Моё героическое преодоление себя, страха, зелёной изгороди, листья которой я самую малость проредила – окончилось безоговорочной победой!
Я это сделала! Забралась внутрь, переступила с карниза на подоконник комнаты второго этажа и облегчённо выдохнула. Многотонный груз упал с моих плеч, и я его почти увидела. И даже услышала.
Только в этот раз на пол упала чернильница со стола Люпина, за которым сидел хозяин поместья. Спал.
По крайней мере, глаза его были закрыты.
Так вот, про чернильницу. Упала она не просто так. Упала она из-за одного странного мелкого существа, отдалённо похожего на человечка.
Горбатый нос в половину лица, зелёная кожа, огромные висячие уши, каштановая соломка волос под шапочкой с маленьким козырьком. Да, и, конечно, маленькое тельце, босые ноги и непропорционально большие руки, глаза навыкате, которыми на меня вылупился обладатель столь причудливого набора.
– Эй, тьфу, напужала, – человечек сейчас стоял на карачках… на столе… перед Люпином. И пытался вытащить у него из кармана штанов какую-то вещицу, или же деньги.
«Вор?» – пронеслось у меня в голове. И потому заорала во всю глотку:
– Мя-я-я-яу!
– Эй, ну-ка тиша… Расбудишь ево и нам двоим несдобравати.
Ага, сейчас! Буду я с ворами договариваться. Глядя на него, оскалилась и зашипела:
– В-ш-ш-ш!
– Ай, паганка, – проворчал он и кинулся ко мне, спрыгнув со стола. Однако тотчас замер на месте, услышав спокойный голос сзади.
– Не это ищешь? – В руках у Люпина сверкнула та самая опаловая брошка, которая совсем недавно находилась у меня в животе.
Хоть и с большим запозданием, внутри неприятно кольнуло. Но я даже не поморщилась, а лишь продолжила удивлённо взирать то на хозяина, то на вора-неудачника.
– Я… этава, тут не специальна. Просто вижу, окошенько настежь… Думаю, дай заглянути… – начал оправдываться зелёный человечек.
Вот уж не ожидала увидеть такого, не приняв перед тем на грудь грамм двести залпом.
– Так я и поверил, – магиус какого-то там ордена засверкал своими очами, равно как и пальцами. – Я, конечно, могу тебя допросить в подвале. Но не гарантирую, что ты при этом выживешь, а могу…
– Я скажу! Всо скажу! – воришка захныкал и, будь его воля, кинулся бы пятки целовать. Но что-то мешало ему двигаться. Или кто-то.
Я прищурилась и увидела тончайшие прозрачные нити, связавшие того по рукам и ногам.
– Зачем тебе брошь и как ты о ней узнал?
– Чары. Мы, гоблины, чуим такое за много-много… – проворчал он, а после кивнул в мою сторону. – Если бы эта гадина не слопала брошь, она бы уже давно была бы у меня в руках.
– Гадина – это ты о моей кошке? – Люпин нахмурился, переведя взгляд в мою сторону. – Она с вами?
– Ага… – Слова гоблина невероятно напугали, но когда он добавил: – Если бы… – от сердца отлегло.
Фу-ух. Я не связана с этими воришками. Люпин тоже едва заметно выдохнул и перестал сверлить меня устрашающим взглядом.
– Повторяю свой вопрос. Зачем тебе брошь?
– Так это ж, дорогая, зараза, – гоблин явно испытывал наше с магиусом терпение, потому что говорил одними загадками. И тут мы с хозяином сошлись мыслями, потому как он пришёл к выводу:
– Ясно, значит, ты выбрал пытки в подвале.
– Не-а-а-т! – возопил гоблин как резаный. – Я-я-я расскажу! Просьба, у меня просьба… найти оброненный артефактишко. Одна потеряшка пожалилась нашему корифею. Артисты мы, не воры, чёс-слово! В хоре поём да сценки усякие играем…
– Ты мне зубы-то не заговаривай… – По взгляду хозяина я поняла, что он начал понемногу свирепеть. А это, как минимум, чревато прошлыми глюками, которые меня посетили. Не суть. Поняв, что скоро будет жарко во всех смыслах, но подло сбегать – не мой метод, я решила принять непосредственное участие в будущей потасовке. Сгруппировалась для прыжка и, как раз когда гоблин что-то там заикаясь, мямлил, прыгнула на стол.
