Чем дольше Офелия стояла в коридоре, тем чернее казалась ей дверь в большой зал. Она смотрела прямо в глаза Морганы, пока наконец не почувствовала, что смотрит прямо в темноту. Права всё-таки была Дороти. Моргане было бы очень стыдно за неё, если бы она увидела Офелию. Можно было с уверенностью сказать, что ни одна приличная тёмная фея не боялась мрака. И ни одна приличная тёмная фея не провалила свою важную миссию, просто потому, что ей вдруг стало жаль умершего человека.
Офелия вытерла глаза. Приличная тёмная фея – это явно не про неё. Но это было ещё не самым страшным. Ей часто снилось, будто она – человек. Она часто плакала, хотя тёмной фее такое поведение не пристало. А слёзы её вдобавок были разноцветными, хотя тёмные феи обычно отвергают все яркие цвета. Офелия тихо вздохнула. Она была отличным примером того, какой тёмная фея быть не должна.
Нет, из неё бы ничего путного не вышло, это было ясно. Да и последние события во мраке явно говорили не в её пользу. Что же теперь будет? Неужели её и вправду сожгут заживо в наказание? Или Чёрный Круг отправит Офелию в ссылку, куда-нибудь, где нет ни людей, ни волшебных существ, одна только дикая и необузданная магия? А может, всё-таки они дадут ей последний шанс? Самый последний?..
Наконец дверь открылась. Офелия тут же вошла. Она боялась услышать свой приговор. Но намного хуже была беспомощность, которая охватила её в те минуты, что она провела за дверью. Сколько прошло времени? Всего несколько минут, которые тянулись бесконечно долго. Какую бы ужасную участь ни готовили ей старейшины, она хотела знать, что её ожидает. Сейчас же.
В этот раз ей даже удалось грациозно подлететь к феям. Она остановилась посреди комнаты и посмотрела на Деметрия.
– Мы посовещались, – сказал он. – И решение было принято единогласно.
Офелия не осмеливалась пошевелиться. Неужели Деметрий сейчас поднимет руку и испепелит её заживо? Он внимательно смотрел на неё, но Офелия так и не поняла, читал ли он в тот момент её мысли.
– Мы дадим тебе последний шанс вступить в Круг тёмных фей, – спокойно продолжал Деметрий. – Но имей в виду: если оступишься и в этот раз, мрак будет навсегда закрыт для тебя. Больше ошибок мы не потерпим.
Офелия была бы на седьмом небе от счастья, только вот от слов Деметрия так и веяло холодом. Всё же она смогла твёрдо выдержать его взгляд.
– Что мне нужно сделать?
Деметрий шагнул в сторону. Позади него стояло зеркало, до сих пор скрытое тенью. Постепенно там начала проявляться цветная картинка, пока Деметрий продолжал:
– Ты должна сопроводить в мир мёртвых Августа Пинлина. Ему девяносто три года, но не думай, что всё так легко. Должен сразу предупредить – этот человек всю жизнь занимался магией и тёмными заклинаниями. Используй с умом время до его последнего часа и хорошенько подготовься к переходу во мрак.
И вот в зеркале проявился сам Август Пинлин. Дряхлый старик сидел в кресле у камина, закутавшись в одеяло, которое, очевидно, согревало его так же мало, как и огонь. Оставшиеся на голове волосы торчали во все стороны, и выглядел он даже забавно. Но лицо его было усталым и осунувшимся. Он вдруг закашлялся, и хотя Офелия не могла его слышать, она поняла, что он очень давно и очень тяжело болеет. Затем он снова посмотрел на пламя. Взгляд у него был отрешённый. Офелия такое видела уже не раз – такой же взгляд был у всех старых и больных людей, которых в этом мире больше ничего не держало и они сами ждали смерти, но та отчего-то медлила и всё не приходила. Август Пинлин совсем не цеплялся за жизнь, это было ясно с первого взгляда.
Офелия хотела уже улыбнуться, таким лёгким ей казалось это задание, порученное Чёрным Кругом, но тут Август поднял глаза. Он смотрел куда-то в окно, но Офелии казалось, что он смотрит прямо на неё. Сейчас он уже не был тем беспомощным стариком, которого совсем недавно трясло от кашля. Сейчас он был похож на лису или на волка: хитрый и бодрый.
