Участвовал во всех выставках «Мир искусства» (1899–1903 гг., 1906 г.). В 1906 г. – один из инициаторов ретроспективной Выставки русского искусства в парижском Осеннем салоне. Стал членом общества Осеннего салона и кавалером ордена Почетного легиона.
В 1907 г. Александр Николаевич оформил для Мариинского театра одноактный балет «Павильон Армиды», начав многолетнее сотрудничество с Михаилом Фокиным. В 1909 г. возглавил художественную часть антрепризы Русского балета С. Дягилева. Участвовал в формировании репертуара и подборе художников, разрабатывал сценические сюжеты. В числе его лучших работ на балетной сцене – спектакль «Петрушка» И. Стравинского, поставленный в содружестве с М. Фокиным.
В 1913–1915 гг. работал главным художником МХТ, в сотрудничестве с К.С. Станиславским и В.И. Немировичем осуществил ряд постановок классического репертуара.
В 1918 г. стал заведующим картинной галереей Эрмитажа, занимался налаживанием музейной и научной работы. В 1919–1924 гг. как художник и режиссер сотрудничал в петроградских театрах, прилагая усилия возобновлению классического репертуара.
В 1923–1925 гг. во время частых командировок за границу возобновил сотрудничество с С. Дягилевым; в октябре 1926 г., не вернувшись из очередной командировки, поселился в Париже. Занимался в основном сценографией, создав декорации к десяткам спектаклей для многих европейских театров.
В 1930-е гг. публиковал фрагменты воспоминаний в журнале «Русские записки» и писал «Художественные письма» для газеты «Последние новости». В поздний период создал главное произведение в мемуарном жанре – книгу «Жизнь художника. Воспоминания», в которой представил обширную галерею литературных портретов современников.
Участвовал в выставках русского искусства в 1930–1950-х гг. во многих европейских столицах. Персональные выставки прошли в Париже, Лондоне, Милане. Умер в 1960 г. в Париже и похоронен на кладбище Батиньоль.
Старший сын академика Николая Леонтьевича Бенуа, брат архитектора Леонтия Бенуа и художника Александра Бенуа. Получил домашнее художественное и музыкальное образование, был отличным пианистом-импровизатором. Окончив 5-ю Петербургскую гимназию (Аларчинскую), Альберт Николаевич в 1871 г. поступил на архитектурное отделение Академии художеств. В годы учебы получил несколько серебряных и две золотые медали за акварели и архитектурные проекты.
В дальнейшем Альберт Бенуа отошел от архитектуры и посвятил себя акварельной живописи. За успехи в живописи Советом Академии художеств награжден заграничным пенсионерством, в течение 1884 г. посетил Италию, Тунис, Париж и Лондон. По возвращении получил звание академика.
В 1885–1894 гг. состоял преподавателем Академии по классу акварельной живописи. В 1895 г. назначен хранителем Императорского музея русского искусства Александра III (Русского музея), провел большую работу по систематизации фондов и подготовке их к экспозиции.
Альберт Николаевич участвовал в петербургских акварельных и архитектурных выставках, которые благодаря его усилиям стали заметным явлением в русской художественной жизни. Много выставлялся и за границей.
В 1918 г. Альберт Бенуа назначен заведующим Музеем прикладного искусства Комиссариата торговли и промышленности. Участвовал в создании Музея природы в Лахте. В 1920 г. побывал в северной экспедиции Петроградского геологического института, исполнив пейзажи побережья Баренцева моря и Новой Земли.
А.Н. Бенуа
В 1924 г. по вызову старшей дочери Марии выехал в Париж. В последние годы из-за болезни ног был прикован к постели и находился под опекой дочери и зятя – композитора Н.Н. Черепнина. В 1928–1930-х гг. провел три персональные выставки в галереях Парижа.
