Сайрон из-под капюшона вопросительно взглянул на друга.
– Сегодня мне особенно нужна твоя помощь, о Великодушный Инальт, – кивнул Индрик. – Ибо мы следуем прямиком во чрево зимы…
– Я прослежу, чтобы снаружи всё было спокойно, – поклонился Инальт.
– Великодушный Инальт? – переспросил Сайрон, когда они направились дальше по тропе, петляющей между высокими сугробами. – А согласятся ли с этим прозвищем местные жители, о Индр Многоликий?
– Такова участь венаторов или, как их называют древние народы, сьидам, – задумчиво ответил музыкант. – Чтобы сохранить теплоту сердца в лютую зиму, порой нужно обрасти толстой шкурой.
Сосны, вздымающиеся по краям дороги, хлопали ветвями. Духи, прячущиеся в их кронах, перекликались голосами ветра. Они сплетали звуки стихии с голосами тех, кого погубила стужа, но нападать не решались. Они умели ждать. И они умели наблюдать.
Сайрон отвернулся от очередного порыва метели. Стужа крепчала, и снежинки осколками врезались в лицо. Плащ трепетал за плечами мага, будто чёрные крылья. Холод медленно пробирался под одежду.
Гости веселились до предрассветных сумерек. Наконец, когда мир застыл на пороге ночи и дня, пришло время засвидетельствовать своё уважение тем, кто пребывал за гранью смерти, разделив с ними великую радость жизни. Говорили по очереди, поднимаясь с места. Поминали родных, близких и друзей, а затем выпивали в полной тиши.
Палош не знал родителей, но поблагодарил их, на каком бы свете они ни находились, за то, что подарили ему жизнь, в которой он познал счастье выполнять свой долг, а отныне – рука об руку с любимой женщиной.
Иарна поведала о своих родителях больше. Они всегда были примером для неё и для младшего брата, но рано погибли.
– Брат убежал из дома ещё до их смерти, – сказала ведьмачка со светлой грустью в голосе. – Я пыталась искать его на Севере. А недавно узнала, что он ушёл на Юг, через Аркх… Где бы он ни был сейчас, я уверена, он порадовался бы, узнав о моём счастье… Если же он погиб, то я уповаю на то, что найдутся силы, которые приведут его душу обратно на Север… домой… ко мне.
«Он был бы очень рад за тебя», – подумала Дженна, прижав ладонь к шее, где раньше на золотой цепочке она носила розовую жемчужину.
Но той жемчужины больше не было. Да и ту боль пора было оставить в прошлом. Девушка опустила руку ниже – к сердцу, к потайному кармашку, в котором она хранила перо чёрного коршуна. Она устремила свою мысль к учителю, но вместо тёплого отклика вдруг ощутила зимний холод…
Отняв кисть, чародейка уставилась на свои пальцы. Они подрагивали, онемевшую кожу побелил иней.
В самое чрево зимы, лучше и не назовёшь, направился Индрик. Пол, стены и потолок пещеры были составлены из застывшей воды, словно из мозаики. Волшебный свет, отражённый мириадами гранёных кристаллов, танцевал синими волнами на полукруглом своде.
Ледник медленно двигался со стороны севера. Если приглядеться, в этой громадной толще можно было различить останки тех, кто был им проглочен. Насекомые, птицы, мелкие зверьки и более крупные животные застыли в глубине стен. Сайрон ощутил невольную дрожь. Неужели один из хранителей Севера был в числе экспонатов?
– Кто такая она? – спросил Сайрон у друга, когда они только приблизились к зияющему в снегу провалу.
– Дева льда и пурги, госпожа зимы, королева Белого леса, Ледяница, – ответил хранитель Востока. – Древний дух, и у нас с ней столь же древние счёты. Так что тебя я попрошу подождать снаружи… Ты маг огня, а в ледниковой пещере огонь – не лучший помощник. Когда-то такие, как я, вышли из воды, но я не желаю в ней же и пропасть…
Сайрон попытался возразить, но его друг был непреклонен. Он мастерски владел словом и использовал это волшебство не только в музыке – спорить с ним было бесполезно. И всё же магу огня пришлось спуститься в ледяную обитель, ибо всё тот же голос Индрика, эхом отражаясь от синих стен, теперь звал его на помощь.
