Поскольку низшее не может править высшим, индивидуальное эго не является господином всеобщего «Я». Так что с индивидуальной точки зрения Осознание спонтанно и таким образом часто зовется актом Милости. «Я», которое (не следует забывать) тождественно Божественности, не стоит в причинно-следственном ряду. Поэтому, строго говоря, осознание «Я» ни в коем случае не является следствием причин, вызванных индивидуальным человеком, действующим в сфере пространства и времени. Такой человек своим усилием как бы готовит светильник, но пламя возгорается спонтанным актом Духа. Здесь-то и выступает Любовь в высшем смысле слова, а любовь не скована законом причинности, который правит пространством и временем. Но Любви не бывает без возлюбленного. Любовь эта никого не исключает, ибо:
Я, Дух, не отрекаюсь от детей моих.
Это не в моей природе.
В вечном ожидании, превыше всякого прощения,
Я вливаюсь через открытые врата.
В сущности, спонтанность «Я» действует от человека к человеку, хотя нельзя сказать, что иначе Оно не проявляется. В «Гите» Кришна говорит: «Я во всех, но не все во Мне». Здесь подразумевается: «Некоторые во Мне», то есть те, кто достиг Осознания. Эти Люди – само Божественное Присутствие. Гуру, если он действительно Гуру в истинно духовном смысле, – это сама Божественность. Такой Человек может возжечь Пламя. Стремящийся должен искать Гуру в своем внутреннем сознании и обращаться к Нему как к самой Божественности.
Не только Радость – конечная цель всех стремлений:
Прежде ищи Меня.
И тогда Мое Знание и Мою Радость ты разделишь со Мной.
Не ради чего-то ищи Меня, но ради Меня:
Я единственный – достойная цель всех стремлений.
Так оставь всё ради Меня —
И Мое Сокровище будет твоим,
Моя Сила – твоей,
И твоей – Моя Мудрость.
Вся Вселенная – только часть Моего Сокровища,
И безмерным найдет его каждый,
Кто приходит ко Мне.
Довольно блуждал ты в пустыне неведения.
Твои страдания Мне не нужны.
Приди ко Мне. Путь не так труден.
То, что написано здесь, подается по-разному с точки зрения «Я» и с точки зрения эго – «самосознания» доктора Бёкка. Очень важно, насколько это возможно, установить перекрестное понимание. Язык – творение и инструмент эгоистического сознания. Он встроен в субъектно-объектную связь. Речь или письмо с перспективы «Я» неизбежно влечет за собой неясность, аналогичную той, которая обнаружилась бы при попытке выразить какую-нибудь абстрактную мысль на очень конкретном языке первобытных людей, но в первом случае трудность гораздо больше. Только в Безмолвии «Я» может быть познано как оно есть, и это не является Знанием в субъектно-объектном смысле. Языком можно пользоваться правильно лишь с эгоистической точки зрения или с точки зрения самосознания. Но в этом случае выражено будет нечто о событии или реальности, как это видится извне; это не само событие или реальность. Выражение же со стороны «Я», то есть выражение в Потоке, является Реальностью. В подобном выражении непременно будет нечто мистическое, но это не означает иррациональности в смысле антирациональности. Фактически «Я» – это РАЗУМ, тогда как все внешнее разумение есть лишь отражение этого РАЗУМА – и в большинстве случаев поистине очень бедное отражение.
Что такое в действительности «Я» наряду с Трансцендентным и Космическим Сознанием можно узнать только через Постижение или Знание путем тождества. Тот, кто Знает, может сказать и быть понят другим, кто Знает; но остальные в лучшем случае что-то почувствуют, почувствуют какой-то Смысл, который их влечет. Они могут отметить в себе возникшие отголоски Радости и Мира. Все это вызовет твердую уверенность в том, что Царственное Знание есть, и таким образом создаст предположение о реальности искомой Цели. Тогда то один, то другой и – Мы надеемся – многие смогут пробудиться к жажде Знать во Внутреннем Смысле. И это желание должно быть выращено в душе, прежде чем сможет произойти Пробуждение.
