«Ты, Агнес Магнусдоттир, признана виновной в соучастии в убийстве. Ты, Агнес Магнусдоттир, признана виновной в поджоге и преступном сговоре совершить убийство. Ты, Агнес Магнусдоттир, приговорена к смертной казни. Ты, Агнес. Агнес.
Они не знают меня.»
«— Расскажи мне, Агнес, кто ты такая. Дай мне руку, и я попробую хоть что-то разузнать о тебе.
Беглое тепло его пальцев, проворно скользящих по моей раскрытой ладони.
— Вот мозоли, стало быть, ты много трудишься. Однако пальцы у тебя сильные. Ты трудишься не только много, но и хорошо. Понимаю, почему Ворм нанял тебя. Вот, видишь? Ладонь твоя пуста. так же как и моя, — гляди. Чувствуешь, как ей чего-то не достает?
Мягкий бугорок, едва уловимые паутинки морщин, смутно проступающие под кожей кости.
— Знаешь, что это означает — пустая ладонь? Это означает, что в нас обоих есть нечто скрытое. Эта пустота может заполниться злосчастьем, если не поберечься. если оставить ладонь открытой миру, его тьме и бедам.
— Как это — поберечься? — со смехом спросила я. — Если ладонь пустая — как ее уберечь?
— Накрыть другой ладонью, Агнес. Другой ладонью.
Теплые пальцы его опустились поверх моих, как птица опускается на ветку. искра полыхнула мгновенно. Я и не подозревала, что пожар так близок, пока пламя не охватило меня с головой».
Именно это и нравилось Натану в Роусе. Нравилась ее власть над словом. Она изобрела собственный язык, чтобы выразить то, что все другие могли только чувствовать.
– Во время суда у меня сложилось впечатление, что она – закоренелая безбожница.
– Нет, что вы! Она, судя по всему, весьма начитана в христианской литературе.
– То же самое, я уверен, можно сказать и о Сатане, – заметил Блёндаль.
Я держусь, я стараюсь думать о мелочах. Мысленно сосредоточиваюсь на прикосновении полотна простыни к своей коже.
Я дышу как можно более глубоко и бесшумно.
Темнеет небо, и холодный ветер дует сквозь тебя, как будто тебя и нет, дует насквозь, как будто ему безразлично, жива ты или мертва, потому что тебя не станет, а он вечно пребудет здесь, вечно будет приминать траву к земле, безразличный к тому, промерзла земля или оттаяла, потому что она промерзнет и снова оттает, и скоро твои кости, омытые теплой кровью, насыщенные костным мозгом, высохнут, станут ломкими, рассыплются на кусочки и станут замерзать и оттаивать вместе с толщей навалившейся на тебя земли, и последние капли влаги твоего тела поднимет наружу трава, и налетит ветер, и прибьет ее к земле, и разбросает тебя по скалам либо же соскребет тебя когтями и унесет в море под безумные пронзительные вопли снежной бури.
но, что у Пьетура размозжена голова. Подушка
При этих словах мне представляется, что все мы свечи, трепетно и ярко горящие в темноте, на воющем ветру, – и тогда в тишине комнаты я слышу шаги, жутко и неумолимо приближающиеся шаги того, кто задует мое пламя, и жизнь моя отлетит серым завитком дыма
тильссону дозволяется принять спиртное, однако весьма скромную порцию. Д. Вашей чести необходимо обеспечить явку как можно большего количества людей с окрестных хуторов, дабы образовать вокруг помоста два или три кольца. Упомянутые хуторяне обязаны откликнуться на призыв, не получая и не рассчитывая на получение какой-либо платы. Е. Внутрь вышеупомянутых колец не должно быть допущено ни одно постороннее лицо. Ж. Тому из осужденных, кому предстоит быть казненным вторым, не должно видеть
Имя мужчины, обвиняемого в убийстве, – Фридрик Сигюрдссон, сын хуторянина из Катадалюра. Женщины, его сообщницы, – служанки, их имена Сигридур Гвюндмюндсдоттир и Агнес Магнусдоттир.
«Кто ударит человека так, что он умрет, да будет предан смерти» 3