Впрочем, поначалу господа из солнечного Азербайджана попытались разобраться в происходящем при помощи обычного русского языка.
– Илюха, – залихватски подмигнул менеджеру Григорий, – принеси-ка нам коньячок или виски, ну, что у тебя там есть в загашнике. Уважаемым людям с дороги надобно выпить.
Двое самых главных, разглядывая происходящее на их глазах, переглянулись. Мезенцеву пришлось слега надавить на психику Ильи, чтобы тот встал и, словно сомнамбула, поплелся исполнять его приказ.
– Присаживайтесь, господа, – радушно улыбнулся молодой человек, вышвыривая со стула спящего Семена. – Мест на всех не хватит, но всем они и не понадобятся.
Двое боссов неспешно проследовали на предложенные им места, сохраняя видимое спокойствие. Остальные парни распределились по объему комнаты и застыли в ожидании действия.
– Что случилось? – спросил один из них, после того, как долго и пристально рассматривал молчащего Григория.
– Кого ты представляешь, парень? – тут же спросил второй главный.
Мезенцев ответить не успел, так как в это время в комнату вошел Илья с двумя пустыми бокалами и не начатой бутылкой иксошного Hennessey.Он молча поставил на стол сначала бутылку потом бокалы и удалился не произнеся ни слова.
– Наливайте, господа, тут нянек и официантов нет, – сказал Григорий, радушно улыбаясь.
Господа, однако, на напиток не обратили никакого внимания. Обстановка их не радовала, более того – нервировала. Какой-то парень явно затеял против них недобрую игру, и пока оставалось невыясненным, кого он представлял.
– Гамид, Абдулла, что-то вы какие-то серьезные сегодня, отказываетесь от моего гостеприимства, – грустно произнес Григорий. – Нехорошо.
Сказанные вслух имена боссов заставили азербайджанцев подобраться и еще более серьезно отнестись к непонятному молодому человеку.
– Ладно, – махнул рукой Мезенцев, – хрен с вами. Хотите перейти сразу к делу, так давайте перейдем. Вы, вообще в курсе, что творится в одном из ваших автосалонов?
Азербайджанцы молчали, но явно знали, что и с чьего ведома здесь все происходило.
– Люди на вас жалуются, закон вы нарушаете, добропорядочных граждан разводите.
– Ты мент что ли? – спросил Гамид.
– Боже упаси, – ответил Григорий. – Я языком чесать не люблю, хотя иногда и приходится. Я предпочитаю дела делать, причем на моих условиях и никак иначе.
Мезенцев развернулся в сторону вооруженных бойцов.
– Кстати о ментах. Там кавалерия приехала. Встретьте их и проводите сюда.
И пятеро азербайджанцев моментально исполнили приказ молодого человека, шустро развернулись и выскочили в коридор.
Гамид и Абдулла смотрели на это глазами детей, первый раз оказавшихся в цирке. Удивлению их не было предела, и теперь они даже не пытались его скрывать.
– Потерпим минуточку, – сказал Мезенцев, – не люблю всем объяснять одно и то же по сто раз.
Спустя секунд сорок в комнату вошел человек в полковничьих погонах. Был он высок, широкоплеч и, судя по ауре, чрезвычайно несдержан.
– Так, что тут за цирк, б…? – с порога пророкотал полковник, обводя людей строгим взглядом глаз-бойниц. Своим взором он слегка задержался на фигуре молодого псионика и остановился на двух азербайджанцах-боссах. – Абдула, твою мать, что за херня тут происходит?! Где Никодимов? Где этот придурок, который выдернул меня с совещания?!
Азербайджанцы с ответом не торопились, зато слово подал Мезенцев.
– Здравь будь, служивый, – сказал Григорий, разворачиваясь на своем стуле таким образом, чтобы находиться в пол оборота и к боссам, сидящим за столом, и к вошедшему полковнику. – Будь добр, найди себе место где-нибудь здесь и послушай, что я вам всем скажу.
