Они ненадолго остановились у импровизированного «чайного домика» – навеса, закрепленного на стенке утеса. Местные уже разжигали огонь под крышей из гофрированной жести и в больших котлах кипятили воду для чая и момо27. Момо были с начинкой из картошки и приправлены огненно-острым соусом, который, как узнала Сесили, готовили только здесь, в районе Горкха. Она с жадностью отправляла в рот маленькие сверточки из теста. Они оказались идеальными для перекуса в горах.
– Ледник может сходить и ниже, – сказал Дуг. – Несколько лет назад он растянулся до долины.
– Климат изменился, – добавил с набитым ртом Зак.
Сесили удивляло, как он справляется – вернее, не справляется с нагрузкой. Последние полчаса Зак шумно втягивал в себя воздух, обливался по́том и выглядел таким же уставшим, какой чувствовала себя она сама. Вероятно, гипоксические камеры сработали не так хорошо, как он надеялся.
Дуг окинул всех оценивающим взглядом:
– Нам осталась половина пути. Не торопитесь.
Сесили наслаждалась минутами отдыха. Вспомнила, как готовилась, как прошла много миль по Бокс-Хилл – самому крутому склону, что нашла в окрестностях Лондона. Вверх и вниз, вверх и вниз. Сейчас она радовалась каждому сделанному тогда шагу.
Элиз отошла в сторонку, делая фотографии. Зак устроился на бревне неподалеку от нее. Съев парочку момо, он вытащил из кармана маленькое блестящее черное электронное устройство размером с кредитку. Когда развернул его, Сесили заметила большой круглый объектив на передней панели.
– Это камера? Никогда не видела таких компактных.
– Маленькая, правда? Один из новых прототипов спутниковой камеры от «Общения будущего», который я хочу протестировать на высоте. Камера использует спутниковые технологии, чтобы загружать видеоматериал прямо в «облако». Таким образом моя команда – и моя семья – сможет переживать путешествие вместе со мной.
– Прямой эфир на высоте восьми тысяч? На этом фоне размещение постов в блоге выглядит старомодным.
– В том-то и идея! Разработка все еще на испытании, но качество сумасшедшее, и если все получится, она произведет революцию в фотографии, особенно если репортаж ведется из сверхотдаленных районов. Но наша главная цель – помочь изолированным сообществам, если у них случится беда и им понадобится помощь. Это часть моей миссии. Я хотел дать одну Чарльзу, но он сказал, что не станет пользоваться прототипом.
– Не давай ему камеру; снимать его – это моя работа, – вмешался Грант, подходя к ним.
– А если он будет не на главном маршруте? – Она прищурилась. – Как ты будешь его снимать, если он решит подниматься по-альпийски?
– Для этого есть малыш. – Грант похлопал по сумке на боку. – Высотный дрон. Я запускал его на семи тысячах на Чо; надеюсь, он и здесь справится.
– У тебя есть дрон? – насторожилась Сесили.
– Естественно, есть. – Грант закатил глаза.
Ей хотелось спросить, не запускал ли он его у озера, но Грант уже двинулся вверх по тропе, заметив, что всех жестами подзывает Дуг.
– Похоже, мы трогаемся. Вперед и вверх! – Зак пристегнул камеру к «молнии» своей куртки и встал, опираясь на колени.
Навес с момо остался позади. Вскоре луга и тощие деревца уступили место подошве горы, а затем вся команда сделала первые шаги по пустынной ледниковой морене. То и дело им приходилось отступать в сторону, чтобы пропустить вереницу ослов, каждый из которых тащил на спине две огромные дорожные сумки.
Через несколько часов новизна пейзажа выдохлась. Сесили продолжала повторять себе, что лагерь вот прямо за следующим кряжем. Однако лагеря там не оказывалось. Чем выше, тем меньше ее интересовала окружающая обстановка: густой серый туман, сомкнувшись над ними, закрыл обзор, а под ногами были только камни, земля и лед.
