– Мне нужны орудия последнего года подготовки, – куратор, произнося это, даже не повернул головы в сторону легата.
Орудия. Слово резануло слух, хотя было вполне допустимым. Эвокаты – действительно орудия. Оружие цепторов. Эффективное и очень ценное. Вот правда использовалось такое слово чаще всего только в отчётах и сторонних разговорах.
Легат Хув едва заметно втянул носом воздух.
– Тогда нам следует пройти в изоляторы, – сказал он с тенью недовольства в голосе. – На последнем году эвокаты…
Куратор резко развернулся и зашагал по коридору, определённо зная куда идти, и совсем не собираясь дослушивать начатую легатом фразу. Брайд двинулся за ним, знаком приказав остальным следовать его примеру. С самого начала куратор вообще не обращал внимания на затребованный им же отряд, полностью предоставив Брайду, как командору, решать вопросы организации. К самому Брайду он тоже ещё ни разу не обратился напрямую. Да и вообще никак.
Эвокаты, которые заканчивали свою подготовку, содержались отдельно. Для каждого на последнем году была разработана индивидуальная система обучения, направленная на предельное совершенствование конкретных способностей. Считалось также, что изоляция помогает эвокату полностью отделить своё сознание от себе подобных и оставить его открытым только для своего будущего проводника. И обычно курсантов в изоляторы не допускали. Но, видимо, решения куратора оспаривать было не принято.
Если жилые комнаты эвокатов напоминали лазарет, то изолятор определённо был тюрьмой. Длинный коридор с тяжёлыми дверями по обе стороны. На каждой двери охранная печать, тускло светящаяся блекло-зелёным. Двое грантов на страже в конце коридора и двое цепторов, патрулирующих коридор. То ли охраняли самих эвокатов, то ли всю школу от этих уже почти подготовленных эвокатов.
Куратор остановился у одной из дверей. Легат тут же оказался рядом с ним, словно все ещё надеялся помешать. Неодобрение в его взгляде стало более читаемым, на маске невозмутимости начали расходиться швы.
– Снимите печать, – коротко велел куратор.
– Зачем снимать печать? – голос легата вспыхнул уже нескрываемым возмущением. – Я могу открыть так…
– Снимите печать, – повторил куратор совершенно ровным тоном.
Легат Хув как будто даже дернулся к двери, но исполнять приказ не стал.
– Куратор, это недопустимо. Положения о безопасности и инструкции ордена очень ясно говорят о том, что охранные печати позволено снимать только по особому на то распоряжению высшего командования ордена или же при непосредственной угрозе, согласно перечню угроз, отраженных в отдельном приложении к инструкции, – он уже защищался протоколом, как щитом, видимо, не найдя другого приемлемого выхода из щекотливой ситуации.
– Благодарю, что вы напомнили курсантам полезные выдержки из Положения о безопасности, – невозмутимо сказал куратор, – Отойдите чуть в сторону, легат.
Узкая кисть, обтянутая мягкой кожей перчатки, показалась из-под складок плаща, потянулась к светящемуся знаку печати. Лёгкое движение пальцев, едва заметное глазу, и бледно-зелёные линии вдруг стали терять цвет, а потом и вовсе осыпались вниз, подобно пеплу от сгоревшей ткани. И исчезли.
– Теперь открывайте.
Брайд бросил осторожный взгляд на легата и даже вздрогнул от выражения неприкрытого ужаса на его лице.
Поклон согнул спину легата школы гораздо ниже, чем это было регламентировано Уставом. Он торопливо распахнул дверь и так же поспешно отступил назад.
Куратор входить не спешил. Не оборачиваясь, он проговорил всё тем же мелодичным, мягким голосом:
– Командор Бринэйн, продемонстрируйте вашему отряду процедуру первого взаимодействия.
Чего хотел добиться куратор, снимая печать, Брайд гадать, разумеется, не хотел. Но вопросы всё равно настырно лезли в голову. Позволить не до конца завершившему подготовку эвокату не быть ограниченным ничем – это проверка эвоката или же самого Брайда?
