызжет слюна, а лицо покраснело.
Мулцибер нападает на соперника с ревом с другой стороны, но не проходит и нескольких секунд, как и его горло попадает в захват Александра.
– Папа! – взвизгиваю и бросаюсь на врага, выхватив из-за пояса свои кинжалы, но меня тут же останавливает Виера, от удара меча которой я еле-еле успеваю увернуться.
Эта красноволосая хрупкая девушка уже успела уложить охранявших нас воинов шивари и отобрать их оружие. Так и знала, что ее внешность обманчива.
– Не надо малышка, – произносит она между ударами, – ты только все усложняешь.
– Вы напали на мою семью! – рычу я, делая удар клинком снизу, но Виера уклоняется и от него, отпрыгивая.
– Ты можешь остановить это, – задыхаясь, произносит она.
– Довольно! – рычит Александр, видя, что в зал, из которого убегают перепуганные гости, прибывают новые воины шивари. – Довольно, иначе будут последствия!
– Давай, ублюдок! Покажи мне свои последствия!
Последнее, что я вижу – Зейн замахивается, чтобы нанести удар. А затем все погружается в абсолютную тьму.
Сначала мне кажется, что я ослепла. А через несколько секунд я окончательно убеждаюсь в этом. Натираю до красноты глаза, испытывая немыслимую панику, но никак не могу прозреть.
– Минута, проведенная в Абсолютной тьме, лишит вас зрения, – голос Александра звучит словно повсюду. В панике оглядываюсь, но все равно не могу ничего разглядеть. – Отложите оружие, и я верну вам Свет.
Секунда, еще одна… Они тянутся в словно в бесконечности…
Я знаю, что Александр не врет. Чувствую на интуитивном уровне. Думаю, это понимают и все остальные.
Скрепя сердце, я отбрасываю от себя сай и слышу кругом звон оружия. Внутренне отсчитываю секунды. Перспектива навеки остаться во тьме внушает непередаваемый ужас, когда она реальна.
– Это правильное решение, – вновь его голос во тьме, а потом реальность возвращается ко мне.
По ощущениям – я словно побывала в другом измерении, и сейчас только вдохнула родной, теплый воздух.
– Что… Что это было?.. – хриплю я, сталкиваясь глазами с Виерой. Она даже не выглядит удивленной. В отличие от остальных, попадавших на пол на колени.
Рваные полоски тьмы все еще висят в воздухе, словно оплетая пространство черными лентами.
Посиневшие Мулцибер и Эмир все так же болтаются в обеих руках Александра.
Они хрипят проклятия и явно не собираются сдаваться.
Отчаяние такого масштаба накрывает меня, когда я вижу дезориентированных воинов шивари, что хочется плакать.
Они будут убивать за меня. Разумеется будут, Зейн отдаст им этот приказ. Вот только я не сомневалась в том, что Александр уничтожит их всех. Просто знала каким-то шестым чувством, что угроза, прозвучавшая во тьме – вполне реальна.
И более менее приводя мысли в порядок, я слышу свой собственный дрожащий голос:
– Я пойду… Пойду с тобой!.. Только не причиняй им боль.
Александр тут же переводит тяжелый взгляд на меня, смотря чуть с прищуром:
– Хочешь сказать, что сделаешь это по доброй воле?
Мне так и хочется всадить ему кинжал под ребра, чтобы стереть чертову усмешку с лица.
– Д-да…
– Не слышу.
– Да! – задыхаясь от унижения и избегая смотреть на свою семью, выкрикиваю я. – Я пойду с тобой потому, что сама хочу этого…
Теперь уже Александр смотрит на меня с удовлетворением.
– На колени.
Его голос разлетается эхом по огромному залу, и я на столько в ступоре от этого приказа, что не сразу понимаю, что он обращается ко мне.
– Ч-что?.. – тупо переспрашиваю я.
– А ты не очень-то сообразительна, не так ли? – усмехается Александр. – Я сказал на колени.
Приказ на столько унизительный, что я не могу сдержать спазма, проходящего по моему лицу. Это вызывает только новую усмешку на его лице.
Все мое внимание сейчас приковано к искаженному бешенством лицу отца.
Он ненавидит Александра в эту секунду. На столько, что разорвал бы его голыми руками на кровавые куски мяса. Но себя он ненавидит еще больше. Из-за этой безысходности и обреченности. Из-за того, что никак не может мне помочь.
