«Доктор, у нас труп. Вы не могли бы приехать на место происшествия? По всей видимости, это убийство». Вот так началась история, которую я очень люблю рассказывать еще и потому, что она напоминает американский сериал «C.S.I.: Место преступления», а это бывает не так уж и часто. В каждом эпизоде сериала преступления раскрываются только благодаря тому, что преступник оставляет после себя некие следы.
За 30 лет работы в качестве судмедэксперта мне доводилось сталкиваться с такими ситуациями всего лишь четыре раза. Конечно, следы имеют важное значение, даже очень важное, но они скорее помогают основному расследованию, однако не заменяют его. В американских сериалах создается ложное впечатление о реальности. Интересно, что в другом сериале под названием «Мыслить как преступник» иногда делаются намеки на экспертов-криминалистов, которые изучают место преступления, но каждый раз их действия не дают никакого значимого результата. Никогда не следует забывать о том, что художественный фильм – это всего лишь художественный фильм, а его создатели редко обращают внимание на соответствие сюжета научным фактам.
Одним утром один мужчина выгуливает свою собаку на обочине небольшой дороги недалеко от морского залива. Неожиданно собака убегает вперед и начинает громко лаять. Похоже, ее привлек какой-то запах. Как известно, у этих животных очень хорошо развито обоняние, они способны различать запахи, которые мы, люди, не воспринимаем и о существовании которых даже не подозреваем. В качестве доказательства этого утверждения я приведу лишь тот факт, что собак специально тренируют распознавать некоторые формы рака только по одному запаху, который исходит от больного.
Итак, мужчина видит, что его собака обнюхивает труп. Он подзывает ее к себе и заходит в первый же дом возле дороги, чтобы позвонить. В те времена сотовые телефоны – еще большая редкость, а ему срочно нужно сообщить о страшной находке в полицию.
В моем округе работа по ограничению доступа к месту происшествия организуется впервые. Сначала оцепляют центральную зону, в которой находится труп, – то есть комнату, если речь идет о жилище, или 25 квадратных метров вокруг тела как минимум, если его обнаружили на открытом воздухе. Доступ к этой зоне однозначно и очень строго регламентирован. Первыми в нее заходят сотрудники криминалистической лаборатории полиции, одетые в специальные комбинезоны из очень прочной и герметичной ткани, которая даже в случае разрыва не оставляет волокон. Эта ткань также не захватывает микроследы с места преступления. Такие комбинезоны носят все сотрудники криминалистической лаборатории во всем мире за исключением «экспертов» из американских сериалов. Дело в том, что такая одежда не отличается особой элегантностью и явно повредила бы фотогеничности звездных актеров.
Вместе с комбинезоном обязательно надевается головной убор, не дающий волосам падать и загрязнять место происшествия. Он никогда не кажется лишним, если знаешь, что в среднем человек теряет около 100 волос в день. Пара перчаток помогает не оставлять отпечатков пальцев, а маска защищает место от капелек слюны, в которой содержатся наши ДНК-данные. Есть еще бахилы, позволяющие не оставлять следов обуви на месте происшествия.
Еще до того, как придумали концепцию места происшествия, произошла одна история: следователь ушел с гильзой от пистолета, застрявшей в протекторе его обуви.
Криминалистическая лаборатория полиции собирает все необходимые элементы, которые могут помочь в расследовании преступлений, а именно: снимает отпечатки, прикрепляет к трупу стикеры (мы к ним еще вернемся) и фотографирует все улики на месте происшествия.
Вторая зона оцепления места происшествия граничит с первой и предназначена для следователей, судей и экспертов-криминалистов, ожидающих своей очереди войти в центральную после получения соответствующего разрешения от криминалистической лаборатории полиции. Во второй зоне пишутся первые полицейские протоколы, а эксперты делают свои первые выводы, на основании которых судья принимает решение о том, будет ли он инициировать расследование.
Третью зону от второй отделяет некоторое пространство. Она нужна для того, чтобы удерживать родственников, журналистов и любопытствующих на определенной дистанции. Возможно, кого-то шокирует то, что родственникам не дают возможности подойти к месту происшествия слишком близко, но следует помнить: за исключением отдельных случаев, для совершения преступления нужен мотив, и очень часто он есть у родственников.