“Эвокат опасен” – это первое, что было записано в учебнике для проводников первого года обучения. – “Эвокат опасен всегда, даже если находится под воздействием печати, даже если его подготовка полностью завершена. Опасна сама его природа, и проводник всегда должен сохранять разумную осторожность при взаимодействии. В том числе и тогда, когда взаимодействие исчисляется годами”.
Чего тогда ожидать от свободного от печатей эвоката?
Брайд молча кивнул, расстегнул и снял промокший плащ, передав его одному из курсантов. Не мешкая, переступил порог, огляделся.
Комната внутри была похожа на обычные жилые комнаты верхней казармы. Узкая, аккуратно застеленная кровать, небольшой шкаф для одежды, стол и два стула, неприметная дверь в уборную. Сложенные стопкой несколько книг. И одна – раскрытая – на кровати.
Взгляд невольно задержался на левой стене, где была вмонтирована тяжёлая металлическая конструкция – балка, фиксаторы для рук, ошейник, к которому крепилась длинная цепь. Судя по слою пыли на все этом добре, устройством для наказаний не пользовались давно.
Эвокат стоял у кровати, спокойно глядя на Брайда. Руки расслабленно опущены вдоль тела, почти болезненная хрупкость, свойственная всем эвокатам, неровно обрезанные чуть выше плеч волосы, на щеке небольшая царапина, скорее всего от бритья.
– Твое имя. – сказал Брайд.
– Сайн, курсант, – эвокат склонил голову.
Если он и чувствовал – а он должен был почуять – отсутствие печати, то никак не показывал свою реакцию на это.
– Прочитай меня, Сайн.
Брайд прикрыл глаза, позволяя осторожному, очень мягкому касанию Силы проникнуть в свой разум. Со временем он привык к этому этапу взаимодействия, но всё равно каждый раз едва сдерживался, чтобы не напрягаться. Эвокат опасен.
– Должен ли я отчитаться вслух? – голос ровен, даже безразличен.
Вместо Брайда ответил куратор:
– Да, эвокат. Вслух.
– Лэт. Последний год обучения. Наличие влияния Крови значительно выше среднего. Способности к адаптации снижены, уровень условно допустимый. Способности к восстановлению – выше среднего, реактивные способности – высший уровень. Чувствительность к Силе снижена, уровень защиты выше среднего. Способности проводника – уровень средний. Рекомендованная специализация – цептор-воин авангарда.
– Глубже, – куратор шагнул вперед и оказался почти за спиной Брайда. – Ты должен открыть уязвимости проводника. Это стандартный протокол, почему нарушен?
Эвокат поднял глаза. Губы шевельнулись беззвучно, он вздохнул и медленно проговорил бесцветным голосом:
– Согласно протоколу, при обнаружении уязвимостей, способных вызвать неоднозначные толкования, я обязан сообщить о них вышестоящему командиру, минуя этап раскрытия проводнику.
Брайд замер. Впервые он слышал о том, что его уязвимости чем-то могут отличаться от стандартных. Возможно, он просто не знал, и эвокаты сообщали о них офицерам…
– Доложи, – приказал куратор. – Дозволено прочесть меня, с целью подтверждения полномочий.
Сайн уставился на куратора, взгляд остекленел, лицо выдавало изрядное напряжение. Защита куратора явно была посложнее курсантской. Тень страха мелькнула и исчезла в его глазах, когда он закончил. Эвокат выдохнул сквозь сцепленные зубы и снова перевел взгляд на Брайда.
– Полномочия подтверждены, – сказал он глухо. – Докладываю об уязвимостях курсанта. Страх перед эвокатами – значительно выше среднего. Предельно допустимый уровень. Отмечены: склонность к неподчинению приказам – чуть ниже среднего, несбалансированный контроль эмоций – значительно выше среднего.
Брайд чувствовал, как на щеках предательски выступает краснота. Этот эвокат назвал его… трусом? Да с чего он собственно взял, что Брайд Лэт Бринэйн, сын маршала Амеронта, способен бояться оружия?
