Когда утром сижу на кухне и спокойно кормлю Даню кашей, нашу умиротворенную тишину разрывает дверной звонок, слишком громкий и слишком требовательный. Я ощутимо вздрагиваю, потому что знаю, что это Егор.
Все остальные еще спят, только мы с сыном оказались ранними пташками, поэтому вытаскиваю Даню из детского кресла и сажу в манеж с игрушками, а сама иду открывать двери, пока Егор всех не перебудил.
Он врывается в комнату, как ураган и внимательно смотрит на меня безумными глазами. Можно подумать я тут оргии устраиваю.
– Завтракать будешь? Может кофе? – спокойно спрашиваю, решаю не подливать масла в огонь.
– Нет, – отвечает напряженно, – где Даня?
– В манеже играет, – показываю рукой в ту сторону, где мой сын увлечен новым паровозиком.
– Собирайся, поехали домой, – твердо заявляет.
– Я еще не докормила завтраком Даню, – пытаюсь переубедить его.
– Ничего, у нас дома поест, – пожимает плечами и упрямо поджимает губы.
– Егор, еще все спят, я не могу так уехать, надо хотя бы попрощаться с мамой, – уговариваю его, но он уже никакого внимания на меня не обращает, потому что заметил на полке большой конверт с фотографиями, которые мы вчера привезли из аквапарка.
Он берет его, вертит несколько раз в руке, словно решая, смотреть или нет, а потом открывает и вытаскивает всю стопку фотографий. Я почему-то сразу вся подбираюсь и сжимаюсь. Хотя чего мне бояться, сама не понимаю, там же только дети. Я в купальнике нигде не отсвечивала, из кадра все время уходила, потому что, сейчас, когда моя грудь увеличилась и заметно выпирает из всей моей одежды, стараюсь не фотографироваться.
Вижу, что Егор замирает на месте и его спина резко напрягается. Подхожу ближе и заглядываю через плечо, чтобы понять, что же его так озадачило.
Он держит в руках фотографию, где я стою рядом с Пашей. Я не видела, что нас в этот момент фотографировали. У меня на руках Алиса, у Паши Андрей. Мы стоим совсем близко и смеемся, глядя в глаза друг другу, потому что Алиса в этот момент тянет ручки к Андрею и пытается его посильнее обнять. Алена в это время ходила в туалет, а с Даней играла моя мама, потому что она редко его видит и очень по нему скучает. Поэтому за Алисой осталась присматривать я.
Клянусь, вчера мне казалось, что все это было достаточно невинно и даже мило, но сегодня на фотографии это выглядит очень двусмысленно. Уже знаю, что сейчас последует взрыв, поэтому крепко зажмуриваю глаза и отхожу в сторону, подальше от Егора.
Он резко разворачивается и буквально придавливает меня своим злым взглядом. Подходит ко мне вплотную и сжимает талию руками.
– Ну, ты и дрянь, – летит в мой адрес, – видимо, жизнь тебя ничему не учит.
Не вижу смысла оправдываться и что-то ему объяснять, он мне не поверит никогда в жизни.
В этот момент от скандала меня спасает то, что Даня начинает плакать. В последнее время он всегда так реагирует, когда ко мне кто-то подходит и особенно остро, когда на меня повышают голос, даже чуть-чуть. Я срываюсь с места и беру сына на руки. Глажу его и шепчу успокаивающие слова.
– Жду в машине, – твердо заявляет Егор и движется к выходу.
Потом вдруг останавливается и снова поворачивается ко мне.
– Попрощайся с матерью, – добавляет стальным голосом, – мы сегодня же вылетаем домой. И поторапливайся, у тебя не больше двадцати минут.
Он наконец-то уходит, а я обессиленно опускаюсь на стул вместе с Даней. Каждая встреча с ним, как соль на раны, каждый разговор, как плевок в душу. Мне после таких разговоров хочется закрыться от всего мира и от души поплакать. Но здесь я не могу себе такого позволить.
– Уезжайте? – вдруг слышу мамин голос и вздрагиваю.
Как много она успела услышать и увидеть? По выражению ее лица ничего не могу понять.
– Да, – стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, – у Егора очень много дел… на фирме, – добавляю после паузы и тяжело сглатываю.
– Марин, я знаю, что он женится, – перебивает меня мама.
Я смотрю на нее растерянным взглядом и не знаю, что сказать.
– Я очень переживаю за тебя. Как ты там будешь? Совсем одна, – спрашивает таким грустным голосом, что у меня в груди все сжимается от боли.