Сильно развитое эгоистическое сознание есть барьер, но в то же время это и сила. С барьером можно справиться, а силу сохранить. Высокоразвитые способности в сфере относительного знания не следует презирать. Многие подлинно одаренные люди не вполне понимали это, и в результате, хотя и совершили Переход, другим оставили лишь жалкие мостки. Именно это наведение мостов действительно важный труд. Постигшему Человеку, поскольку он уже достиг Цели, нет нужды писать ни для Себя, ни для других Постигших. Но ему могут понадобиться ориентиры для себя как для эгоистического человека, а тем, кто еще в пути, помогут вехи, которые Он может оставить.
Есть и другой важный момент: если признание «Я» не влечет за собой погружение в Безмолвие навсегда, а должно сочетаться с активным проявлением, то определенные способности в относительной сфере просто необходимы. Эгоистическое сознание и даже «простое сознание» в значительной степени являются затемнением Подлинного Сознания. Но это затмение служит полезной цели, вызывая способности в относительной сфере. Иначе долгое блуждание в цикле необходимости было бы напрасным трудом. Следовательно, эгоистическое сознание выковывает ценные инструменты, которые истинно мудрый не отбросит, хотя и может в весьма значительной степени преобразить их. Более совершенно выкованные инструменты эгоистического сознания имеют большие возможности, чем менее совершенные. Но те, кто создал такие инструменты, естественно обладают большей силой эгоизма, чем другие, – с соответственно большими барьерами для преодоления. Однако, справившись с этими барьерами и осознав Себя, они также превзойдут других и в способности ясно показать бесконечную Пользу Безмолвия. Мы не презираем, напротив, приветствуем таких людей, и будем делать все возможное для демонстрации факта внутренней реальности и для указания Пути к осознанию этой Реальности.
Необходимо уточнить разницу в точках зрения, когда используется слово «я» – эгоистический, то есть индивидуальный, человек, а когда – «Мы». Метафизически «я» – Одно без всякого другого или, точнее, «я – ни одно, ни не одно, и нет ничего другого». Тем не менее, в каком-то отраженном смысле, «я» – всегда «одно среди других». Строго эгоистическое «я» есть «я и никто другой». (Именно это «никто другой» создает барьер, упомянутый выше.) Так вот, между эгоистическим и метафизическим уровнями есть другой уровень, или состояние в некотором смысле промежуточное и вместе с тем высшее, где «Я» осознает себя как «Я есть я, хотя также и другие». Как раз в этом смысле используется слово «Мы» с большой буквы.
Правилами литературной формы можно пожертвовать, когда они мешают главной цели. Временами я пишу в Потоке, а иной раз более или менее вне Его. Поток несет с собой Авторитетность, и перед лицом Ее литературные правила должны отбрасываться, если они действуют как барьеры для смысла.
Как уже говорилось, я особо отмечаю три разных Постижения, которые вызвали долговременные последствия. Оглядываясь назад, я вижу в них некое прогрессивное качество, которое, кажется, следует отметить.
Лет четырнадцать назад нам с Шарифой позвонил старый друг по колледжу, и мы посвятили какое-то время обсуждению теософских вопросов (мой друг был серьезным приверженцем теософии). На определенном этапе беседы он набросал разные ступени очень старой техники различения, где последовательно демонстрировалось, что «Я» – не тело и не какие-либо иные принципы человека, но что оно может быть лишь тем окончательным принципом, который, строго говоря, не является одним принципом среди прочих, а именно – Атманом, или чистой субъективностью. Я давно уже был знаком с этим методом и не сомневался в его здравой логике, более того – неоднократно применял его сам. Но в этом случае я вдруг с несомненностью осознал, что действительно: «Я тождествен Атману». Это осознание пришло с ощущением нового Света, озарившего многое из того, что прежде было неясным, но это не был свет, видимый в форме какого-то тонкого чувственного восприятия. Эффект в относительном сознании был устойчивым. Чувствовалось определенное обогащение, но Потока радости я не сознавал.