– Отлично, – сказал куратор. – Отличные способности к воздействиям на разум, эвокат. Для твоего уровня подготовки – впечатляют. Легат Хув, представьте документы этого орудия на перевод в школу ордена Серпа Ревнителей. Свою подготовку он завершит там.
– Нет, – эвокат стремительно, почти неуловимо взгляду отпрыгнул к дальней стене. – Нет!
Сейчас эвокат уже прекрасно понимал, что печати его не сдерживают и был готов к решительным действиям. Почему – Брайд гадать не стал. Он рванулся к Сайну, но был тут же отброшен назад неожиданно сильной рукой куратора.
– Вернитесь на место, командор, – спокойно велел он. – Не надо прямо сейчас доказывать, что вы его не боитесь. У вас еще будет такая возможность. Легат Хув, уберите жезл и выйдите в коридор к курсантам.
В комнате они остались втроём. Раздосадованный и растерянный Брайд, жмущийся к стене эвокат, на пальцах которого уже вибрировали и вспыхивали пока ещё сдерживаемые потоки Силы, и невозмутимый куратор, по-прежнему скрытый от любопытных глаз плащом, шарфом и капюшоном.
– Ты прочёл меня, эвокат, – куратор снисходительно покачал головой. – Чуть больше, чем дозволялось – ты хорош. Поэтому ты будешь переведён в школу, которая доведёт твои способности до совершенства. Но ты не Разрушитель, и даже при отсутствии печати легат остановит тебя одним лишь жезлом. Мне даже не потребуется вмешиваться. Попробуем?
Последнее слово прозвучало как-то задиристо, почти весело, и заставило Брайда вздрогнуть.
Лицо эвоката исказила нервная, ломаная усмешка. Он заскользил мимо Брайда и куратора, охваченный уплотняющейся на глазах пеленой чистой Силы. На что он надеялся, принимая вызов?
За порогом прямо перед эвокатом вырос легат Хув, в руках которого жезл уже был полностью готов обрушить на непокорного всю мощь силового заряда. Каким бы ни был уровень Сайна – один на один шансов у эвоката почти не было. И это ещё без учёта присутствия куратора и цепторов в коридоре. Не иначе, снятая печать выбила из эвоката остатки мозгов.
– Командор Бринэйн! – неожиданно громко рявкнул куратор. – Остановите его. Думайте – быстро!
Брайд встрепенулся. Мысли заметались в голове, как стая напуганных птиц. Остановить? Эвоката без печати? Того самого эвоката, который ковырялся в его разуме холодными пальцами и вскрывал все запертые двери сознания с лёгкостью взломщика-профессионала?
На миг показалось, что замотанная голова куратора склонилась в кивке.
Подумай.
Брайд шагнул в сторону дверей. Остановился за спиной эвоката, замершего в немом противостоянии с легатом. Сразу же между Сайном и Брайдом возник контур щита – эвокату не нужно даже оборачиваться, чтобы поставить защиту.
Но щит – это защита от оружия, от физической угрозы.
Процедура первого взаимодействия, обернувшаяся вдруг позором и стыдом, – какова ее цель? Подумай.
“Целью процедуры первого взаимодействия проводника с эвокатом является установление первичной связи проводника и оружия, необходимой для дальнейшего эффективного взаимодействия. Наличие первичной связи позволяет проводнику контролировать эвоката, а эвокату доверять своему проводнику и следовать его приказам”
Установление связи. Связь неизбежна при добровольном открытии разума эвокату. Проникая в сознание цептора-проводника, эвокат сам пристёгивает поводок к своему ошейнику.
Брайд расслабил напряжённые плечи, глубоко вздохнул, закрыл глаза и открылся настолько, насколько вообще мог бы представить.
– Сайн, – собственный голос слышался будто со стороны. – Вернись в комнату и сядь на кровать.
Болезненный удар хлестанул где-то в глубине головы. Обида, разочарование, сожаление. Снова открыв глаза, Брайд увидел как растворяется дымка Силы вокруг фигуры эвоката, а сам он медленно движется назад. Как было приказано.
– Принято, – сказал куратор. – Думаете дольше, чем хотелось бы, командор. Но результат удовлетворителен. Можете вернуть печать, легат Хув.