«Кончился, угас Альбер в небольшом пансионе для больных под Парижем, в местечке, носящем поэтическое название “Ограда из роз”. Из окон его комнаты был виден типичный пейзаж Иль-де-Франса. Это был, вероятно, почти такой же пейзаж, в котором жили и умирали наши предки. Стояли весенние дни, природа только что стала распускаться, но уже Альбер, который всего лишь несколько недель до того с наслаждением рисовал, глядел на эту красоту с тускнеющим взором приговоренного…» (А. Бенуа).
Дочь Александра Николаевича Бенуа. Детство и юность провела в Петербурге. До 1916 г. училась в гимназии Гедда, а в 1918 г. поступила в Академию художеств, в живописную мастерскую Д. Кардовского.
В 1920 г. Елена переправилась в Финляндию по льду залива. Поселилась в Париже. Писала пейзажи, портреты и натюрморты маслом и акварелью. Создавала эскизы декоративных ширм и витражей. В 1928 г. по эскизам отца оформила один из балетов для выступления Иды Рубинштейн в Гранд-Опера. В 1939 г. Елена Александровна работала с отцом над декорациями к мистерии «Жанна Д’Арк» П. Клоделя для спектакля в Орлеане.
В 1932 г. Елена Александровна участвовала в Выставке русского искусства, провела несколько персональных выставок; ее работы входили в экспозицию выставок работ семьи Бенуа в итальянском городе Комо (1955 г.) и Лондоне (1961 г.). Художница умерла в 1972 г. и похоронена на кладбище Батиньоль в Париже.
Сын и ученик Александра Николаевича Бенуа. Юность провел в Петербурге, учился в знаменитой гимназии К. Мая. В 1914–1918 гг. занимался в Новой художественной мастерской у В.И. Шухаева и А.Е. Яковлева, позднее – на живописном отделении ГСХМ.
Работал помощником главного декоратора Госактеатров в 1920–1921 гг., исполнял декорации по эскизам А.Н. Бенуа. М.В. Добужинского. В.А. Щуко и Б.М. Кустодиева. В 1921 г. самостоятельно оформил спектакли по пьесам Ибсена, Шекспира, Мережковского (все – БДТ) и балет «Времена года» Глазунова в Мариинском театре. В эти годы занимался также живописью; в 1922 и 1924 гг. участвовал в последних петроградских выставках «Мира искусства».
В 1924 г. по приглашению Национальной оперы выехал в Париж. В 1926 г. вместе с режиссером А. Саниным поставил оперы М. Мусоргского «Хованщина» и «Борис Годунов» для Театра Ла Скала в Милане. Эти спектакли принесли успех и сыграли решающую роль в его жизни.
С 1927 г. жил в Милане. Работал художником-декоратором в Ла Скала и главным художником Королевской оперы в Риме, эпизодически оформлял спектакли для Берлинской оперы. Несколько раз ходатайствовал о въездной визе в СССР для работы в Большом театре, но получал отказ.
В 1937 г. Николай Александрович принял итальянское гражданство. До 1971 г. оформил около 130 спектаклей, одновременно сотрудничая в оперных театрах Рима, Флоренции, Берлина, Женевы, Чикаго.
В 1975 г. Н.А. Бенуа стал первым лауреатом премии «Золотого Биббиена», учрежденной за заслуги в области сценографии. В 1980-х гг. прошли персональные выставки в Италии. Николай Александрович – автор мемуаров, частично опубликованных в СССР в сборниках воспоминаний о М. Горьком и Ф. Шаляпине. Умер и похоронен в Италии.
Дочь скульптора Евгения Александровича Лансере и Екатерины Николаевны Бенуа, сестра художника Евгения Лансере, племянница художников Альберта и Александра Бенуа.
После ранней смерти отца в 1886 г. Зинаида с матерью и братом переехала в Петербург, в дом деда, академика архитектуры Николая Леонтьевича Бенуа, где царила творческая атмосфера, а духом искусства была проникнута сама обстановка дома.