Галерея, из которой доносился звук, уходила в глубь земли, разветвляясь многочисленными коридорами, будто гигантское древо. Снежные мхи то подступали ближе, так, что приходилось протискиваться сквозь узкие щели; то расходились в стороны, образуя небольшие залы.
Впрочем, долго блуждать по ним не пришлось, она сама вышла навстречу. Мощная волна силы заставила Сайрона замереть. И в тот же миг пред ним появилась Дева льда, королева Белого леса, светоносная и восхитительная.
Как и все высшие духи, она не подражала чужим воспоминаниям, но за сотни лет существования создала собственный неповторимый облик. Белоснежные потоки волос ниспадали ей на плечи и рассыпались по полу. Полупрозрачное одеяние окутывало стройное тело, сотканное по подобию человеческого.
– Добро пожаловать, путник, – приветственно обратилась к гостю королева Ледяного леса. – Я ждала тебя…
Голос её переливался нежными оттенками – точно снег сиял в лучах весеннего солнца, обещая поддаться его нетерпеливой силе. Но, невзирая на мягкость изгибов и соблазнительную женскую красоту тела, лицо девы навевало воспоминания о пугающей надменности покойницы.
– Приветствую тебя, Ледяница, – с уважением поклонился Сайрон. – Я не желаю тебе зла, но не хочу тратить время и на игры. Ты сильна и умеешь видеть. Ты знаешь, кто я, что я могу и что мне нужно…
– Ты пришёл за другом, – пропела королева. – Не беспокойся о нём, хранитель в безопасности. А вот ты… – её бледные губы подёрнула лукавая улыбка. – Уверен ли ты, что знаешь о своих желаниях?..
– Поверь, королева, нет нужды проверять мои возможности, – глухо предупредил Сайрон. – Будучи призванной, моя магия растопит твои льды и погубит нас обоих…
Дева плавно приблизилась к магу и провела рукой вдоль стены по левую сторону от него. Лёд пошёл мелкой рябью, будто в озеро бросили камень. Когда же волшебные воды успокоились, их поверхность отразилась зеркальным блеском.
– Нет нужды проверять, о владыка погибшего мира, – мягко улыбнулась дева. – Лишь обернись… Дано ли выжженным пескам соперничать со снежной пустыней? Посмотри в моё зеркало, взгляни на свою душу – и узнаешь сам, какова её сила, каково её желание…
По её подсчётам, уже должно было настать утро. Но, сойдя с лисьей тропы, Дженна не увидела ничего, кроме стены снега. Тучи застелили солнце, превратив день в сумерки. Ветер пел свою песнь, а снегопад с метелью свивались в неистовом танце. И где-то за серой завесой раздавались звуки боя.
Нити жизненной силы учителя указывали в том же направлении, и Дженна поспешила на шум. Через некоторое время она увидела странную картину. Лохматая тень металась в кругу белых призраков – будто невидимая рука бросала собаке снежки, а она рвала их на части. Да только снежки те были размером с собаку, а тень – что громадный медведь.
Разобраться в происходящем девушка не успела. Земля у неё под ногами задрожала, по снежному покрову пробежали волны, и раздался треск дерева. Дженна едва успела отпрыгнуть назад, когда над ней вырос настоящий снежный великан. Поломанные кусты и ветви торчали из его рыхлой плоти, точно иглы ежа, голова и плечи исчезали во мгле бурана.
Чудище взвыло множеством голосов и угрожающе занесло над девушкой свою белёсую лапу. Чародейка полоснула по ней наискосок, и не успела опомниться, как оказалась под лавиной снега. Чудовищная рука распалась на части, чуть не похоронив под собой девушку. А вместо отрубленного отростка уже тянулся новый…
Рыча, Дженна попыталась освободиться из-под завала, когда вдруг услышала ответный рёв. Чёрная тень прыгнула в ноги великану, выбив его из равновесия. Приземлившись на четыре лапы, зверь развернулся, и повторил бросок. Его соперник взвыл и покачнулся, хватаясь за стволы деревьев. Ели пошли ходуном, и на головы сражающихся посыпался дождь из комьев снега, веток и шишек.
Тем временем чародейка наконец сумела выбраться из плена. Вскарабкавшись по горе снега, она прыгнула на монстра и нанесла удар, одновременно призывая пламя.