Первая ярко-желтая палатка стала маяком. И принесла облегчение. Вскоре из мглы вынырнули и другие палатки. Они казались драгоценными камнями, рассыпанными в тумане, и Сесили подумала, что на свете нет более идеального места, чем этот неоновый палаточный городок. За четыре с половиной часа они поднялись почти на пять тысяч метров – выше, чем любая гора в Альпах. Однако это не было финишной чертой дня.
Дуг указал на узкую тропу:
– Мы идем дальше.
Сесили тяжело дышала, упершись руками в колени. Она действительно думала, что они пришли. Ей на спину легла рука Мингмы.
– А ты посмотри на это так: придется меньше идти до первого лагеря, – сказал он.
– Все верно. – Она выдавила из себя улыбку, хотя чувствовала, что вот-вот упадет.
…Базовый лагерь оказался огромным. По каменистому леднику протянулись ряды палаток, разделенных на группы. Бо́льшая их часть были маленькими, для ночлега одного человека. Но в каждой группе были палатки и покрупнее – для кухни, для столовой, для коммуникационного оборудования, для экипировки. Еще в лагере были роскошные номера люкс в похожих на иглу куполах из прозрачного пластика. Сесили заметила, как носильщики затаскивают туда кресла и столы для мегабогатых клиентов. Эффект Эвереста, когда клиенты требуют все больше и больше изысканных удобств. Самым крупным оператором здесь был «Высотный экстрим», и, судя по всему, он же был и самым ходовым.
Над каждой группой палаток развевался флаг с названием экспедиции, ее спонсора и национальностью альпинистов. Ради одного приключения здесь собрались люди со всего мира. Миниатюрный многонациональный город в сердце Гималаев.
Сесили воспрянула духом, когда они добрались до базового лагеря «Горных восхождений Маннерса». Вход в него обозначался флагом с буквами ГВМ, рядом был растянут баннер с названием миссии Чарльза Маквея «Четырнадцать чистых вершин».
Она справилась.
Их встретили десятки улыбающихся людей, как на свадьбе встречают молодоженов. По пути к палаткам Сесили обменялась рукопожатием со всеми альпинистами и шерпами.
– Добро пожаловать домой, – сказал последний шерпа. Он был очень красив: волевой подбородок, смуглая загорелая кожа и серьезные карие глаза. На шее у него был венок из ярко-оранжевых ноготков. Он был одного роста с ней. И очень мускулистым. – Я Галден. Поздравляю с прибытием в базовый лагерь.
– Я Сесили. Мне просто не верится, что я здесь.
На нее разом навалилась боль последних часов, и она поморщилась, снимая тяжелый рюкзак.
Глаза Галдена расширились.
– Давай помогу! – Он ухватился за ручку рюкзака и помог скинуть лямки.
– Спасибо.
Галден повесил рюкзак на одно плечо и принялся вводить ее в курс дела.
– Пошли. Я покажу твою палатку, и ты сможешь отдохнуть. Вон там зона столовой. – Он указал на самую большую палатку на краю лагеря. – Та, что дальше, – кухня, а те две маленькие – туалет.
Сесили скривилась, в полной мере осознавая реалии жизни в горах.
Галден показал ей расположенную рядом с кухней палатку Элиз. В нескольких шагах от нее стояли палатки Гранта и Зака. Палатка Сесили оказалась самой дальней и напоминала ярко-желтого моллюска, прилипшего к каменистой земле. Позади нее навалили стенку из валунов, которая закрывала отвесный обрыв в долину. Вот и хорошо, не будет мешать никакой шум. Ее сумки уже стояли у входа.
– Пришли, – сказал Галден. – Устраивайся.
Сесили опустилась на колени и расстегнула «молнию» палатки. И радостно вздохнула: ее уже ждали матрас и подушка. Девушка забралась внутрь и легла. Ей с трудом верилось в то, что она здесь. В базовом лагере восьмитысячника.
Сесили закрыла глаза, вспоминая, какого напряжения от нее потребовал этот день. Казалось, все остальные уверены в себе и полны сил, их не затронула смерть Алена. Очень хотелось расслабиться, однако не получалось избавиться от ощущения, что что-то не так. Дуг сразу же отмел предположение, что смерть Алена была подозрительной, но у нее не выходило избавиться от тревоги. От страха.