Наиболее важным следствием в индивидуальном сознании было явное изменение в основании мысли. Например, хотя я и читал до этого «Бхагавад-Гиту», считая ее важной теософской работой, она мне не нравилась и как будто вызывала самое настоящее подавление интереса к жизни, которую я тогда любил; с другой стороны, сразу же после Постижения Тождества с Атманом я обнаружил, что воспринимаю как свои собственные многие из идей, содержащихся в Гите. Я осознал их как очевидную истину, и вместо того, чтобы действовать подавляюще, они стали теперь для меня источником Света и раскрытия. Я никогда не забывал об этом Постижении и никогда не ставил под сомнение его ценность. Интеллектуальное понимание его сути остается неизменным и по сей день. Но другие аспекты моей природы если и были в то время затронуты, то лишь в незначительной степени, и поэтому в последующие годы я часто чувствовал и поступал вопреки этому Постижению.
Второй случай произошел меньше года назад. Я с большим интересом читал книгу Пола Брентона, в которой среди прочего он рассказывал о своей встрече с одним мудрецом из Южной Индии. Я почувствовал внутреннюю симпатию к этому Мудрецу и несколько раз перечитал его слова с глубоким вниманием. И тут меня осенило, что Нирвана – это не какое-то пространство или состояние, куда человек может войти или попасть; я вдруг понял, что «Я – Нирвана». Иными словами, подлинное «Я» есть не что иное, как Нирвана, никогда не было иным и никогда иным не будет. И все, чего достигает индивидуальный человек, – Постижение этого вечного факта. Лично я Постиг это с радостью. Даже тогда я ощутил эту радость как некий Поток, хотя и в ослабленной форме по сравнению с тем, как я ощущаю Его сейчас.
Однажды я провел целый день, погрузившись в этот Поток, и в течение какого-то периода Он был подвластен моему сознательному контролю. В то время я готовился к лекциям по вопросам метафизики и обнаружил, что в эту работу стало проникать больше Света. Ранее при подготовке и чтении лекций я в значительной степени использовал формальные методы, теперь же я начал все более полагаться на вдохновение или спонтанность, и вскоре убедился, что вполне могу доверять этой спонтанности при условии должного отношения у аудитории. При отсутствии такого отношения я всегда мог вернуться к более формальной подготовке.
С тех пор я начал сочетать оба этих метода и обнаружил, что творческое развитие идей, производимое непосредственно перед аудиторией, высвобождает сопутствующим образом нечто вроде Потока, который, среди прочих свойств, обладает эффектом удерживать аудиторию в какой-то особой тишине.
Внимание слушателей удерживалось, даже если они не понимали развиваемых идей, как часто обнаруживалось в последующей беседе, причем простое повторение рассуждений такого влияния не оказывало. И таким образом я нашел определенную связь между Потоком и Творчеством. С относительной точки зрения этот Поток требует все нового и нового разрушения и воссоздания форм. Если форма становится сравнительно фиксированной, Поток убывает. И тем не менее очень странным образом это разрушение и воссоздание оставляет какую-то тонкую основную форму неизменной. В результате достигается необходимая согласованность между всеми формальными объединениями, рожденными в Потоке, при условии, что индивидуум понимает используемый язык. Но даже если это и не так, согласованность все же остается, хотя и в каком-то более глубоком смысле, который не столь очевиден.