В доме постоянно собирались известные люди: Бакст, Сомов, Нувель, Нурок, Философов, Дягилев. Они говорили о новом, молодом искусстве, которое вытесняет уже изживших себя передвижников. На маленькую Зину с ее страстью к рисованию внимания не обращали, но она все перенимала…
Она легко научилась работать акварелью в два-три цвета, добиваться чистоты, красоты тона и многому другому. В 1901 г., после окончания Коломенской женской гимназии в Петербурге, мать отдала ее в руководимую И.Е. Репиным частную художественную школу княгини Тенишевой, известной меценатки и знатока искусств. Зина была готова к занятиям по разработанной Репиным программе, но школа быстро закрылась.
В 1902–1903 гг. побывала в Италии, в 1903–1905 гг. занималась в частной мастерской О. Браза, копировала произведения старых мастеров в Эрмитаже. В 1905–1906 гг. жила в Париже, посещала академию Град Шомьер. Вышла замуж за инженера путей сообщения Бориса Анатольевича Серебрякова.
В январе 1910 г. в редакции журнала «Аполлон» открылась небольшая выставка современного женского портрета. Затем выставка прошла в Москве и снова в Петербурге. Были представлены почти все известные художники и многие, только заявлявшие о себе живописцы: Кузьма Петров-Водкин, Михаил Ларионов, Павел Кузнецов. Серебрякова выставила 14 произведений, ее работы оказались для публики неожиданными. «Автопортрет» («За туалетом»), «Крестьянка», пейзаж «Зеленя осенью» сразу же были приобретены Третьяковской галереей.
Позже Александр Бенуа посвятил Серебряковой одно из своих Художественных писем: «Зинаида Серебрякова выставляет в первый раз… Ныне она одарила русскую публику таким прекрасным даром, такой “улыбкой во весь рот”, что нельзя не благодарить… “Автопортрет” Серебряковой, несомненно, самая радостная вещь…». Уверившись в своих силах, Серебрякова продолжала писать женские и детские портреты и композиции на тему крестьянской жизни: «Девушка со свечой» (1911 г.), «Купальщица» (1911 г.), «Кормилица с ребенком» (1912 г.), «В бане» (1913 г.), «За завтраком» (портреты детей художницы, 1914 г.), «Жатва» (1915 г.), «Беление холста» (1916 г.). С 1911 г. участвовала в выставках общества «Мир искусства» в Петербурге и Москве.
«За туалетом» З.Е. Серебрякова
В 1911–1914 гг. З. Серебрякова путешествовала по Крыму, Швейцарии, Италии, где написала множество пейзажей. В 1915–1917 гг. она создала эскизы четырех круглых панно с аллегориями Турции, Сиама, Индии и Японии для интерьера Казанского вокзала в Москве.
В феврале 1917 г. в числе первых женщин (вместе с А.П. Остроумовой-Лебедевой, О.Л. Делла-Вос-Кардовской и А.П. Шнейдер) выдвинута в академики, но из-за революции баллотировка не состоялась.
В 1918–1919 гг. жила в Нескучном (семейное имение в Курской губернии); пережила разгром и пожар имения, смерть мужа от сыпного тифа. В это время написала одну из лучших картин – «Карточный домик» (портрет своих четверых детей). В 1920 г. вернулась в Петроград, служила в мастерской наглядных пособий при Отделе народного образования. Поселилась в квартире деда Н.Л. Бенуа. Убитая горем вдова оказалась среди близких, родных людей, которые поддерживали ее.
В эти годы З. Серебрякова создала серию графических и живописных портретов балерин. Писала пейзажи Петрограда, исполнила несколько автопортретов и портретов детей. Участвовала в выставках Дома искусств и последних выставках «Мир искусства» (1922 и 1924 гг.). Заработка не хватало. Тянулась безрадостная жизнь, «где каждый день только острая забота о еде (всегда недостаточной и плохой) и где заработок такой ничтожный, что не хватает на самое необходимое». Александр Николаевич Бенуа, уже обосновавшийся с семьей в Париже, звал племянницу к себе.