Высокопоставленный полицейский, однако, совету какого-то незнакомца внимать не стал и разорался на всех присутствовавших трехэтажным матом.
– Замолкни, – тихо сказал Мезенцев.
Полковник едва не поперхнулся собственными словами. Мощный пси-рапорт, ударивший по его голове, заставил полицейского закрыть рот и задержать дыхание.
– Ну, вот теперь, – как ни в чем не бывало продолжил Григорий, – когда рабочая обстановка восстановлена, и все виновники произошедшего собрались вместе, можно приступить к самому главному. Итак, обрисую задачку кратко: есть сеть автосалонов, которая нечиста на руку. Есть люди, – он кивнул в сторону Абдуллы и Гамида, – которые, дуря честных, добропорядочных граждан, наживаются на них обманом. Есть менты, и вы их яркий представитель, – Мезенцев ткнул пальцем в сторону застывшего по стойке смирно полковника, – которые крышуют сей богомерзкий бизнес. Это значит было дано. А теперь, внимание, вопрос: что же со всем этим дерьмом делать!?
Молодой человек поочередно посмотрел на всех стоящих вокруг него людей. Свое слово хотел вставить Абдулла, но Мезенцев жестом остановил его:
– Взгляни на полковника и тысячу раз подумай, а стоит ли вякать, когда не разрешают.
Бесстрастный тон незнакомца и вид замеревшего в оцепенении полицейского мог остудить пыл любого. Абдулла не стал исключением из правил и послушался.
– Итак, я погляжу тут все очень любят расписывать варианты дальнейшего развития событий? Что ж, одобряю и, похоже, воспользуюсь этим же методом. Какие у нас с вами варианты? Да, простые, и их всего два. Вариант первый: вы добровольно закрываете свой бизнес, а вы, господин полковник, увольняетесь из органов и больше к ним не приближаетесь. И вариант второй: я заставляю вас сделать все то же самое, но в этом случае не несу никакой ответственности за сохранность вашего физического и психического здоровья. – Мезенцев развел руки в стороны, озаряя помещение улыбкой, которой мог бы позавидовать даже Роберт Дауни младший. – Ну, и каким из двух путей мы пойдем?
Несложно было догадаться, что ни один из вариантов, предложенный Григорием, боссам не понравился. У них было свое видение ситуации, и даже та уверенность, с которой говорил странный незнакомец, представляющий не пойми какую силу, не смогла заставить азербайджанцев в одночасье отказаться от всего.
– Пристрелите его, – сказал Абдулла. – Не знаю, кто ты и кого представляешь, но за беспредел надо отвечать.
– Совершенно согласен, – кивнул Григорий и взял Абдуллу в психический захват.
Азербайджанец побагровел. Его горло, легкие сковал дикий спазм. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ему показалось, что на его шее появилась невидимая петля, которая с каждой секундой затягивалась все сильнее.
– Будьте любезны, – приказал Мезенцев, – положите ваши стволы на пол, иначе вашему хозяину в скором времени придет конец.
Охрана боссов не мешкая ни секунды выполнила требования парня. Несколько пистолетов как отечественного, так и иностранного производства с характерным звуком шлепнулись на пол.
– Отлично, – хлопнул в ладоши Григорий, – просто замечательно. Всегда бы так. Может быть, рассмотрим вариант за номером один? А? Ну, скажите, что вам стоит просто взять и порвать со своим незаконным бизнесом? Я вас заверяю, уважаемые, что в этом случае никто не пострадает, никто не умрет, и вы меня в дальнейшем никогда не увидите. Соглашайся Абдулла. От такого шанса не отказываются, надеюсь теперь ты понимаешь почему?
Психический захват немного ослаб, и азербайджанец, наконец, смог более-менее нормально вздохнуть.
– Ты шайтан…
– Вот только давай не будем ругаться, – предложил Мезенцев. – Не забывай, что вы первые начали, а, значит, я имею полное моральное право поступить с вами по справедливости. – Он снял психологическую удавку с полковника, дав тому шанс высказаться. – Так что, дорогие господа, вы принимаете мое предложение, или мне продолжить репрессивные методы?