Надо действовать. Действие ей поможет. Сесили села и втащила сумки внутрь. Открыла первую и принялась бессистемно распаковывать вещи. Первым делом вытащила спальник, чистое нижнее белье и носки. Через несколько минут палатка заполнилась всем, что было в ее длинном списке.
Клапан палатки с шуршанием открылся. Сесили поспешно перебралась к задней стенке, сердце бешено забилось. Однако в проеме появилась всего лишь улыбающаяся физиономия Галдена.
– Я принес тебе попить, диди. Всегда помни об обезвоживании.
Сесили рассмеялась, устыдившись своей реакции. Она и не подозревала, насколько взвинчена, порадовавшись тому, что Галден сосредоточен на том, чтобы не расплескать чай в чашке, – возможно, он ничего не заметил.
– Диди? Но меня зовут Сесили…
– Диди на моем языке означает «старшая сестра». Ты на горе. Мы одна семья.
Все еще дрожащей рукой Сесили взяла чашку. Вот тут Галден нахмурился.
– С тобой все в порядке?
Она покачала головой.
– Человек, с которым мы познакомились в Самагауне, вчера умер. Я узнала об этом утром. – Слова вырвались, прежде чем она успела удержать их.
Подняв глаза на Галдена, Сесили увидела, что тот кивнул, плотно сжав губы. По всей видимости, он не считал ее ни излишне впечатлительной, ни параноиком.
– Я слышал об этом. Он шел с «Высотным экстримом», да?
– Меня это выбило из колеи.
– Понимаю. Но теперь ты с нами. Ты в безопасности.
У Сесили сдавило горло.
– Наверное, я была последней, кто видел его живым…
Галден помрачнел. Он окинул взглядом ее вещи, но ничего не сказал и, протянув руку, взял хадак, который она получила в начале путешествия.
– Давай повесим его здесь. Талисман на удачу, чтобы прогнать зло. – Он пристроил шарф на полог палатки, так чтобы края свисали над входом. – Пожалуйста, выпей чай. Сейчас ты можешь расслабиться и отдохнуть. Ужин будет в шесть вечера. Продержишься до этого времени?
– Да, спасибо, Галден. Ты очень помог мне. – Сесили заставила себя улыбнуться. Вероятно, этого шерпе оказалось достаточно, и он ушел.
Однако тревога так и осталась внутри ее.
Очень хотелось отдохнуть, но были и другие дела, которыми предстояло заняться. Зарядить телефон – аккумулятор давно сел. Поговорить с Грантом и выяснить, не он ли запускал тот дрон у озера. Еще она подумывала найти Бена и узнать, есть ли какая-то информация от властей.
Еще нужно написать пост для блога, сделать ту работу, ради которой она здесь оказалась. Нельзя допустить, чтобы одна, пусть и печальная, но наверняка случайная смерть помешала ей идти к цели.
Галден прав: здесь она в безопасности.
Это понимал ум. Осталось убедить в этом тело.
5 сентября
Базовый лагерь Манаслу
4800 метров
На санскрите Манаслу означает «гора духов». Это мирное название противоречит множеству скрывающихся в ней опасностей. Как ни печально, мы уже столкнулись с трагедией в Самагауне. С членом команды «Высотного экстрима» Аленом Флобером произошел несчастный случай со смертельным исходом недалеко от ледникового озера. Я всем сердцем сочувствую его друзьям и семье, оставшимся в Шамони.
Однако наша экспедиция продолжается, и сегодня утром мы добрались до базового лагеря. Похожий на акулий плавник восточный пик скрывает главную вершину горы, и из нашего лагеря открывается ничем не нарушаемый вид на ледник. Я пишу, сидя в маленькой палатке, и если б год назад мне сказали, что я буду целый месяц жить на леднике в одном из самых отдаленных уголков мира, я бы не поверила. И все же я здесь.
Меня поразило то количество людей, что я увидела здесь. На горе очень оживленно. Вероятно, в этом сезоне было выдано более двухсот разрешений.
И это заставляет меня задать вопрос: почему?
