После этого дошел до ближайшей кафешки, где местные сидят. Потыкал пальцев в блюда, стоящие перед клиентами на столах и получил хачапури с сыром по-менгрельски. Проголодался за шесть часов сплошного движения на свежем воздухе уже очень сильно.
Хачапури очень горячий и вкусный, еще взял порцию супа, два люля, стоило все это пять долларов, так что отдал примерно пятьдесят лари. Хорошие цены, в наше время все сильно дороже вышло бы, значит тут народ еще не так богато живет.
Ну, если находятся в серьезных контрах с Россией, так и жить особо богато точно не с чего.
Сильно торопиться, чтобы мне куда-то бежать пешком пока совсем некуда, а хорошо перекусить горячим – это очень правильное дело.
Посмотрим, как местные отреагируют на мое появление. И они конечно отреагировали должным образом.
Только успел всю эту вкуснятину в свой оголодавший желудок пристроить, как свистнули тормоза быстро подъехавшей машины около кафешки. Все присутствующие грузины тут же дружно посмотрели в окно, потом синхронно повернули головы на меня, на улице дружно хлопнули двери машины, а в зал вошли два местных полисмена.
Ну, форма она всегда форма, хотя такой я никогда не видел конечно. С рациями на поясе, там же дубинки висят и даже табельное оружие имеется довольно большого размера.
Кажется, что одеты или под американский стандарт или под французский.
– Так, неприятности сразу же нашли меня! – понял я, глядя, как целеустремленно представители закона начали пропихиваться к моему столику через обедающую публику. – Впрочем, можно это и по-другому охарактеризовать. Типа, такси бесплатно заказывали?
Мешок с Палантирами и артефактами лежит рядом, я в основном за него больше переживаю.
Как снова полезут руками внутрь местные должностные лица нетерпеливо, а потом повторится все то же самое, что с такими же любопытными Варварами случилось в купе одного поезда Владикавказ-Санкт-Петербург.
А мне опять за них отвечать!
– Как-то они все же слишком быстро в этом маленьком городке появились, если полицейского участка тут нет. И слишком медленно, если он все же есть, – про участок я сказать не могу ничего, по дороге он мне не попадался.
Так, чтобы я мог его определить, впрочем большая часть городка мне еще совсем неизвестна, я прошелся только в районе площади, где кипит какая-то заметная жизнь.
Да и машин в спецраскраске и с мигалками я еще не видел, а вот теперь первая ждет меня рядом с кафе.
Ведь я уже минут шестьдесят с народом активно общаюсь, не меньше по времени. Начиная с того самого нумизмата из ломбарда. Хотя могли и просто первые встречные кому-то насчет меня позвонить, очень заметно я от местных отличаюсь все же по внешнему виду и особенно языку.
То есть, что его полному незнанию.
– Нужно было с моими способностями все же хотя бы немного выучить грузинский. Хотя знание языка все равно не поможет мне никак, чтобы не привлекать внимание к своей подозрительной особе, куда тогда рязанскую рожу девать? – лениво размышляю я.
– А все это вместе однозначно подсказывает мне, что русское лицо в этих местах вызывает сильное подозрение сразу же одним фактом своего появления. Нужно и уже можно делать правильные выводы, старина, именно насчет того времени, куда ты попал.
Да, никто ко мне лично не цепляется, но атмосфера подозрительности и явного неприятия здесь в Они присутствует.
Так я думаю про себя, закидывая в рот последний кусочек хачапури и запивая его уже немного остывшим чаем.
Не оставлять же что-то на тарелках, ведь когда теперь будут кормить – одному богу известно.
Через пять секунд оба грузина-полицая уже стоят рядом со мной, внимательно рассматривая меня, мой мешок и еще где мои руки в этот момент находятся. Не пихаю ли я их во внутренний карман за оружием? Чтобы оказать сопротивление властям при неотвратимо ожидаемом аресте?
Вот вроде расслабился за поглощением еды и тут внезапно заметил полицию, тут рука к спрятанному оружию неминуемо дернется?
Только я руки держу на виду на столе, как положено человеку, просмотревшему немало американских боевиков про такое опасное дело при задержании. Когда водитель остановленной машины внезапно хочет чего-то показать шерифу в белоснежном "Стетсоне" и каплевидных очках, поэтому получает пулю, да не одну, только за то, что убрал на пару секунд руки с руля.