– Мр-мяу! – вскричала я недовольно, пытаясь затормозить. Кое-как зацепилась за край столешницы, а заодно и за кипу бумаг. Неудачно. В общем, я шлёпнулась на пол, больно ушибла правую булку и левую заднюю лапу.
Оу.
Это было эпично, ничего не скажешь.
Но Люпину хватило, чтобы расхохотаться.
– Иди сюда, горе ты моё, – весело позвал он, когда отсмеялся. Его тёплые руки схватили меня за бока и усадили на стол рядом с собой.
А бумаги, между прочим, так и продолжили порхать по комнате.
Но недолго. Взмах руки, слабое свечение пальцев мага, и непослушная стопочка вновь собралась на своём месте, наверняка даже в нужном порядке.
Чернильница и та испугалась воли хозяина, собрала обратно чернила, выплеснутые на ковёр, затем прыгнула на стол, окропив его небольшой чёрненькой капелькой.
И да, мне всё это не почудилось. Более того, посмотрела на неё сощурено, и ведь точно, стоит на краю и трясётся от страха…
Но Люпину было сейчас не до своих письменных принадлежностей, поскольку он выпустил гоблина, и тот, получив свободу, в какое-то мгновение предпринял попытку к бегству. Безуспешную.
Парализующие нити хозяина поместья застигли артиста врасплох в оконном проёме. Но бедняга не сдавался, он обеими руками вцепился в оконные рамы открытой створки и отчаянно тужился, пытаясь вытолкнуть себя на улицу сквозь подчиняющую магию.
– Так-так, – спокойно проронил мой хозяин. Ноготь его указательного пальца выстукивал по столешнице довольно интересный мотив. – И куда это мы собрались?
– Дык я ж это… подмогу позвать хотел, корифея то бишь. Чоб он сам усё и рассказал.
– Не нужно корифея, ты сам вначале расскажи всё, что знаешь, а там я и решу, что делать со всей вашей шайкой…
– Ох, магистр миня убъёт! – гоблин захныкал, роняя на пол крупные слёзы.
– А вот тут поподробнее, – приказал Люпин ещё более строго.
– Дык мы ж это… выступали, сценки ставиля всякия по улочкам столичным. А потом к нам дама заявилась, значитса, расфуфыренная, красивущая! Взгляду не отвесть.
– Как она выглядела?
– Курчавая, белобрысая, молодющая. Красотень, кажытся так говорят про таких, а?
– Ближе к делу, – вознегодовал Люпин. – Что она хотела?
– Дык это ж, услышала она откудава про нашева мастера иллюзий, самово Брыго Штутса.
Слушаю я гоблина, слушаю, и смысл не улавливаю. Совсем и абсолютно. Хозяин, видимо, тоже, потому как стук по столу ускорился.
– И?
– Вы только этава, гаратийку дайдите, что миня не порешите после услышаннова. Вот с корифеем можите делать усё…
– Обещаю, только не тяни уже кота за хвост!
Я обиженно посмотрела на Люпина. А он взял и понял меня, бросив тихое:
– Извини.
– Ой, да ладна вам, прощения просити… – гоблин с какой-то радости принял слова мага на свой счёт. Он повеселел и перестал мучить оконные рамы. – Лучше дайти в комнатку вернутьси.
Пальцы тихонько звереющего Люпина вновь засияли, и гоблина спустило на пол с подоконника. Там зелёный человечек и уселся на пятую точку, начав раскачиваться из стороны в сторону, пересказывая целую историю.
– Значитса, дело было так. – И снова этот гад начал издалека. – Ваша невестушка попросила своего батька найти себе замену. И тот нехотя всё-таки дал своё дозволиньице.
– Это вы про Эстебану Криди? – ошеломлённо проронил хозяин поместья. – И про её отца, магистра Летата Криди?!
– Ага-ага, они самыя.
И тут хозяин не выдержал. Перебил обманчиво-спокойным тоном:
– Ты всё врёшь.
Разочарование и обида одновременно отразились в глазах зелёного человечка, прежде чем он вновь кинулся к окну. И снова был остановлен на подоконнике.
– Дык за-за-зачем мм-м-не в-врать вам… – заикание гоблина становилось всё сильнее, а напряжение в комнате росло, словно в геометрической прогрессии.