Гораздо проще понять, почему люди поднимаются на Эверест. Это высочайшая гора в мире – веская причина, которая влечет за собой мгновенную славу, всеобщее признание. Но вот зачем подниматься на Манаслу или другие, менее известные восьмитысячники? Просто чтобы набраться опыта?
Более того, Манаслу не так знаменита, как Эверест или прославленный К2, но очень опасна. По сути, это четвертый по смертности восьмитысячник. Еще она славится своими лавинами. Нестабильность маршрута, относительная «теплота» горы, количество солнца на поверхности и обильные осадки, выпадающие в сезон муссонов, – все это мешает найти действительно безопасное место для лагеря, в отличие от Эвереста, где Западный Кум28 почти полностью защищен от риска схода лавин широкой и глубокой долиной.
Манаслу требует, чтобы альпинисты шли быстро, соблюдали все предосторожности и молились. Не так давно ее стали называть «горой-убийцей». Несчастливое название…
Однако в том, что я здесь и смотрю на прекрасный восточный пик, есть нечто притягательное. Вид действительно впечатляющий. И если погода будет идеальной, то восхождение станет пусть и сложным, но вполне осуществимым даже для таких новичков, как я.
Как нас проинструктировал Дуг еще в Самагауне, экспедиция пойдет по северо-восточной стене. Команда опытных шерпов «оборудует» маршрут, закрепив на горе тысячи метров веревки. Когда мы акклиматизируемся в базовом лагере, двинемся вверх по проложенной тропе. Предполагается, что маршрут до первого лагеря будет практически прямым и пройдет по каменистым склонам и леднику.
Путь от первого до второго лагеря будет наиболее сложным, так как мы столкнемся с ледопадом. Это самая опасная часть ледника, потому что здесь он течет быстрее всего – в буквальном смысле водопад изо льда. Еще здесь велика вероятность столкнуться с широкими расселинами; преодолевать их придется по лестницам, установленным страховочной командой. Еще мы столкнемся с «главным вопросом» экспедиции: огромной стеной, которая якобы требует от альпиниста больше технических навыков, чем любое препятствие на ледопаде Кхумбу на Эвересте. Она такая крутая, что нам понадобится все наше умение, и двигаться придется очень быстро. Главное – скорость; нельзя задерживаться под нависающими сераками – ледяными колоннами, которые могут сломаться в любой момент и обрушиться на маршрут.
После второго лагеря маршрут опять будет более-менее прямым, хотя придется постоянно остерегаться падающих обломков, особенно тех, что сдвинуты другими альпинистами, – и лавин, толчок которым запросто может дать один неверный шаг.
Третий лагерь считается самым опасным. Над палатками высятся огромные ледяные скалы. Однако местность там такова, что оттуда проще дойти до четвертого лагеря: длинный, медленный подъем по ровному склону.
Над четвертым лагерем находится наша цель, вершина. Не утихают споры насчет истинной вершины Манаслу. В некоторые годы – в зависимости от погодных и снежных условий – дойти до высшей точки горы бывает слишком сложно, потому что приходится преодолевать ненадежный, сильно изогнутый гребень. Если гребень покрыт нестабильным снегом, страховочная команда устанавливает традиционный молитвенный флажок на «передней вершине» горы, в нескольких метрах ниже пика. Такие годы обозначены в Гималайской базе данных звездочкой, которая означает, что в этот сезон альпинисты не достигли высшей точки. Все надеются, что снег будет правильным. Чарльз же, который будет идти вверх в альпийском стиле – без перил, – должен добраться до вершины в любом случае, независимо от обстановки.
У нас есть месяц, чтобы закончить экспедицию до прихода зимы и до того, как предательский характер погоды сделает любое восхождение практически неосуществимым. У нас есть масса времени, чтобы акклиматизироваться, сделать несколько ротаций, дойти до вершины и благополучно вернуться назад. Нам остается только молиться о том, чтобы в погоде появилось нужное нам окно, – а еще просить горных богов о безопасном пути.