На самом деле довольно серьезно ко мне относятся служители правопорядка, как к источнику повышенной опасности. Не как к простому бомжу какому-то, а к опасному такому товарищу. Подходят с разных сторон и руки около кобуры держат оба полицая, еще и меня взглядами рентгенят постоянно.
Никакой расслабленности и южного пофигизма, явно видно, что я точно их клиент и они это знают.
Молодой и взрослый полицейские, высокий худощавый парень и коренастый мужик, рано поседевший и довольно брутальной таки внешности.
Прямо как несгибаемый борец с мафией, тот самый знаменитый комиссар Каттани. Я даже поразился его внешнему сходству с бесстрашным комиссаром из телевизора про себя снова же.
Они уже точно знают, что я не понимаю совсем на местном языке. Но спрашивают все равно на своем, впрочем это их право так поступать. Все-таки они у себя дома, на своей земле и законы здесь написаны именно для них, а не для всяких подозрительных пришельцев типично славянской внешности.
Интересно, такая подозрительность творится только здесь, в местности около границы с Южной Осетией или вообще по всей Грузии бдительность проявляют?
Поэтому бросив небрежно пару фраз на своем, полицейские показывают мне жестами рук, чтобы я немедленно вставал и шел с ними.
Потом слышу что-то про паспорт, уже первое понятное слово, но ответить и показать мне совсем нечего. Поэтому я и не суечусь, не лезу по карманам и просто жду.
Два раза переспрашивают про паспорт и сразу же показывают, что мне придется с ними куда-то пройти. Похоже, что совсем русского языка не знают, что тоже говорит мне о многом.
Я немного замешкался, пытаясь показать, что не очень понимаю как полностью мирный человек, чего именно от меня хотят, поэтому меня без дальнейших разговоров активно подхватывают под локти и довольно настойчиво ведут из помещения. Самое главное, что один из полицаев прихватил мой мешок даже без моего напоминания, а то бы я так просто не ушел от него.
Остальным грузинам в кафе становится немного неловко за такой жесткий вывод моего внешне приличного организма, который просто пришел сюда покушать. Но вместе с этим они чувствуют заметное для меня облегчение, что непонятного русского увели правильно обученные люди. Это я тоже чувствую, теперь на неделю будет разговоров про такого подозрительного прохожего.
А когда узнают, чем закончилось начавшееся так мирно задержание – то и на пару лет точно хватит воспоминаний про странного русского. Который так спокойно вел себя сначала в кафе, а потом вон чего натворил.
Выходим из кафе, на улице стоит достаточно замурзанная машина, какая-то более свежая Шкода, чем-то мне напоминающая старую модель "Фаворит". Наверно, что это государственная закупка для полиции, явно ей еще не двадцать лет сроку по более современным формам кузова.
Меня быстро подводят к капоту, немного заученно нагибают на него руками и раздвигают ноги парой ударов носком форменного ботинка по икрам.
Не очень так вежливо поступают с человеком, которые еще ничего не совершил в этом захолустном городке, но вполне обычно ведут себя для властных структур, которые забирают сильно подозрительную личность.
Которую никто не защитит и слова в ее пользу не скажет, это я тоже хорошо понимаю.
Мне тут же одевают наручники на руки спереди, подхватывают за локоть, пригибают рукой за голову, сажая прямо по-американски на заднее сидение машины. Где довольно грязно и намусорено, однако я больше смотрю за тем, чтобы они прямо сейчас не полезли в мой рюкзак искать там что-то неположенное.
Пусть это сделают немного попозже, когда мы уже не будем так назойливо светиться на глазах у местной общественности, высыпавшей на крыльцо кафе с верандой. И некому будет заступиться за стражей правопорядка, как сейчас это дело обстоит пока только со мной.
Рюкзак кладут на переднее сидение, молодой полицейский обходит машину и садится рядом со мной, взрослый лезет за руль и мы куда-то сразу трогаемся.
Мы проезжаем Они насквозь, я с интересом разглядываю городок и снова убеждаюсь, что никаких многоэтажек Советская власть тут не построила. Все сплошной частный сектор с магазинчиками и лавками на первых этажах.
Полицейские между собой переговариваются, все больше как-то недовольно. Похоже, что эта моя доставка сильно не нравится молодому, были у него какие-то свои неотложные дела запланированы на это время.