И неизвестно чем бы закончились эти прения, если бы не одно маленькое событие. Явление в комнату нового участника разговора.
Краем зрения я только и успела увидеть, а затем и услышать, как слева от нас с лёгким скрипом петель настежь распахнулась дверь.
На пороге возникла соблазнительная высокая брюнетка в пышном атласном платье цвета молодого вина и белых тончайших перчатках, натянутых до середины предплечья. В руке она держала кремовый перьевой веер, которым обмахивалась, когда вплыла в комнату.
– Привет, дорогой, – проворковала она с чарующей улыбкой на полноватых губах.
С идеальностью черт её лица смогла бы посоперничать не каждая поп-звезда, даже после двух десятков пластических операций. Лично я задержалась взглядом на очаровательной чёрной мушке, притаившейся справа над верхней губой.
За моей спиной раздался скрежет стула. Это, видимо, хозяин решил приподняться со своего места, чтобы отвесить галантный поклон вошедшей.
Я перевела взгляд и пришла к выводу: да, так и было. И только сейчас до меня дошло: всё это время он пребывал подле меня без рубашки, в одних брюках.
– О, какой-то ты разнузданный, – девушка хохотнула, пряча улыбку за веером. – С тобой всё хорошо?
– Стараниями Эстебаны – нет, – проворчал он. – А тебя я не ждал так скоро.
– Ох, – девушка вздохнула, – если бы не знала, что ты всегда такой холодный, подумала бы, что ты меня прогоняешь.
Люпин пропустил эту колкость мимо ушей и решил перевести разговор:
– Как тебя встретили? Майлз предложил чай?
– Ой, по́лно тебе, я не за этим сюда пришла, – визитёрша лишь отмахнулась, не только фигурально. С лёгким щелчком она собрала веер и прошла прямо к столу.
– Что ты тут делаешь в таком виде, и что это за создание, и гоблин…
Она обернулась в сторону зелёного человечка, замершего на подоконнике, но его на месте не оказалось. Воришка-артист исчез! Словно испарился, стоило только отвлечься на какое-то мгновение.
Люпин, наверное, удивился больше всех, ведь заметив пропажу, он первым делом уставился на свои потухшие пальцы. Неужели он сам его отпустил?
Тоже отвлёкся на вошедшую?
Хм. Видимо.
– Что ты хотела, Лилия? – услышала я недовольный голос хозяина.
– Я?
– Не я же?
– Ах, да… – Опомнившись, она решила перейти сразу к делу. – До меня дошли слухи о созыве совета Тёмного ордена. Как ты знаешь, я тоже имею право голоса.
– Это всё прекрасно, но если Криди решит меня сместить, то мне уже ничто не поможет.
– Вот так просто опустишь руки? – изумилась Лилия. – Неужели мой грозный идеальный братец стал размазнёй?
– Нет, это не так, – проворчал, как оказалось, брат Лилии, той самой, по фамилии Инграм, если не ошибаюсь.
– Тогда что ты собираешься предпринять? – не унималась сестрица.
– Собирался допросить гоблина, однако ты заявилась и сорвала мне все планы.
Без обиняков взял и свалил вину на другого человека. Молодец. Далеко пойдёт. Я невольно хмыкнула.
Как назло, в комнате тотчас воцарилась гнетущая тишина.
– Милейшее создание, – леди Инграм улыбнулась мне и потянулась рукой, чтобы погладить.
Не знаю, что на меня нашло. Взяла и зашипела на неё, не позволяя меня и пальцем тронуть.
– Ой, какая-то она дикая…
– Да, над этим ещё предстоит поработать.
– Но вначале нужно решить вопрос с твоим смещением, – сестрица тактично перевела разговор на интересующую тему. – Какие у тебя планы, нужна ли помощь?
– Вначале я собираюсь… – Люпин сделал многозначительную паузу, прежде чем насмешливо закончить, – переодеться.
Лилия нахмурилась, а я улыбнулась. Оказывается, мой хозяин помимо идеального телосложения и красивого личика ещё и острить умеет. Ну, всё, мечта, а не мужчина. Дайте два, смешать и не взбалтывать.
К слову, мужчина мечты для женской половины населения планеты собрался куда-то уходить. Вышел из-за стола и направился в коридор. Лилия, естественно, устремилась за ним.