Сталь, свитая с магией, вошла в живот чудища, и сумерки расцвели огненной вспышкой. Гигантский снеговик с гулким шипением развалился, а высвободившаяся магия опалила ближайшие ёлочки.
– Хорошее пламя, – рыкнул зверь, оглядывая полыхающие ветви. – На некоторое время духи зимы отступят…
Он отряхнул от снега мохнатый загривок, дёрнул хвостом и поднялся на задние лапы.
– Проклятый… – удивлённо ахнула девушка, направив остриё меча в сторону нависшего над ней чудища.
Отблеск огня осветил вытянутую хищную морду и отразился в серо-синих глазах. В волшебном свете чародейка заметила, что необычайно длинные когти на конце волчьих лап оправлены в золото.
Вот как ему удалось одолеть ночных духов, солнечный металл был им не по вкусу. Но как же сам зверь? Почему он не боится золота?
– А я ведь тебя знаю, – принюхавшись, оскалился проклятый. – Чаровница-охотница, не позволившая убить мою маленькую волчицу…
– А ты кто такой?! – крикнула ему Дженна. – Палош ранил тебя серебром, а ты даже не хромаешь…
– Меня зовут Инальт, и я тоже охотник, – ответил волк, чуть качнув головой. – Не родился ещё тот ведьмак, который сможет одолеть меня.
– Значит ты… – выдохнула девушка. – Ты источник болезни! Ты вожак, ты главный…
– Я единственный, – поправил её Инальт. – Все прочие оказались слабы для того, чтобы войти в мою дружину. Они сходят с ума, и я убиваю их… Так что опусти своё оружие, маленькая охотница… Мы на одной стороне.
– Но для чего тебе солдаты? – продолжила допрос девушка, даже не подумав последовать совету волка. – Рассказывай немедленно! Мой меч сделан не из серебра и не из золота. Это руническая сталь! Клянусь, уж она положит тебе конец!
– Только что мы вместе сражались с теми, против кого я собираю солдат, – невозмутимо ответил зверь. Он тревожно шевельнул ушами и огляделся по сторонам. – С каждой зимой голодных духов становится всё больше…
– Но ты… – разозлилась Дженна. – Ты же разоряешь деревни и губишь невинных людей! И от твоего «проклятья» страдает Фьёр!
– Не я это делаю, – устало вздохнул Инальт. – Когда мы с тобой встречались в прошлый раз, я пытался увести обезумевших волков прочь от города. Ты видела, сколько их было? – его глаза блеснули. – Думаешь, вы трое одолели бы этих безумцев? А Фьёр… – вздох. – Девочка умирала от вогника, и только моё «проклятие» спасло ей жизнь.
– Ничего себе спасение! – огрызнулась Дженна. – Она же мучается!
– Но она жива, – возразил Инальт. – Я оберегаю эти края от врагов и от болезней, ибо я поставлен на защиту самим хранителем Севера… – он склонил голову. – Какова бы ни была цена – это мой долг… И это моё проклятие.
– Получается, что хранитель проклял тебя? – удивилась чародейка, всё же опустив клинок.
– Я сам себя проклял… – едва слышно ответил ей Инальт.
– Сам себя? – недоверчиво переспросила Дженна. – Как же так?
– Я, князь Инальт, последний из семьи Богатов, ровно сто лет назад не уберёг свой дом, родных и… невесту от зимнего лиха, – тихо прорычал зверь. – Мы были в военном походе, а вернувшись, нашли только лёд и ветер, плачущий голосами наших любимых… – он обнажил жёлтые клыки. – Тогда я обезумел от горя… Я, князь и воевода войска, названного за верность свою «псами государевыми», убил своих же солдат… Я потерял человеческий облик и обратился в псоглавца! – видя, что его собеседница сделала шаг назад, Инальт сомкнул зубастую пасть и понурился, прижав уши. – Не бойся меня, девочка… Пресветлый Индр даровал мне прощение и новую цель…
Девушка пристально взглянула волку в глаза и убрала меч в ножны.
– Соболезную тебе, Инальт Богат, – кивнула она. – Меня зовут Дженна. Скажи, а этот Индр… он ведь был здесь? И с ним маг…
– Маг огня, – рыкнул зверь, с уважением покосившись на догорающие ёлки. – Они с Индром направлялись в самое чрево зимы.
