Сложно не признать: Пол отличный стратег. Он заранее просчитал мои мысли и выстроил свои ходы. Это несложно. Мы были знакомы, да и опыт общения с разными людьми у него был достаточно высок. Он выиграл, я проиграла. Но проиграла самое важное – наше доверие с Ларри друг другу.
На следующий день после скандала по телефону, который он мне устроил, я отправилась в кафе к Мэй. Её смена заканчивалась через полчаса, а я в это время устроилась у окна с довольно хорошим видом на тихую улочку Лондона, потягивала манговый смузи и всё не могла отделаться от мыслей о произошедшем.
Раньше я делилась с мамой и Людой. Но сейчас, находясь в Лондоне, я не хотела расстраивать маму, понимая, что услышу в ответ лишь одно: «Возвращайся». Она любила меня и желала лишь счастья – только поэтому и отпустила. Ей и мой переезд в Москву с трудом дался, так что, собирая чемоданы в другую страну, я уверяла:
– Ну что изменится? Можешь представить, что я в Москве. Разница во времени всего два часа.
Но действия мои слова не возымели. Да ещё и этот извечный вопрос: «Вы поженитесь?». Как будто я могла знать, что у него на уме! Как будто подтекстом шло: «Аня, тебе двадцать семь, пора уже думать о детях». Ужас, в общем. Как подумаю, так кажется, что я уже престарелая и несостоявшаяся в жизни и профессии женщина.
А Люда… Она теперь замужем, и интересы чуть-чуть расходятся. Одно дело, общаться, когда вы рядом и видитесь каждый день. Ну или хотя бы пару раз в неделю, как мы с Мэй. Когда у вас общий ужин и интересы. И совершенно другое – когда вы в разных странах, в разных статусах и стремитесь к разным вещам. Она приняла то, что есть. Я бы, может быть, тоже, если бы не встретила в своё время Ларри. А теперь, когда я узнала другую жизнь – яркую и насыщенную, когда влюбилась в этот город (как бы не твердила, что без Ларри он мне не нужен), я не могу просто сдаться. И Мэй меня в этом поддерживает.
Закончив смену, она подсела за мой стол.
– Посидим здесь или где-нибудь прошвырнемся? – уточнила я.
Она поморщилась.
– Можем и посидеть, но не здесь.
Я её понимаю.
Мы вышли в прохладный декабрьский день, и после пары дежурных вопросов я рассказала ей всё о вчерашнем дне – сперва предложение Энсела, потом возмущение Ларри.
– Он ревнует, это же очевидно, – констатировала подруга, кивая в сторону вывески небольшого кафе и первой туда поворачивая.
Внутри оказалось тепло и уютно. Я заказала тосты и апельсиновый сок. Мэй взяла чай с молоком («Привыкаю быть англичанкой») и какой-то салат с грибами, листьями салата и чем-то ещё.
– Значит, ты решила принять предложение Энсела ещё до разговора с Ларри?
– А что здесь такого? – переспросила я, отлично понимая, что здесь такого, и что возмутило моего парня. Моего ли уже?
Мэй не стала мне отвечать.
– Где вы с ним вообще пересекаетесь?
– Не знаю, как это вышло. Мы встречались всего три раза – в ресторане, когда обсуждали детали, на фотосессии и на досъёмке. А фотографии по всему Интернету.
Сама вчера проверяла.
– И на этот раз Пол не против?
– Не знаю.
– Ну, раз фотосессия состоялась, значит, не против. А ещё значит, это его рук дело.
Я покачала головой. Может, вчерашний скандал был лишь поводом для расставания. У любых отношений должно быть развитие. Если они слишком долго находятся в одной фазе, начинается затухание. Обоим это не нравится. Каждый стремится тянуть на себя, и в итоге хрупкая материя отношений рвётся. Нам нужно было что-то решать. Я сделала шаг – бросила всё и переехала в Лондон. А Ларри? Ларри уехал в Лос-Анджелес. И пока я хоть как-то пытаюсь устроиться здесь, он начал мне выставлять претензии, забыв о том, что я нахожусь в чужой стране и мне надо выжить. Что я не буду жить на чьи-то подачки, пусть это и помощь со стороны Ларри, который мне небезразличен.
Он думал, что каждый раз, когда у него будет такая возможность или желание, мы сможем встретиться. Но я не могу подстраивать под него всю свою жизнь! Да и почему я? Всё время я!