Значит, от этого человека отныне зависит, станет ли она истинной тёмной феей или же лишится всего. Офелии вдруг стало очень холодно, так холодно, как никогда раньше. Она будто снова оказалась во мраке, стояла на краю бездны. Падать явно пришлось бы очень долго. Это о таком страхе говорил Деметрий? Она попыталась сосредоточиться, прислушалась к себе, и в тот же миг ей вновь послышался голос Мино, тёплый и мощный. Её брат, её герой. Что сделал бы он? Он бы не боялся.
Она расправила плечи. Август действительно был очень похож на лису или на волка – так что же с того? Офелии нравились дикие звери. И не он определял, что с ней будет дальше. Всё зависело только от неё самой.
– Хорошо, – твёрдым голосом проговорила она, когда зеркало снова почернело. – Я сопровожу Пинлина в мир мёртвых и докажу, что достойна называться тёмной феей.
Старейшины Чёрного Круга переглянулись, и Деметрий кивнул.
– Ещё один совет, прежде чем мы тебя отпустим: веди себя незаметно, пока не выполнишь эту миссию. Август Пинлин – твой последний шанс оправдать себя.
В его глазах снова мелькнула искорка, и Офелия с улыбкой кивнула. Затем, вежливо поклонившись феям, она поспешила выйти из комнаты. Ей казалось, что она вот-вот взлетит, так быстро она сбежала вниз по лестнице и распахнула входную дверь.
Офелия решительно шагала по улице. Настроение было прекрасное. Она и представить не могла, что у неё будет такое приподнятое настроение после посещения заседания Чёрного Круга. Сейчас она спешила к Тиберию, так не терпелось ей всё рассказать старому другу. Всё складывалось как нельзя лучше. Август Пинлин был очень стар, тяжело болел и, казалось, давно уже смирился с тем, что скоро умрёт. Что же могло пойти не так?
– Пойди пойми этих людей, – каркнул Тиберий. – Если бы я знал, что дни мои сочтены, я бы наелся до отвала сочными ягодами, стащил бы у сорок серебряные ложки или сделал бы ещё что-нибудь, что доставляет мне удовольствие. Но чего я бы точно не стал делать – так это бегать посреди ночи по кабинету в одной ночной рубашке и царапать какие-то записочки. Странный сыч этот Август Пинлин. Ну да ладно, его дело. У него дома, по крайней мере, тепло. Не то что тут, снаружи.
Тут Тиберий был совершенно прав. Офелия сидела с ним на толстой ветке бука, который рос у дома Августа, и наблюдала, как старик суетливо бегал взад и вперёд по кабинету. Снег припорошил волосы Офелии, а у Тиберия на голове красовалась маленькая снежная шапочка, так что чёрного оперения почти не было видно.
Обычно Офелия никогда не замерзала и не боялась инея и снега. Но сейчас они с Тиберием вздрагивали от холода, потому что это был не обычный снег. Это было ледяное дыхание смерти, которая уже давно кружила рядом с Августом Пинлином. За последние пару дней мороз крепчал, и Офелия уже не покидала своего наблюдательного пункта у окна. Вот-вот неизбежное должно было произойти. Повисла зловещая тишина, приближался тот страшный час. Но всё же смерть по-прежнему отчего-то медлила, и Август быстро-быстро записывал что-то на мелких бумажках.
– Многие люди ведут себя так, когда смерть уже близко, – сказала Офелия. – Это может показаться нелогичным, но они чувствуют, что им надо успеть ещё кое-что сделать. Может быть, он сейчас пишет что-то важное для своих потомков.
Тиберий чихнул.
– Ох уж эти люди! Всегда считают, что нужно непременно оставить что-то потомкам. Да кому будут интересны мысли древнего бородача?
– Тебе, например, – отозвалась Офелия. – Ты на днях с явным интересом перечитывал «Фауста», хотя тебе никогда не нравились толстые пыльные тома. Гёте, между прочим, тоже был уже очень стар, когда закончил эту книгу.
Тиберий пробормотал что-то вроде: «“Фауст” – это совсем другая история», и встряхнул головой.