Весной 1924 г. в Америке открылась большая выставка художников СССР, в которой участвовала и Серебрякова. На вырученные от продажи двух картин деньги художница приехала в Париж. Вскоре к ней перебрались двое ее детей: Екатерина и Александр. Впоследствии они стали художниками. Екатерина взяла на себя хозяйственные заботы, чтобы дать матери возможность творчески работать.
В 1928 г. в Брюсселе открылась выставка, приуроченная к открытию Дворца искусств, и Серебрякова обрела в Бельгии почитателей. Один из них, барон Браувер, не только заказал ей портреты жены и дочери, но и предложил ей поездку на месяц в Марокко. Она работала с упоением. И когда сделанная ею многолистовая серия пастелей «Марокко» предстала на выставке в Париже, то успех оказался ошеломляющий; никогда художница не достигала такой виртуозности в технике пастели.
И тем не менее работы Серебряковой почти не покупались, торговая мода на абстракционизм поглощала все. А в годы войны и после, заказов практически совсем не поступало. Она участвовала в выставках русских художников до войны в Европе и Америке и, конечно же, в выставке «Семейство Бенуа» в Лондоне (1961 г.).
В 1965–1966 гг. персональные выставки Зинаиды Серебряковой прошли в Москве, Киеве, Ленинграде и Новосибирске, но приехать на родину художница уже не смогла. 19 сентября 1967 г. пришла из Парижа печальная весть о ее кончине.
Сын талантливого скульптора Евгения Александровича Лансере и Екатерины Николаевны Бенуа, брат художницы Зинаиды Серебряковой.
Художественные способности у Евгения Лансере проявились рано; в выборе профессии сомнений не было: «Прежде всего – быть отличным художником», – записывает он в юношеском дневнике. Художественная семья дала очень многое: высокую наследственную культуру, широкую историко-художественную эрудицию, взыскательное отношение к вопросам профессионального мастерства.
В 1892 г. Е. Лансере, оставив гимназию, поступает в школу Общества поощрения художеств. Это солидное учебное заведение, выпускники которого, помимо крепких навыков в рисунке, получали подготовку в области декоративно-прикладного искусства, уже тогда привлекавшего Лансере.
Е.Е. Лансере
В 1895 г., после трехлетних занятий в школе, Лансере едет завершить художественное образование в Париж, эту землю обетованную для художников. Он поступил в известную Академию Калларосси, мастерскую, в которой за плату могли рисовать обнаженную модель, пользуясь советами педагогов. Лансере работает напряженно, целенаправленно, по семь-восемь часов в день. Высокий профессионализм, «школа» – вот цель, которую художник поставил перед собой в годы обучения в Париже, и он делал все ради достижения ее.
Обучение продолжалось и за стенами рисовальных классов. Кружок молодых художников-петербуржцев – А.Н. Бенуа, А.П. Остроумова, К.А. Сомов, Л.С. Бакст, Лансере – жил кипучей, насыщенной жизнью. Помимо основных занятий, художники многие часы проводили в Лувре, Музее Клюни, в библиотеках, организовывали прогулки и экскурсии, наведывались в лавки букинистов.
Когда в конце 1890-х гг. Лансере возвращается в Петербург, застает разительные перемены в художественной жизни столицы. Группа молодых художников и любителей искусства, давних его знакомых по дому Бенуа, составила ядро художественного объединения, будущего «Мира искусства», развившего бурную выставочную, пропагандистскую и издательскую деятельность.
Ранний период творчества Лансере связан с «Миром искусства» крепкими узами.
Лансере увлекала идея создания «нового цельного искусства книги» в России, выразившаяся в новом подходе к задачам книжной графики.
Со второй половины 1899 г. Лансере в числе постоянных авторов журнала «Мир искусства». Именно на страницах этого журнала началась многолетняя «виньеточная деятельность» художника, распространившаяся позднее и на журналы «Художественные сокровища России», «Золотое руно» и на множество других изданий.