А она точно сестра? Родная? И почему у неё фамилия Инграм, а у Люпина – ван Роуз? Или это Берта что-то напутала, когда говорила Мирте о прибытии гостьи? Быть может, память играет со мной в игры?
О-хо-хо… Сразу столько вопросов из-за появления одной только дамочки. Что же будет, когда он позовёт домой своих коллег? Или к нему заявится какая-нибудь делегация из Тёмного ордена? Черепушка точно треснет от объёма информации для последующего анализа.
И кстати, я тоже хочу послушать о планах хозяина!
– Мурк… – с этим звуком я спрыгнула со стола и поспешила догонять великанов. Додумались они, без меня уйти. Непорядок!
Ага, нагнала их на подходе к спальне хозяина и почти не запыхалась – прогресс.
– Какое тебе дело до моих планов? – не унимался ван Роуз. – Я найду, как выкрутиться в этот раз.
– Или молча и с достоинством примешь решение совета, – проворчала ему в ответ сестричка. – Я тебя знаю!
– Лили, я повторю свой вопрос и хочу услышать честный ответ. Зачем тебе мне помогать? Ведь помнится, пока я рос, не слышал от тебя и слова ласкового, не говоря уже об искреннем участии в решении моих проблем.
Вот так новости!
Из-за услышанного я даже опустилась в позу лотоса. Сижу, значит, голову запрокинула вверх и бессовестно пялюсь на этих двоих, стоящих в дверном проёме хозяйской спальни.
Сестра Люпина густо покраснела и поджала губы, явно не желая отвечать. Стоит себе, глазками хлопает и молчит, а братишка так и сверлит её взглядом, так и сверлит.
И, видимо, его строгий взгляд возымел действие. Нехотя, она всё-таки выдавила из себя:
– Хорошо. Скажу честно. Мой сын скоро будет поступать в академию тайн. А у него, как ты знаешь, тоже есть некоторые трудности…
– Да, я слышал.
– Я бы хотела, чтобы ты за ним присмотрел, как ректор академии.
– И это всё? – хозяйские брови взметнулись на середину лба. – Только это?
– Да.
Смущение Лилии постепенно сменилось недоумением, и она хмыкнула.
– А что ты ожидал?
Пара мгновений на лёгкую ошарашенность, и лицо Люпина стало непроницаемым, а взгляд суровым.
– Я думал, ты с кем-нибудь в сговоре, и прибыла, чтобы помочь сбежать гоблину, или же пришла, чтобы самолично забрать у меня опаловую брошь.
– Какую такую брошь? – изумилась его сестра. Выглядела она при этом уж очень натурально.
– Хм. – Люпин шагнул в комнату и взялся за ручку двери. – Смею напомнить, в мою спальню тебе вход воспрещён.
– Нет, стой! Какую брошь?! – только и успела воскликнуть она. Но мой хозяин хлопнул дверью прямо перед её носом.
Секунда на ошеломление. Две на осознание случившегося. И леди Инграм, как ни в чём не бывало, постучала в косяк кулачком. При этом она не прекращала попыток допросить братца:
– Этот гоблин, он кто? И вообще, что ты от меня скрываешь!
Поняв, что ловить здесь больше нечего, я сладко зевнула и приняла решение. А пойду-ка я в библиотеку, покемарю на удобном велюровом диванчике. Думаю, пока Люпин будет переодеваться, я к тому моменту успею увидеть два-три сна. Надеюсь только, в этот раз обойдётся без маленьких тискающих девочек в цветочных платьицах. Тьфу! Да хоть в горошек. Главное, приятные и ненавязчивые сновидения. Остальное не важно.
В этот раз сон мой был не сказать, чтобы странный, но нормальным он точно не был. Ведь мне снился Люпин в юбке, тот самый, который из зеркала. К слову, бо́льшую половину времени нашего рандеву сей нахальный красавчик многозначительно стрелял глазками и медленно раздевался, расстёгивая чёрную атласную рубашку по одной пуговице в час.
Я, пребывая во сне в своём прежнем теле Ольги Валерьевны Сопкиной, лежала на мягонькой хозяйской кроватке, радовалась стриптизу и вдохновлялась на подвиги эпического масштаба. Никак не меньше. Голова моя покоилась на локте.
Закусила губу от нетерпения.
Секунда, две, три.