Однажды, когда он прилетел в Лондон на съёмки шоу талантов, у него выдалось несколько свободных часов, но мы не смогли провести их вместе из-за того, что у меня была запланирована портретная съёмка, а после – собрание творческой группы, которая теперь вот-вот развалится. Заказы совсем поступать перестали.
Он не обиделся (или сделал вид, что всё в порядке). А обида меж тем копилась. И у него, и у меня. Взаимная неудовлетворённость друг другом – так это называется?
– Ну ты даёшь, подруга, – покачала головой Мэй. – В России особым вниманием у мужского пола вроде не пользовалась, а в Британии нарасхват.
– Просто русским парням я пришлась не по вкусу, – засмеялась в ответ. – А здесь вроде как эксклюзив. Это, знаешь, когда у всех булочки с маком, а ты выбираешь с вишней, потому что не любишь быть таким, как все.
– Ну ты завернула. Может, тебе, как и Ларри, расширить сферу деятельности и написать книжку?
– О булочках?
– Об искусстве любви.
– Я далека от любви как искусства. Если только о том, как ужиться с трудным характером поп-звезды и не умереть от одиночества в его отсутствие.
– А почему нет?
– Скажи, Мэй, ты тоже думаешь, что я поступаю неправильно? – вновь посерьёзнела я.
– Не знаю, Энн, есть ли здесь правильные решения. Но выживать правда надо, а Ларри этого не понимает. Он не хочет делиться любимой игрушкой, вот и всё. Энсел прав: если Пол не устроит из этого очередную провокацию, это принесет тебе нужную славу. Именно как фотографу. Ты сможешь начать зарабатывать наконец на нормальную жизнь. Сама. Без помощи Ларри. – Она протянула ладонь и сжала мою руку. – Я бы рискнула.
***
Разодетые звёзды – кто во что горазд: пух и перья, ночные рубашки и немыслимые цветы в волосах, прозрачные брюки и юбки, больше напоминающие широкие пояса. Это называется эпатаж.
Было и несколько красивых, на мой взгляд, нарядов. Правда, цена таких платьев и белого брючного костюма певицы Риты Оры, который тоже мне приглянулся, наверняка была за пределами годовой аренды моей комнаты в студенческом общежитии.
Я с помощью Мэй, выделив со слезами на глазах приличную сумму из своего бюджета, выбрала платье чуть выше колен, подчёркивающее фигуру – я ведь не главная звезда этого вечера. Верх был золотым, но не ярким, а тёмным, густым, с коричневатым отливом, а к юбке светло-коричневого цвета спускались лишь тонкие струи этого золота – похоже на звёзды. Очень красивое. Перед был закрытым под горло, но без рукавов, а на спине декольте. Как представила, что Энсел будет меня приобнимать – хотела отказаться, но Мэй убедила, что платье отличное, а от руки Энсела всегда можно отодвинуться в сторону. Вручила мне свой тёмный браслет и массивные серьги, которые дополнили образ, и заверила, что выгляжу я отлично. Хотела меня ещё и к парикмахеру отправить, но я сказала:
– Уж много чести! Сама себе локоны сделаю.
– Лучше высокий хвост.
– Ладно.
– А кончики всё же завей.
– Договорились, – с покорностью кивнула я.
Мне всё меньше и меньше нравилась эта идея, но отказываться было поздно. Разве что притвориться больной. Но деньги уже потрачены, да и подводить человека негоже. Переживу, в самом деле.
А Ларри всё не звонил. И я не могла не думать об этом.
– Ты такая красотка! Если Ларри тебя увидит – а он наверняка увидит, хотя бы в записи – просто язык проглотит, – заявила Мэй, докрасив мой левый глаз и поворачивая моё кресло к зеркалу.
Оттуда на меня смотрела вполне симпатичная девушка.
Но я не чувствовала триумфа.
– Кое-чего не хватает, – нахмурившись, произнесла Мэй.
– Чего?
– Улыбки, – она руками схватила мои щёки, растягивая губы в стороны. Стало даже немножечко больно. – Давай же, Энн! По твоему лицу сейчас можно только прочесть, что для тебя наступил конец света. Попробуй получить удовольствие от этого вечера.
А я не могла получить удовольствие. Не могла отпустить ситуацию и расслабиться. Я всё думала, зачем согласилась на это? Чтобы что-то доказать Ларри? Но эффект будет обратным, он попросту не захочет со мной общаться.