– Лишь бы не зря это всё было, а то я тут скоро клюв себе отморожу. Ты же хорошо подготовилась, так? Главное, сосредоточься, когда придёт время действовать.
– Ты вообще умеешь мотивировать? – спросила Офелия, раздражённо закатывая глаза. Тиберий презрительно фыркнул.
– Мотивировать, – повторил ворон. – Это всё новомодная белиберда. Ты либо справляешься со своей задачей, либо нет. Вот и вся штука.
Офелия усмехнулась.
– А не ты ли на днях говорил, что тебе не хватает лишь правильной мотивации, чтобы стать самым искусным вором? – Тиберий тут же с ворчанием втянул голову в плечи, а фея вновь повернулась к окну. – Не знаю, что такого должно случиться, чтобы я не справилась с этой миссией, – важно отметила Офелия.
– Ну да, конечно, – буркнул Тиберий, но всё же он не мог не согласиться с феей.
В последние недели Офелия проводила в Академии почти всё своё свободное время, прилежно занимаясь, перечитывая старые книги, тренируясь, советуясь с учителями. Кроме того, она внимательно следила за Августом Пинлином. Она бы не удивилась, если бы на ветке, где она сидела, наблюдая за новым подопечным, потом остались её следы.
– У меня такое ощущение, что теперь даже я смогу переправить этого старикашку в мир мёртвых, – пробормотал Тиберий. – За последние недели я наслушался твоих чарующих заклинаний и насмотрелся на твои эксперименты с волшебной пыльцой. Да ты, пожалуй, теперь знаешь этого типа даже лучше, чем он сам.
– Пожалуй, да. Наблюдала я долго и внимательно, – пожала плечами Офелия.
На самом деле ей даже нравилось подсматривать за Пинлином. Она уже знала его распорядок дня (вставал Август задолго до восхода солнца, затем любовался рассветом, съедал несколько тостов с мёдом, а потом до вечера читал свои книги), знала его привычки (он всегда выливал свои лекарства в цветочный горшок, едва сиделка выходила из комнаты), а также его страсти (книги, виски и классическая музыка) и причуды (он часто говорил во сне и знал множество необычных ругательств, и Офелия втайне даже восхищалась этим его талантом). Также она знала, что у него нет ни детей, ни других родственников, а соседи были к нему совершенно равнодушны, так что можно было не бояться повторения ситуации с Морин Джонсон.
Офелия решила ещё раз отрепетировать мелодию, которую собиралась петь, когда вдруг раздался странный шум, и дерево даже качнулось. Вмиг стало ещё холоднее. Офелия заметила, как сквозь тьму скользит фигура, закутанная в чёрный плащ. Она уже не раз видела этого незнакомца. Вновь её охватило глубочайшее благоговение, и она низко склонила голову в знак почтения. Тиберий тоже замер, а этот упрямец немногих в этом мире уважал.
Фигура в плаще тем временем скользнула в окно. Всё вмиг почернело. Казалось, в этот момент даже время замерло. Офелия негромко запела песню фей и почувствовала, как, подобно маленькой замерзающей птичке, трепещет сердце Августа Пинлина. Потом стало тихо, и Офелия тоже тотчас умолкла. Чернота развеялась, и тут же вернулись остальные звуки – шум ветра, шелест трав, крики животных. Офелия подняла голову. Август Пинлин лежал неподвижно.
Она переглянулась с Тиберием. Затем порхнула к окну и вновь запела, в этот раз громче, но это была уже не песня фей, а песня из мира людей. Она заранее выбрала старое классическое произведение – арию из оперы «Травиата», которую в последнее время часто переслушивал на своём стареньком скрипучем проигрывателе Август. Поначалу она пела не слишком уверенно, боясь забыть ноты, но постепенно голос её окреп. Уроки не прошли даром. И вот она скользнула во мрак, в это зловещее нечто между миром живых и миром мёртвых. Взмахом руки сотворила заклинание, которому её учили в Академии. Это заклинание у неё всегда хорошо получалось, и сейчас оно помогло хоть немного рассеять мрак. Но всё же вокруг неё, за пределами светового круга, по-прежнему таилась чернота, она никуда не исчезала. Офелия старалась не думать об опасности, затаившейся во мраке. Вот она почувствовала холодное дыхание Потустороннего мира, которое подсказывало ей, куда двигаться дальше, и сосредоточилась на комнате Августа Пинлина. Сейчас она могла различать лишь очертания отдельных предметов. Офелия почти сразу же почувствовала, что душа Августа, уже оставившая тело, находится где-то совсем рядом с ней.