– Последствия этого… хм, представления? – отводя глаза, спросил легат.
– Не будет, – сухо ответил куратор. – От вас только документы на перевод. Это орудие крайне ценное, прошу это учесть.
Он направился дальше по коридору, но вдруг резко остановился, так что Брайд едва не врезался ему в спину.
– У вас возникли вопросы, курсант Сайор Ард Дилвин? – спросил он, опять же даже не оборачиваясь. – В таком случае следует задавать их сразу, не дожидаясь пока на вас обратят отдельное внимание.
То, что куратор знал их всех поимённо, Брайда не удивило. Удивило то, как он сумел подметить едва слышную реплику Сайора, когда они отходили от двери комнаты Сайна. Брайд не слишком близко общался с Дилвином, тот всегда держался особняком, отдавал все время учебе и считался одним из самых старательных курсантов школы. Никогда не участвовал в редких развлечениях, не завёл друзей. Впрочем, недоброжелателей у него тоже не наблюдалось. У него сложилась репутация слишком замкнутого умника, безобидного, и в целом не вызывающего интереса. И тем более странным Брайду показалось то, что он позволил себе замечание в такой неподобающей ситуации.
– Повторите громче, что вы сказали на выходе, – куратор наконец соизволил повернуться к курсантам.
Сайор вытянулся и четко ответил:
– Я согласился с определением легата. Иначе, чем представлением, все произошедшее назвать трудно.
– Вот как? – куратор вскинул подбородок, словно ему вдруг стало очень интересно. – Поделитесь с нами, как вы пришли к такому выводу?
– Вы выбрали именно эту комнату неслучайно, куратор. Я обратил внимание, что один из цепторов указал вам на нужную дверь. Вы заставили эвоката завершить взаимодействие полностью, приказав ему раскрыть уязвимости проводника. В противном случае Брайд… командор Бринэйн не смог бы установить необходимую связь с эвокатом и, соответственно, не смог бы и остановить его. Вы слишком явно спровоцировали эвоката на непокорность. Учитывая то, что он читал вас, его поведение после вашего заявления о переводе выглядело как поведение слабоумного, а он им точно не является.
– Вы очень наблюдательны, курсант, – куратор медленно кивнул. – Ну, развивайте мысль дальше. Что из этого следует?
Сайор только слегка замялся, но тут же вскинулся и, глядя прямо на куратора, ответил:
– Что это был своего рода экзамен исключительно для командора Бринэйна. Заранее продуманный. Возможно, также и для всех нас, в качестве зрителей преподанного вами урока. Но здесь я не уверен. Вполне допускаю, что наше присутствие в отряде необходимо только для отвода глаз.
– Наблюдательны и умны, – снова кивнул куратор. – Слишком. Договаривайте, не стесняйтесь. Вы уже наговорили на приличное взыскание. Хотелось бы ещё понимания ваших мотивов… Но с этим мы разберемся позже. Продолжайте.
– Вы как минимум дважды нарушили Устав в присутствии курсантов, – Сайор едва заметно облизнул пересохшие губы. – А реакция легата школы не соответствовала той, которая могла бы считаться уместной при подобных случаях. Отсюда я делаю выводы, что вы не можете быть куратором Совета. И обязан буду доложить о своих сомнениях Первому криптору академии. Это к вопросу о моих мотивах. Но я также обязан донести свои сомнения сначала своему непосредственному командиру, что я и делаю сейчас.
Он повернулся к Брайду.
– Командор, я могу рассчитывать на то, что мои выводы будут изложены в неизменённом виде на рассмотрении у Первого криптора?
Он сошёл с ума. Определённо. Брайд с усилием отогнал эту мысль и ответил:
– Конечно, курсант Дилвин.
Теперь уже все смотрели исключительно на куратора. Гадая, домысливая, выжидая. Правота Сайора, высказанная так обнажённо-прямо казалась уже неоспоримой. Так кто же скрывался под всеми этими плащами-шарфами? Если не куратор, то кому было позволено вот так вести себя в школе эвокатов? Нарушать Устав, игнорировать решения легата. И что еще немаловажно – кому, во имя Грит, под силу было одним касанием руки снять охранную печать легатов?