А пока я буду проверять и перепроверять, хорошо ли работают мои карабины и насколько остры мои «кошки». Не уверена, что мои молитвы будут услышаны, но сделаю все, что в моих силах, чтобы быть готовой, если все же их услышат.
Сесили выбралась из палатки. Она заснула над ноутбуком и сейчас чувствовала себя немного дезориентированной.
– Диди, сюда. – Галден жестом позвал ее к кухонной палатке, откуда раздавался звон кастрюль и доносился запах чечевицы со специями. У нее тут же заурчало в желудке. После приезда в Непал она много раз ела дал бхат29, но это блюдо так и не наскучило ей.
Внутри, над мисками, полными еды, собрались все горные шерпы и некоторые носильщики, доставлявшие груз их экспедиции. Сесили показалось, что ее допустили в святилище. Вот так альпинистам дают повод чувствовать себя особенными: не тем, что предоставляют такую «роскошь», как отдельная палатка, а тем, что позволяют почувствовать себя частью семьи шерпов.
– Вот, попробуй. – Галден зачерпнул ложкой из ближайшей миски.
Она сразу, еще не попробовав, ощутила острый запах перца чили и уксуса.
– О господи, это же дико остро!
– Разве? – Галден обеспокоенно сдвинул на переносице брови.
– Просто восхитительно! – добавила Сесили. Во рту у нее горело.
– Рад, что тебе нравится, диди. Это наша традиционная горная еда.
– Ну, тогда запиши и меня.
– Это наш повар Дава. – Галден указал на мужчину, который повернулся к ней и, приложив одну руку к груди, поклонился.
Сесили поклонилась в ответ:
– Приятно познакомиться. С нетерпением жду возможности попробовать другие твои блюда.
– А это наши братья-шерпы, Тенцинг и Фемба, ты с ними уже встречалась.
Сесили улыбнулась обоим, радуясь возможности узнать их поближе. По прибытии в лагерь она была слишком взбудоражена и встревожена, чтобы запомнить все имена и лица.
Судя по виду, Тенцинг был старшим. Он обладал внешностью, которая вселяла спокойствие – вероятно, это была уверенность, основанная на богатом опыте жизни в горах. Фемба и Галден, напротив, по возрасту были ближе с Элиз. Сесили вспомнила, как Элиз говорила, что обожает Фембу, и теперь понимала почему: у него была улыбка от уха до уха и заразительный смех, когда он шутил с кухонным персоналом на непальском. Галден по сравнению с ним держался серьезно.
– Диди, пора двигаться в соседнюю палатку. Скоро будет ужин.
– Спасибо, Галден.
В обеденной палатке Сесили заняла место рядом с Элиз и напротив Гранта. Решила, что сейчас самый подходящий момент спросить о дроне, но в палатку вошел Дуг. Пересчитав всех по головам, он удовлетворенно кивнул.
– Отлично. Давайте есть.
Словно дождавшись сигнала, появился Дава. Он внес огромный сотейник с водянистым овощным супом и выдал каждому по большому половнику. Сесили сразу выпила всю миску.
Следующим блюдом была пицца, сделанная на домашнем тесте с начинкой из жареной курицы и овощей. Для Сесили это оказалось сюрпризом – она думала, что подадут дал бхат.
– Здесь еда лучше, чем на Броуд-Пик. – Элиз потянулась за новым куском пиццы.
– А что там подавали? – Одно дело – читать статьи о той экспедиции, и совсем другое – услышать рассказ вживую. – Это была твоя вторая попытка, да?
– Да. В мою первую экспедицию я также в первый раз оказалась в зоне смерти без кислорода. – Элиз резко выдохнула. – Ничто не могло подготовить к тому, с чем я столкнулась. Добралась до восьми тысяч – и тут бам! – Она хлопнула ладонью по столу. – Поняла, что дело плохо. Ходила как пьяная, даже сказала Фембе, что, кажется, вижу, как на нас наступают инопланетяне. Оказалось, что это просто еще одна группа… За всю свою альпинистскую карьеру я больше никогда не испытывала подобного. Когда видишь то, чего нет. Когда нет никаких сил. Когда ноги отказываются двигаться. Фемба увидел, как я надрываюсь, и мы повернули назад. Я не хотела. Это было самое трудное в жизни решение, и поэтому я так рада тому, что вернулась сюда. На этот раз я не стану спешить. Но до вершины доберусь. – Трудно было представить эту маленькую энергичную женщину на вершине в Каракоруме, но все подтверждали фотографии и рассказы.