– Что это? – воскликнула Дженна. – И где? Я должна найти того мага!
– Пещера недалече, – ответил волк. – Но тебе туда нельзя… Всякого человека в гостях у Ледяницы ждёт лишь погибель.
– А я и не человек, – глухо буркнула чародейка, прижимая руку к груди.
– Не ходи за ними, маленькая охотница, – повторил Инальт. – Замёрзнешь…
– Некогда мне тут с тобой спорить, князь! – с отчаяньем всхлипнула Дженна, прислушиваясь к витали учителя. – Замёрзну или нет – тебе не всё ли равно? Если меня постигнет неудача, может, я обрасту волчьей шерстью, и тогда в твоей дружине будет не один, а двое воинов…
– Двое или… трое, – тихо усмехнулся князь, провожая взглядом уходящую чародейку.
Жизненная сила, хранимая в маховом пере коршуна, стала почти неслышимой. Теперь Дженну вела лишь нить, тянущаяся от её волос, сплетённых в браслет.
Меж тем, как затихала витали Сайрона, возрастала другая мелодия. А вместе с нею усиливалась и пурга. В стенаниях ветра чародейка всё отчётливее различала сотни, а может и тысячи голосов. Они плакали, жаловались и бранились, но все просили лишь одного – тепла…
Достигнув пещеры, девушка проскользнула в оскалившийся сосульками зев. Не обращая внимания ни на жуткие красоты ледника, ни на скользящий под ногами пол, она молнией пронеслась по коридору и вбежала в ледяную залу.
Низкий свод поддерживали бледные колонны, пронизанные, точно руки – венами, корнями трав и деревьев. Их тени колыхались в мерцающем свете неверными призраками. И один из призраков имел человеческие очертания.
Маг неподвижно застыл, стоя на коленях и склонившись, будто в молитве, перед единственным источником света, сокрытым за колоннами.
– Учитель, – прошептала Дженна, направляясь к нему.
– А-а, ещё один огонёк, – раздался шелестящий голос.
Свет дрогнул и сделался ярче. Дорогу чародейке заслонила стройная женщина в королевском венце. Острые кристаллические зубцы её короны сковали в себе пожухлые лесные фиалки. Сияющие волосы шелковистой пеной струились по спине и расстилались по застывшим волнам пола. Складки платья переливались радужным отсветом.
Женщина приветливо улыбнулась Дженне, но в её чернильно-синих глазах чародейка различила голодный блеск. Не тратя драгоценного времени на соблюдение приличий, охотница взмахнула пламенеющим мечом и сделала глубокий выпад.
Дева удивлённо отпрянула назад. Лезвие прошло мимо её шеи, задев лишь волосы. Белые пряди упали под ноги чародейки и змеями заскользили обратно, прячась в складках хрустального покрова королевы.
– Ах, как жарко, как славно… – по-детски игриво захихикала она. – Ты осмелилась поднять на меня оружие, огонёчек… Но не боишься ли ты, что стены вокруг нас растают, и пещера превратится в бурливую реку?
– Не боюсь! – процедила сквозь зубы Дженна, занося руку для новой атаки. – Я отлично плаваю!
– Да? – дева уклонилась и кивнула на мага. – А он?
– Живого или мёртвого, я вытащу его отсюда, – ответила чародейка, прыгнув вперёд.
Она рубила и колола, бросалась на врага в открытую и хитрила; девушка использовала всё, чему научилась за годы в обители лис, но тщетно. Древний дух был слишком быстрым. Он ускользал, заливаясь тихим смехом. Когда же волшебное лезвие отсекало часть волос или одеяния, отрубленное обретало собственную жизнь и возвращалось к хозяйке.
Игра лишь забавляла Ледяницу.
– Зачем он тебе? – усмехнулась она. – Со мной ему будет лучше…
– Хватит с тебя и Финиста! – крикнула Дженна. – А это… это мой мужчина!
– Слова твои горячи, – заметила дева, прищурившись. – Но что у тебя на сердце? – она всплеснула руками. – Взгляни в моё зеркало, посмотри на свою душу…
По поверхности ледяных стен пошла рябь, и через миг они вспыхнули зеркальным блеском. Не опуская меча, чародейка осторожно огляделась, но ничего особенного не увидела. Зеркала были так себе – отражали они лишь мутный силуэт девушки с пламенем в руках. Зато на лице своего врага Дженна прочла явное недоумение.