Куратор молчал, только ровное дыхание колыхало ткань шарфа.
– Я жду, – сказал он, когда посчитал, что молчание уж слишком затянулось. – Командор Бринэйн, сколько раз, по вашему, был нарушен Устав курсантом Сайором Ард Дилвином? Надеюсь, вы не забыли о своих основных обязанностях здесь?
– Дважды, – отозвался Брайд.
– Уверены? – голос куратора стал ниже. – Если уверены – озвучьте.
– Курсант Дилвин высказал свои сомнения вам, предварительно не заручившись одобрением командора. Меня… Курсант Дилвин высказал подозрения в ваш адрес, не дождавшись официального ответа от совета академии и лично Первого криптора.
– Публично высказал, – безразличным тоном добавил куратор.
– Публично высказал, – послушно повторил Брайд.
– Назначайте взыскание, соразмерно тяжести проступков курсанта, командор.
Брайд отступил на шаг.
– Я? Но…
– Вы тоже собираетесь нарушить Устав, командор? – теперь в голосе куратора звучало что-то похожее на насмешку. – Согласно Уставу – это ваша задача. Назначайте.
Брайд покосился на Сайора. Его лицо было каменным, он даже не моргал, только чуть подрагивали плотно сжатые губы.
– Пятьдесят плетей. На плацу, по возвращении.
Куратор небрежно махнул рукой.
– Это ваше решение. Я назначил бы семьдесят. Вам стоит как-нибудь перечитать Положение о наказаниях, командор. Возвращаемся.
Ифор ходил, вздыхал и смотрел. Ерошил светлые волосы на затылке по привычке – он делал так всегда, когда был чем-нибудь озадачен. Как обычно молчал, но его молчание звучало нынче слишком громко. Без церемоний вытолкал за дверь сунувшегося было Мэбона, Трева вообще дальше порога не пустил. В общем, оберегал Брайда от лишнего внимания и расспросов так, как считал нужным. И Брайд был ему благодарен, хотя, конечно, предпочёл бы остаться в полном одиночестве. Но одиночество в академии – непозволительная роскошь. И благо, когда соседом оказывается молчун, вроде Ифора. Разговоров сейчас Брайд бы точно не вынес. И так, даже просто вспоминая, он чувствовал, что лицо покрывается красными пятнами, а внутри плещется неприятная смесь стыда, вины и тревоги.
Как командир, назначивший взыскание, он был вынужден присутствовать при наказании Дилвина. Слушал размеренный свист плети, смотрел как на спине курсанта вспухают алые рубцы, а думал и вспоминал только слова эвоката. И за это тоже было стыдно, но к Сайору Брайд не испытывал настоящей жалости. Парню надо было придерживать язык до поры, действовать по Уставу, а не лезть куратору – или кто он там на самом деле – в пасть со своими обвинениями.
После был ещё доклад о проишествии Первому криптору академии, в присутствии того же куратора и криптора Лонгури. А думал в это время Брайд опять-таки о том, что увидел в нем эвокат Сайн. И даже выводы Сайора о том, что всё это было только испытанием Брайда, как-то не вызывали никаких чувств, кроме недоумения. А вот заявление о его страхах, наоборот, хлестало жгучей обидой, которую никак было не погасить и из головы не выбросить. И особенно неприятным было то, что услышал это заявление не он один.
Брайд с трудом дождался когда, наконец, закончится этот бесконечный день. Когда можно будет расстелить постель, накрыться с головой одеялом и не слышать даже шагов Ифора по комнате, и не ловить на себе его недоуменных, но сочувствующих взглядов.
Ничего, слухи по академии разнесутся быстро. Что-то обрастет выдумками, что-то – несуществующими подробностями, но все будут знать, что Брайд Лэт Бринэйн боится эвокатов. Предельно допустимый уровень страха – прекрасная характеристика для будущего цептора, что уж тут скажешь.
Наутро, после построения, всезнающий проныра Трев нагнал Брайда по пути в столовую и горячо зашептал, косясь по сторонам, будто боялся, что кто-то станет подслушивать:
– Куратор ещё до рассвета уехал. Первый криптор его до ворот провожал самолично.