Уже не общается. Что ты теряешь?
Я постаралась. Пока ехала в такси к зданию концертного зала, где будет проходить красная дорожка и премия, провела работу над собой, убеждая в том, что всё в порядке, и я должна блистать. Все эти звезды тоже далеко не всегда счастливы, появляясь на публике, но по ним и не скажешь. Чем же я хуже? У меня даже было пару уроков по мастерству держаться на публике, когда я была фиктивной девушкой Ларри. Что же сейчас мне мешает?
А мешали сомнения. Вдруг будет Ларри? Вдруг мы там с ним пересечёмся?
Я выбралась из автомобиля и, отойдя в сторону, набрала номер Энсела. Он подсказал мне, куда идти, и через пару минут встретил у входа в служебное помещение.
– Отлично выглядишь, – оглядев меня восхищённым взглядом, прицокнул он.
Я выдавила улыбку, понимая, что, если бы эти слова принадлежали Ларри, моя реакция была бы иной – гораздо более естественной.
Мы поднялись на второй этаж, в гримёрку Энсела. Именных табличек здесь не было, просто порядковые номера. Внутри было чисто, но неуютно – голые стены, маленький шкаф за дверью и столик с зеркалом. При этом комната по форме напоминала прямоугольник, и в ней не было ни одного окна. Ещё здесь было два стула, и Энсел указал рукой в сторону одного из них, а другую руку завёл за голову, словно в нерешительности.
– Присаживайся. У нас ещё есть двадцать минут.
– Тебе разве не нужно готовиться?
– Нет, – покачал головой он.
– А где гитара? – я даже осмотрелась, вдруг не заметила?
– Сегодня я без неё. Новая песня.
Как будто это всё объясняло.
Ларри предпочитает исполнять новые песни под инструмент.
При чём здесь Ларри?
– Кто ещё заявлен? – поинтересовалась, ожидая услышать знакомую фамилию.
Энсел ответил, назвав несколько известных персон, но не ту, что я ожидала.
И в этот момент дверь позади меня резко открылась, и я обернулась.
Как будто это мог быть он! Как будто мог забрать меня отсюда, узнав каким-то образом, что я здесь, и на красную дорожку мы вышли бы вместе. И все бы узнали, что мы настоящая пара.
Это был Пол. Мечты звонко разбились о старый паркет – в моих фантазиях, разумеется.
– Выйди на минутку, – заявил менеджер Энселу, не удостоив меня ни приветствием, ни даже взглядом.
Я вжалась в стул. Что происходит?
Энсел, словно послушная марионетка, покинул комнату. И это сильно отличало его от Ларри.
Пол тотчас занял его место, закинув ногу на ногу, и пристально посмотрел мне в глаза. С какой-то скрытой угрозой. Так он, наверное, привык работать со своими подчинёнными. Вон как Энсел его испугался.
Но я-то не подчинённый.
Смотрела с вызовом, не отводя взгляд. Чего мне бояться?
Он всё молчал, и я не сдержалась.
– Хотели поговорить?
Он словно очнулся.
– Ага. Есть к тебе предложение. Деловое.
– Я заранее говорю «нет».
Он пропустил это мимо ушей.
– Видишь, я взялся за нового мальчика – не менее талантливого, но гораздо более послушного. Он доверяет тем, кто старше и опытнее, и правильно делает.
Всё это – на одном выдохе, и глаз с меня не спускает. К чему это всё?
– Я мог бы найти и другую девушку, но ты так вовремя снова возникла, что я подумал: а почему бы не Энн? Тем более в прошлый раз ты отлично справилась с ролью.
Что? Он предлагает мне снова…
– Не хочешь побыть девушкой Энсела? Я даже не буду запрещать вам этого, если влюбитесь в самом деле, – хмыкнул он. – Оплату обговорим. Но не обижу, ты знаешь.
Я тоже хмыкнула. Скрывая ужас.
– Нет, не хочу.
– Это только одна сторона медали.
Приподняла бровь. Ну говорите уже, раз начали.
– Если откажешься, придётся пойти на подлость. Как думаешь, если какая-нибудь газетёнка найдёт наш договор о том, что ты соглашаешься быть девушкой Ларри Таннера, как скоро они всё сопоставят?
Что-то я не понимаю.
– Сопоставят что? Что мы всех дурили?