Оформление десятков изданий – книг, альманахов, журналов; экслибрисы, почтовые и издательские марки, бесчисленные дипломы, памятки, адреса. Новооткрытая для русских художников сфера театральной и выставочной афиши… Новинка отечественной полиграфии – художественная открытка. Само перечисление этих областей книжной, оформительской и «малой» графики, в которой напряженно работал Лансере в 1900-е гг., выглядит внушительно. При этом увлеченные занятия станковой графикой и живописью. Особое место в ряду станковых работ художника приобретает тема Петербурга. В первые годы XX в. художественные достоинства «града Петрова» приходилось утверждать в полемике: для многих Северная столица представлялась городом чиновным, чопорным, казенным. «Хотелось бы, чтобы художники полюбили Петербург… – пишет А. Бенуа. – Петербург – удивительный город, имеющих себе мало подобных по красоте». Этот призыв, прозвучавший со страниц «Мира искусств» в 1902 г., нашел мощную поддержку в работах Лансере и Остроумовой-Лебедевой, опубликованных в том же журнале. «Никольский рынок в Петербурге» (1901 г.), «Петербург в XVIII веке. Здание Двенадцати коллегий» (1903 г.), «Корабли времен Петра I» (1909 г.), «Императрица Елизавета Петровна в Царском Селе» (1905 г.) и т. д.
Влечение к театру в семье Бенуа-Лансере наследственное, впервые художник обращается к театру уже в самом начале 1900-х гг., но заметного успеха он добился в оформлении пьесы Н. Евреинова «Ярмарка на индикт святого Дениса», совместно с Бенуа для «Старинного театра» в Петербурге.
Занимается Лансере и прикладным искусством: заняв в 1912 г. пост зав. художественной частью гранильных фабрик, фарфорового и стекольного заводов ведения Кабинета Е.И.В., он не только контролирует качество продукции, но и сам предлагает эскизы и проекты художественных изделий.
В 1912 г. по представлению И.Е. Репина художник удостаивается звания академика, а в 1916 г. избирается действительным членом Академии художеств. Его иллюстрации к «Хаджи-Мурату» Л. Толстого стали классикой русской книжной графики.
В 1920-е гг. Лансере в качестве художника непрерывно приглашают участвовать в различных научных экспедициях по Закавказью. И в период жизни на Кавказе, и после переезда в Москву Лансере не порывал связей с театром. В Малом театре Москвы по его эскизам осуществлена постановка «Юлия Цезаря» Шекспира; работал он и для театров Одессы, Кутаиси…
Им созданы эскизы мозаичных панно для станции метро «Комсомольская». Им создается серия картин «Трофеи русского оружия», экспонированная осенью 1942 г. на выставке «Великая Отечественная война».
Весной 1945 г. Лансере возобновил работу по росписи вестибюля Казанского вокзала. Ему не суждено было довести ее до конца – осенью 1946 г. Евгений Лансере умер.
Екатерингофский пр., 37/15, позднее – собственный дом на В.О., 3-я линия, 20.
К концу XIX в. завершался 60-летний период деятельности архитекторов-«энциклопедистов» – знатоков исторических стилей. На смену эклектике вместе с началом XX столетия шел модерн, проводниками которого выступили молодые мастера-новаторы, отвергавшие авторитет прошлого. Новый стиль, став модой и символом переходного времени, в 1910-х гг. сменился увлечением классическим наследием, окрасившим последний этап существования императорского Петербурга. Именно на этот сложный и противоречивый период приходится творчество Л.Н. Бенуа.
Архитектор и художник, градостроитель и педагог, Бенуа пользовался неизменным авторитетом и уважением, что дало повод председателю Общества архитекторов-художников А.А. Грубе в связи с присвоением зодчему в 1927 г. звания заслуженного деятеля культуры сказать примечательные слова: «Каждую эпоху в архитектуре можно характеризовать именем того или иного выдающегося представителя. Конец прошлого и начало настоящего века характеризуется полностью именем Леонтия Николаевича Бенуа».