– Ты-то откуда знаешь? – равнодушно спросил Брайд.
Ну уехал и уехал, всем легче дышать станет.
Трев отмахнулся, смешно наморщил длинный нос.
– Так конюшие нашептали нашему уборщику Лоффу, а он мне передал.
Брайд даже не стал интересоваться, с чего бы уборщикам секретничать с Тревом Лэт Сеиссилом. Следопыт тут с первого года выстраивал свою шпионскую сеть и всегда был в курсе происходящего в академии раньше всех, включая Первого криптора. Кому-то монет подкинет на выпивку, кому-то редкое зелье у аптекаря раздобудет для матушки, не погнушается и просто поболтать о жизни, войне и политике с грантами и обслугой. Да он их всех по именам знал, как ни странно. А внимание лэта не может не льстить.
В ответ Трев, вероятно, ждал от Брайда рассказа о том, что же случилось в эвокатской школе, но рассказывать точно не хотелось. Может быть потом, если собранные друзьями слухи окажутся уж слишком невероятными. А может и никогда.
В столовой он первым делом осмотрелся, выискивая Сайора. Тот сидел в углу, поза была напряжённой и скованной, он слегка морщился, когда тянулся за кружкой. Узкое лицо с резкими чертами было бледным и каким-то потерянным. Заметив взгляд Брайда, он криво усмехнулся и отвел глаза. Ничего, оправится. Пятьдесят плетей болезненно, но не смертельно. Да и экзекуторы академии в основном работали с курсантами в полруки, а после всегда приходил аптекарь со своими припарками и мазями. Всё-таки не гранты – будущие цепторы. В свое время Брайд и сотню перенёс – не помер. Дали отлежаться день, а на следующий погнали на
тренировочные поля.
– Я вот что скажу, – Мэбон дернул Брайда за рукав, привлекая внимание. – Куратор этот совсем не просто так явился к нам.
Брайд пожал плечами.
– Ясное дело. Кураторы вообще… не просто так.
Друзья смотрели на него с пытливой осторожностью, но Брайд решил отмалчиваться до последнего.
– Ты не понял, – Мэбон с досадой тряхнул головой. – Вон Ифор сказал, что Серп-Легат список подаст, а потом раз – и куратор является. Из академии Холодного Звена уже года три как в орден Серпа не забирали никого. Совпадение, думаешь?
– Ничего я не думаю, – Брайд делал вид, что более всего его сейчас интересует подостывшая каша в миске. – Без нас подумают. Ешь давай, а то опять пока болтаешь, завтрак закончится, будешь потом ходить ныть полдня.
Он уже отодвигал в сторону пустую миску, когда в дверях столовой появился дежурный криптор в сопровождении двоих цепторов, облаченных в серо-стальные мундиры предельно простого, жёсткого кроя, неброско отделанные тёмно-красным бордом. Такими же багровыми были шевроны на рукавах, с вышивкой, изображающей серп, который рассекал пополам свиток. Орден Серпа Ревнителей. Один лэт и один ард. Взгляд машинально отметил две чёрные полоски на вороте и жезлы на поясах. Конвой. Брайд застыл на месте – внутри колыхнулось предчувствие чего-то нехорошего. Будто мутная вода, болотная, тёмная, поднялась к самому горлу.
– Курсант Сайор Ард Дилвин, – дежурный криптор моментально выхватил взглядом напряжённую фигуру в дальнем углу. – Вам предписано отправиться вместе с цепторами в ближайшее расположение ордена Серпа Ревнителей для проведения служебного дознания. У вас есть немного времени, чтобы собраться – поторопитесь.
Голос криптора был сух и сдержан, как обычно, но Брайд уловил в нем едва заметные нотки неуверенности. Событие для академии было и впрямь из ряда вон. Неудивительно, что крипторы, встревоженные и визитом куратора, и инцидентом в школе эвокатов, должно быть, оказались слегка дезориентированы. А бедолага Сайор? Что с ним теперь будет? Об ордене Серпа Ревнителей чего только не говорили, какие только слухи не распускали – один другого невероятнее и страшнее.