– Что, вышли из строя твои игрушки? – храбрясь, усмехнулась девушка.
Волшебный огонь на мече согревал её руки и лицо, но спиной Дженна ощущала, как холод пробирается сквозь тёплую одежду. Он уже сковал пальцы на ногах, растекался по животу и пояснице.
Чем холоднее становилось чародейке, тем жарче плясало её пламя. Она знала, почему. И она помнила, чем это грозит…
Тем временем воздух в зале нагревался. По колоннам и стенам медленно текли ручейки, собираясь прозрачными лужами у подола королевского одеяния. Долго ли ещё продержатся ледяные колонны?
– Оставь нас и проваливай, откуда явилась, тварь! – в отчаянье крикнула Дженна. – Иначе, клянусь, я растоплю тебя вместе с твоей снежной норой, даже если мы все погибнем!
– …Дерзость достойна лишь жалости, огонёчек, – проговорила Ледяница. – Думаешь, вина за твоё горе лежит на мне? Но ты ошибаешься… Вы все ошибаетесь. Я забуду о вашем невежестве, ибо вы сами себя и покараете. Вскоре ты это поймёшь, ты увидишь, что гибель – не единственный исход, – мягкая улыбка на лице девы сменилась гримасой. – Говоришь, это твой мужчина? Что ж, забирай его… Если сможешь.
С этими словами дева залилась хохотом и исчезла. А вместе с ней пропал и волшебный свет. Теперь залу освещало лишь оранжевое пламя, тлеющее на чародейском клинке. Тени сгустились и стали расползаться между волнами пола, скапливаясь в лужицах талой воды.
Дженна положила светоносный меч на сухой пригорок и, опустившись на колени рядом с Сайроном, откинула его на спину. Маг огня был тяжёлым, точно глыба льда. Девушка припала ухом к его груди. Как ни старалась, она не могла расслышать биения сердца.
– Всё будет хорошо, – простонала Дженна, продолжая мысленно спорить с Ледяницей. – Я вытащу Вас отсюда… Мы уйдём… – она сглотнула слёзы. – Вместе…
Чародейка забралась на мужчину сверху и прильнула к нему всем телом, пытаясь обогреть. Затем она стянула со своих рук перчатки и, дыхнув на озябшие ладони, принялась растирать Сайрона, аккуратно двигаясь от плеч и груди к голове.
В свете слабеющего пламени лик мага напоминал маску, выточенную из серого камня. Его глаза были закрыты. На ресницах и в волосах блестел иней.
– Проснитесь же… – прошептала Дженна. – Ну пожалуйста… – она склонилась ниже, обнимая учителя, несмело скользя губами вдоль его лица и орошая холодную кожу своим тёплым дыханием. – Вы нужны мне… Я…
Чародейка умолкла, залившись слезами.
Она плакала целую вечность, словно внутри неё разверзся океан. Когда же запасы солёной влаги истощились, девушка затихла. И ей вдруг показалось, что она слышит биение сердца: далёкое, словно не в груди, а где-то глубоко под землёй.
– Не покидай меня… – всхлипнула она, прижавшись влажной щекой к шее Сайрона. – Слышишь? Если ты не проснёшься, то засну и я… Мы будем спать здесь вдвоём, вечно…
Светало, с бледного неба, кружась, сыпался лёгкий снежок. За окном чирикали воробьи. С улицы доносился деловитый бас хозяина «Дружбы» и заспанные голоса служанок.
Очаг потух, и в комнате стало прохладно, но перины хранили тепло. Иарна потянулась под одеялом, пошевелила затёкшими коленями, перевернувшись на другой бок, прильнула к мужу.
Почувствовав девичью руку у себя на животе, мужчина накрыл её своей ладонью. Горячее прикосновение вновь пробудило в Иарне огонь, но она не посмела тревожить покой ведьмака. Девушка сжала его шершавую мозолистую пятерню в своих пальцах и улыбнулась.
Как же страшно преодолевать некоторые рубежи, как она боялась этой близости. А теперь и вспомнить не может почему. Словно и впрямь они с Палошем на одну ночь стали самими богами.