Л.Н. Бенуа
Леонтий Бенуа родился в семье выдающегося зодчего середины XIX в., мастера ретроспективного стилизаторства Николая Леонтьевича Бенуа. Влияние отца было значительным: оно стимулировало выбор сыном профессии, способствовало формированию вкуса, а в дальнейшем легло в основу методики проектно-строительной деятельности архитектора.
«Как архитектор-строитель, Леонтий подавал блестящие надежды, – писал брат зодчего А.Н. Бенуа, – и началась его карьера с исключительного триумфа. Он окончил курс Академии художеств за год до положенного срока, получив большую золотую медаль не в очередь». В 1885 г. Бенуа удостоен звания академика, а в 1892-м – профессора архитектуры.
После окончания Академии Бенуа приступил к активной практической деятельности; принял участие в конкурсе на сооружение общежития для студентов Петербургского Императорского университета и получил 1-ю премию. Здание общежития (Филологический пер., 3) возведено совместно с Р.А. Гедике в 1882 г. – Бенуа старался приблизить фасады к характеру архитектуры здания Двенадцати коллегий, но, как впоследствии признавал, «это не вполне удалось».
Из крупных городских построек Л. Бенуа прежде всего отметим проектирование зданий Придворной певческой капеллы (1886–1889 гг.), находившихся в непосредственной близости от Дворцовой площади. Разрабатывая проект одного из первых своих столичных произведений, Бенуа проявил незаурядное композиционное мастерство. Продуманность и согласованность всех элементов комплекса превратили его в небольшой, но выразительный ансамбль.
Бенуа перестроил Волжско-Камский банк (Невский пр., 38/4) в 1899 г. совместно с архитектором Э.Я. Леви зодчий возвел крупномасштабное здание правления страхового общества «Россия» (Б. Морская ул., 37), которое с полным основанием можно отнести к примерам раннего неоклассицизма. В те же годы по проекту Бенуа на Б. Морской ул., 40, построено здание Первого Российского страхового общества.
Мотивы классицизма наглядно проявились при создании архитектором комплекса зданий Гинекологического института и клиники (1901–1904 гг., Менделеевская линия, 3). Работы требовали учета целого ряда специфических условий для эффективного функционирования лечебной, родильной и учебной частей учреждения. Душой всего этого дела был известный врач Д.О. Отт, который, как впоследствии вспоминал Бенуа, «проводил свои идеи твердо и неуклонно, ставил свое детище на ноги, а я ему в этом помогал».
Модерн оказал влияние и на Л. Бенуа, что наиболее последовательно отразилось в пятиэтажном здании Купеческого банка (1902 г., Невский пр., 46). Новое отношение к объемной массе появилось в образном строе костела Нотр-Дам де Франс (Ковенский пер., 7). Возник выразительный стилизованный объем как бы вросших друг в друга частей (строительство осуществлено в 1906–1909 гг. совместно с архитектором М.М. Перетятковичем). Архитекторы придали костелу черты южно-французского романского стиля, не избежав при этом сильного влияния «северного модерна».
Во второй половине 1900-х гг. на строительную практику зодчих стали активно влиять идеи ретроспективизма, инспирированные, в первую очередь, членами объединения «Мир искусства». Немаловажную роль при этом сыграл младший брат архитектора, художник и художественный критик Александр Бенуа. В 1902 г. он выступил в печати в защиту красоты города на Неве, признавшись в том, что любит Петербург и находит в нем «массу совершенно своеобразной, лично ему только присущей прелести». Под этими словами могли подписаться все члены семьи Бенуа.