Отчетливо замечаю в ее глазах слезы, но понимаю, что она не должна ничего знать, иначе у нее скакнет давление и никакое лечение уже не поможет.
– Мам, – начинаю я с улыбкой, – такое часто бывает. Люди сходятся, расходятся, от этого никто не застрахован. Мы с Егором больше не вместе. У него другая девушка, у меня другой мужчина. Такое бывает.
Это единственное, что приходит мне на ум в данной ситуации.
– Что за мужчина? – спрашивает настороженно.
– Он хороший человек, добрый и очень обеспеченный, а самое главное он меня любит.
Господи, что я несу. Причем тут его обеспеченность вообще. Видимо, когда я волнуюсь, мой мозг и мой язык живут двумя разными жизнями и никак не связаны между собой.
Но, кажется, это действует. Мое вранье срабатывает. Мама улыбается и заметно расслабляется. Я тоже выдыхаю с облегчением.
– Приезжай в гости, и я вас обязательно познакомлю, – бью сама себе контрольный в голову.
– Хорошо, – смеется мама, – ладно, давай собирайся. Егор долго ждать не будет.
Не будет, это точно. И надеюсь, он никогда не узнает, что я тут наговорила, иначе не сносить мне головы.
Мы в этот же день вылетаем домой, как и решил Егор. Не знаю, зачем он так резко рванул. Может, пора было начинать готовиться к свадьбе? Может дел накопилось много, он каким-то чудом достал билеты и велел всем собирать чемоданы.
Дома мне приходится задвинуть свои горькие мысли подальше и проводить больше времени с сыном, потому что он отказывается от груди и все время капризничает. Не знаю, в чем причина, может в беременности, может в чем-то еще. Но он плачет все ночи напролет, требуя только меня. Я с ног валюсь от усталости и недосыпа, но не могу оставить его на няню. К тому же, у меня начинается сильный токсикоз, и периодически мне приходится оставлять плачущего сына в кроватке и бежать в туалет.
Сегодня утром, едва я встаю на ноги, мне снова становится плохо, и я убегаю в ванную. Услышав громкий плач сына, в детскую врывается взбешенный Егор. Видит, что ребенок кричит один в кроватке и берет его на руки. В это время из туалета на трясущихся ногах выхожу я, лохматая, бледная и с синими кругами под глазами.
Он уже открывает рот, чтобы на меня наорать, но не успевает. Меня скручивает новый приступ тошноты, и я убегаю обратно. Когда я возвращаюсь в комнату, мне с трудом удается держаться на ногах, очень кружится голова. Егор, почти не глядя на меня, передает ребенка няне и просит ее выйти из комнаты.
– Что происходит, черт возьми? – начинает орать. – Почему ребенок все время плачет?
– Я заболела, и у меня пропало молоко, – вру ему, потому что другого выхода у меня сейчас просто нет.
– Раз заболела, не нужно было высовываться из своей комнаты, ты же можешь заразить его и нас всех в том числе, – гаркает на меня.
Господи, кто бы знал, как я ненавижу его сейчас. У меня темнеет в глазах от одновременного чувства отчаяния, злости, ненависти и тошноты. Я прислоняюсь к стене и начинаю дышать глубже, но не справляюсь и без чувств валюсь на пол.
Прихожу в себя в своей комнате на своей кровати с капельницей в руке. Возле меня сидит наша домработница Зоя. Видимо, ее оставили следить за мной.
– Как ты себя чувствуешь, Марин? – тихо спрашивает, чуть склонившись ко мне. Мы с ней общаемся по-простому, как и с няней, потому что дружим.
– Пока не поняла, но вроде лучше, – отвечаю хриплым голосом.
– Напугала ты нас, – бубнит взволнованно, – ты беременна, да?
Я со страхом смотрю на нее, и в моих глазах начинают копиться слезы.
– Я не скажу ему, Марин, можешь даже не сомневаться во мне.
– Да, – просто выдыхаю.
– Нужно беречь себя. Отдыхать и хорошо питаться, а ты все дни и ночи на ногах, с Данькой. У него же няня есть, пусть она поможет.
– Мне же придется скоро уйти, Зоя, как я переживу разлуку с ним, – всхлипываю и не могу больше сдерживать слезы.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем, не переживай, – начинает говорить и гладит успокаивающе мою руку, – у меня знакомая есть хорошая, она квартиры сдает недорого. Переедешь и будешь здесь поблизости жить. А Настя, как Даньку повезет на занятия, так каждый раз к тебе и заскочит. Ты не плачь только, мы справимся.
– Спасибо, – шепчу сквозь слезы.
– Ты поспи еще, а я пойду свои дела делать, позже еще зайду.