– А-лира… – хрипит он, безуспешно пытаясь разжать пальцы Александра. – Не… Не смей!..
– Тот случай, когда папочку лучше не слушать, – усмехается Виера, все еще держа свой меч, направленный на Зейна.
Александр же не говорит ни слова. Молча ловит каждую мою реакцию, а я просто задыхаюсь от собственной беспомощности.
Идиотка.
Сидела бы в комнате и ничего этого бы никогда не произошло…
– Мне поломать кому-то из них позвоночник, чтобы вдохновить тебя? – рычит он, и я вижу, как еще больше бледнеют лица отца и Эмира.
– Нет!.. Не нужно!..
Превозмогая боль в ломящих мышцах, я резко сгибаю ноги, падая перед ним на колени.
Я словно уменьшилась. Словно мир резко перевернулся и положил меня на лопатки ровно так же, как я делала это со своими врагами.
Раньше.
Теперь мой соперник превосходил меня на миллион пунктов. И я даже не представляла, что мне нужно сделать, чтобы сравняться с ним по силе и отплатить за все это унижение.
– Славно.
Александр тут же отбрасывает от себя хрипящих Мулцибера и Эмира, к которым моментально бросаются Диана и Аиша.
– А теперь поднимись и шагай к выходу. Ты тоже, – это дрожащей от страха Дее.
Происходит именно то, чего я опасалась.
Я вижу настоящую боль и ужас в глазах Деи. Вот только связано теперь это не с Александром, а со мной.
– Отец… Отец, прошу тебя… – вижу, что Мулцибер пытается встать, когда я прохожу мимо, но Александр толкает меня между лопаток, не давая остановиться.
– Прошу тебя! Дай мне попрощаться с семьей! – я останавливаюсь, но он тут же закидывает меня себе на плечо, словно какой-то куль с мукой.
– У нас нет на это времени, – небрежно отзывается он, сходя вниз по ступеням.
– Пусти меня! Пусти!
Я верещу и брыкаюсь, но это не приводит вообще ни к чему. Мы покидаем особняк, и Дея, идущая сзади, едва поспевает за быстрым шагом Александра.
– Налево, – командует Виера, замыкающая наше шествие. – Нам нужно торопиться. Они скоро окончательно придут в себя.
– Без тебя знаю, – небрежно отзывается Александр, перекидывая мое извивающееся тело на другое плечо.
Он поднимается по железным ступеням звездолета, и в момент, когда мы уже было заходим внутрь, я чувствую, как меня что-то с силой швыряет назад.
– Твою мать!..
Визг Деи, мой собственный, хруст костей и протяжный стон, – все это смешивается в единый калейдоскоп событий. А потом, когда я распахиваю глаза и чувствую, как меня ставят на ноги грубые руки, я едва ли не теряю дар речи.
– Что… Что ты наделал… – хриплю я, видя перед собой окровавленное тело Эмира. Пытаюсь было броситься к нему, но меня перехватывают за талию, заталкивая внутрь звездолета.
Вижу, как Виера с мечом в руке отвешивает Дее, которая не может перестать орать, звонкую пощечину, а потом грубо впихивает ее следом, задраивая герметичную дверь.
– Не смей с ней так обращаться! – ору я, но Александр отпихивает меня на пол, не давая напасть на красноволосую.
– Села на место! – рычит он, сжимая кулаки. – Скажи Зоху, чтобы взлетал немедленно, – это уже быстро кивающей Виере. – Твою мать… – рычит он, видя, как из поместья в нашу сторону несется толпа воинов шивари.
Среди них я вижу отца и мать, и только сейчас в полной мере осознаю, что больше никогда их не увижу.
– Ты – монстр! – хриплю я, чувствуя, как глаза наливаются слезами. Дея рыдает у меня на коленях, не в силах вообще что-либо сказать.
Ноздри Александра раздуваются гневом, когда он смотрит на меня так, словно готов задушить прямо сейчас, голыми руками.
– Еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, и я вырву язык из твоей глотки. Дни, когда командовала ты, закончились. Теперь ты принадлежишь мне. Это понятно?
Фигура его спокойна, но глаза сверкают такой убийственно яростью, что я невольно вжимаюсь в кресло спиной.
Кажется, теперь он доволен.
Чувствую, как корабль отрывается от земли и резко набирает высоту.
– Теперь у тебя есть только я. И тебе нужно научиться нравиться мне, чтобы выжить на Эрлис Луванге.
– Как твое имя?
Я впадаю в ступор от этого вопроса.