– Я согласен, – хрипло пробубнил Гамид.
– Громче, я не слышу! – потребовал Григорий.
– Я бросаю бизнес и уезжаю из Москвы, – четче повторил Гамид, украдкой косясь на Абдуллу.
Мезенцев с удовольствие щелкнул пальцами.
– Один готов. Осталось двое. Вы такие же умные, как ваш коллега, или…
– Я с ним, – прошипел Абдулла.
– Браво, мсье, вы просто умнеете на глазах. Зря мой знакомый утверждает, что люди – это тупиковая ветвь эволюции. Глядя на вас, я вижу, что ваш вид, – Григорий специально выделил эти слова, для пущего эффекта, – не так уж и безнадежен. Осталось дело за товарищем полковником. Василий Федорович, вы с ними или предпочтете помучиться?
Полковник ни за что бы не согласился на условия, предложенные ему Мезенцевым, но, видя холодный блеск в глаза парня, который с невообразимой легкостью проделывал с людьми такие странные вещи, человек в погонах вынужден был пойти на попятную.
– Ну, вот и славно, – хлопнул себя по коленям Мезенцев, вставая со стула. – Сразу бы так, а то пришли, угрожать начали. Я надеюсь на ваше сознание и скорейшее выполнение вами данных мне обещаний. Учтите, я проверю исполнение договора, и если хоть один из вас меня обманет, пострадают все.
Мезенцев еще раз оглядел всех собравшихся тяжелым, материально осязаемым взглядом.
– Учтите, второго договора с вами я заключать не буду. Я шуток не люблю, и времени у меня свободного нет. Адью!
Он махнул рукой и, не теряя достоинства, удалился прочь, по пути не забыв заскочить в комнату охраны и изъять из системника жесткий диск, на котором хранились все записи с камер видеонаблюдения.
В этот же день Мезенцев отдал Денису отобранную у парня сумму денег, посоветовал Хованскому быть впредь внимательным и осторожным и заверил того, что злые дядьки из автосалона враз осознали свою вину и больше не станут преступать закон, где бы то ни было.
Автоматическая линия, которая, согласно схеме эксперимента, должна была доставить «Образец 2» на исходную позицию, отработала в штатном режиме. Серебристая цилиндрическая капсула полтора на три метра с синеватым отливом корпуса заняла положенное ей место и была моментально окружена всевозможными захватами датчиков регистрирующей, приемно-передающей аппаратуры.
– Начинаем изъятие образца, – произнес голос в зале контроля.
– Подтверждаю, – тут же ответил невидимому докладчику руководитель эксперимента.
Моментально к торцу цилиндра был присоединен гофрированного типа шланг, а руководитель эксперимента перевел свой взгляд на монитор, показывающий вид изнутри капсулы.
– Это и есть второй образец? – спросил представитель Заказчика.
– Да, – кивнул руководитель эксперимента.
На экране монитора в угольно-черное густое месиво, содержащее вкрапления ярко рыжих и фиолетовых пятен, медленно погрузилась игла системы забора образцов, длинной с предплечье среднестатистического человека.
– Контакт, – подтвердил голос оператора.
– Параметры в норме. Среда стабильна, – тут же подал голос еще один оператор.
Руководитель эксперимента кивнул.
– Начать забор.
Поскольку игла была создана из непрозрачного металла, забор пробы проходил абсолютно незаметно для стороннего наблюдателя. Лишь датчики регистрирующей аппаратуры позволяли ученым определить степень завершенности процесса. В течении двух минут алая шкала на диаграмме, висящей на левом мониторе, постепенно заполнилась, и руководитель эксперимента дал следующую команду:
– Расстыковываемся.
– Герметизация капсулы проведена успешно, – сообщил оператор.