Брайд как-то спросил у отца насколько можно доверять подобным разговорам. И получил жёсткую отповедь. Что собирать досужие сплетни – позор для лэта, и как только он, Брайд, осмелился обсуждать подобное с маршалом Амеронта. Больше желания любопытствовать по этому поводу у Брайда не возникало.
Он смотрел, как уходит вслед за криптором Дилвин. Старается держать спину прямой, а плечи расправленными, но видно, что напуган и сбит с толку. И вот тут-то уже жалость нагнала Брайда, захлестнула горячей волной. И злость. Какая-то недопустимая, неуместная злость на загадочного куратора, который не удовлетворился назначенным наказанием курсанта, а поди ты – даже прислал за ним Серпов. Нашёл преступника.
– Вот, – прошептал Мэбон. – Я же говорил…
Что он имел в виду, Брайд выяснять не стал. Поднялся и стремительно вышел из столовой, не дожидаясь приятелей.
В академию Сайор так и не вернулся. О нём поговорили, пошептались, да и в общем-то позабыли. Гораздо дольше держался слух о том, что Брайд Лэт Бринэйн, сын маршала, курсант, подающий большие надежды, чуть ли не сбежал из эвокатской школы, когда куратор велел ему усмирить эвоката. Причём, эти слухи ходили не только среди курсантов, но и, видимо, между крипторами. Брайд нет-нет, а ловил порой на себе их взгляды, исполненные некоего сожаления. Оставалось только догадываться какой отчёт от куратора лег на стол Первого криптора академии. И не отправлен ли был доклад самому маршалу Амеронта Кинригу Лэт Бринэйну о “достижениях” его сына. Немного зная устоявшуюся систему информирования среди высшего офицерского состава, Брайд в общем-то не сомневался, что да – доложили.
– Да не кисни, – утешал его Трев, – Можно подумать, цепторы только проводниками служат. Я и сам, если честно, побаиваюсь эвокатов. Что у них там в головах творится… Вроде и послушные и услужливые, а доверять им всё равно не хочется. А то, что болтают… Поболтают и забудут, тоже мне, событие. Вот увидишь, к церемонии окончания никто и не вспомнит.
Они-то позабудут. Только вот как самому забыть? Скорее бы уже закончить академию, получить предписание и отправиться служить в орден Первых Столпов. И лучше всего бы сразу куда погорячее. Говорят, вон в провинции Хорт чуть ли не восстание вспыхнуло. Да и вообще по всему югу неспокойно. А в восточном приграничье так и вовсе некроды прорвались вглубь Амеронта – еле удалось отжать их назад. Да и то, остатки до сих пор вылавливают в местных лесах. Тоже, конечно, по слухам, но такие слухи просто так не зарождаются.
А к шепоткам за спиной Брайд даже почти привык. В конце-концов, пусть шепчутся, если в лицо сказать всё равно не осмелятся никогда. И не потому, что он сын маршала, а потому что силёнок не хватит. И духу. Да и прав немногословный но точный в определениях Ифор: слухи распускать – как дерьмом кидаться. Попадёшь ли – ещё вопрос, а руки точно перепачкаешь.
К востоку от академии, совсем неподалеку находился небольшой городок Страдарк. Тихий, даже где-то унылый, но для курсантов являющийся единственным доступным источником развлечений. В Страдарке имелся трактир с дешёвой выпивкой и устраивались редкие ярмарки. Правилами запрещалось покидать академию всем курсантам, кроме тех, кто обучался последний год. И то – по отдельному разрешению криптора-наставника, и если курсант не имел взысканий в течении текущего терциона. К большому удивлению Брайда его криптор-наставник Лонгури разрешение выдал и Треву, и братьям Кледвилам, и самому Брайду. Должно быть, вины за ним не числилось. Это позволило чувствовать себя слегка увереннее, а пара кружек кислого пива в трактире и вовсе помогли избавиться от уже надоевших мрачных мыслей.