– А почему ты не пользовалась кислородом? – спросил Зак. – Тогда ты могла бы отметиться на другой горе, вместо того чтобы делать одно и то же дважды.
– Для меня речи об «отметиться» нет. Главное – чего я достигла. Мне важно совершать все эти восхождения без кислорода. Если что-то мешает, я предпринимаю еще одну попытку. – Элиз откинула за спину длинные волосы. – Говорят, что Броуд-Пик, как Манаслу и Чо-Ойю, одна из «легких» гор. Жаль, что этого не слышал Дордже, который погиб, когда под ним обрушился снежный мост…
У Сесили по спине пробежали мурашки. Теперь она многое начала понимать. Если б альпинисты подолгу переживали из-за каждой смерти, они бы не задержались надолго в горах.
– Чо действительно легкая, – сказал Грант, не замечая замешательства Сесили. – Только не тогда, когда какой-нибудь придурок решает идти дальше, вместо того чтобы повернуть назад, как ему велено. – Он отвернул крышку у бутыли коки и стал пить.
– Что случилось? – поинтересовался Зак.
– Я был во втором лагере, снимая дурацким беспилотником для своего клиента, когда по радио сообщили новость. Перед нами была огромная группа индийцев – человек двадцать, наверное. Большая их часть добралась до вершины, но один парень так и не вернулся в лагерь. К нашему счастью, Чарльз был выше на горе. Нам всем пришлось сгрудиться вокруг единственного радиоприемника, пока он докладывал о результатах поисков. Поняв, что его от нас отделяет гребень, я запустил дрон, чтобы попытаться отследить их.
– И что, удачно?
Грант многозначительно подмигнул.
– Подожди, детка, вот увидишь наш фильм, тогда и узнаешь.
Элиз поморщилась.
– Так что случилось с альпинистом? – спросила Сесили.
– Чарльз нашел его в расселине. Ему пришлось прусиком30 спускаться вниз и вытаскивать его. Жуткая работа. Честное слово, я бы не хотел, чтобы ее делал кто-то кроме Чарльза.
Сесили достала из кармана куртки блокнот на пружинке, записала «прусик» и обвела слово кружком, чтобы потом посмотреть его значение – у нее не было желания демонстрировать свое невежество.
Грант продолжил:
– В общем, парню был бы конец, если б не Чарльз. Когда они выбрались из расселины, на помощь пошла наша команда шерпов, чтобы доставить его в базовый лагерь. Для меня это означало конец восхождения. Как выяснилось, ему было сказано поворачивать назад за несколько часов до происшествия, но он проигнорировал приказ. Некоторые люди не знают свои границы.
– Паршиво, – сказал Зак.
– Только мне не рассказывай, – буркнул Грант. – Но поверьте, ребята, когда Чарльз, с индийцем на руках, вошел в наш лагерь, рассекая туман, это было как появление супергероя. Горного Мстителя. Во всяком случае, это дало мне возможность заснять его в действии. – Он достал из кармана толстый жесткий диск в прочном корпусе из оранжевого пластика и ласково похлопал по нему. – Материал, что у меня здесь, убедил его в том, что я – тот, кто нужен для съемок последнего этапа.
– А разве у тебя нет резервной копии где-нибудь в «облаке»? – спросил Зак.
– Ты видел, какая скорость загрузки в Катманду? У меня на это ушли бы годы… Нет, эта штука надежно защищена. Я с ней как с ребенком: никогда не выпускаю из виду.
– Кстати, Грант, насчет дрона… – начала Сесили, но тут Дава внес огромный приветственный бисквитный торт с кремом. Сесили плохо представляла, каким образом он сумел испечь здесь бисквит.