В Потоке мы находимся в присутствии Непрерывного Движения, которое вместе с тем можно охарактеризовать как Неизменность. В некотором смысле мы можем сказать, что Ключ к Бессмертию должен быть непрерывно творческим, оставаясь в то же время вечно тем же. Нирвана – это чистое творчество и как таковое не может быть уловлено в застывшем определении. С другой стороны, подлинные объекты сознания можно определить, поскольку они суть формы. Нирвана непостижима, хотя она есть непрестанное Постижение. Вот частичное объяснение блаженства Нирваны, которое может просочиться в сферу понимания более обычного сознания. Творческая активность даже на более низких уровнях пробуждает некоторую степень блаженства, хотя и все более и более низкого свойства по мере перехода к физиологии. Обычно такое меньшее блаженство длится лишь миг или в лучшем случае какой-то краткий период с последующим упадком и изможденностью. Представьте себе интенсивность блаженства сверх всякого относительного воображения и далеко превышающего пределы того, что может вынести любой физический организм, а затем предположите, что оно длится не миг или какое-то краткое время, но продолжается с непрерывным постоянством неограниченно. Тогда можно хоть как-то уловить некоторый аспект Блаженства Нирваны. Разве так уж удивительно, что многие становятся «опьяненными Богом» и не идут дальше к достижению подлинного Мастерства?
Я хотел бы еще раз отметить, что хотя второе Постижение вызвало во мне глубокую перемену, но некоторые аспекты моей относительной природы – преимущественно ниже интеллекта – оказались практически незатронутыми и на внешнем плане сознания осталось какое-то «помутнение горизонта». В то время я не мог вызвать Поток, хотя уровень интеллектуального понимания был сравнительно высоким. Потом лекции и семинары продолжались в Чикаго. В течение первых трех недель я находился в очень необычном для себя состоянии: городская среда ощущалась как почти невыносимое давление на мое личное сознание. Мой ум был погружен в какую-то летаргию, и всякий раз приходилось усилием воли восстанавливать присущую мне работу мысли. Я почти ежедневно бывал на кафедре, несмотря на то что большую часть суток сознание было настолько обременено тяжестью, что все время хотелось спать. Я читал лекции как бы по инерции, хотя в целом мое состояние как будто не замечалось другими. Через три недели я наконец прорвался через все это с глубоким чувством внутренней победы.
Снова ощутив себя в Потоке подлинной мысли, я подготовил лекцию о «Сокровище» Шанкары, которая к тому времени стала моим высшим достижением на кафедре. Впоследствии, работая в менее крупных городах, я больше не испытывал помрачения. Но к концу семестра у меня появилось чувство опустошенности и сильно возросло желание вернуться на Запад, чтобы какое-то время пожить в полном уединении.
Такая возможность представилась в июле, на одном из притоков реки Американ возле Мичиган-Блафф. К тому времени у меня соединились две цели. Желательно было, выражаясь метафорически, проделать некоторую предварительную работу по изысканию внутреннего золота с целью последующего апробирования, а кроме того, мне показалось занятным попробовать сочетать эту работу с исследованием заброшенных приисков. Итак, во второй половине июня я получил несколько дней уединения, сочетая физическую работу под землей с изучением «Системы Веданты».
За это время в моем сознании прояснилось многое, но наибольшего внимания заслуживают два момента: первый – одна из идей соотнесения и второй – некое переживание. (Оба они описаны во вступительном разделе этой книги. Сама идея будет полнее развита далее.) Переживание состояло в спонтанном развитии в Потоке, но на этот раз в гораздо более заметной форме.
Поток явно представляет собой некую тонкую флюидическую субстанцию, которая приносит уже описанное ощущение благополучия. В Его присутствии все наше существо охватывает какая-то более чем земная радость. Для себя я назвал его Нектаром. Ныне я узнаю его под разными именами: он также – Сома, Амброзия богов, Эликсир Жизни, «Вода жизни» Иисуса, «Крещение Духом» св. Павла. Он не то чтобы связан с бессмертием, фактически он Тождествен Бессмертию.
В начале августа мы вернулись в Сан-Фернандо, и 7-го числа этого месяца произошел знаменательный Переход. Это третье Постижение было гораздо глубже прочих. В Постижениях, выраженных в форме: «Я – Атман» и «Я – Нирвана», еще присутствует объективный элемент, поскольку они являются собственно постулатами и как таковые заключают в себе подлежащее и сказуемое.