Дорога блокируется с помощью ограждающей ленты. Она также устанавливается по периметру канавы, в которой мужчина с собакой и обнаружили труп. Улица, скорее представляющая собой грунтовую дорогу, затерянную в лесу, совершенно пустынна. Сотрудник криминалистической лаборатории закончил прикреплять стикеры к трупу и теперь готовится их убирать, как раз когда я прибываю на место преступления. Из второй зоны я уже вижу тело в канаве и констатирую, что оно полностью обнажено и лежит на животе. Я готовлюсь к работе и надеваю пресловутый комбинезон для использования на месте происшествий. Я терпеть не могу эту спецодежду: она сковывает движения и не пропускает воздух. Она быстро становится чем-то средним между тюрьмой и сауной, а я ненавижу и то и другое.
В спецодежде я спускаюсь в канаву. Теперь я уже могу перемещать труп, потому что все улики собраны, а фотографии сделаны. У меня есть привычка вначале ни к чему не прикасаться, а просто внимательно осмотреться. Наблюдательность – важнейшее качество для судмедэксперта. Я отмечаю присутствие влажности, а именно – остатков утренней росы, которую можно увидеть даже на ограждающей ленте. Этот факт поможет мне узнать, находился ли труп в этом месте до пяти часов утра, так как в это время года утренняя роса появляется именно в пять. Снаружи и на поверхностном уровне со стороны спины я не отмечаю никаких повреждений. Я также могу подтвердить свое первое наблюдение, сделанное еще на расстоянии: на мужчине нет абсолютно никакой одежды.
Второй этап: более точные наблюдения с изучением каждого квадратного сантиметра кожи трупа. Собственно говоря, это и есть внешний осмотр тела. На этом этапе я обнаруживаю следы связывания на щиколотках и запястьях, что свидетельствует о факте насильственного удержания.
Измерив окружающую температуру, я измеряю ректальную температуру трупа, благо он находится в удобном для этого положении. Полученные данные, после того как я узнаю вес умершего, позволят мне предпринять попытку определить давность наступления смерти, что очень трудно сделать. Предварительно нужно установить, прошло с момента наступления смерти менее 24 часов или более. Если человек умер менее 24 часов назад, можно определить время наступления смерти исходя из ректальной температуры. Дело в том, что, начиная с момента наступления смерти, тело больше не вырабатывает энергию и не может сохранять температуру на уровне 36,5–37 °C. Температура тела приближается к температуре места, где оно находится, со скоростью, которая зависит от собственно температуры места, среды нахождения (например, в воде), размеров тела, наличия или отсутствия на нем одежды и так далее. Внешних факторов, которые влияют на скорость изменения температуры тела, действительно очень много.
Например, упитанный покойник будет терять температуру своего тела не так быстро, как худой. Одетый – не так быстро, как полностью раздетый. А при температуре среды 0 °C температура тела будет снижаться быстрее, чем при 20 °C, и так далее. Благодаря этому методу и учету всех этих параметров есть возможность определить более или менее точно давность смерти, которая исчисляется промежутками в пределах шести часов. Та точность, которую нам постоянно демонстрируют в сериалах, когда говорят о том, что смерть наступила в 21:05, противоречит законам физики.
Если с момента смерти до обнаружения тела прошло более 24 часов, следует надеяться, что мухи уже прилетели откладывать яйца на трупе.
Изучением этих насекомых занимается специальный раздел судебной медицины – судебная энтомология. Ее история тесно связана с историей судебной медицины. С незапамятных времен люди обращали внимание на то, что трупы привлекают огромное количество мух и других насекомых, но первым ученым, действительно заинтересовавшимся мухами и заметившим, что они могут служить отличным индикатором времени наступления смерти, стал французский ветеринар Жан-Пьер Меньен (1828–1905). В 1894 году в издательстве Masson он опубликовал работу под названием La faune des cadavres («Фауна трупов»). Затем это научное направление было полностью забыто. О судебной энтомологии вспомнили благодаря деятельности врача-терапевта из Льежа Марселя Леклерка (1924–2008), который извлек ее из глубин истории медицины.
Леклерк разработал метод, который позволяет установить давность наступления смерти даже у сильно разложившихся трупов. Он определил для каждого вида насекомых стадии развития (яйцо, личинка, куколка, взрослая особь), скорость сменяемости стадий, размер взрослых особей. Все эти параметры фиксировались с учетом температуры тела. Так, ученый обнаружил, что существует оптимальная температура не только для кладки яиц, но и для развития насекомого. Он выявил продолжительность каждой стадии для каждого вида. При обнаружении того или иного вида насекомого он начинал наблюдать за ним в лабораторных условиях, отмечая время, которое нужно особи для перехода на следующую стадию развития, и теперь эта информация позволяет установить возраст насекомого и момент кладки яйца. Таким образом, становится известным день смерти, но с помощью этого метода невозможно узнать точное время ее наступления. Если мух нет, то остается лишь довериться опыту судмедэксперта.