Они любили друг друга, потом Иарна плакала, долго плакала. Как будто страсть Зоара, пробудившись в Палоше, растопила тёмный осколок льда, за которым девушка скрывала свою боль. Боль вытекла из неё вместе со слезами, и на её месте засиял свет Элемы.
– Поспи хоть немного, – прошептал мужчина. – Рано ведь ещё…
– Не могу спать, – тихо ответила Иарна, прижавшись щекой к его груди. – Сердце так быстро, так сладостно бьётся… Ты здесь, рядом… Мы живы, и мы вместе… Так хорошо, что как будто больше ничего не надо… Ни спать, ни есть, ни…
– Я чувствую то же самое, – признался ведьмак, крепче обняв жену. – Ты изменилась… Но будет ли тебе хорошо в нашей новой жизни? Я был бы счастлив, если…
– …Да, – согласилась девушка, прислушавшись к себе. – Я буду счастлива.
– Я люблю тебя, Иарна…
– Я люблю тебя, Палош…
Они застыли посреди пещеры. Дженна лежала, накрыв собой учителя. Огонь на её клинке давно потух, и воцарился мрак. Эхом переговаривались капли воды: «Бом, бом» – или это билось сердце… Или их сердца? Она не знала.
Стало сыро и очень холодно. Даже мысли текли всё медленнее, будто замерзая. Чтобы не растерять их окончательно и не сойти с ума от горя, Дженна перебирала в памяти самое драгоценное, что в ней хранилось.
Она вспоминала тёплый бархатистый голос Сайрона, его глаза… и свои чувства, вспыхнувшие, когда он заговорил с ней впервые. Что это было? Влечение к его силе или…
«Наши сердца – что светочи… – раздалось в её голове. – А ты истинная дочь Солнца…»
Мысли девушки спутались, образы прыгали от одного к другому. Кузнечный горн пел под ударами молота, сплетаясь с воем огня на храмовой площади Зоара.
Река переливалась солнечными бликами, в воду ускользали золотые волосы. Тело блестело бронзой под струями водопада. Красные птицы щебетали. Под древом свернулись спящие змеи.
Шаркани, горы, метель. Тогда наёмница впервые почуяла привкус силы Сайрона – пряный запах, исходящий от чёрного пера и от… от неё самой. Провожая шаркани, девушка заснула в горах, а Сайрон…
«Если в тебе осталась хотя бы капля огня, холод может способствовать его активации…» – говорил маг.
Чародейка встрепенулась: какая же она глупая! Она ведь замерзала! И маг спас её, активировав внутренний огонь. Дженна вспомнила свой сон и ахнула. Да это же Сайрон был тем демоном, вырвавшим её из бездны! Он пробудил её жизненные силы своими ласками…
Поразмыслив, девушка опустила руку к тесёмкам на штанах учителя. Но вдруг оробела. Она не знала, что делать! Она понятия не имела, как разбудить желание обыкновенного мужчины, а уж замёрзшего… Что ей делать? Как раздуть пламя из искры?
Сгорая от стыда и гнева на саму себя, Дженна прислонилась воспалённым лбом к прохладной щеке Сайрона. Её приводила в бешенство мысль о том, что они оба погибнут из-за её неопытности, а главное – трусости! Кто бы мог подумал, она боится прикоснуться к учителю…
Девушка сжала зубы, её лицо полыхало от стыда. Похоже, что в ней самой огня было предостаточно. Неким образом дух зимы похитила жизненную силу мага. Но… ведь у Дженны она всё ещё оставалась! И она знала, как передаётся витали!
«Если уж ты не научилась обращаться с мужчиной как женщина, то должна действовать как чародейка… – твёрдо сказала себе девушка».
Она нащупала руки Сайрона и, борясь с окоченевшими пальцами, сдёрнула с них перчатки.
«Ваши груди созданы, чтобы отдавать силу… И младенец, и взрослый – равно тянутся к ним…» – слышала она слова учителя, торопливо расстёгивая свою курточку.
Высвободив из-под одежды грудь, Дженна согнула в локтях руки мага и воссоединила своё тепло с его ледяными ладонями. Она никогда не видела вблизи непокрытые руки учителя. Возможно, теперь никогда и не увидит… В темноте девушка ощутила, что кожа на них сухая и гладкая, а ногти довольно длинные и острые.