Руководитель эксперимента ощутил, как на его лбу выступила испарина. Можно было тестировать системы до бесконечности, так же как до бесконечности можно было заверять представителя Заказчика, что весь эксперимент находится под полным контролем знающего, высококвалифицированного персонала, но в реальности всегда оставалось место случайности, неучтенному фактору, который мог разрушить тщательно спланированную цепочку процессов и в один момент свести на нет всю подготовку.
– «Образец 2» в камеру хранения, – напомнил руководитель эксперимента. – Введение образца начинается строго после того, как капсула с «Образцом 2» окажется в защищенной зоне.
– Зачем это нужно? – тут же поинтересовался представитель Заказчика.
– Сводим все возможные риски к минимуму, – буркнул себе под нос ученый. Впрочем, человек в идеально подогнанном по его фигуре костюме прекрасно расслышал произнесенные слова. – И невозможные, кстати, тоже.
– Понимаю, – кивнул представитель Заказчика. – Когда имеешь дело с мало познанным или вовсе с непознанным, лучше перестраховаться.
– Совершенно верно, – согласился с ним ученый.
Тем временем, серебристая капсула оказалась в защищенной зоне, о чем руководителю эксперимента доложили сразу несколько операторов, отслеживающих течение эксперимента.
– Начинаем процедуру внедрения, – немедленно приказал научный руководитель. Он быстро сжал и разжал пальцы, снимая тем самым нервное напряжение. – Особое внимание прошу уделить контролю целостности Саркофага.
Автоматический манипулятор, в чьем захвате покоилась металлическая игла с частью «Образца 2» медленно развернулась на сто восемьдесят градусов, так что теперь ее острие смотрело строго вверх, туда, где находилась нижняя часть Саркофага. В комнате управления экспериментом раздался звуковой сигнал, и манипулятор начал неспешно подниматься. Спустя три секунды острие иглы оказалось внутри специального технологического отверстия.
– Передача образца, – скупо произнес научный руководитель.
Миниатюрные насосы сработали в штатном режиме, и вскоре «Образец 2» уже находился в специальной накопительной полости внутри Саркофага. Предстояла финальная часть эксперимента, согласно которому «Образцу 1» должен был быть привит «Образец 2».
– Состояние? – коротко спросил научный руководитель.
– Стабильное – немедленно отозвался оператор.
– Физиологические процессы находятся в пределах нормы, – тут же доложил еще один голос.
– Приступаем, – кивнул руководитель и перевел взгляд на боковой верхний монитор.
Внутри Саркофага располагался двухметровый эллипсоид капсулы, выполненный из полупрозрачного материала, в котором в настоящее время находилось абсолютно голое человеческое тело. Оно принадлежало довольно молодому мужчине с неплохо развитой фигурой и совершенно лысой головой. Руки и ноги мужчины были помещены в специальные защитные захваты, отчего стороннему наблюдателю казалось, что подопытный находился в прикованном состоянии. Строго говоря, так оно и было. Пресловутая безопасность диктовала свои условия, которые нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах.
Полупрозрачная капсула с подопытным внутри повернулась вокруг своей вертикальной оси на сорок пять градусов. Ее поверхность снаружи была устлана слоем микродатчиков всевозможной наблюдательной и регистрирующей аппаратуры, а по экватору эллипсоида разместились несколько десятков отверстий, необходимых для проведения тех или иных опытов. К одному из таких отверстий подплыл гибкий шланг с миниатюрной иглой на конце, подождал, словно примеряясь, прицеливаясь, и плавно вошел внутрь технологического отверстия.
– Готовность тридцати секунд, – произнес научный руководитель. – Скорость ввода минимальная.
– Что-то не так? – тут же раздалось за его спиной.
«Проклятый чинуша, мать его, – про себя выругался научный руководитель. – Принесла же тебя нелегкая в самый неподходящий на то момент.»
Однако вслух он сказал совершенно другое:
– Еще один протокол безопасности, ничего особенного.
– Точно?
– Совершенно точно. Видите ли, «Образец 1» – уникален, у нас нет такого второго, поэтому мы вынуждены беречь его всеми доступными нам средствами.