Она остановилась у книжного шкафа, и, хоть Офелии приходилось напрягать зрение, чтобы рассмотреть книги, душу Августа она видела весьма отчётливо. Некоторые души, казалось, были созданы из тумана, другие светились, как огонь, третьи и вовсе мерцали всеми цветами радуги. Август же почти не изменил своего земного облика, разве что выглядел слегка прозрачным – признак того, что он не хотел так просто покидать мир живых. Однако Офелия извлекла урок из случившегося с Морин Джонсон и в этот раз была готова.
Она вновь тихонько запела. Август блаженно улыбнулся, точь-в-точь как он делал это и при жизни, когда слышал эту песню. Он оттолкнулся от шкафа и огляделся в поисках источника песни. Медленно он шёл на голос Офелии, и с каждым его шагом фея немного изменяла знакомую песню, вплетая в неё нотки из сказочных гимнов, которые никогда не смог бы уловить ни один человек. Песня менялась, и перед ней становилось всё сложнее устоять.
Август чуть прикрыл глаза. Он по-прежнему улыбался, но Офелия оставалась начеку. Кто знает, что у него на уме. Вдруг он в следующий момент откроет глаза и метнётся через всю комнату или выскочит в окно. Но он только протянул вперёд руки, точно лунатик. Мрак начал поглощать его, и он слегка пошатнулся, будто пытался избежать этой черноты. Однако Офелия запела громче, и Август сам шагнул навстречу мраку.
Офелия ожидала, что уж сейчас-то он точно откроет глаза и осмотрится в новом незнакомом месте. Так обычно поступали все его предшественники, потому что мрак был настолько чёрным, глубоким и пугающим, что воспринимать его с закрытыми глазами было очень тяжело. Даже ей было страшно, когда она закрывала глаза. Офелия уже сама не помнила, сколько раз сбивалась с пути, сколько раз ей казалось, что сейчас она полетит в пропасть головой вниз. Сейчас ей снова пришлось собраться с духом, чтобы не всматриваться в этот жуткий мрак.
Однако старик Август, похоже, был бесстрашнее, чем она полагала. Он просто по-прежнему следовал за её голосом, уходя всё дальше и дальше во мрак. Вскоре он оказался так близко, что она могла разглядеть морщинки у уголков его губ. На миг фея задумалась, чему это он мог улыбаться. О чём таком приятном думал в этот момент? О чём вспоминал? Но она тут же сурово одёрнула себя. Никакой больше жалости. В прошлый раз всё едва не закончилось печально, больше она такой ошибки не допустит.
Офелия отвернулась и запела громче. Медленно она продолжала двигаться вперёд, стараясь не обращать внимания на шепчущие тени за пределами её светового круга. Отвлекаться было нельзя. Вот она вновь почувствовала дыхание мира мёртвых… и неожиданно поняла, что поёт совсем другие слова.
Офелия испугалась. Неужели кто-то или что-то вдруг отдало другой приказ?.. Но ведь здесь, во мраке, были только она и этот старик. Она снова оглянулась на Августа – и слишком поздно осознала, что происходит.
Она и представить не могла, что больной и немощный старик окажется таким быстрым и проворным. Он вдруг схватил её за руку, и через всё её тело прошла огненная волна. Офелия с недоумением уставилась на яркий свет, исходивший от его ладони, и в следующий миг почувствовала, что что-то сжимает её горло. Она не могла сопротивляться, не могла ничего контролировать, и её песня стала совсем другой. А затем ей показалось, будто вся её магия вмиг куда-то исчезла. Она посмотрела на Августа Пинлина. Он уже открыл глаза и по-прежнему улыбался, но больше не был похож на безобидного слабого старичка. Это был волк с хитрой лисьей улыбкой.