Дженна зажмурилась и застонала от боли. Холодное прикосновение обожгло соски. Повинуясь желанию согреться, она стиснула колени и плотнее прижалась к магу.
«Вся поверхность тела пронизана мельчайшими руслами, которые испускают сияние витали, – говорил Сайрон. – Чем ярче сияние, тем чувствительнее зона».
Её губы нашли его лицо, его губы дотронулись до её шеи. Девушка осы̀пала поцелуями лоб и глаза мужчины. Живая вода внутри неё запела, и в такт ей Дженна осторожно качнула бёдрами.
«Наиболее восприимчивые зоны проявляют энергетические каналы, – нашёптывал голос в её памяти. – Это артерии, по которым движется витали…»
Мелодия жизненной силы пела громче, движения девушки делались увереннее. Волна томления захлестнула её. Голова закружилась, а внизу живота проснулось пламя. Желанное тепло волнами разлилось по телу, наполняя грудь, руки и исторгаясь вместе с дыханием.
Вторя ударам сердца, в воздухе гулко разносился звон капели. Стены таяли, вода поднималась. Её ледяные ручьи обтекали магов, но Дженне становилось лишь жарче. Живая вода бурлила внутри неё, переполняя границы тела, вырываясь за его пределы.
И ладони Сайрона ответили на зов жизни. Девушка ощутила, как сомкнулись пальцы вокруг её грудей. Его ногти впились в кожу. Дженна застонала, но уже не от боли. Она почувствовала, как в магическом танце между ними отвердевает мужская сила.
Маг разомкнул губы и глубоко вздохнул. Чародейка отстранилась было назад, но упала обратно, влекомая усилием мужских рук. Сайрон притянул девушку к себе и, словно мучимый жаждой, прильнул к её горлу. Под его поцелуями струна витали, идущая от шеи Дженны к её бёдрам, напряглась и завибрировала.
Маги упивались нежностью друг друга, всё сильнее распаляли пламя жизни. Мелодии двух сердец слились воедино. Зал наполнил алый свет.
Всё больше струн Дженны пело, откликаясь на ласки Сайрона. Мужчина играл на них, но не как музыкант, а словно кукольник, дёргая за ниточки марионетки. Дженна более не принадлежала себе.
Её желание усиливалось с каждым вдохом. Но с каждым её стоном жизненных сил становилось всё меньше. Чародейка видела, как её сияние истощается, но не могла противиться.
Мужчина опустился ниже. Коснувшись губами груди Дженны, он потянулся рукой к развилке между её ног. Даже сквозь одежду – толстую шерстяную ткань юбки – девушка почувствовала его прикосновение. Под настойчивым движением его пальцев в животе чародейки вспыхнул сладостный жар.
Волна света прокатилась до самого горла и разорвалась в сознании ослепительной вспышкой. Девушка вскрикнула и обмякла. И вслед за светом наступила тьма.
* * *
Это была пустота. Не в обыкновенном её понимании как отсутствие абсолютно всего – нет, ведь здесь была Дженна, – но пустота сосуда, в который залетела случайная песчинка.
Чародейка видела, как потолок над её головой, стены вокруг и пол под ногами складывались в серый коридор. Коридор и пустота были едины. И это никак не противоречило друг другу. Это не смущало Дженну, не пугало и не удивляло. Внутри у неё тоже было пусто.
Девушка медленно направилась вперёд. По дороге она заглядывала в замочные скважины дверей – в комнатах не было ни души. Она шла и шла. Одни коридоры приводили в следующие. Все они были серы и совершенно пусты.
Чародейка шла и вспоминала, что такая же точно пустота царила на улицах, в лицах и словах – в её родном мире. Дженна-Василиса снова видела его за широкими окнами как наяву. Башни небоскрёбов отражались от куполообразного неба. Улицы делили землю бороздами линий и углов.
Город ей ведь только снится? Или всё, что было до него, ей только снилось?
В коридоре было душно – это, пожалуй, единственное, что ощущала Василиса. Она остановилась и попыталась открыть окно, чтобы глотнуть воздуха. Но ручка ускользнула из её пальцев, будто была плоской, нарисованной.