И очередная пуговица пала смертью храбрых, когда Люпин нечаянно сковырнул её, порвав нитку вместо того, чтобы вынуть из петельки.
Дыхание моё сбилось, когда взору предстала бо́льшая часть его сексапильной мужской груди и первые кубики пресса.
– Мм-мур… – услышала я негромкое. Не моё. – Так значит, вот как ты решила отплатишь мне за добр-роту?
И это был не Люпин. Даже не тот, который в юбке. Ведь он сейчас, как и я, изумлённо озирался, выискивая источник звука.
Как раз в этот самый миг из ниоткуда на подоконнике, освещённом лунным светом, появился чёрный-чёрный кот с одним малюсеньким беленьким пятнышком на груди.
– Марио?!
– Он самый, – лениво протянул нарушитель нашего с Люпином свидания, хоть и во сне.
– И хватит уже слюни пускать, всю подушку заляпала, – проворчал пушистый наглец. Как назло, Люпин в юбке решил меня покинуть, точнее, взял и ушёл обратно в зеркало, не прощаясь. А Марио продолжил доставать: – А как же твой Димка?
– Какой? – недоумённо уточнила я. – О чём ты?.. И вообще, что ты здесь делаешь?
– Снюсь тебе я, снюсь, – вздохнул котяра. – Н-да. Кажется, с твоей памятью накладочка вышла. Не помещается вся в кошачьей головушке. Ну, тебе же лучше.
– Так! Стой!
Я подскочила с кровати, чтобы схватить своего кота, который покинул меня после трёх лет жизни за чужой счёт.
– Эй, Ольчик, ну-ка тише будь, – наглая животина взяла и приказала мне, сверкнув очами. А я застыла на месте. – Иначе возьму и передумаю тебя выручать. И будешь всю жизнь в кошачьем теле маяться.
– Что-о-о?
– Да не чтокай, сейчас всё исправлю. А то ж, когда в вашу машину «Гелик» въехал на перекрёстке, мне совсем не до того было. Димке повезло, как и водителю. А вот ты родилась под несчастливой звездой. Я и так отводил от тебя беды, как мог, пока жил у тебя в однушке… Но всему есть предел. Дела у меня появились неотложные…
– То есть, я в том мире…
– Да, тебя не откачали, и душу твою я сюда переместил, вселил в первое попавшееся тело, подходящее для этих нужд. Думал сам дальше заняться, подлечить, вредоносный артефактик вытащить. А там переполох начался, и этот магиус тебя сцапал.
– Слушай, миленький, а может, ты мне в моём мире тело подыщешь, а? Я же тут чужая…
– Никак, – Марио был неумолим и даже головой помотал для убедительности. – Там тебя уже никто не ждёт. Родственники оплакали. А в квартире твоей сестра поселилась. Ей поступать в этом году. Димка, кстати, помимо тебя ещё двоих окучивал. Так что ты там ничегошеньки не потеряла.
Я вот стояла и слушала его, слушала… Однако информация доходила до меня, как до жирафа.
– Подожди, что ты сказал? – Из всего меня возмутил только один-единственный неизвестный факт. – Окучивал ещё двоих?! Димка? Кто он мне, парень? Муж?
– Ой, не помнишь, и не надо, – хмыкнул котяра. – Постой лучше смирно, я в тебе магические связи исправлю, и ты сможешь превращаться в человека не только во сне…
Не успела я обрадоваться, когда услышала завершение предложения:
– Правда, только в полнолуние, как какой-то оборотень. Но это пока я не найду другой способ. А дальше посмотрим. И вообще, глядя на твоё поведение, не очень-то и хочется тебе помогать.
В ответ я не удержалась от шантажа:
– Эй, блохастый. Не вынуждай меня припоминать всё, что ты мне задолжал за сломанный ноутбук, разбитую посуду и цветочные горшки…
– Да ладно тебе… – Марио пошёл на попятную и хитренько улыбнулся, дёрнув усиками. – А может, ты и сама не захочешь быть человеком и станешь моей киской? Обещаю не изменять… Подумай хорошенько, ведь кошачья жизнь гора-а-аздо проще вашей человеческой. Уж поверь.
– Кому как, – начала было ворчать я. Но кот меня прервал со смешком:
– Иди, давай, радуйся последним часами полнолуния, пока позволяю.