– Дурили, а для чего? – плавно подводил меня Пол. – Ты хоть представляешь, во что это выльется?
– Мне плевать. Это было давно, кому это интересно?
– Ошибаешься. Время здесь не имеет значения, – он неспеша потёр нос и удобней откинулся на спинку жёсткого стула. – Поверь мне, если пресса узнает об этой договорённости, у Ларри будут большие проблемы, и это подмочит его идеальную репутацию так – не отмоется. Например, если скажем, что этот договор был составлен для того, чтобы скрыть его настоящую ориентацию. Скажем так, не совсем традиционную.
Что? Настоящую ориентацию?
– Да кто поверит в этот бред?!
– Ты недооцениваешь силу сомнения, которое посеет в людях эта новость.
– Мне всё равно, – фыркнула. – Это проблемы Ларри.
– Да? – смотрит недоверчиво.
Значит, знает о нас с ним. Но и эта информация устаревшая. Мы не общаемся уже неделю. И что будет дальше (и будет ли) – тоже вопрос.
– Ну что ж, – развёл руками. – Вольному воля.
Заметив, что уходить он не собирается, я встала сама.
Одёрнула платье и поспешила к двери, не забыв гордо расправить плечи.
Ведь он не блефует? Я знаю, что не блефует. Да, он это сделает. И всё, что я могу – это предупредить Ларри. Но будет ли толк от такой информации? Что его новый продюсерский центр сможет сделать? Да и ответит ли Ларри? Поверит ли мне?
Уже у двери я обернулась.
– Не пойму только… Зачем вам это? За что вы до сих пор ему мстите?
– Я? – губы растянулись в улыбке, но глаза остались колючими. – Что ты, деточка. Я давно всех простил. Иначе он не отделался бы так легко.
Ну конечно.
Ушла. Даже дверью хлопать не стала.
Теперь бы Энсела найти.
Набрала его номер.
– Я у кулера с водой. Спустись на первый этаж.
Когда я к нему подошла, он взглянул вопросительно, но я ничего не сказала, а он не стал спрашивать.
– Трансляция через десять минут. Наш выход в начале, четвёртым номером.
– Ладно.
«Ладно», – вот всё, что я сказала ему. И молчала до самого выхода.
Конечно, на нас смотрели. Оценивали. Строили версии, кто мы друг другу. Я лишь надеялась, что Энсел не получил команду от Пола и не начнёт плести ерунды перед публикой.
Всё обошлось.
– Энсел Сейдж! – выкрикнула ведущая, и мы вышли, не держась за руки. – О, да ты не один, а со спутницей, – почти искренне удивилась ведущая. – Представь нам её.
– Это потрясающая девушка, которая сделала мне крутую обложку для первого альбома. И все фотографии к буклету, который также будет внутри – её авторства. Её зовут Энн, и я нереально рад, что нам удалось познакомиться и поработать.
Я была очень скована. Всё время переживала, не начнутся ли шуточки о том, что между нами «не только работа», или кто-то вспомнит о том, что я уже бывала здесь раньше – вместе с другим звёздным парнем.
Но ведущая быстро потеряла ко мне всяческий интерес.
– Я знаю, что ты подготовил сюрприз своим фанатам. Расскажи о нём.
– Да. Сегодня на премии я представлю новую песню, а уже завтра альбом можно будет купить везде!
– Но я знаю, что ты принёс его с собой. Это правда?
Ассистент в чёрной футболке с названием телеканала тут же услужливо подал альбом, и Энсел начал его представлять, а ведущая, чересчур переигрывая – восхищаться.
На это ушло не больше пары минут, после чего парень щедро подарил ей своё творение под приторное аханье, и нас отпустили.
– Всё хорошо, – подбодрил он.
Неужели у меня и вид такой же, как самочувствие?
– Мы сейчас в зал?
Если честно – хотела сбежать. Кто меня там увидит?
– Можем… – начал Энсел, но не закончил. Его телефон зазвонил. – Извини.
Отошёл в сторону. С кем-то настороженно поговорил. Я не вслушивалась. Может быть, стоило. Тогда бы не чувствовала себя полной дурой после того, как…
Энсел вернулся и натянутая улыбка, к которой я уже даже привыкла, словно говорила о том, что он тоже здесь не в своей чашке.
– Может, зайдём в гримёрку? Мне нужно забрать кое-что. У нас ещё есть немного времени.