Девушка покрутила головой, озираясь. Всё, что она видела вокруг себя, было словно нарисованным на листах бумаги.
«Я рисовала сплетение энергетических сосудов, – напомнила Василисе Дженна. – У меня не было красок, поэтому здесь нет цвета. В этом сосуде пусто, потому что я сама не заполнила его. Кто знает, к чему приведёт такая живопись? Вдруг у меня не получится нарисовать что-то хорошее? – подумала она и тут же сама себя отругала: – А что, всё это лучше? Неужели я не смогу нарисовать солнце и небо? И… – Василиса задумалась. – И дракона на синем небе… – она посмотрела на одну из башен. – Вон там его будет ждать принцесса, которую дракон должен спасти».
Дженна-Василиса глубоко вздохнула. Ей страшно не хватало воздуха.
– …Дыши, мой маленький дракончик, – эхом пронёсся по коридору тихий шёпот.
«Я дышу, – ответила она мысленно. – Но кто-нибудь уже откройте окно, здесь же нет воздуха».
– Все окна открыты, – ответил другой голос. – Тебе не хватает витали, а не воздуха…
«Индрик, Сайрон? – с беспокойством подумала девушка и, ощутив внезапную усталость, присела у нарисованного окна. – Вы живы? Мы живы? Где я?»
Воспоминания возвращались к ней. Метель, пещера изо льда, дух зимы и… Чувства возвращались, но от них Дженне стало дурно. Она повалилась на пол, хватая ртом воздух.
– Мы-то живы, – сказал Индрик. – Благодаря тебе… А вот ты сама – посередине…
– Дженна, – прошептал Сайрон. – Дыши, пожалуйста…
Ответить учителю она уже не смогла. Её скрутил озноб. Коридор и окна рассыпались ледяными осколками. Они распороли кожу и вонзились в мускулы, кости, вошли глубже костей…
– Дженн, – снова раздался шёпот. – Не уходи…
«Я не хочу уходить – не хочу возвращаться, – задыхаясь от боли, поняла она, – возвращаться туда!»
– …Куда? – обеспокоенно переспросил Сайрон.
Девушку накрыл ужас. На некоторое время она провалилась в темноту, а когда вновь обрела сознание, услышала звуки ссоры.
– …Если тебе обязательно нужно кого-то обвинять, я к твоим услугам! – голос Индрика звенел обидой. – Но кто тебя просил лезть в ледяную пещеру? Я плутал в лабиринте… Ловушка… Ледяница заманила нас… Я не рассчитал силы… Ну а ты чего удумал… Витали…
– …Я чуть не сожрал её! – прошипел Сайрон.
При этих словах Дженна ощутила нечто напоминающее смущение. Страх, шевельнувшийся следом, сбил и без того тяжёлое течение её мыслей, беспорядочно смешав их.
Учитель остался жив, но всё то, что пришлось для этого сделать, показалось чародейке постыдным. Он с самого начала избегал близости. Она прятала свои чувства к нему. Они только-только отыскали разумный баланс, нашли безопасную дистанцию… И что же теперь будет? Всё изменится! К лучшему ли…
«…Урок. Это был хороший урок», – оформилось в её голове.
– Малышка, ты слышишь меня? – голос мага раздался у самого её уха. – Прости… Этого не должно было случиться… Я не должен был поступать так…
Тьма вновь проглотила девушку и, перемолов каждую косточку, выплюнула.
– Пожалуйста, дыши… – в голосе учителя как будто промелькнуло отчаянье. – Ты должна дышать… Дыхание – жизнь… Думай о самом приятном… Горы, леса и… Апельсины, ты же так любишь апельсины… Вспомни их запах… Представь солнце…
Девушка наконец почувствовала своё тело. И его горячие руки на своих. Кожа – гладкая и сухая, ногти покалывали кисть. Сайрон был без перчаток. Это значит…
– Дженна… – его дыхание коснулось её пальцев. – Ты нужна мне… Я…
Она снова провалилась во мрак – ушла на дно, спряталась там, затаилась. Страх в груди, точно тяжёлый камень, не позволял ей подняться на поверхность.
«Я должна всплыть, – сказала себе Дженна. – Я не должна бояться, я же умею плавать. Мне нужно на воздух… Мне нужно к солнцу… К нему…»
Бесплатный фрагмент закончился.