У Офелии потемнело в глазах. Пошатнувшись, она ударилась головой обо что-то твёрдое и медленно опустилась на пол. Она не сразу осознала, что мрак исчез, а она лежала у книжного шкафа в комнате Пинлина. Но почему же так сильно болела голова? Она протянула руку к затылку и замерла в ужасе.
Этого не может быть! – пронеслось у неё в голове. – Я же тёмная фея! Никакие физические повреждения мне не страшны! Что ж, в этом она, похоже, ошиблась. Потому что на затылке она нащупала довольно большую шишку.
Постепенно приближающиеся к ней шаги отдавались в её голове неестественно громким эхом. И вот Август Пинлин остановился перед ней и посмотрел на неё свысока. Затем он вдруг метнулся к своему физическому телу и небрежно смахнул с руки остатки сгоревшего заклятия.
Так он меня обманул! – догадалась Офелия, изо всех сил стараясь оставаться в сознании. – А Деметрий ведь предупреждал меня, что с ним опасно иметь дело… И вот он одурманил меня и украл мою магию. Не всю, конечно же. Но её осталось так мало, что она почти ничего не чувствовала. А вот в глазах Августа горел тёмно-красный огонь – огонь, который он украл у неё.
– Прости за эти неудобства, – проговорил он, разглаживая свою красную ночную рубашку. – Я знаю, ты пришла, чтобы сопроводить меня в мир мёртвых. И при других обстоятельствах я бы с радостью отправился за тобой. Но увы – планы слегка изменились. И ты поможешь мне осуществить их.
Офелия приподнялась.
– Какого дьявола…
Тут у неё внезапно закружилась голова, и она в последний момент успела схватиться за книжную полку, чтобы не упасть. Её тело вдруг показалось ей невероятно тяжёлым.
– Осторожнее. – Август положил руку ей на затылок. Головокружение постепенно отступало, а по телу разливалась приятная прохлада. – Ты потеряла большую часть своей магии. Если не будешь аккуратна, может быть очень больно. А мне бы этого не хотелось, потому что ты мне всё ещё нужна.
И тут Офелия поняла, почему её так успокоило это холодное прикосновение: ведь он использовал её магию, она сама так же останавливала головокружение! Когда силы ещё были при ней… Офелия сердито оттолкнула его руку.
– О нет, – хрипло проговорила она. – Я не теряла свою магию. Ты украл её у меня!
Август чуть наклонил голову, точь-в-точь как школьник, который задумался над каким-то очень важным вопросом. Затем он вновь посмотрел на Офелию.
– Да, верно, – спокойно сказал он, при этом, похоже, совсем не чувствуя своей вины. – Хотя, строго говоря, я её просто на время одолжил. Так нужно. Я как прозрачная душа практически беззащитен сейчас. Правда, мне всё же удалось заткнуть тебя за пояс, – удовлетворённо покачиваясь на носках, он замурлыкал какую-то песенку.
– Ты обдурил меня! – воскликнула Офелия и не узнала собственного голоса, так резко и пронзительно он сейчас звучал. – Ты забрал мою магию! Но как?..
Август поднял руку. На его ладони Офелия различила полуразмытый контур руны.
– Это старый трюк. – Затем он кивнул на листы бумаги на столе, на которых он совсем недавно что-то быстро-быстро писал. Теперь они все оказались обуглены. Офелия поморщилась от резкого запаха, Август же с наслаждением втянул носом воздух. – Я до последнего момента не был уверен, что это сработает. Не был уверен, что ты с твоим пернатым дружком действительно подберёшься ко мне так близко. О! А я ведь почти забыл! – Быстрее косули он подскочил к окну, распахнул его, и в комнату ввалился Тиберий, который к тому времени стал похож на снежный ком с глазами. Он метался по комнате и наконец остановился перед камином.
Взмахнув крыльями, он поднялся на ноги, но чуть не потерял равновесие и закашлялся. Август услужливо похлопал его по спине, но это только больше разозлило Тиберия. Его трясло, точно в лихорадке, когда он поспешил к Офелии.
– Ах ты, проклятый вор! – закричал Тиберий, бросая свирепые взгляды на Августа. – Лжец, негодяй, мошенник! Мерзкое сатанинское жаркое!
Август одобрительно кивнул.