Наверняка бы рассмеялась, если бы только не трагические обстоятельства.
– Алира, – цежу сквозь зубы, беря в руки нож и вилку.
Несколько минут назад Виера пожаловала в мою комнату и сообщила, что Он ждет меня на ужин.
И это не просьба.
С учетом того, что меня заперли в одноместной белой каюте, где я и двигаться-то могла с трудом, предложение выйти на ужин я приняла.
На вопросы про Дею Виера не отвечала. Но по внутреннему ощущению я знала, что ей не причинят вреда. Не для того они стольким рискнули, чтобы убить нас… По крайней мере, сразу…
И вот, я сижу напротив Александра, смотря за тем, как он, совсем как обычный человек, поглощает мясо со своей тарелки. Почему-то это удивляет меня. Словно это делает его почти таким же, как и я. Хотя это опасное заблуждение.
Окровавленное тело Эмира все еще стоит у меня перед глазами, когда я смотрю в холодные, словно бездна, голубые глаза.
– Странное имя.
– Серьезно? – не выдерживаю я, отбрасывая приборы на тарелку. Вижу, что Александр опасно прищуривает глаза, но не могу остановиться. – Только мое имя кажется тебе странным? А не то, что ты заявился на мою планету, забрал свою невесту, похитил меня и убил Эмира?
Губы непроизвольно начинают трястись, когда я вспоминаю его обездвиженное тело. Во мне еще теплилась надежда, что Эмир мог выжить. Вот только опыт воина говорил о том, что с такими ранами в животе умирают моментально.
Аиша была целительницей. Уроженка Архаира, погибшей планеты, где жили алияды, она могла бы спасти мужа… Если бы только успела. Ее голос обладал такими свойствами. В детстве, когда мы с Гибом разбивали колени в кровь, ей стоило только напеть несравнимую ни с чем мелодию, как наши раны моментально затягивались.
– Невесту? – переспрашивает Александр, хмуря брови.
Я широко распахиваю глаза, выражая крайнюю степень негодования.
– Ты опять делаешь акцент не на главном, – отчеканиваю я.
Он смотрит на меня сначала удивленно, а потом вдруг… Начинает смеяться. Заразительно так, запрокинув голову и становясь еще привлекательнее…
Мне становится душно в одном пространстве с ним.
Я понимаю, что все эмоции, которые рождает во мне этот мужчина – неверные, неправильные, невозможные.
Я должна ненавидеть его. Но я заставляю себя ненавидеть его. Хочется влепить себе пощечину за то, что даже думаю об этом.
Мы с Эмиром были довольно близки. И этот хладнокровный монстр, сидящий напротив, убил его. Так какого черта я до сих пор не попыталась всадить ему вилку в сонную артерию?
– Ты забавная, – он чуть щурит глаза, словно в точности знает то, о чем я думаю. – Продолжай в том же духе, и я оставлю тебя в живых.
– Мне не нужны твои подачки, – выплевываю я, недовольно кривя губы.
– Почему ты не ешь?
– Нет аппетита, – отрезаю я, складывая руки на груди.
– Ты можешь показывать свой характер, – равнодушно отвечает он, прожевывая еще один кусок. – Но не слишком усердствуй.
– Иначе что? – вздернув подбородок, произношу я.
Играю с огнем.
Знаю это, потому что в его комнате, где нам накрыли стол, становится резко темнее.
И теперь я уже не сомневаюсь в том, что это из-за него.
Глаза лихорадочно оглядывают роскошное помещение в поисках какого-нибудь оружия. Мои кинжалы Виера отобрала еще вчера ночью, перед тем как впихнуть меня в каюту. Я могла бы атаковать ее. Возможно даже победить. Но мы находились на корабле, напичканном головорезами Александра. Всех их убить в одиночку у меня бы не получилось. А потому я решила выждать более удачный момент.
Здесь, в каюте Александра, все обставлено антикварной деревянной мебелью и расписано золотом. В правом углу, возле огромного окна стоит большая заправленная кровать. И почему-то я резко перевожу с нее взгляд, чувствуя себя неуютно.
– Я ведь могу сделать твою жизнь невыносимой, Алира, – спокойно произносит Александр, откидываясь на резную спинку стула. Сегодня на нем более строгий камзол, но цвета остались все те же: черный и розовое золото. – Ты хочешь этого, м?
– Зависит от того, что лежит на другой чаше весов, – хмуро отзываюсь я, вызывая его улыбку.