Архитектору Бенуа не нужно было открывать для себя достоинства русских памятников XVIII–XIX вв. Его отношение к старому Петербургу уже давно засвидетельствовано тактично вписанными в пространство города многочисленными постройками. Стиль мастера, выработанный на основе интерпретации творений ренессанса и западноевропейского классицизма, оказался созвучен традициям классической архитектуры Северной столицы и настроениям времени.
Последовательным ретроспективистом Бенуа выступил при проектировании Дворца выставок (1914–1919 гг., при участии С.О. Овсянникова; Екатерининский канал, 2). Выставочный павильон Русского музея как бы подвел итог исканиям зодчего: в его простых и звучных формах выражен классический «петербургский стиль».
Леонтий Бенуа взял в жены Марию Александровну Сапожникову. Это был счастливый брак, длящийся сорок пять лет.
«В профессорской деятельности Леонтия и во время революции все оставалось по-старому. Его преподавания не коснулись те бредовые реформы всяких полоумных ораторов, которые внесли полную неразбериху в академическое обучение… Свое разорение после октябрьского переворота он перенес легко – как это было почти со всеми тогда. Когда гибнет целый корабль, то мысль об утрате каких-то личных ценностей почти теряет свою значительность» (А. Бенуа. Воспоминания).
Сгорела дача в Петергофе, бо́льшую часть собственного дома зодчего заняли чужие люди. Затем начались болезни и более тяжелые горести. Младший сын, гвардейский офицер, вступив в Добровольческую армию, был убит. Трое его детей, спасаясь от нужды и всяческих угроз, покинули Россию. Правда, одна из дочерей, художница Надя Бенуа, переехала в Англию, вышла замуж по любви за И.П. Устинова, приехавшего в Россию в поисках своей матери. Единственный сын (внук Леонтия Бенуа), Питер Устинов, – всемирно известный режиссер и актер.
«Что касается духовного облика Леонтия за эти последние неблагополучные годы, то он представлял собой нечто удивительно просветленное. Одна за другим разваливалось и стиралось с земли то, что он почитал, чему служил, что любил, – однако, ко всем этим катастрофам он относился со стоическим спокойствием или, вернее, с какой-то всепрощающей покорностью, которую я бы назвал христианской» (А. Бенуа. Воспоминания).
Николай Леонтьевич родился в Петербурге в семье придворного метрдотеля императрицы Марии Федоровны. От Николая Леонтьевича и ведет свое начало эта славная художественная династия.
Вот как описывает Александр Бенуа начало художественной карьеры своего отца: «По повелению его крестной матери, императрицы Марии Федоровны (после завершения обучения в Петершуле), он был зачислен учеником Академии художеств, где и прошел курс архитектуры, блестяще окончив его с большой золотой медалью… Четыре года по окончании Академии он проводит в Москве, участвуя под руководством знаменитого Константина Тона в постройке грандиозного храма Христа Спасителя, а в 1840 году он отправляется в заграничное путешествие, право и средства на которое давала золотая медаль, полученная еще в 1836 году…». Тридцатитрехлетний мастер вскоре после возвращения из пенсионерской поездки получает личный заказ Николая I на постройку нового каменного «конюшенного двора» в Петергофе на месте старых деревянных конюшен. Это целый городок, выдержанный в характере английского Средневековья. И навсегда в истории петербургской архитектуры останется блестящий архитектурный ансамбль петергофских конюшен, во многом определивший, как и Петергофский вокзал, характер этого городка.
Н.Л. Бенуа
В 1850 г. Бенуа назначен архитектором Петергофского дворцового управления. Отныне многие годы его жизни неразрывно связаны с этим городом. В том же году совместно с А.К. Кавосом проектирует небольшое здание почты, которая выглядит как игрушечный замок. Ну, а главное достижение автора – это четкость функционального решения; в здании уже более ста лет располагается почта.
В 1850-х гг. одновременно с готическим Петергофским вокзалом архитектор строит в Петергофе, недалеко от растреллиевского дворца, два фрейлинских корпуса. Позднее Бенуа создает в Петергофе ряд классических произведений. Среди них здание госпиталя, к сожалению, впоследствии перестроенного, Официантского и Верхнесадского домов.