– Да? – усмехнулся представитель Заказчика. – На экране монитора видно, как вы стараетесь его беречь.
– Это для его же безопасности, – буркнул ученый.
– Ну да, ну да.
Тридцать секунд миновали. Для кого-то они слились в одно мгновение, но для большинства персонала научно-исследовательского объекта превратились в часы. Полупрозрачный гибкий шланг, соединявший иглу, воткнутую в эллипсоид, с накопительным резервуаром, в котором содержался экстракт «Образца 2», окрасился в черный цвет. Капсула эллипсоида не имела динамиков, позволявших передавать звуки, возникавшие внутри нее, однако по картинке на мониторе можно было понять, что подопытному стало очень больно. Его тело изогнулось дугой, лицо искривила страшная гримаса. На коже моментально проявилась испарина; нагое тело начала бить крупная дрожь. Внезапно мышцы человека стали быстро сокращаться, и тело подопытного начало совершать высокоамплитудные колебания. Складывалось ощущение, что «Образец 1» собирался своим торсом разнести надоевший ему эллипсоид.
– Похоже, ваш эксперимент убьет его, – заметил представитель Заказчика.
Фигура в дорогом костюме внимательно наблюдала за картиной, творившейся на экране монитора. Муки «лабораторной крысы» его нисколько не волновали. Единственное, что тревожило человека, обличенного властью, это возможность потерять ценный образец для исследований. Лишние финансовые затраты никого не устраивали.
– Состояние? – резким тоном спросил научный руководитель эксперимента.
«Неужели отторжение? – подумал он, опасаясь самого худшего. – Чертовы предварительные тесты. Ни на что нельзя положиться!»
Но всему виной были не тесты. Когда пытаешься заглянуть за грань науки, часто пользуешься методом слепого, случайного исследования того или иного процесса. Перед учеными научно-исследовательского комплекса была поставлена задача, создать новое существо, гораздо более совершенное, чем человек.
В конечном счете, они его создали. Вот только существо это было очень против тех методов, которыми пользовались люди в белых халатах.
За спиной раздался легкий цекоток ножек, обутых в изящные туфельки на высоком каблуке. Григорий едва заметно улыбнулся. Он почуял Оксану еще несколько минут назад, когда девушка только-только выходила из метро. Ее аура сверкала необычайным золотым огнем, что свидетельствовало о здоровой личности девушки, ее богатой духовности и неслабых интеллектуальных способностях. Последнее, хоть и косвенно, подтверждали золотая медаль за отличную учебы в школьные годы и красный диплом по окончании вуза. Девушка в совершенстве владела тремя иностранными языками, подрабатывала репетитором и занималась переводами. С такими талантами ее с руками и ногами приняли работать в банк, где она трудилась в отделе по работе с иностранными клиентами.
– Привет, – прозвенело позади.
Григорий встал с лавки, резко развернулся и вручил девушке букет розовых роз, параллельно произнеся слова восхищения внешним видом любимой. Девушка была одета в элегантное синее платье, идеальным образом подчеркивающее ее стройную фигурку, и не залюбоваться ею было попросту невозможно.
– Ты как всегда идеальна, дорогая, – расплылся в улыбке Мезенцев, целуя подругу сердца.
– Извини за опоздание, я…
– Все нормально, не переживай, – прервал Оксану Григорий, беря ее за руку. – Сейчас отличная погода, у меня волшебное настроение, так что я с удовольствием посидел полчаса на лавочке, любуясь окрестными пейзажами.
– Небось, на девушек засматривался? – лукаво усмехнулась Ломанова.
– Ни в коем разе! – возразил парень, при этом всем своим видом показывая возмущение прозвучавшим вопросом. – У меня уже есть одна королева красоты, мне больше не надо. Я ж не шах какой-нибудь персидский и не арабский шейх.
Оксана засмеялась, ненароком прижимаясь к телу Григория.
– Тебя послушать, так у нас полстраны арабских шейхов.