– Я уже говорил тебе тогда, на балконе, – небрежно произносит он, поднимаясь на ноги и возвышаясь надо мной скалой. – Мы подходим друг другу. Зачем причинять друг другу боль, когда можно доставить удовольствие?
Его голос действует на меня гипнотически, а в себя я прихожу только тогда, когда чувствую, как его пальцы начинают поглаживать мое плечо.
Вскакиваю резко, вжимаясь в стену и едва не роняя стул. Сердце стучит так гулко, что я почти не соображаю, что испытываю от этого касания.
– Я неприятен тебе? – улыбка на его лице выглядит скорее приклеенной. – Мне казалось, тебе нравилось, когда я ласкал тебя на Харваде. Тогда, – его голос приобретает бархатные нотки, – это было лишь начало, Алира. Я могу дать тебе на много больше…
– Как ты смеешь даже намекать на это! – хриплю я, чувствуя, как каждая клетка тела наливается гневом. – Ты убил Эмира!
– Да, и теперь он в лучшем мире, – его безразличие в тоне наводит меня на мысль о том, что он просто психопат. – А мы, Алира, мы все еще здесь, – бархатный голос и еще один невидимый шаг ко мне, – мы состоим из крови и плоти, – я начинаю чувствовать собственное сердцебиение, – ты женщина, а я мужчина. И мы хотим друг друга…
– Замолчи! – хриплю я, затыкая уши руками.
Я ненавижу себя за то, что слушаю это. Ненавижу за то, как накаляется мое тело от одних этих постыдных слов.
Да кто я вообще, мать твою, такая, если могу думать о том, как окажусь в постели с мужчиной, который похитил меня?!
Эти мысли придают мне сил и уверенности, когда я произношу:
– Я никогда не стану твоей шлюхой. Заруби себе это на носу!
– Ты станешь той, кем я пожелаю, – спокойно произносит он. – По своей воле, или нет.
Я уже наполняю рот воздухом, чтобы обрушить на него поток грязной брани, когда вдруг сменяющийся за окном вид космоса привлекает мое внимание.
– Что это? – зачарованно произношу я, видя, как огромные парящие камни словно расступаются перед нами.
Александр оборачивается, довольно произнося:
– Это Эрлис Луванг, Алира. Когда-то он был колонией твоего отца, но сейчас принадлежит нам. Мулцибер потерял его, как и все остальное, когда бежал, напуганный тем, как легко я смог найти его.
– Тебе так нравится насмехаться надо мной? – огрызаюсь я, не выдержав насмешки в его тоне.
Александр оказывается рядом так близко, что я на мгновение перестаю дышать.
Он так близко, что я могу рассмотреть каждую черточку на его идеальном лице. Так близко, что я чувствую легкий аромат сандала, смешанный с горячим запахом его тела, от которого у меня почему-то немеют колени.
– Ты теперь – моя собственность, – отчеканивает он своим низким голосом. – И я буду говорить то, что посчитаю нужным. А ты будешь покорно кивать головой и тупить глаза. Это ясно?
Хочется заорать «да пошел ты!» прямо в его гребаное красивое лицо. Пальцы сжимаются в кулаки, и я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.
Он говорит так просто и так спокойно, что бесит в десять раз сильнее.
– Это ясно? – повторяет он, и я прищуриваю глаза, цедя сквозь зубы.
– Ясно.
– Ясно?..
Сначала я не понимаю, чего он хочет от меня, но от красноречивого взгляда, едва ли не захожусь смехом.
– Что? Прикажешь называть тебя «мой господин»? – в голосе звучит такая издевка, что он просто не может не заметить.
Но не выходит из себя даже сейчас.
– Если потребуется.
Александр чуть склоняет голову к плечу, оглядывая меня так красноречиво, что я чувствую, как начинают полыхать щеки и едва ли не задыхаюсь от возмущения.
Ну уж нет!
Если он только посмеет потребовать что-нибудь непристойное, я вспорю его тело голыми руками. Или наложу их на себя. Плевать. Насилия над собой я не позволю никогда в жизни.
Кажется, это он тоже читает в моем взгляде, потому что внезапно делает шаг назад.
– Пока будет достаточно «Тэр Александр», – произносит он, разворачиваясь и направляясь к выходу.
– А это что должно значить? – бросаю я ему в спину.
Он ничего не отвечает.
Как обычно.
Я не достойна его слов.
Я лишь пленница и воровка, от которой от избавил Харваду.