– Неплохо, неплохо. Вместо сатанинского жаркого можно было бы ещё назвать негодяем. Не то чтобы я сам себя так называл, но поскольку ты сейчас в бешенстве, я могу понять.
Тиберий громко щёлкнул клювом, не зная, что ответить этому полоумному в ночной рубашке. Август, напротив, смотрел на него с весёлой улыбкой.
– Кстати, я очень рад наконец-то услышать твой настоящий голос, – сказал он. – А то прежде слышалось лишь невыносимое хриплое карканье. С другой стороны: не могу не выразить вам обоим своего уважения – вы продержались довольно долго. А ведь там, кажется, похолодало.
Офелия сдвинула брови.
– Ты знал, что мы наблюдаем за тобой?
– Конечно, – кивнул Август. – Я всю жизнь изучал мир волшебных существ. По правде говоря, я не так уж часто сталкивался с ними лицом к лицу, но зато я чувствую их присутствие. От троллей пахнет землёй, к тому же многие из них часто пускают газы. Впрочем, вам ли этого не знать…
Офелия уставилась на него. Она никак не ожидала услышать от старика такие выражения. Но возразить было нечего. У многих троллей, судя по всему, действительно были проблемы с пищеварением.
– И совсем другое дело – тёмные феи. Когда они рядом, сразу веет такой нежной, приятной прохладой, – продолжал тем временем Август. – Кроме того, я, конечно же, слышал твоё пение. Еле сдержался, чтобы не выглянуть в окно и не начать искать вас. Но так бы я выдал себя с потрохами. И я знал, что рано или поздно мы всё равно встретимся. Кстати, был бы рад наконец узнать ваши имена. Как зовут меня, вы уже знаете.
Но Офелия и не думала отвечать ему.
– То есть ты всё спланировал, – мрачно заключила она вместо этого. – Ты с самого начала собирался застать меня врасплох и украсть мою магию.
– Конечно, – ответил Август. – Я долго к этому готовился. У феи так просто магию не украдёшь. Но, к счастью, всё получилось. И я ещё на один шаг приблизился к своей цели. И только посмотрите, на что я теперь способен. – Он вдруг вскочил на стол и, раскинув руки в стороны, взлетел к потолку. Правда, при этом он задел головой люстру, которая, звякнув, упала на пол. В следующую секунду сам он тоже оказался на полу.
– М-да, – пробормотал Август, отряхивая рубашку. – Надо будет ещё попрактиковаться.
Офелия заскрипела зубами. Это благодаря её магии он смог парить по воздуху. И это очень задело её.
Август же, напротив, пребывал на седьмом небе от счастья. Без особых усилий он перегнулся через своё кресло, сделал сальто и приземлился на стопку книг, точь-в-точь как воздушный гимнаст.
– Пре-вос-ход-но, – довольно произнёс он и хлопнул в ладоши. – Вы себе даже представить не можете, как же чудесно не чувствовать больше никаких болей. – Тут он задумчиво сложил руки на груди. – Только всё равно какое-то странное ощущение… Как будто чего-то не хватает.
– Жизни, может быть? – мрачно спросила Офелия. Лицо Августа просветлело.
– Ха! – воскликнул он. – Ну конечно! Сердце-то больше не бьётся, потому что я умер! – Он весело рассмеялся, затем сжал руку в кулак. – Всегда хотел испытать это заклинание! – Он что-то пробормотал, и в следующий миг яркая вспышка ударила в книжную полку прямо рядом с Тиберием. Ворон возмущённо взмахнул крыльями, несколько перьев закружились в воздухе.
– Ну нет, с меня хватит! – рассерженно закаркал он. – Поджарить меня решил?
– И тогда сатанинским жарким стал бы ты, – ухмыльнулся Август. – Но нет, я не собирался тебя поджаривать. Полагаю, всем собравшимся здесь дорога своя шкура.
– Мне не так уж и дорога, – вмешалась Офелия. – В отличие от моей магии.
– Ты получишь свою магию обратно, – заверил её Август. – Если, конечно, всё пройдёт гладко. – Он внимательно оглядел её с головы до ног. – Тебе сколько лет?
– А что? – вопросом на вопрос ответила Офелия. – Хочешь предложить мне виски, чтобы искупить свою вину за кражу моих сил?