После осмотра трупа со стороны спины я перехожу к передней стороне. Для этого его нужно перевернуть и подождать, пока эксперт-криминалист закончит работать с ней. Я осторожно переворачиваю тело. Это молодой человек, которому можно дать около 20 лет, если судить по чертам лица. Я замечаю большую рану в проекции сердца. Но прежде чем изучить ее, я должен охладить свой исследовательский пыл и уступить место эксперту-криминалисту.
Сотрудник криминалистической лаборатории заканчивает свою работу через 45 минут. Он уже сделал все необходимые фотографии и убрал стикеры с тела. Теперь снова моя очередь. С замеченной раной придется подождать, так как еще до ее изучения я должен сделать все то же самое, что уже проделал со стороны спины: провести осмотр и проверить, сухое ли тело с передней стороны. Отсутствие влаги – нормальное явление, так как роса выпадает только на внешние поверхности. Затем я приступаю к детальному осмотру, сантиметр за сантиметром. Как и со стороны спины, я нахожу следы связывания на щиколотках и запястьях.
Дело сделано, и я могу осмотреть ожидавшую меня рану. Это серьезная травма: 15 сантиметров глубиной, прямо напротив сердца – то есть на передней поверхности груди слева. Для получения более точной информации придется подождать результатов вскрытия, но я уже могу сказать, что эта рана была нанесена колюще-режущим предметом, потому что у нее очень ровные края, какие бывают при использовании ножа в качестве орудия преступления. Эти же края говорят мне еще о двух вещах. Во-первых, был произведен один-единственный удар, нанесенный только один раз, так как на краях раны нет ни зазубрин, ни волнообразных перепадов, характерных для серии ножевых ударов. Так что нет никаких сомнений: удар был один, и сделан он был очень решительно.
Во-вторых, жертва была еще живой в момент нанесения удара, так как края раны окровавлены, а это значит, что капилляры, обеспечивающие кровообращение, были наполнены кровью в момент смерти. У живых людей кровь циркулирует по артериям, капиллярам и венам. После смерти крови больше нет ни в артериях, ни в капиллярах – она находится в венозной системе, которая начинается от выхода из капилляров и доходит до сердца. В результате капилляры становятся пустыми, и, когда их разрезаешь, кровь не течет. В случае с нашим трупом кровь текла, следовательно, молодой человек был жив в момент, когда ему нанесли удар.
С учетом этих обстоятельств не остается сомнений в том, что тело перенесли уже после убийства, так как следы крови на земле отсутствуют. А при такой ране крови должно было вытечь очень много. Мы догадывались об этом, и внешний осмотр подтверждает наши предположения. Так что можно сказать, что мы присутствуем на вторичном месте преступления, или, точнее, на месте обнаружения трупа: молодого человека убили не здесь, а в другом месте, а сюда просто выбросили тело. Его также явно привезли в машине, которую можно назвать еще одним вторичным местом преступления. Все эти места следует учитывать в равной степени, так как «вторичное» вовсе не значит «менее важное». Остается найти первичное место преступления – то есть то место, где убили молодого человека.
Тем временем на расстоянии больше 100 километров от места обнаружения трупа через шторы в окно смотрит одна женщина.
На основании этого простого внешнего осмотра уже известно, что убийство произошло в другом месте, а мужчина, по всей видимости, умер от гиповолемического шока – то есть от несовместимой с жизнью сильной потери крови, что должны подтвердить результаты вскрытия.
Женщина смотрит из-за шторы в окно, и то, что она видит, ей не нравится.
Вскрытие проводится в тот же день и, как обычно, начинается с осмотра задней стороны тела. Судебная медицина – это научная дисциплина, которая учит терпению. Я должен признаться своим читателям, что для меня это суровое испытание, так как я явно не обладаю в полной мере этим бесспорно ценным качеством. Мне так и не терпится вскрыть грудную клетку и посмотреть, какие органы задело колюще-режущее орудие преступления и что именно вызвало смерть этого молодого человека. Но судебно-медицинский протокол регламентирует строгость и системность, отклоняться от которых не допускается за исключением редчайших случаев. Итак, терпение, только терпение!
Как и предполагалось – но это предположение нуждалось в проверке, – разрезы с задней стороны тела не дают никаких результатов: повреждений там нет.