– Можно подумать, ты заешь, как себя ведет половозрелое мужское общество в масштабах целой страны, – удивился Мезенцев.
– Я… примерно представляю картину, уж поверь, ничего хорошего там нет.
Григорий сильнее сжал ладонь девушки, развернул ее лицом к себе, глядя Оксане прямо в глаза.
– Я – яркая индивидуальность, и меня нельзя смешивать с остальными.
Ломанова рассмеялась, а Григорий позволили себе долгий, умопомрачительно жаркий поцелуй.
Сегодня, восьмого июня, молодые люди договорились сначала сходить в зоопарк, а потом отправиться на представление в Большой Московский Государственный цирк, что на проспекте Вернадского. Солнце пригревало, ветер разносил по небу легкие перья облаков, и беззаботные горожане в это погожее воскресенье целыми толпами высыпали на улицы, чтобы весело и с пользой провести выходной день. Повсюду, куда хватало глаз, носились дети, играя друг с другом в какие-нибудь салочки или догонялки, прогуливались молодые парочки, занятые больше собой, чем созерцанием зверушек и птичек в вольерах да клетках. Живность, впрочем, отвечала людям надменным созерцанием двуногих созданий, вела себя сдержанно и, порой, более разумно, так что иногда отдельные представители фауны казались истинной вершиной земной эволюции.
Григорий предложил подруге сладкую вату, и вскоре молодые люди вовсю управлялись с мягкими розоватового оттенка шарами на палочках.
Остановились у огромного вольера с хищными птицами. Четверо горных красавцев оккупировали искусственно созданные каменные вершины, имитирующие скалы, и, высоко задрав голову, созерцали окрестности в поисках пригодной для охоты живности. Таковой в радиусе свободного полета, естественно, не обнаружилось, поэтому птицы предпочли сделать вид, что их все устраивает.
– А эти два, смотри, летают, – заметила девушка, указывая на двух носящихся по вольеру туда-сюда орланов.
– Да, решили мышцы размять, – согласился с подругой Мезенцев, с удовольствием наблюдая за мощными взмахами крыльев. – Знаешь, что орлан-белохвост в длину может достигать метровой величины, а размах его крыльев превышает двести сантиметров?
– Нет, – рассмеялась Ломанова. – А ты у нас такой знаток птиц?
– Ты что, – махнул рукой Григорий, – нет конечно, просто читал как-то научно-популярную статью на орнитологическую тематику.
– Да что ты говоришь? – притворно удивилась Оксана. – И что еще интересного ты из нее почерпнул?
Мезенцев моментально набросил на себя исключительно серьезный вид, словно в одночасье очутился за кафедрой лектория какого-нибудь всемирно известного университета.
– Орлан-белохвост может весить до семи килограмм, срок взросления птицы составляет приблизительно пять лет, а самки орланов значительно больше самцов по объему и весят они больше. Это все, что я про них помню, давно читал, забыл уже все.
Ломанова зааплодировала «докладчику».
– Браво, маэстро, в вашей голове, оказывается, содержится столько всего интересного. Я и не знала.
По правде сказать, Григорий и сам не знал, что у него с головой. Вопреки ожиданиям, молодой человек не стал лабораторной крысой в лапах бездушных ученых. Его, похоже, никто не собирался помещать в какой-нибудь научно-исследовательский институт и заниматься изучением парапсихических возможностей парня. С одной стороны, это, безусловно, радовало, нос другой – Григорий до сих пор не понимал истинного своего потенциала и причин, по которым он мог делать то, чего не могли другие люди.
– Знаешь, а мне жалко этих гордых красивых птиц, – неожиданно заявила девушка.
– Почему? – с запозданием спросил Мезенцев.
– Потому что им не хватает свободы. Взгляни на них. Они созданы для того, чтобы ощущать ветер, несущейся навстречу, они должны охотиться, они должны летать, а не сидеть в клетке на потеху людям.