– Ты выглядишь как девочка-подросток, – задумчиво протянул Август. – Будь ты человеком, я бы дал тебе не больше тринадцати лет.
– Возможно, я действительно выгляжу довольно молодо, – сказала Офелия. – Но ты не забывай, что мы, феи, стареем намного медленнее вас, людей. Моему деду уже несколько сотен лет, но выглядит он даже моложе тебя. Однако духовно мы развиваемся гораздо быстрее, чем вы. Так что вполне вероятно, что я намного умнее тебя.
Глаза Августа сверкнули.
– Вы, феи, такие заносчивые создания. Вечно себя переоцениваете. Знаешь, ты ведь до определённого момента очень даже неплохо справлялась со своей миссией. И пела чудесно, только вот… как же это помягче сказать… фантазии у вас никакой.
Офелия вытаращила глаза.
– Ты это о чём?
– Ты действительно думала, что я не узнаю арию Виолетты из «Травиаты»? А мне-то казалось, что тёмные феи подходят к своему делу с большим креативом, когда нужно переправить душу в мир мёртвых. Хотя знаешь, я действительно хотел бы последовать туда за тобой. Только, к сожалению, я пока не могу покинуть этот мир.
– Почему это? – язвительно поинтересовалась Офелия. – Хочешь сперва пробежать марафон, используя украденную у меня магию, и войти в историю как самый быстрый бегун в ночной рубашке?
Август отрицательно покачал головой, и его улыбка тут же погасла. Офелии даже стало не по себе от его тёмного, зловещего, почти звериного взгляда.
– Есть одно незаконченное дело. Старые счёты.
Офелии вдруг стало очень холодно, и она сама не понимала, в чём дело – во взгляде ли, в котором мерещилось что-то опасное, или в том, как звучал в тот момент его голос.
– И с кем же у тебя старые счёты? – спросила она почти шёпотом.
– Некоторые зовут его просто тенью, – начал свой рассказ Август. – Иные говорят о нём как о самом могущественном волшебнике – Повелителе Мрака. Уверен, вы о нём уже слышали. Он называет себя Адамасом.
Точно сильный порыв ветра, пронеслось это имя по комнате. Разумеется, Офелия слышала о нём. Это имя звучало во всех песнях волшебного мира. Неукротимый Адамас. Безжалостный Адамас. Он и впрямь был как тень. Никто не знал, где он живёт, вряд ли кто-нибудь сталкивался с ним лицом к лицу, а если такое и случалось, несчастный никому и никогда уже не мог рассказать об этой встрече – ибо мрак поглощал его в одночасье. Голос Адамаса был подобен грому и мог лишить рассудка любого, кто его услышит. Ему достаточно было лишь взмахнуть рукой, чтобы превратить в пепел многотысячную армию, достаточно было лишь произнести слово, чтобы вызвать кошмары у любого существа в радиусе тысячи километров. Именно такие песни слагали о нём в волшебном мире барды. Именно из-за Адамаса началась страшная война фей, многие тогда встали на его сторону и сражались против Деметрия. Даже после поражения Адамас не оставил попыток разрушить завесу между мирами. О нём ходили страшные легенды, и маленькие феи дрожали при звуке его имени. Впрочем, не только маленькие феи боялись его.
Офелия прижала руки к вискам. Адамас был её главным ночным кошмаром. Он сражался против её родителей в той войне, он убил её брата, который прилагал все усилия, чтобы защитить завесу между мирами. И вот теперь ей самой предстояло столкнуться с ним… Именно ей?
Она вспомнила загадочные слова Деметрия. Исход заседания зависит от тебя даже в большей степени, чем от меня. Знал ли он, что затевает Август? Неужели он нарочно отправил её именно к нему? Больше всего Офелии хотелось, чтобы Деметрий рассказал ей больше, но она понимала, что это бесполезно. От него сложно добиться и слова. Он уже сказал всё, что хотел сказать. Офелия подняла глаза на Августа. Он тихо вздохнул, и Офелия догадалась, что он только что прочитал её мысли. Используя жалкие остатки своей магии, она поспешила выставить ментальный барьер. Не хватало, чтобы он копался в её мыслях.