Верить в судебной медицине не принято – все необходимо доказывать.
Так требует уголовное право: одной веры мало – нужно знать правду, и нужна уверенность в том, что это действительно правда. Я вскрываю черепную коробку в соответствии с протоколом вскрытия. Ничего особенного там тоже нет: мозг не затронут, как и окружающие его мембранные и костные структуры. Наконец я могу погрузиться в изучение грудной клетки. Вот уже полтора часа как мы с моим ассистентом проводим это вскрытие.
Женщина наблюдает за улицей и за своими соседями. Это ее излюбленное занятие уже многие годы, с тех пор как дети стали жить отдельно и умер муж. Ей скучно, и поэтому она смотрит на жизнь других: как живет улица и как живут ее соседи. Так она вспоминает о том, что все еще жива. На улице появились новые лица, и она их не любит. Она не может сказать почему, но эти люди ей не нравятся. Они не здороваются, проводят все время в доме, который снимают, и редко открывают ставни. Вот уже месяц как они здесь, и никто не знает, кто они, как их зовут и даже какой у них голос. Они живут в доме напротив. Это большое строение с четырьмя фасадами и несколькими этажами, которое занимают двое. Женщине в окне кажется, что это слишком большой дом для того, чтобы жить в нем только вдвоем.
В эту ночь соседи выходят из дома в 22:00 и возвращаются к двум часам ночи с канистрами, и это странно. Даже подозрительно. Женщина звонит в полицию.
– Мои соседи делают что-то странное. Не могли бы вы приехать и посмотреть?
– А что именно они делают, мадам?
– Я точно не знаю, они привезли какие-то канистры, как для бензина. Сейчас они расставляют их вокруг дома.
– Я направляю наряд полиции.
Вскрыв грудную клетку, я вижу, что кровь проникла в левую плевральную полость, а сердце выглядит так, как если бы его разделили на две половины на уровне желудочков режущим предметом. Я никогда не сталкивался с такими разрезами: с учетом количества потерянной крови смерть должна была наступить практически мгновенно. Я определяю объем потерянной крови, и он составляет полтора литра. Этого достаточно для того, чтобы человек весом 70 килограммов потерял сознание. Если к этому добавить кровь, которая вытекла из открытой раны, то всего мужчина должен был потерять около двух-трех литров крови. Смерть наступила от травмы, несовместимой с жизнью.
Никаких других повреждений нет. Вскрытие позволяет исключить иные патологические явления, которые могли бы привести к смерти или способствовать ей. Со спокойной душой и чистой совестью я могу сделать вывод о том, что единственной возможной причиной смерти является травма, несовместимая с жизнью, которую нанесли колюще-режущим предметом.
Полиция приезжает на место через 15 минут без включенной сирены и проблесковых маячков – одним словом, не привлекая к себе внимания. Стоит отметить, что никаких видимых причин для большого переполоха нет. Дом снимает пара, мужчина и женщина, они находятся в одной из дальних комнат и не слышат, как подъезжает полиция. Когда полицейские появились у них на пороге, они очень удивились. Когда до них доходит, что это полиция, бежать слишком поздно. Полицейские спрашивают, что они собираются делать с канистрами вокруг дома, являются ли они собственниками, сколько времени тут проживают, и, разумеется, полицейские просят предъявить документы. Мужчина и женщина говорят, что снимают этот дом уже месяц, а в канистрах находится гербицид – средство для уничтожения сорняков, так как у них сильная аллергия на эти растения. Поскольку их документы находятся в доме, жильцы возвращаются в помещение в сопровождении одного из двух полицейских, которого очень удивляет сильный запах нашатырного спирта в комнатах. Тем временем другой полицейский проверяет содержимое канистр. Арендаторы уже начали разливать жидкость по всему периметру дома. Но нет никаких сомнений в том, что это не гербицид, а бензин.
Поджог дома – это преступление, за которое арендаторов уже можно поместить в следственный изолятор и возбудить уголовное дело, но полицейских волнует другое: зачем этой парочке надо было поджигать не принадлежащий им дом? В чем смысл этого поджога?
Зачем чистить нашатырным спиртом комнаты в доме, который собираются поджечь?
Все это непонятно и нелогично, как и путаные, неправдоподобные и противоречивые объяснения арендаторов. Полицейские ставят в известность прокурора, и он на всякий случай отдает распоряжение направить в этот дом сотрудников криминалистической лаборатории.