«В смысле?» – только и успела я задаться вопросом, как вдруг мир перед глазами померк. И я проснулась… в тонюсенькой ночнушке… в мягонькой постельке… рядом с моим милашкой-хозяином, посапывающим под одеялом.
Э…
Первым моим желанием было спрыгнуть с кровати и убежать в другую комнату, пока он меня не увидел. Вторым и менее невинным – продолжить наблюдать за ним и тихонько восхищаться холодной красотой его лица, изумительной шелковистостью прямых длинноватых волос, разметавшихся сейчас по белоснежной подушке. Еле-еле удержалась от желания протянуть руку и потрогать их. Ощутить бархатистую кожу плеча подушечками пальцев. Прогуляться ноготками по пульсирующей жилке на шее.
Прав был Марио, слюни пускать – это про меня. С моей обыденной внешностью не слишком фигуристой низенькой брюнетки без заветных модельных размеров о таком эталоне мужской красоты можно только мечтать.
Но как же хотелось попытать счастья, а?
И вообще.
До меня только-только дошло, что моё собственное тело в тоненькой ночнушке очень уж странно выглядит. Грудь, что ли, подросла? Да и волосы другими стали?
А?
И действительно, краем зрения я заметила белоснежные, чуть волнистые локоны, спадающие по обе стороны плеч. Да и ноги на вид длиннее.
Руки? А с ними что? Ох! Вот это маникюр! Овальные, продолговатые, идеально ровные ногтевые пластины довершали экзекуцию моего самосознания, а может, и осознавание происходящего в целом. Увы, сейчас я разве что могла лежать, удивляться и тихонько постанывать из-за собственного открытия.
Когда же любопытство моё совсем меня доконало, то я решила немного задрать край ночнушки, чтобы посмотреть, что же у меня там…
– Кто ты? – услышала я грозные слова сбоку от себя и ужаснулась из-за собственной глупости. – И что здесь делаешь, а?
Не успела я сдвинуться и на миллиметр в сторону заветной двери, чтобы скрыться, как меня схватили за плечо стальной хваткой, потянули вниз, заставляя откинуться на подушку.
Ох, интересное положеньице! Закусила губу, чтобы не взвыть от обиды на саму себя, а заодно и на Марио, поганца!
Раздался лёгкий щелчок, и в ночной лампе (этаком золочёном канделябре со стеклянным колпаком), стоящей на тумбе, зажглась свеча.
Люпин вначале взгромоздился на меня сверху и захватил мои запястья в довольно болезненный плен. Это такой, при котором мне пришлось задрать руки высоко над головой.
Но тут выражение лица хозяина плавно перетекло из грозного в изумлённое недоумение:
– Эстебана? Ты?
Пальцы Люпина разжались, и он сел в кровати, обернувшись ко мне спиной.
– Будь добра, оденься и поясни мне, какого чёрта ты делаешь в моей постели? – прозвучали глухие и полные негодования слова. – Очередные уловки? Но я не вижу в них смысла, ты ведь и так моя невеста.
– Я-я-я… – не смогла даже ответить внятно.
– Оденься, Эста, прошу, – голос ван Роуза смягчился, но не настолько, чтобы перестать волноваться за свою жизнь.
По-погодите. Почему это Эстебана? А?
Не хочу, не хочу быть этой пигалицей, которая что-то там затевает против Люпина, если верить воришке-гоблину. Не-а!
Я настолько увлеклась, отрицательно мотая головой на свои мысли, что сама не заметила, как произнесла вслух и довольно громкое:
– Нет!
– Хм, вот как? – Казалось, хозяин ничуть не удивился.
Но я-то «да»! Ещё как! Наверняка у моей нервной системы живого места не осталось после испытанных потрясений. И даже тот факт, что я пребывала в теле невесты мужчины моей мечты, ситуацию не спасал.
Ещё мгновение на молчаливое противостояние взглядами: мой – испуганный и почти невменяемый, его – непроницаемо злой, и я сдалась, отвернулась. А он поднял тончайшее шёлковое одеяло и бесцеремонно бросил его в меня.
Ха! Вот так обращение с собственной невестой. Не завидую ей ни грамма и даже немного сочувствую.
Или же… пока я спала, Люпину удалось узнать об этой дамочке что-то настолько отвратительное, что он меня сейчас разве что на кусочки не шинковал? Так, что ли?
А оказалось всё гораздо проще, чем я ожидала.