Пожала плечами. Мне всё равно. Лишь бы это скорее закончилось.
Но ситуация вышла из-под контроля практически сразу, едва мы вошли в эту комнату, в которой не было совершенно никакого уюта.
Я зашла первой – Энсел меня пропустил. Закрыл дверь, прошёлся к окну и вернулся обратно, загородив собой путь. Сложив ладони перед лицом, словно в молитве или задумавшись, посмотрел на меня пристальным взглядом. А потом выдал:
– Зачем ты отказала ему?
– Что? Кому?
– Полу.
Я качнула головой в духе: «Снова здорово». Ты-то куда с нравоучениями?
– Ты понимаешь, что он и впрямь может сделать то, что пообещал?
Значит, он тоже знает? Про Ларри и про разговор. Тем лучше. Уйду прямо сейчас и никто не заставит оправдываться.
Встала со стула, но не тут-то было.
Энсел схватил меня за руку.
– Он не сможет любить тебя так, как я!
Что тут вообще за спектакль?
Вырвала руку и смерила взглядом:
– Ты псих? Что ты вообще говоришь? Ты совершенно меня не знаешь!
– Мне достаточно того, что я знаю.
– Вот только не надо здесь заливать. В любовь с первого взгляда давно не верю. Скажи, это Пол тебя надоумил?
Но он словно не слышал меня. Словно играл по заученной роли.
– Значит, не любишь меня?
Того, что произошло дальше, я точно никак не могла ожидать.
Энсел рванул к зеркалу и схватил нож. Откуда он там? Да, там были какие-то кисточки, тени, помады – и тонкий складной серый нож вполне мог затеряться. Но кто им здесь пользуется и как про него узнал Энсел?
Уже позже, сопоставив одно и другое, я получила вполне ясный ответ – парень действовал по сценарию. Даже собой пожертвовал ради этого.
Но тогда размышлять было некогда. Между криком: «Значит, не любишь?», скачком до зеркала и взмахом руки прошло всего пара секунд.
А потом я увидела кровь. Много крови. Энсел поморщился, но не кричал. Смотрел на меня, я это видела. Ждал реакции.
А я смотрела на его руку, вмиг превратившуюся в одну сплошную рану, залитую кровью.
Секунду, две, три…
То, что произошло после, я тоже вряд ли могла предсказать. И Энсел явно не ожидал этого. Потому что последнее, что я увидела – его перекосившееся лицо. Не от боли – от удивления.
Последнее – потому что после я потеряла сознание. Впервые в жизни – от вида крови. А может, от этого ужаса, в который так стремительно скатилась вся моя жизнь.
– Девочка, девочка! – меня легонько стучали по щекам, и я поморщилась.
Почему говорят на английском?
Память вернулась быстро, а вместе с ней и паршивое настроение от того, что случилось. У кого какие таланты, а мой, видимо – вляпываться в неприятности.
Темнокожая женщина лет сорока пяти, которая взяла на себя ответственность за то, чтобы привести меня в чувство, разулыбалась, стоило мне приподняться.
– Не спеши. Церемония награждения уже началась, но мистер Нейтан сказал, что тебя можно домой отпустить. Сама доедешь?
Ну конечно! Мистер Нейтан – Пол, в смысле, – на сегодня уже выжал из меня всё, что возможно. Может, думает, я напугана. Или одумаюсь и завтра прибегу. И, унижаясь, буду просить порвать тот контракт и не порочить честь Ларри. Не буду. Может, пора выбираться из всей этой истории, где я – лишний элемент?
До дома добралась благополучно и сразу же, выпив успокоительного (российский «Экстракт валерианы», хоть что-то родное), легла спать.
А утром меня накрыло. Сказалось всё сразу – нервное напряжение, сомнения, страхи, перегруз организма, отсутствие работы и совершенно туманное будущее. Никогда я не чувствовала себя такой разбитой и абсолютно никчёмной. Такой меня и застала Мэй – в слезах, с отёкшим уже лицом и не имеющую ни малейшего желания что-либо делать.
В обед она позвонила, чтобы спросить, как я после вчерашнего. С первых слов поняла: дело плохо – и тут же приехала.
– Сперва я добью тебя ещё одной новостью, а потом мы будем лечиться, идёт? – «обнадёжила» она, загружая страничку в своём планшете. – Вот, полюбуйся.
«Энсел Сейдж после выступления на музыкальной премии порезал вены из-за любви к бывшей девушке Ларри Таннера».