В ходе вскрытия я замечаю на теле большое количество ворсинок, напоминающих шерсть животных. Экспертиза устанавливает, что это шерсть ангорского кролика. Эксперт-криминалист возвращается на место, чтобы проверить, не разводит ли кто-нибудь поблизости ангорских кроликов: возможно, сбежал один из питомцев. Но расспросы местных жителей не дают результатов.
Поскольку молодой человек никем не опознан, в конце вскрытия я составляю специальную карточку post mortem9. Такие карточки мы заполняем в тех ситуациях, когда имеем дело с неопознанными трупами. В карточке приводятся все необходимые параметры для идентификации: рост, вес, цвет глаз, цвет и длина волос, шрамы, возможные ампутации, полученные во время вскрытия данные, составленная стоматологом зубная карта (результат проверки наличия зубов и их состояния). И это еще не все. Также забирается весь необходимый биоматериал для получения ДНК-данных, которые могут помочь в опознании неизвестного.
Точно так же, когда кто-то пропадает, полиция вместе с родственниками пропавшего составляет «прижизненную» карточку, или ante mortem10, включающую такие же сведения. Идентификация найденного неопознанного тела осуществляется посредством сравнения посмертной карточки с имеющимися в базе прижизненными. Но в случае с нашим молодым человеком ни одна карточка ante mortem не подошла. Иначе говоря, в розыск как пропавшего его не объявляли.
Тем временем заинтригованные запахом нашатырного спирта сотрудники криминалистической лаборатории полиции принимают решение о проведении теста с люминолом. Дело в том, что нашатырный спирт является веществом, которое используют с целью разрушения клеток крови, после чего их обнаружение становится невозможным. Следовательно, можно предположить, что в доме могли оставаться следы крови, которые пытались уничтожить если не полностью, так хотя бы так, чтобы их было невозможно обнаружить с помощью анализа.
Люминол распыляется на поверхности, которую хотят проверить на наличие следов крови. Благодаря химической реакции люминол вызывает бледно-голубое свечение железа. Как известно, гемоглобин является транспортным белком для переноса O2 (атмосферный кислород) в красных тельцах и содержит железо, участвующее в фиксации кислорода. Иначе говоря, переносимое гемоглобином железо «ржавеет» при контакте с кислородом, что и придает ему соответствующий цвет. Таким образом, тест с люминолом позволяет увидеть гемоглобин, содержащийся в крови.
Бинго! Люминол показывает многочисленные следы крови в одной из комнат дома. Но еще нужно доказать, что это кровь человека. Эксперты сделали смывы почти со всех поверхностей в надежде, что хотя бы что-то не пострадало от разрушительного действия нашатырного спирта и еще можно определить код ДНК.
Наряду с этим тестом эксперт-криминалист использует специальный пылесос с фильтрами, позволяющими собрать микроследы. По возвращении в лабораторию смывы крови отправляются на ДНК-анализ. Исследуется и содержимое фильтров: они содержат огромное количество шерсти ангорского кролика…
Профиль ДНК нашего неопознанного молодого человека вводится в специальную базу данных, созданную для подобных случаев, и мы обнаруживаем соответствие с тем профилем ДНК, который удалось получить в большом доме с двумя подозрительными арендаторами. Иначе говоря, оба профиля ДНК принадлежат одному и тому же человеку. Первичное место преступления найдено. Мужчину убили в том доме, а потом к 22:00 перевезли в место, где его обнаружил следующим утром мужчина с собакой. Все совпадает с предполагаемым временем наступления смерти.
Начинается расследование. Теперь оба этих дела объединены в одно. В доме проводится обыск, в ходе которого в шкафу женщины находят свитер из шерсти ангорского кролика очень плохого качества – он теряет ворсинки в огромном количестве.
После предъявления всех этих улик женщина начинает давать признательные показания, в то время как мужчина упорно отрицает свою причастность к преступлению даже перед судом присяжных. Тем не менее показаний женщины уже достаточно для признания его вины и даже ужесточения наказания: присяжные не любят, когда их принимают за идиотов.
Это было неудавшееся похищение с целью выкупа: жертва увидела лица своих похитителей, и те решили избавиться от нее, тем более что выкуп так и не был получен. С этой целью преступник всадил похищенному нож прямо в сердце. Кровь хлынула фонтаном. Злоумышленники попытались уничтожить ее следы всеми средствами. Несмотря на тщательную уборку дома, в конечном счете они предпочли сжечь его, чтобы гарантированно избавиться от следов злодеяния. Но им не повезло с бдительной соседкой…
Бесплатный фрагмент закончился.