Вот он и выговаривает взрослому мужику и на меня посматривает очень недовольно. Тот коротко отвечает, наверно объясняя, что свои личные дела пока откладываются до доставки задержанного куда следует.
Я сижу с обычными наручниками на руках, никак не высказывая своего отношения к происходящему. Потом молодой закидывает руку между передними сидениями подальше и ловко цепляет мой рюкзак с переднего сидения.
– Решил все же, значит, провести инвентаризацию имущества подозрительного гражданина. Чтобы потом время не терять.
Больше тянуть смысла нет, мне пока полицейские ничего особо плохого не сделали, а теперь молодого парня ждет превращение в полного дебила, когда он опрометчиво схватит один из Палантиров.
А он его точно схватит, они хорошо чувствуются на ощупь внутри рюкзака.
Мы уже выехали из Они и теперь спускаемся по дороге в Амбролаури, везут меня в отдел полиции или сразу в местную контрразведку, что скорее всего. Тогда уже наверно в Кутаиси мы едем, вряд ли в небольших городках есть что-то похожее.
Впрочем, меня еще могут передать местным пограничникам в том же Амбролаури.
Этот кусок дороги ничем не хуже любого другого для решения моего назревшего вопроса.
Все, что мне нужно, я уже понял. Здесь совсем не российская империя, русских тут сейчас заметно и конкретно так недолюбливают. Я чувствую, что только мое полное послушание командам полицейских не дает им возможности сразу протянуть мне той же дубинкой вдоль спины.
Еще мой приличный и очень миролюбивый вид этому тоже способствует, но пора уже скинуть маску законопослушного гражданина с моего лица. И показать свои здоровенные клыки оборотня-вервольфа, дерзкого нарушителя любых законов и положений.
Поэтому я прикладываюсь обоими руками в браслетах к голове молодого полицейского с добавлением маны, он здорово бьется головой о стекло задней двери и сползает под сидение.
Я его запихивают туда сам, направляя своими руками, но больше занимаюсь его кобурой, которая как раз с моей стороны расположена на его поясе. Расстегиваю ее и вытаскиваю за рукоять большой солидный пистолет, наверно, что какую-нибудь Беретту.
Водитель отвлекся в этот момент на дорогу и не сразу понял, что случилось коварное нападение на властные структуры при исполнении ими своих служебных обязанностей.
Впрочем это неважно, даже если бы он все сразу понял, тогда у него оставался бы только единственный шанс мне помешать – пустить машину с обрыва, чтобы предотвратить захват экипажа патрульной машины.
Ценой собственной и своего напарника гибели, так что это явно не тот вариант, на который соблазнится водитель мужественной внешности. У него кобура тоже с моей стороны, так что вытащить оружие так же сложно при моем ожидаемом сопротивлении такому делу.
Черт, опять такой же экипаж и тоже самое насилие над представителями власти меня неотвратимо ждет. Все повторяется в этих мирах, ничего не меняется в жизни для слишком приметного бродяги опять же безо всяких документов в кармане.
Тогда я смахивал на бомжа своей одеждой, шевелюрой и бородой, теперь еще больше выделяюсь здесь славянским лицом и полным отсутствием документов.
А когда водитель попробовал развернуться и вмешаться в происходящее, дуло пистолета уже смотрит ему в голову, а я снимаю оружие с предохранителя. Затвор передернуть в наручниках не смогу, но этого и не требуется для солидности.
Мужик послушно снимает только что опущенную вниз руку с кобуры и выполняет мою команду: – Стоп!
Да, первым делом нужно остановиться, несущаяся вдоль обрывистых берегов Риони машина без внимательно управления меня немного нервирует.
Мы паркуемся на краю дороги и я сразу протягиваю руки с пистолетом к водителю, вжимая ствол ему ему под ребра.
Потом киваю на наручники, водитель пытается тянуть время, медленно шаря по карманам форменной куртки, чтобы найти ключ. Приходится поднять пистолет и приставить ему к глазу, конкретно так намекая, что следует поторопиться изо всех сил.
Пока его мозгами не забрызгало все боковое стекло.
Он наверно на своего напарника рассчитывает, не понимает до сих пор, как я со скованными руками смог его так сильно приложить о дверь. Да, вообще-то это сильно неудобно делать, притом еще сидя боком в узости заднего сидения, но наличие у меня маны легко решает вопрос с перевыполнением плана по силе удара. Парень еще минут десять точно в отрубе пробудет, как я ощущаю его сознание.