– Они – звери в зоопарке, и они радуют наши с тобой глаза, хотя, конечно, ты права, если считаешь подобные места своеобразным концлагерем для животных. Но что ты предлагаешь? Ликвидировать все зоопарки, а заодно океанариумы и цирки? Дорогая, это не выход из положения.
– Знаю, – грустно вздохнула девушка, – просто хочется счастья для всех. И для людей, и для животных.
– Это практически невозможно, – ответил Мезенцев. – Даже среди людей не все счастливы, далеко не все, что уж говорить о братьях наших меньших. Правда, им и для счастья-то меньше надо, они – плоть от плоти природы.
– А мы – нет? – удивилась Ломанова.
Григорий неопределенно пожал плечами.
– Мы – другие. Являясь, вроде бы, и частью природы, мы постоянно стремимся подчинить ее нашей воле, поставить себя во главе всех процессов, зачастую не понимая, к чему это может привести.
– Значит нам нужно меняться, – беззаботным тоном произнесла девушка, и, вдруг, поцеловала парня в щеку.
Григорий улыбнулся во все свои тридцать два зуба.
– Я готов меняться хоть сейчас! С чего начнем?
Он обнял девушку за талию, позволив своим рукам некоторые, допустимые в общественных местах вольности.
– Попрошу без рук, молодой человек, – притворно-сурово заявила Оксана, – здесь, между прочим, дети. Представь себе, чему они научатся, когда застанут молодую пару за чем-нибудь этаким.
– Современные дети куда прогрессивней нас с тобой, – парировал Мезенцев. – Они в десять лет уже такое знают, от чего меня бросало в краску лет в шестнадцать. И потом, я не брался за задачу морально-нравственного воспитания молодежи, так что, извините, терпите, госпожа Ломанова.
– Ах вот как? – воскликнула Оксана. – Ну…, тогда я хочу мороженое.
Ничего не поделаешь, пришлось выполнить заказ дамы сердца, и вскоре молодые люди вовсю лакомились вкусными шоколадными рожками с орешками.
Внезапно Мезенцев почувствовал, как на небо набежала тень. Он задрал вверх голову, но ничего примечательного не заметил. Солнце все так же ярко освещало землю своими ласковыми погожими лучами, а перьевые облака раскрашивали лазурную гладь неба где-то в отдалении.
– Что-то стряслось?
Видимо, резкое изменение пси-поля окружающей среды, которое почувствовал Мезенцев, через парня передалось и девушке.
– Пока не знаю, – ответил Григорий, оглядываясь по сторонам.
Нет сомнений, что его паранормальная психика отреагировала на какую-то угрозу, но вот откуда ее ждать? В чем она будет заключаться?
– Если хочешь можем уйти…
– Нет, что ты, – как можно более ласково произнес Григорий, обхватывая девушку за талию. – Я последние две ночи не очень хорошо спал, наверное это и сказывается.
Стоило соврать, чтобы благоверная успокоилась и не предавала случившемуся большого значения. В конце концов, Григорий точно знал, что его способности заранее предупредят его о любой угрозе жизни. Как своей, так и чужой.
На деле так и получилось. Как выяснилось буквально через пару минут, резкое изменение пси-фона с нормального на отрицательный вовсе не было случайным. Такие вещи вообще случайно не происходили и чаще всего имели весьма негативные, а иногда и катастрофические последствия. За всю свою активную жизнь псионика, Григорий повидал предостаточно экстремальных ситуаций, спас ни одну сотню жизней, участвовал в нескольких десятках боевых операций как на территории России, так и за ее пределами, но с тем, чему он стал свидетелем в обычном московском зоопарке, ему еще не приходилось сталкиваться.
Народ толпился у достаточно большого по объему вольера, и что-то живо, на повышенных тонах обсуждал. Григорий и Оксана с трудом протиснулись сквозь толпу людей и, собственно, увидели саму причину столь бурной реакции посетителей зоопарка. Огороженная трехметровым забором с прозрачной высокопрочной сеткой территория принадлежала бурому медведю, в настоящее время ошалело вращавшему головой и переводившему взгляд с орущей толпы на маленького мальчика лет десяти, не пойми как очутившегося по ту сторону ограждения безопасности.