Брайд с интересом наблюдал за тем, как Трев вовсю обхаживает новенькую подавальщицу, чьи невероятные тёмные кудряшки и воистину прекрасная грудь, подчеркнутая тугим корсажем, совсем вскружили Следопыту голову. Он заприметил её ещё в прошлый раз, – девушку, разумеется – но тогда ограничился лишь парой комплиментов и щедрыми чаевыми. “Интерес, друг мой, надо подогревать на медленном огне” – важно пояснил он тогда Брайду. Сейчас, видимо, интерес уже нагрелся достаточно, и Трев больше бегал к стойке, чем сидел за столом. Подавальщица – кажется ее звали Бриин – внимание курсанта-лэта принимала охотно, много смеялась, мило краснела, когда Следопыт принимался нашептывать ей на ухо что-то откровенное. Со стороны на парочку угрюмо поглядывали несколько риттов, судя по доносящимся обрывкам разговоров – рабочих Железных цехов – предприятия, за счёт которого в основном и существовал Страдарк. Для жителей городка визиты курсантов академии Холодного Звена были явлением редким и не особенно желанным. Это как когда на уютный семейный ужин приходит вдруг чиновник из коллегии дознания. Тоже поужинать. И возмущаться вроде нечему и всё равно неловко как-то. Цепторы, пусть даже и будущие – недосягаемая элита, к которой всегда будут относиться с некоторой опаской. Хоть и не позабудут славить вслух подвиги победоносных войск Потентара на полях сражений с тангатскими магами, жуткими некродами и еретиками-отступниками. Уж слишком велика пропасть между простонародьем и избранной аристократией Амеронта.
… – Серпы шныряют, – Брайд уловил краем уха обрывок фразы одного из риттов и передвинулся чуть ближе к краю скамьи, чтобы лучше слышать их.
Трев с его подавальщицей вряд ли будет настолько интересен.
– Да они вообще последнее время как с цепи сорвались, – мрачно поддержал другой ритт. – Брат у меня в столице, ну ты знаешь, на верфях работает. – Говорит, у них чуть не каждую ночь кого-то в квартале уводят. И возвращаются не все. А кто возвращается… молчат.
– Я тебе вот что скажу, не зря говорили, что тангатские шпионы уже давно в столицу забрались. Чудно, что Серпы только сейчас зашевелились, когда Хорт взбунтовался.
– Я слышал, там два корпуса разбили…
– Не болтай! – голос второго ритта стал строже. – Слухи это всё.
– Слухи, как же…
– Язык, говорю, придержи.
Ритты вдруг затихли, зашептались невнятно. Может и приметили, что их слушают. Брайд откинулся на спинку скамьи и сделал абсолютно равнодушное лицо. На всякий случай. При взаимодействии с низшими сословиями лэту или арду надлежит сохранять вид спокойный, в словах быть сдержанным, в решениях – осторожным. Так гласят Догматы Первых. Брайд усмехнулся, вспомнив как в начале года чуть не ввязался в драку на празднике Урожая. Какая уж тут сдержанность и спокойный вид, если тебе изрядно подвыпившие парни-боеры, окрепшие в тяжелой ежедневной работе на полях, грозятся морду набить. Тогда только вмешательство Ифора спасло от совсем неподобающей лэту драки с низкородными. Его обычно молчаливый приятель призвал парней к порядку короткой, но ёмкой речью, в которой “шкуры спущу и наизнанку выверну на главной площади” – было самой невинной из угроз. А прознали бы в академии, то шкуры бы пострадали не только боерские. Ну и самолюбие, разумеется.
Прибежал, сверкая глазами Трев.
– Отлучусь, – прошептал радостно и чуть смущенно. – Ненадолго, ко времени вернусь.
Ну вот и нагрел свой интерес, похоже. До нужной температуры. Подавальщица Бриин мялась у дверей, старательно отчищая несуществующее пятно на рукаве.
– Эх, – завистливо вздохнул Мэбон. – И почему все девки так любят нашего Следопыта? С его-то длинным носом?
– Может у него не только нос… ? – ухмыльнулся Ифор. – А ты не завидуй, тебе и думать о девках не положено, у тебя невеста есть.