Поэтому приходится водителю все же найти ключ от браслетов и снять их с меня.
Мимо проезжает пара машин, но водители не останавливаются, чтобы спросить, не нужна ли помощь. Их этого следует, что полицейские точно не местные мужики и приехали из Амбролаури как минимум.
Или просто патрулировали местность где-то недалеко и поэтому оказались здесь первыми по сигналу, что в Они появился чужой и подозрительный товарищ.
Ничего, теперь еще окажутся первыми жертвами непонятного такого мужчины со сверхспособностями.
Я сильно перегибаюсь и цепляю один из браслетов на левую руку водителя, фиксирую вторую половину на руле. Потом вытаскиваю уже у него похожий пистолет из кобуры и перерезаю кожаный ремешок вытащенным из кармана маленьким плоским ножиком.
– Назад! Давай назад! Цурюк! Бэк! Бэк! – я показываю рукой, чтобы водитель развернул машину и ехал обратно в Они.
Заодно отдаю приказы насчет на всех мне известных языках. Сатумский корли и черноземельское наречие понятное дело, что не использую. Как и язык королевства Коляндия.
Ему приходится это сделать, развернувшись в три приема в узком месте горной дороги. Пока я убираю себе за спину рюкзак, кладу на заднее сидение пистолеты и вытаскиваю из кармашка на ремне молодого полицейского такие же точно наручники. После чего без труда заворачиваю ему руки за спину и цепляю их.
Ну вот, все неплохо зафиксированы, уже не смогут мне активно сопротивляться или попробовать убежать, теперь можно подумать немного в спокойной обстановке.
Что мне вообще делать дальше? В сложившейся теплой компании?
Ехать дальше в Кутаиси и Ткибули точно нет смысла, как мне настойчиво кажется. Расспросить своих пленников про текущую обстановку в стране я тоже не могу, у нас с нами конкретный режим молчания и непонимания друг друга.
Задаю взрослому мужику несколько вопросов на русском, но он только непонимающе трясет головой. Это значит, что он в школе русский не учил. Еще значит, что российская империя здесь не самая главная уже лет тридцать точно.
Поэтому мне или сразу придется вернуться в Храм, или прокатиться в сторону Южной Осетии, чтобы разобраться там с ситуацией на месте. Если здесь русским первым делом без слов одевают наручники и никто вообще ни одного слова не понимает на нашем великом языке Пушкина, Онегина и Татьяны, тогда это наглядно означает, что они давно уже живут своей республикой и русский в школе точно не изучают.
А с Россией явно, что имеются какие-то проблемы или терки постоянные.
И случилось это скорее всего опять из-за той же Осетии или Абхазии. Что когда-то произошло в моем времени, теперь тоже самое, наверняка, что вышло и здесь. И еще англосаксонские темы всякие, чтобы у Российской империи по кругу имелись радикально недоброжелательно настроенные национальные элиты.
Поэтому требуется быстро смотаться до границы и немного в том районе осмотреться. Если и там продолжается та же Военно-Осетинская дорога без всяких КПП, то власть здесь везде одна и в той же Южной Осетии меня ничего особо хорошего не ждет.
Тогда появляется другой вопрос – стоит ли ехать в Северную Осетию и как миновать перевал с тоннелем? Через горы можно пройти, я это знаю в теории, но не очень хочу сейчас сразу туда отправляться. Все необходимое для перехода на снежным вершинам осталось у меня в Храме.
И забрать это имущество довольно сложно сейчас.
Можно, конечно, спрятать машину в спецраскраске в кустах, моих пленников поднять повыше и привязать к деревьям, тем более, что с наручниками это совсем просто. Сгонять в Храм, забрать теплый горнолыжный костюм, снегоступы и все такое прочее имущество. Потом вернуться, отвязать бедолаг и снова попробовать на их же машине добраться до перевала над Рокским тоннелем, если он сейчас конечно есть в этом мире.
Только времени на это уйдет часов десять, за это время хватятся пропавшего патрульного экипажа с арестованным незнакомцем и все дороги здесь перекроют. Придется прорываться под пулями и вряд ли это вообще получится.
Так что я не думаю пока про такой вариант, а решаю поступить как можно проще.
Пока у меня есть свой личный автомобиль под задницей и правильно зафиксированный экипаж, да еще их оружие – пара Беретт с четырьмя магазинами тоже при мне. Никто не должен мешаться у нас на пути и вопрос сейчас стоит только один – как охраняется здесь граница с Южной Осетией?