– Моя спальня – это моя спальня. Вход сюда воспрещён даже моим родителям, – процедил он. – Поэтому будь добра, оденься, и хотя бы ответь, что ты здесь забыла ночью и в таком виде.
Первым делом я замоталась в «любезно» предложенное одеяло, а уже после сползла на край и поднялась на ноги. Посмотрела по сторонам. Увы, ни платья, ни сарафана. Ага, мечтай.
– Но… но я не вижу нигде моей одежды, – нехотя оправдалась я.
– Ещё интереснее…
Люпин сокрушённо вздохнул.
– Сдаётся мне, ты и сама не ведаешь, как тут очутилась, и не желаешь находиться рядом со мной в спальне.
И как он догадался? А? Гений дедукции. Хотя… будь он в другом настроении, может быть я и позволила себе позаигрывать или даже вытворить что-то более вульгарное. Но в этот раз решила тактично промолчать. Не в моём положении позволять себе сарказм, не говоря об остальном. Ведь вышвырнет на улицу, на ночь глядя, и глазом не моргнёт. И что мне там прикажете делать?
– Э… может, чаю? – попросила я тихонько, словно мяукнула.
После моих слов ван Роуз остолбенел. Но лишь на одно мгновение. Затем резко обернулся и смерил меня долгим испытующим взглядом, пробирающим до дрожи в коленях.
– Нельзя? – робко уточнила я.
Да уж, кротость – моё всё. Наверное…
Когда же он вновь обернулся спиной, мне заметно полегчало. И дрожь как рукой сняло.
– В шкафу, – буркнул он негромко, а после небольшой паузы решил пояснить: – Выбери в моём шкафу какую-нибудь одежду, оденься и жди меня в кабинете. Продолжим разговор там. А я пойду разбужу прислугу, попрошу приготовить нам чай.
– Если можно, с молоком, – обнаглела я.
– Чай с молоком, – раздражённо согласился он.
Соблазн, конечно, был попросить ещё и вкусную сдобу или шоколадочку, может быть, конфетки, трюфели, да на худой конец, монпансье – но рисковать здоровьем не стала и молча дождалась, когда он выйдет из комнаты, перед тем натянув чёрный вафельный халат на божественное тело Геракла в белых подштанниках.
Дверь глухо хлопнула, когда ван Роуз ушёл, шаркая тапочками.
А я со скоростью света, никак не меньше, кинулась к шкафу, искренне надеясь поскорее убраться из этой странной комнаты с ужасающим полом, исписанным всякими непонятными символами. Более того, каждый мой шаг заставлял закорючки под ногами светиться, чем пугал ещё сильнее.
«Так. Просто не думай об этом, – приказала себе я, когда распахнула дверцы и воззрилась на ровный ряд батистовых рубашек, висящих на вешалках. Отлично! Одну из них я и позаимствую. А на ноги натяну бежевые штаны, которые присмотрела себе тут же на полочке, сбоку от большого отсека со штангой.
Но стоило мне стянуть с себя ночнушку и остаться почти в неглиже, если не считать белых подштанников, как вдруг раздался негромкий стук, и в комнату кто-то вошёл. Хорошо хоть от полного конфуза меня спасла дверца шкафа.
– Эм, Эста, – услышала я голос Люпина, ровный, вроде бы не злой. – Заклинаю тебя, когда покончишь с переодеваниями, не подходи к зеркалу и не смотрись в него даже издалека. Это опасно.
На том его маленькое выступление и закончилось. Дверь вновь хлопнула, и хозяин ушёл. А я попыталась вернуть своим наверняка алеющим щекам бежевые оттенки.
Застёгивая пуговицы рубашки, невольно припомнила недавние события в плывущей перед глазами комнате. Так это были не глюки? Да? Значит, зеркало какое-то заколдованное, раз из него вылезает Люпин в юбке? Ох… допросить бы ван Роуза с пристрастием, с наручниками или ещё какими неприличными вещичками из магазина интим-товаров. Но, думаю, допрашивать будут именно меня. А вот на пристрастие, увы, надеяться не приходится. Об этом можно даже не мечтать.
Люпин, насколько я могла его изучить, педант-аристократ до мозга костей, который не очень любит свою невесту. И поэтому нам с ним явно не по пути. Я и сидеть-то ровно не умею, не то, что вести светскую беседу за чашечкой «Эрл Грея».