Когда каждый взял по куску торта, Дуг подался вперед и сплел пальцы. Все взгляды обратились на него. В базовом лагере он держался солиднее, чем в Катманду или даже в Самагауне.
– Команда, добро пожаловать в ваш новый дом. Так как мы проведем здесь весь следующий месяц, мы должны приложить все силы, чтобы относиться к нему уважительно и содержать в чистоте. Свои гаджеты можете заряжать по вечерам, когда работает генератор. Мы будем ужинать здесь каждый вечер в восемнадцать ноль-ноль, и в это же время будет проводиться инструктаж на следующий день, так что не опаздывайте.
Завтра мы отдыхаем, так как здесь половина кислорода от того, к чему вы привыкли. Вашим организмам нужно время, чтобы адаптироваться. – Он бросил на стол какой-то маленький прибор. – Это пульсоксиметр31. Наденьте его на указательный палец и подождите несколько секунд. Снимайте показания в одно и то же время каждый вечер. Нужно, чтобы увеличение происходило день ото дня – если заметите какой-то скачок вниз или ваши показания не поднимутся выше восьмидесяти к следующей неделе, обязательно дайте мне знать.
Сесили надела прибор на палец и нахмурилась, увидев на дисплее шестьдесят пять процентов. Если б она находилась в больнице, ее уже давно посадили бы на дополнительный кислород. Но здесь такие показания были ожидаемыми, если учесть, что за один день группа поднялась на огромную высоту. Пульс тоже был ненормально высоким: более восьмидесяти ударов в минуту, несмотря на то что в обычной обстановке показатель был значительно ниже.
Она записала показания в свой блокнот и передала пульсоксиметр Заку.
– Гидратация32 – ключ к тому, чтобы не заболеть. В первые несколько дней вы должны воспринимать это спокойно. Я говорю абсолютно серьезно. Когда мы будем готовы приступить к практической акклиматизации на горе, вы должны быть полными сил и здоровыми. Иначе ваши деньги будут потрачены зря. Это также означает, что в ближайшие несколько дней никаких душей. Ничего, что могло бы шокировать ваш организм или помешать его восстановлению в этих условиях и при этой температуре.
Сесили поморщилась. Не то чтобы она мечтала о приятном горячем душе, но эта новость все равно доставила дискомфорт. Она уже заплела свои волосы в тугие косички, чтобы не мешали.
Дуг продолжил:
– Пришла информация, что страховочная команда уже во втором лагере и в хорошем темпе продвигается вперед. Так что через пару дней нам надо выйти на маршрут и начать ротации. Мы будем подниматься до первого лагеря, оставлять там часть тяжелой экипировки, чтобы потом перенести ее выше, и ночевать. Палатки будут двухместными – Сесили с Элиз, Грант с Заком. Если все будут чувствовать себя хорошо, двинемся ко второму лагерю. После того как все проведут как минимум одну ночь в третьем лагере и благополучно вернутся на базу, будем ждать окно для штурма вершины. Главное тут – терпение.
Именно этот аспект альпинизма Сесили не понимала до того, как вслед за Джеймсом поднялась на Аконкагуа. Ротации – ключ к акклиматизации на высоте, хоть и включают в себя многочисленные восхождения и спуски по одному и тому же маршруту.
Из всех опасностей на горе больше всего пугала высота. Ее воздействие предугадать невозможно. И вылечиться от нее нельзя. Состояние мог улучшить только спуск. Даже короткий переход на высоте не мог бы служить индикатором того, как человек почувствует себя на вершине.
Все обычно начиналось с головной боли. Заложенного носа, возможно даже с небольшим кровотечением. Усталости. Эти симптомы были неизбежны – справиться с ним помогало время, поддержание нормального уровня жидкости в организме и обезболивающие. Если симптомы усиливались и переходили в ОГБ – острую горную болезнь, – человека ждали потеря аппетита, тошнота, головокружение, низкий уровень сатурации…33 Для чего требовались более сильные препараты. На такие случаи у Сесили в сумке были рекомендации и лекарства для лечения горной болезни, хотя гораздо лучше было бы акклиматизироваться естественным образом, потому что таблетки могли бы затушевать симптомы. И далее наступило бы быстрое ухудшение состояния организма. ВОЛ и ВОГМ. Высотный отек легких и головного мозга. Резкий кашель. Одышка. Галлюцинации. Бред. Скопление жидкости в легких. Скопление жидкости в мозгу…
В таком состоянии штурм вершины стал бы невозможным – единственным вариантом было бы повернуть обратно и спуститься вниз. А отказ от этого означал бы смерть – которая может произойти в мгновение ока.