– Матерь божья, – прошептал Григорий, крепче хватая свою подругу за руку. – Как же он так…
Оксана прикрыла рот рукой, изо всех сил сдерживая крик ужаса.
Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: бедному мальчику оставалось жить всего несколько секунд, и если не попытаться отвлечь свирепого таежного хищника от беззащитной жертвы, все может завершиться кровавой трагедией.
– Это что-то новое, – буркнул себе под нос Григорий и протиснулся еще немного вперед.
До сих пор он не пытался установить ментально-психический контакт с представителями животного, но неразумного мира. Не выпадала подходящая возможность, а самостоятельному проведению подобного рода экспериментов частенько мешала ограниченность свободного времени и, откровенно говоря, нежелание заниматься подобными вещами. И вот теперь выходило, что от качества такого контакта зависела жизнь совсем еще юного человека.
– Что ты делаешь? – спросила Оксана, заподозрив Мезенцева в грядущем необдуманном героизме.
– Спасаю ни в чем не повинную жизнь, – ответил парень нечто само собой разумеющееся.
Впрочем, в следующую секунду он осознал, что сморозил чушь, точнее сболтнул лишнего и постарался объяснить девушке сложившуюся ситуацию:
– Ксюшенька, послушай меня внимательно. Закрой глаза, а лучше отвернись и попытайся не думать ни о чем постороннем, но лишь о доме и теплой мягкой постельке. Ну, или, на худой конец, о любом спокойном тихом месте, где бы тебе хотелось оказаться. Поняла?
Девушка, естественно, не поняла ничего и принялась требовать у парня правду.
– Потом, – отмахнулся Григорий, – все потом.
Раскрывать перед любимой свой паранормальный потенциал жутко не хотелось, да Мезенцев и не собирался говорить ей ничего лишнего, однако и без демонстраций своих пси-возможностей обойтись было нельзя. Медведь – это не человек, его издали наверняка не заколдуешь, придется приближаться и, возможно, устанавливать зрительный контакт.
Не обращая внимание на громкие возмущения Оксаны, Мезенцев ловко перебрался через сетчатое ограждение вольера (занятия с Кондратьевым не прошли даром) и попытался привлечь внимание хищника дикими криками. Косолапый, окончательно сбитый с толку поведением странных двуногих, застыл на месте, повернул свою огромную голову в сторону вопящего молодого парня и самым натуральным образом заревел.
– И тебе привет, Потапыч, – сквозь зубы процедил Григорий, успокаиваясь и стараясь излучать в окружающее пространство исключительное дружелюбие.
Он сосредоточился на хищники и попытался установить с ним ментально-психическую связь. Психо-энергетическая структура животного (аура в простонародье) вспыхнула перед мысленным взором Григория сеточкой ярко-желтых с вкраплением огненно-рыжих тонов. Медведь был встревожен, и он гневался. Его примитивная ментальная сфера, разум, находившийся на зачаточном по сравнению с человеком уровне, состояла из набора поведенческих рефлексов и инстинктов, определявших динамически развивающуюся модель существования хищного существа в тот или иной момент. Управляться с ней, с одной стороны, было куда как легче, чем с человеческой, но с другой – очень уж непривычно. Мезенцев мог оглушить медведя, вывести его из строя мощным психическим импульсом, однако при этом животное навсегда становилось бы инвалидом и, скорее всего, подлежало физическому уничтожению, поскольку хищник без царя в голове – это уже чрезвычайно опасный для социума элемент, заранее приговоренный к немедленной ликвидации. Стоило не только спасти жизнь мальчику, но и сохранить жизнь медведю, который, собственно, ни в чем повинен и не был. Единственное, кого действительно стоило обвинять в сложившейся ситуации, это родителей ребенка, не уследивших за своим чадом.
Бесплатный фрагмент закончился.