Я вздохнула и потянулась за штанами, которые подметила ранее. Кое-как натянула, прихватила их кожаным поясом, который не стала вдевать в петельки, а попросту завязала его так, чтобы штаны держал. Рубашку вначале заправила и немного вытянула наружу. А уже после подавила в себе желание посмотреться в зеркало. Хорошо, что он предупредил!
Когда я закончила с переодеваниями и без проблем прошла в его кабинет, потому как знала, где он находится, то первым делом заметила Люпина, сидящего за столом всё в том же вафельном халате. Перед ним стоял поднос, сервированный фарфоровой посудой.
Увидев меня, ван Роуз галантно поднялся со стула и указал на гостевое место напротив.
– Прошу.
– Спасибо, – выжала из себя я, вынужденно улыбнувшись.
Только сейчас до меня дошло: какого лешего я сюда припёрлась? Могла же просто где-нибудь спрятаться и переждать полнолуние, вместо того чтобы сидеть и заниматься сочинительством. Правдоподобным, смею заметить. Иначе, сдаётся мне, жизнь моя в очередной раз оборвётся, если меня поймают на лжи.
Я непроизвольно скомкала пальцами штаны. А Люпин принялся разливать чай по чашкам.
– Итак, – повёл он разговор между делом. – Чем обязан визитом?
– Хотите верьте, хотите нет, – многообещающее начало за моим авторством, – но я действительно не знаю, почему нахожусь здесь в таком виде.
Молодец! И словом ведь не соврала! Или всё-таки соврала? Получается, если убрать про «такой вид», то мои слова – ложь чистой воды. Насколько я могу быть уверена, причина, по которой я очутилась в кровати Люпина состоит в том, что один пушистый монстр решил сыграть со мной злую шутку. Значит, об этом я всё-таки знала. Но вот про внешний вид, как у Эстебаны – увы. Понятия не имею, как так вышло.
Люпин еле заметно вздохнул и наморщил лоб, прежде чем заговорить:
– А теперь моя очередь рассказать то, что я помню про сегодняшний день. Перво-наперво хочу отметить твоё мастерство лжи. Ни внешний вид, ни магический фон не позволили мне определить, что ты врёшь. Однако же мои знания позволяют это сделать.
Я заинтригованно внимала его словам, искренне полагая, будто по мне этого не скажешь.
Но Люпин, как назло, замолчал. А я не выдержала, кивнула ему и попросила:
– Ну же, продолжайте…
«Наглость моя не знает границ», – буквально прочитала я это утверждение в его взгляде, когда перестала любоваться позолоченным узором фарфоровой чашки.
– То есть ты пришла, чтобы узнать, что мне известно? – Люпин сделал свои какие-то выводы.
– Нет.
Собеседник в очередной раз удивился:
– И снова не соврала… Хотя я могу со всей уверенностью утверждать обратное!
– В чём конкретно вы меня обвиняете? – решила спросить я в лоб.
Правда, хождение вокруг да около до самого утра, пока я вновь не стану кошечкой – соблазнительная перспектива. Но не для меня, Ольги-правдоруба до мозга костей. Или как-то так.
Кстати, с каких это пор я настолько привыкла к кошачьей жизни, что уже сама жду не дождусь, когда же смогу вновь лоботрясничать и попутно шкодить по всему поместью?
Ох, и избалуют меня. Ох, и обленюсь…
Лёгкая улыбка тронула губы красавчика напротив. И я невольно залюбовалась эмоциями его лица.
– Что ж. Ладно, я расскажу. Откровенность за откровенность, – предложил ван Роуз. Чтобы не сгореть от любопытства, пришлось даже кивнуть пару раз и воззриться на него самым честным из моих взглядов.
Люпин немного смутился, прежде чем ответить.
– Перво-наперво, сегодня я нашёл одну плешивую кошку, в кишках которой обнаружился мой подарок тебе. Опаловая брошь, подаренная два… точнее уже три дня назад. Не находишь это странным?
– Вовсе нет! – воскликнула я, действуя на опережение. – Так вот, куда она делась!
Я попыталась изобразить на лице искреннее удивление с примесью облегчения. Но моему крошечному актёрскому мастерству было далековато до мэтров киноиндустрии. Голосу не хватало живости, эмоциям – натуральности.
Бесплатный фрагмент закончился.