Если так же как в моем времени, то есть, что никак – тогда я спокойно уйду на ту сторону.
Если есть настоящая граница с охраной – тогда тоже уйду на ту сторону. Немного пошумлю, но не сидеть же мне еще целый месяц безвылазно в Храме.
Могу и уйти, но могу и остаться. Тогда мне нужно посетить пару продуктовых лавок в Они, закупиться едой под завязку и отсидеть в Храме хотя бы месяц. Это очень скучно, но вполне возможно.
Нет уж, так помирать со скуки я не согласен вообще!
Лучше я все-таки поживу нормальной жизнью в новой России, в которую уйду через Осетию. Через Грузию такой вариант точно не пройдет, даже если я заставлю пленников отвезти меня в Тбилиси.
Великий Маг я или где? И еще очень хочу узнать, как дальше пошла жизнь в империи без моего личного присмотра.
Поэтому я подталкивая время от времени водителя в бок уже просто рукой, поторапливая проехать городок и выбираться на проселочную дорогу к границе. Он все уже понимает, куда мы едем и поэтому жмет на газ очень неохотно.
Слишком неохотно, но я не нервничаю и спокойно рассматриваю городок, раз мы заехали с другой стороны и отмечаю многочисленные лавочки и магазины по пути.
Вот завозился второй полицейский, явно, что кровь прилила ему в голову и он резко вырвался из пространства между сидениями, куда был безжалостно запихнут мной. Лицо и точно красное, глаза залиты кровью и он не может сразу хорошо разглядеть, что так сильно упирается ему под ребра.
Начинает активно дергаться, еще не понимая, что не может уже никак повлиять на свое положение, громко ругается на меня на грузинском.
Уже ко мне быстро приходит понимание того, что придется прибегнуть к суровому насилию, чтобы восстание на борту не расширило свои границы и не переместилось на водителя. Отвешиваю ладонью ему по удобно подставленному затылку и вырубаю парня из сознания второй раз.
Водитель тоже ругается на меня, я ничего не понимаю и снова подталкиваю его стволом пистолета в бок.
Мол, меньше разговоров – больше дела!
Мы уже выезжаем из Они, мелькает хорошо мне знакомая синагога и дальше катимся по асфальтированной когда-то дороге.
Проезжаем с другой стороны реки мимо поворота к Храму, отмеченному снова сломанными мной ветками, потом минуем пару деревенек, дорога становится совсем плохой, машина немилосердно подскакивает на ямах и колдобинах.
Но совсем деревьями и кустами не заросла, более-менее накатана, значит здесь какое-то движение по направлению к границе присутствует.
На то, чтобы там стоял постоянный КПП не похоже, честно говоря, скорее всего просто для патрулирования границы используется время от времени.
Так оно и оказалось, на самой границе никого не видно и даже нет какого-то помещения, но вкопаны бетонные столбы и натянута колючая проволока старого такого образца. Дорога идет вдоль ограждения и явно используется только для патрулирования самой границы на автомобиле.
Ну что же, в этой ситуации даже границу огородили, не пожалели денег грузины, что мне еще проще понять. Все произошло так же, как в моем прошлом, национальные мотивы и глупость властей никогда не меняются.
Большая Грузия попробовала подоминировать над маленькой Осетией, за нее вписалась огромная Россия и все получилось, пусть и с разными вариациями, но точно так же как и тогда.
Я показываю, куда проехать водителю и контролирую молодого полицейского, снова пришедшего в себя.
Потом вытаскиваю ключ из замка зажигания со своей стороны и вылезаю сам из машины. Подхожу к ограждению и смотрю в обе стороны. Но нигде подходящего лаза для меня не имеется.
Мне не трудно выломать и подставить под ряды проволоки какую-то толстую ветку с рогулькой, чтобы пролезть на ту сторону, однако, немного подумав, я решаю сделать себе более удобный проход.
Открываю снова дверь с машину, не забыв накинуть купол. А то мало ли где у них еще оружие спрятано в машине, но ничего такого не случается. Молодой бессильно вертится на заднем сидении, зафиксированный водитель с ненавистью смотрит на меня.
– Давай! Вперед! – показываю я на проволоку.