Ну, здорово! Я даже знаю, какая новость будет следующей.
– Там ещё видео есть из гримёрки, но, думаю, это уже будет лишним.
– Дай посмотреть, – заявила я.
Интересно же, как это выглядит со стороны.
Двадцать одна секунда. Вроде как с камеры видеонаблюдения, но есть монтаж, и мне, как участнику действий, он очевиден.
На восемнадцатой секунде Энсел взмахивает ножом и льётся кровь. Он боком к камере, чётко видно.
Это сценарий, теперь я в этом не сомневаюсь. И мне, как и Ларри, теперь не отмыться. Я поверила, что так привлеку к себе клиентов, но кто после этого захочет связываться со мной? Ларри был прав, а я повелась. Наивная дура. Всех растеряла и всё.
Что теперь? Одна дорога – назад. В Москву. Или в свой городишко. Продавцом. Как многие. Или заштатным корреспондентом в районную газетёнку. Выйду замуж за какого-нибудь водителя – непритязательного, не слышавшего об этой истории. Он будет по-своему меня любить, я – терпеть. Родим с ним детей, отдадим в сад, потом в школу. А там и пенсия не за горами. Всё как у всех. Помоталась и хватит. Всё, конец сказочке.
Подумала и опять разрыдалась.
Мэй решила, что это видео на меня так подействовало. Забрала свой планшет, прижала меня к груди.
Ну не могла я ей рассказать! И себе не могла признаться, что уже не смогу жить как все.
Дав мне время поплакать, Мэй решила, что нужно меня лечить.
– Собирайся. Сейчас приведём твой внешний вид в порядок, и отправимся за приключениями.
– Куда? – я всхлипнула по инерции и уставилась на неё во все глаза.
Вот только новых приключений мне сейчас и не хватало!
– В мир сладостей. А куда именно, я тебе потом расскажу.
Это была хорошая идея. Я поняла это, едва выбравшись из дома. Потому что, когда ты оказываешься среди людей, тебе уже не так больно и одиноко. И даже если завтра всё окончательно рухнет, сегодня я ещё здесь, в Лондоне. И не одна, а вместе с Мэй, которая смело взяла меня за руку и потащила сквозь тернии к звёздам. В M&M’s World, если быть точнее. И это действительно был целый мир! Четыре этажа сладостей! Мягкие игрушки и рюкзаки в форме известных на весь мир конфет, наполненные цветными вкусняшками формы в виде слов «M&M» или «Love», подарочные упаковки – например, в виде английской телефонной будки, фигуры героев рекламной акции – Красного и Желтого – в человеческий рост, с которыми можно сфотографироваться, а также кружки, футболки и прочая атрибутика. И возможность узнать, какого ты цвета конфетка. Или сделать эксклюзивные конфеты на заказ.
Цены, конечно, не маленькие. Но запах такой аппетитный – дурманящий вкус шоколада и карамели – даже им уже можно наесться.
Мэй на этом не успокоилась и повела меня в Disney Store – просто полюбоваться. Сработало, знаете ли. Игрушек здесь столько – глаза разбегаются! А ребёнок во мне ещё жив (и будет жить вечно, наверное). Я всегда говорила: «Хочу двоих детей: девочку – чтобы играть с ней в куклы, и мальчика – чтобы играть вместе с ним с радиоуправляемой машинкой». Сомневаюсь, конечно, что такой ненормальной матери можно доверить детей, но зато нам было бы весело, сто процентов.
Повсюду здесь были дети. Очень много детей.
Я не удержалась и купила себе кружку с Лондоном. Хоть что-то. Душа осталась довольна.
Ну, мало ли, вдруг это вообще моя последняя здесь покупка. Скоро денег останется лишь на билет до Москвы.
А потом мы оказались в спортивном зале, но не обычном. Там группа людей в зале выполняет упражнения под быструю ритмичную музыку, свет мерцает, как на дискотеке, а ведущий в микрофон объявляет, что нужно делать. Занятие длится сорок пять минут, и хоть я сперва сопротивлялась (я и спорт – по разные стороны баррикад), мне очень – ОЧЕНЬ понравилось. Вернулись домой мы с огромной коробкой пиццы и, устроившись перед телевизором, довольно быстро уснули.
Мэй не стала меня будить. Сама убрала весь мусор, поставила мой телефон на зарядку и тихо ушла глубокой ночью. Хорошая я хозяйка, нечего говорить.