– Адамас, – проговорила она, стараясь не показывать своего страха перед этим именем. Скрыть страх всё-таки не удалось. – А другого заклятого врага ты себе выбрать не мог?
– Он сам меня выбрал, – мрачно ответил Август. – И он забрал то, что принадлежало мне. То, что было мне очень дорого. Моё сокровище. Я хочу вернуть его себе, прежде чем покину этот мир.
– Ах, обокрали тебя, значит? – холодно бросила Офелия. – Да что ты говоришь… А сам ты со мной что сделал?
– Я же сказал, что просто позаимствовал твою магию, – устало вздохнул Август. – А вот Адамас мне просто так не вернёт то, что он у меня украл.
– И ты хочешь бросить ему вызов? – каркнул Тиберий. – Ты же всего лишь человек. Ты и впрямь думаешь, что у тебя есть шанс против него?
Тут Август смерил его таким ледяным взглядом, что Тиберий замер.
– О нет, – опасно тихо прошипел Август. – Нет, я так не думаю. Я знаю, что шанс есть. Но мне потребуется ваша помощь. Точнее, твоя.
Он посмотрел на Офелию, которая изо всех сил сопротивлялась тёмному гневу в его глазах.
– И что же я должна сделать? – язвительно спросила она. – Мне что, драться с Адамасом врукопашную? Конечно же, я с удовольствием сделаю это для такого прекрасного друга, как ты, – тут она фыркнула. – Нет, тебе от меня нужно что-то другое. Что именно?
– Я всю жизнь изучал магию, – сказал Август. – Я знаю больше заклинаний, чем иная фея, и хорошо знаком с волшебным миром. Но тем не менее этот мир по-прежнему закрыт для меня. Потому что, несмотря на мои знания, несмотря на твою магию, что бурлит сейчас в моих жилах, я всё ещё человек. Я не могу заглянуть за ту завесу, которая разделяет два наших мира. И я почти уверен, что в том, другом, мире теория и практика явно расходятся.
Офелия приподняла левую бровь.
– Я будто учебник из Академии читаю. Что всё это значит?
Август тяжело вздохнул.
– Я знаю, что Адамас прячет моё сокровище в самом безопасном месте волшебного мира – в своём дворце. Один я туда не доберусь, причины я тебе только что перечислил. Мне нужен проводник. Мне нужна твоя помощь.
– А что получу я? – мрачно спросила Офелия.
– Когда я достигну своей цели, то верну тебе твою магию и ты проводишь меня в мир мёртвых. Сопротивляться я не буду.
Офелия пытливо вглядывалась в лицо Августа. Не лжёт ли он? Похоже, что всё-таки он говорил правду.
– Но ты же понимаешь, что в мир мёртвых ты взять ничего не сможешь?
Август пожал плечами.
– Мне это и не нужно.
– Тогда что ты будешь делать со своим старым сокровищем?
– Это уже моё дело. Твоя же задача – провести меня во дворец.
Офелия ненадолго замолчала.
– А если я откажусь?
– Тогда твоя магия погибнет вместе со мной, рано или поздно, – равнодушно обронил Август. – И ты будешь бродить до конца своих дней по волшебному миру, лишённая волшебных сил.
Тиберий тронул Офелию за плечо.
– Слушай, окно же всё ещё открыто, – хрипло прокаркал он. – Я мог бы слетать сейчас за Деметрием. Он бы живо сбил с этого старикашки спесь, а уж потом…
– И тогда твоя подруга точно никогда не вернёт себе магию, – спокойно отозвался Август, который, судя по всему, не только научился парить по воздуху, но и обзавёлся чутким, как у косули, слухом. – Я ведь знаю, как её можно уничтожить. И поверь мне, я это сделаю.
Офелия даже не сомневалась в серьёзности его намерения. Кроме того, ей не хотелось привлекать к этому делу Деметрия. Во-первых, он точно будет не в восторге, если узнает, что Офелия в очередной раз провалила порученное ей задание. Во-вторых, у неё по-прежнему было ощущение, что он нарочно приставил её именно к Августу Пинлину. И в-третьих, может, всё-таки оставался у неё шанс довести свою задачу до конца и сопроводить старика в мир мёртвых. Она пристально посмотрела на Августа и прищурилась.
Бесплатный фрагмент закончился.