Водитель наотрез отказывается таранить забор, поэтому я отвешиваю ему такого же успокоительного леща. Потом вытаскиваю сначала молодого с заднего сидения и жестко бросаю на глинистую землю, выбивая из него всю дурь и воздух из легких. Затем отстегиваю водителя и его так же украшаю скованными руками сзади, тоже кладу на траву. Расстегиваю их форменные ремни и снимаю обе кобуры, еще вытаскиваю и бросаю на землю два солидных газовых баллончика, а ремни оставляю висеть расстегнутыми на форменных брюках.
Они мне больше не нужны, тем более, что дальше за оградой все заросло лесом и проехать на машине никуда не получится точно.
Поэтому я завожу машину, даю газ и рывком прорываю три-четыре нижних ряда проволоки бампером, капотом и стеклом, которое немилосердно царапается при этом. Но все же выдерживает и рвет проволоку, как я и рассчитывал.
Через пару метров приходится тормозить, упираясь мордой машины в нормальные уже такие деревья.
Зачем я немного попортил машину и хорошо так забор? Да просто решил облегчить себе путь.
Еще мне не нужна никакая погоня за спиной, пусть лучше власти узнают не так быстро о таком дерзком прорыве границы. И тогда еще позже пришлют сюда вертолет со спецназом.
Поэтому забираю ключ от машины на всякий случай, свой рюкзак и оба пистолета запихиваю в кобуры. Выхожу из Шкоды, хлопаю дверцей и смотрю, как смешно убегают от меня оба полицейских с наручниками на скованных за спинами руках.
Брюки у них сползают на бегу, поэтому полицейские придерживают их руками сзади, смешно так подпрыгивая, чтобы подтянуть брючины.
Вот еще пара секунд и они скрываются в сплошных зарослях кустов, которые еще не облетели осенью.
– Ну, с глаз вон, из сердца долой!
– Очень хорошо, что так получилось! – усмехаюсь я и прячу ключ от Шкоды под ближайшим деревом.
Эти-то скоро опомнятся, достанут как-то оставшийся у одного из них ключ от наручников или так их откроют и вернутся к машине.
Потом или заведут ее без ключа или что-то придумают. Да, у них же мощная рация здесь имеется на торпеде, лучше ее вообще не оставлять. Рацию я вытаскиваю из крепления и забираю с собой, пригодится для будущего разговора.
Я пока шагаю по лесу, держа направление по солнцу, ничего знакомого конечно в зарослях не вижу.
Однако через полтора часа оказываюсь около той же Квайсы, если она так же называется.
Один пистолет с кобурой прячу в корнях большого и приметного дерева, со вторым смело иду в поселок.
Народа тут явно побольше проживает теперь, я нахожу первого попавшегося солидного мужика и задаю ему пару вопросов на русском.
О том, кому можно продать пистолет, снятый с грузинской полиции и где можно переночевать.
– Вах, а где его хозяева? – понимающе улыбается мужик, даже внешне похожий на нашего проводника из той жизни.
– Около границы остались, теперь будут машину без ключа заводить – отвечаю я и еще подумав, называю знакомую фамилию нашего проводника из двадцатых годов двадцать первого столетия.
И что вы думаете, есть тут такой человек и в новой жизни! Отец нашего будущего проводника! А чего ему не быть, тут вообще по жизни не очень много чего изменилось. И дома похожие стоят, и люди такие же, не разъезжаются теперь по общесоюзным стройкам с комсомольским приветом.
Ну и по разнарядке от обкома по магаданским лагерям тоже не едут в столыпинских вагонах.
Меня отводят к нему и вскоре я уже договариваюсь с Асланом насчет поездки во Владикавказ, обещая рассчитаться пистолетом с рацией за такие услуги. И еще чтобы он познакомил меня с местными джентльменами удачи, которые могут выправить какие-то документы на первое время.
– Деньги у тебя есть? – спрашивает Аслан.
– Доллары и лари, но немного. Я смогу еще достать, – уверенно отвечаю я.
– Хорошо, я отвезу тебя за это, – он кивает на пистолет и две обоймы. – Рация вообще не нужна, мы туда не ходим и слушать нам нечего.
Вскоре мы едем в город через такой же Рокский тоннель, отличий в нем я не нахожу. Едем на российской машине, сильно похожей на тот же Фиат 124, наглядно видно, что развитие техники примерно одинаковое с прежними временами.
Я ни о чем не расспрашиваю самого Аслана, надеюсь сам подробно разобраться в случившемся настоящем.