Утром пришлось извиняться. Но подруга быстро меня перебила.
– Ерунда. Мы здорово провели день. Надеюсь, ты выспалась и больше реветь не будешь?
Выспалась. Не реветь… ну, постараюсь.
Работы по-прежнему не было. Объявление о закрытии нашей творческой группы пришло с утра вместо открытки с поздравлением, и я стала рассылать резюме в разные организации. Но с учётом того, что я иностранка, да и опыт работы не слишком велик, надежда теплилась слабеньким огоньком.
И, да, сегодня было католическое Рождество, и весь город праздновал. У Мэй была смена в кафе, а я весь день смотрела кино и читала книжки, отправила эсэмэс с поздравлением Ларри, на которое он не ответил (ну ещё бы, теперь у него есть все поводы обижаться), а вечером вышла на час прогуляться и посмотреть салют. Вот и весь праздник.
Повсюду звучала музыка, способствующая поддержанию праздничной атмосферы, периодически попадались смеющиеся компании и влюблённые пары. Я смотрела на них и улыбалась. А сердце плакало. Тяжело радоваться за других, когда сам несчастлив. Правильно говорят, кто чем полон, тот то и излучает.
«Снега только не хватает», – подумалось.
Я доехала до Пикадилли – вот где было полно народу. Но всё равно одиноко.
А могла бы быть вместе с Ларри и его родителями – в семейном кругу, отмечать по британским традициям: ужин с индейкой и подарки.
Свитер с оленями так и лежит невостребованный.
Почувствовав, что опять вот-вот разревусь, сделала пару глубоких вдохов. Нужно идти домой. Но так жаль, что этот праздник прошёл мимо меня. Что мечты не сбылись, и не только Рождество, но и Новый год мы с Ларри встретим не вместе.
Новый год… Я почти про него забыла. И что же, я также буду встречать его одна? У Мэй будет смена в кафе (тройная оплата – этим всё сказано), а больше у меня близких знакомых и нет. Разве что Найлу позвонить.
Усмехнулась. Глупая затея – ставить человека в неловкое положение. У него наверняка уже есть конкретные планы.
Вместо этого позвонила Люде. После короткого обмена сводками новостей (выложила всё как на духу), она сама, не дожидаясь вопроса, сказала:
– Приезжай хоть на Новый год, а? Я жутко соскучилась!
– Я тоже. Очень.
Вопрос был решён. Вот только с билетом – я не учла, что за пять дней в праздничную суматоху сделать это будет непросто – пришлось повозиться. С ночной пересадкой в Брюсселе я всё же смогла улететь через день, и вдруг ощутила, как сильно соскучилась по Москве, подруге и родителям. По всему родному, что было дорого прежде, а теперь напоминало какую-то прошлую, очень далекую жизнь.
На Красной площади своя жизнь. Не менее веселая, но другая.
Остановившись у Люды и сразу признавшись, что обратный билет ещё не брала, я позвонила родителям и сказала, что приеду второго января. Даже билет на поезд взяла (тоже с боем и за гораздо большую стоимость, чем в обычные дни).
Мы полгода не виделись! Видео по скайпу я не считаю. Мама ради меня научилась им пользоваться, но плоская картинка никогда не заменит объятий. Да и, находясь на расстоянии от человека, всего не расскажешь. А тут – я словно обрела свободу.
Мы с Людой и её мужем Костей много гуляли, сражались в стрелялки, подруга готовила вкусные блинчики и выслушала весь мой бред – всё, что случилось и накипело. Советов не давала: «Время покажет. Пока мне кажется лишь, что тебе нужно от всего этого отдохнуть».
И я отдыхала. Отметила Новый год с друзьями и их друзьями, раздала закупленные подарки (кроме свитера с оленями и тех, что припасла для родителей), позвонила Мэй и сказала, что пока буду здесь. Она поддержала. Сказала, что сильно скучает.
Я словно выпала из реальности. Даже за новостями следить перестала. Мне было свободно и так хорошо! Я понимала, что вечно это не будет длиться: и придётся что-то решать, придётся искать работу.
Но пока поезд мчал меня в родной маленький город, который уже не казался такой уж дырой. Скорее – отдушиной.
А за окном лежал снег. Настоящий. Такой густой! Самый лучший на свете русский снег.
Бесплатный фрагмент закончился.