– Помните, – тон Дуга был мрачным, – вы должны заботиться о простых вещах: чтобы у вас всегда был запас воды, чтобы у вас на кожу всегда был нанесен солнцезащитный крем, чтобы у вас была запасная пара перчаток. Не рассчитывайте, что команда понесет вас. Шерпы здесь не для этого. Единственный человек, который поможет вам подняться в гору, – это вы сами.
Наступила тишина. Задача, предстоявшая им, была слишком огромной – монументальной, – однако к ее провалу могла привести крохотная ошибка. Уменьшить вероятность такого исхода помогал опыт. Но именно опыта у Сесили не было.
– Трудись.
Дуг был явно удивлен.
– Что?
Сесили помотала головой.
– Так мне однажды сказала одна альпинистка. «Трудись». Это как мантра.
– Верно. – Он опустил взгляд, на его скулах заиграли желваки.
– Я тут подумал и решил подниматься без кислорода, – сказал Зак.
Он ждал удивления, но каменное лицо Дуга не дрогнуло.
С дальнего конца стола донесся смешок Элиз.
– Ага. Я тоже не хочу пользоваться кислородом, – добавил Грант.
Сесили, не веря своим ушам, переводила взгляд с одного на другого.
– Нет, – твердо заявил Дуг. Его ноздри раздувались. Изменение в реакции наступило очень быстро: не было никакого затишья перед бурей, несколько неверных слов – и его лицо вспыхнуло гневом. Этот гнев почти не скрывала маска любезности, которую он как профессионал был вынужден носить. – Вы понимаете, какой опасности подвергаете нас? Каждый раз, когда мы сопровождаем вас в горы, мы вверяем вам наши жизни. Вы хотите обойтись без средств жизнеобеспечения? Не в моей команде.
К удивлению Сесили, Зак начал возражать:
– Но Элиз…
– Элиз, вне всяких сомнений, уже показала, на что способна. О вас я такого сказать не могу. То, что в прошлом вы сделали парочку восхождений на восьмитысячник, ничего не значит. Вы, черт побери, не имеете никакого представления. Ни малейшего.
Он буквально вылетел из палатки, и полог с шуршанием опустился на место.
– Как я понимаю, это «нет», – нервно рассмеялся Зак.
– Может, отметим? Я прихватил с собой бутылку…
Грант ухмылялся, как нашкодивший школьник, достав из-под стола полупустую бутылку рома «Капитан Морган» и поставив ее на стол.
Элиз многозначительно раскрыла глаза, а Сесили подавила смешок и вдруг сморщилась, когда боль пронзила голову. Она не могла поверить в то, что Грант будет пить алкоголь на такой высоте.
И еще больше удивилась, когда Зак потер руки и сказал:
– А давай!
– Ваше здоровье, ребята. – Грант влил щедрую порцию в свой кофе, потом проделал то же самое с кофе Зака. Затем помахал бутылкой, предлагая выпивку остальным. Сесили покачала головой. Шерпы и сидевшая рядом с ней Элиз лишь вежливо улыбнулись и отказались.
– Мне больше достанется, – сказал Грант, отпивая кофе.
У Сесили так сильно болела голова, что в глазах заплясали цветные пятна. Она сделала большой глоток воды.
– Высота, – сказала Элиз, хлопая ее по коленке. – У тебя есть препараты?
– В палатке.
Элиз порылась в поясной сумке и достала блистер с ибупрофеном.
– Вот.
– Ты моя спасительница. Мне надо прилечь. – Сесили встала, но покачнулась и схватилась за край стола. Зажмурившись, потерла переносицу.
Бесплатный фрагмент закончился.