К сожалению, большие заказы Бенуа в Петергофе на этом кончаются, но как главный архитектор города он продолжает участвовать в работах по благоустройству парков, реставрации его фонтанов и павильонов.
Вокзал в Петергофе. Арх. Н.Л. Бенуа
Вокзал в Петергофе. Арх. Н.Л. Бенуа. Фото 2000-х гг.
Петергофские конюшни. Арх. Н.Л. Бенуа. Фото 2000-х гг.
Из наиболее крупных заказов вне Петербурга и его окрестностей – проектирование родовой усадьбы графини Шереметевой – Высокое, ряд крупных проектов для Москвы, театр в Хельсинки.
Будучи членом Городской управы в течение многих лет, Николай Бенуа сыграл большую роль в доходном домостроении Петербурга. На большинстве проектов доходных домов второй половины XIX в. стоит его подпись. Он их рассматривал как эксперт, проверял и правил. Однако авторских построек сохранилось немного, некоторые из них были перестроены до неузнаваемости.
На втором этапе своей жизни, когда резко сократились заказы, Бенуа все свои силы отдавал служебно-общественной деятельности. И хотя зодчий прожил долгую жизнь (умер в возрасте 85 лет), узнал и славу, и почет, он так и не дождался тех больших градостроительных заказов, к которым готовился всю свою творческую жизнь.
Николай Леонтьевич женился в 1848 г. на смолянке Камилле Кавос, дочери известного петербургского архитектора Альберто Кавоса, будучи на пятнадцать лет ее старше. У них родилось девять детей, двое из которых рано умерли, остальные достигли почтенного возраста.
Александр Бенуа писал: «Русской крови в нас нет даже и в гомеопатической дозе, но это не помешало нам стать “вполне русскими”, и не только по подданству и по языку, но и по бытовым особенностям и по некоторым свойствам нашего характера. Наиболее русским стал с годами тот из моих братьев, который благодаря своему браку породнился с чисто русскими людьми – это брат Людовик, Луи, или, как его называли на более русский лад, Леонтий. Все остальные женились или выходили замуж за лицо иностранного происхождения, старшая сестра Камилла – за англичанина, младшая Екатерина – за француза, трое братьев женились на немках, один женился на своей кузине – на итальянке, но с примесью русской крови. Оба мужа моих сестер были католиками, три из жен братьев были православными, две лютеранками.
Однако, в общем все мы жили дружно, и о каждом из братьев и сестер я храню добрую и благодарную память».
Дом семьи Бенуа «у Николы Морского» представляет собой уникальный случай, ибо в нем целый век жили и творили архитекторы и художники из одного рода, много сделавшего для русского искусства. И «дом Бенуа» в истории города столь же известен, как великокняжеские или аристократические дворцы.
Александр Бенуа, немало страниц посвятивший в своих воспоминаниях родному дому, писал, что он «вполне мог сравниться со средней величины замком, а так как в известный момент значительная часть его четырех этажей была занята разными членами семьи нашей, то в целом это и составляло род семейной твердыни или патриархального клана.
Наконец, будучи домом старым, уже обретавшим в своих стенах моих прародителей, он был напитан атмосферой традиционности и представлял собой какую-то “верность во времени”…».
Внешне этот дом не особенно примечателен – таких ампирных доходных зданий немало в Петербурге. Обращают на себя внимание лепные маски в замковых камнях над окнами первого этажа, маски трагедии и комедии. Царский метрдотель Леонтий Бенуа купил недостроенный собственный дом архитектора В. Баженова у его наследников в 1808 г., к 1810 г. дом достроили. Затем, позднее, дом расширили и надстроили. Интерьер квартиры самих Бенуа долго сохранял первоначальную анфиладную планировку, но в убранстве, судя по описанию А. Бенуа, от ампира мало что уцелело.
Бесплатный фрагмент закончился.