Хотя при использовании относительного языка такая форма неизбежна (иначе высказывание не будет корректным даже с точки зрения языковых норм), суть, однако, в том, что объективный элемент в какой-то степени сохранился в моем собственном сознании; поэтому первые два Постижения все же не достигали цели подлинного отождествления. В третьем же случае я попросту изолировал субъективный фактор из всего многообразия относительного сознания, и результатом была Пустота, Мрак и Безмолвие – то есть Сознание без объекта. Однако все это время мое относительное сознание продолжало функционировать, как бы следуя своему автоматизму, так что я ни на миг не терял из виду ни своего окружения, ни непрерывного хода мыслей. Это было просто различающее извлечение чисто субъективного аспекта в Постижении: Я есть То. В этот момент я оказался выше пространства, времени и причинности, поддерживая всю Вселенную Светом Сознания, которое есть Я. Почти тотчас появился Нектароподобный Поток и нежная, но такая могучая Радость.
Кроме того, до сих пор жизнь и мысль как некий рабочий принцип были для меня нераздельны, хотя теоретически я признавал, что даже самая абстрактная мысль требует все же какой-то матрицы. Но в этом третьем Постижении я оказался более чем удовлетворенным в мире выше мысли, поскольку этот Мир объял мысль вместе со всем прочим. Было искушение оставить все и уйти Внутрь. Всякое внешнее усилие и внешняя работа казались совершенно бесполезными. Однако по этому поводу я уже был предостережен такой литературой, как «Голос Безмолвия».
Кроме того, мне казалось не слишком достойным, получив внутреннюю помощь, обрести бесценное Сокровище и не передать Его другим, так что я взирал на мир, как бы пытаясь узнать, что же в нем осталось ценного, чтобы удержать мой интерес. Общая сумма моего относительного знания казалась мне вполне достаточной. Я не испытывал никакого интереса к построениям низшего, более плотного плана в сфере политики, бизнеса, науки или искусства. Оставалось лишь одно: человечество, тоже часть Меня, которое буквально задыхается без этого спасительного Знания и Божественного Нектара, ценность которых была для меня столь очевидна. Итак, отныне мне предстояло действовать в объективном мире с тем, чтобы подвести к этой цели других. Но как это сделать? С этим вопросом я обратился к Тому, от кого уже получил целый ряд замечательных советов, и попросил сообщить формулу действия.
Он ответил: «Никто из Нас не знает такой формулы. Мы можем проникнуть и проникаем в самые потаенные области Творения. Мы знаем Законы и, зная их, можем действовать и формировать природу согласно Нашей воле. Но душа человека – это тайна, и ее внутренние глубины вне Нашего проникновения. Мы испытываем разные пути и много путей, чтобы достигнуть этих душ, часто разочаровываясь там, где ожидали многого, а иной раз удивляясь сверх всяких ожиданий. Найди свой собственный путь и попробуй».
Эта книга и является такой попыткой.
У меня есть ощущение грандиозного начинания, самого чудесного из всех.
Подлинный Мир вырисовывается перед моим внутренним взором, проявляясь час за часом, день за днем, так что я не в состоянии зафиксировать на бумаге все, что раскрывается в моем уме стенографией мысли.
Такая Радость и Свобода изливают свой свет, что даже эта оставшаяся зависимость от действия все более и более теряет ощущение ограничения.
В этой Грандиозной Абстракции, которая является единой Конкретной Реальностью, существует безмолвное общение, без слов, без мыслей, вообще без форм, и в нем я, как слабое сияние, возвещающее новый рассвет, едва различаю безмолвные Голоса Других, разделенных в этом мире и пространством, и временем, даже отдаленным временем.
Есть и иное Общение помимо этого.
Есть гораздо более удовлетворительное Общение, чем то, что возможно под покровом плотной материи.
Безмолвие наполнено и содержательно, и из Него истекает Поток всех формообразований в их бесконечном разнообразии: музыка, философия, правление, наука, искусство, общество и т. д. и т. п.
Бесплатный фрагмент закончился.