Уходит, а я начинаю снова выпадать из реальности и погружаться в сон. Так легче, когда спишь, не чувствуешь боли. Но самое главное, теперь я знаю, что не одна, даже в этом доме есть люди, которым не все равно.
Дальше мне удается тщательно скрывать свое состояние от Егора, потому что, во-первых, его почти не бывает дома, во-вторых, мне активно помогает Зоя, и Настя. Мне очень повезло, что здесь в чужой стране, у нас работают русские люди. И что они сейчас на моей стороне.
Но теперь у меня появилась другая проблема. Сегодня утром Егор вызвал меня к себе в кабинет. Идти туда мне было очень страшно, потому что каждый раз, когда он хочет меня видеть, я боюсь, что он выставит меня из этого дома. А сейчас дата свадьбы не за горами, поэтому все логично.
Захожу к нему, осторожно прикрываю дверь и неподвижно замираю у порога.
– Ты должна будешь присутствовать на моей свадьбе вместе с моим сыном, – чеканит каждое слово, сидя на своем троне.
Самый красивый мужчина в моей жизни и самый жестокий.
– Рядом с тобой он капризничает меньше, поэтому пойдешь с ним ты, а не няня. Только поэтому. Когда он устанет, увезешь его домой с моим водителем. Это ясно, надеюсь?
– Да, – шепчу в ответ и сжимаю в кулаки свои трясущиеся пальцы.
– Это все, иди, – слышу напоследок и стараюсь, как можно быстрее убраться из его кабинета.
Я не знаю, как справлюсь с этим, потому что мне и так все время хочется реветь, а сейчас еще и гормоны видимо добавляют плаксивости.
Я забегаю в свою комнату и даю себе ровно пятнадцать минут на проявление эмоций, мне это нужно, чтобы потом, когда не смогу уже терпеть, не скатиться в истерику. Рыдаю в ванной и тут же умываюсь холодной водой, чтобы не осталось никаких следов. Привожу себя в порядок и иду к сыну. Похоже, я опять не смогу проглотить ни кусочка.
Успокаиваю себя тем, что теперь мне тем более есть ради кого жить и ради кого бороться с несправедливостью. У меня есть Даня, которого я хочу вернуть, и скоро будет еще один ребенок.
Настраиваю себя, что жена Егора и его будущие дети дают мне хорошие шансы стать настоящей мамой для Дани. Егор переключится на них, отдаст мне сына и оставит меня наконец-то в покое. Получается, что эта свадьба для меня спасение, я буду думать только так. Я должна так думать. Тогда я смогу не плакать и не сходить с ума от того, что потеряла любимого человека. И на свадьбе достойно выдержать эту пытку. Но почему-то, какие бы доводы я не приводила, как бы себя не успокаивала, мне все равно было очень плохо.
К вечеру у меня поднимается температура, потому что молока прибывает еще очень много, и я не успеваю его сцеживать. Вот только не хватало еще мастит сейчас заработать. Прошу няню заменить меня, потому что на ногах держусь с трудом. Ложусь ненадолго отдохнуть и погружаюсь в тревожный сон.
Резко вскакиваю с кровати, потому что слышу шум. Передо мной в напряженной позе стоит Егор и весь его вид говорит о том, что он в бешенстве.
– Почему ты спишь, когда в детской надрывается мой ребенок? – рычит на меня.
– Я легла ненадолго, потому что у меня температура, – отвечаю хриплым голосом, – оставила с ним няню.
Вижу, что он замирает в растерянности на несколько секунд и на его лице тенью проскальзывает беспокойство. Но, возможно, мне это только показалось, у меня же температура, наверняка это бред. Хотя, с другой стороны, я даже его рывок замечаю в мою сторону, но потом он будто берет себя в руки и снова отступает назад.
– Я сейчас вызову врача и попрошу, чтобы у тебя взяли все анализы, – хмурится еще сильнее.
– Нет, – я даже с кровати соскакиваю от такого предложения, – я завтра сама схожу, не надо на ночь глядя никого вызывать. Можно я просто посплю, и все пройдет? А с Даней сегодня побудет няня?
Вижу, что мои метания его изрядно раздражают, и он снова злится на меня.
– Она не справляется, так что выпей лекарство и иди в детскую. Приступай к работе, за которую тебя терпят в этом доме. Завтра вызови врача, надо узнать, что за заразу ты подцепила, не хватало еще остальных заразить.
– Хорошо, – тихо соглашаюсь.
Чувствую явный прогресс, потому что мне становится плевать на его ругань и на все те слова, что прилетают в мой адрес. Может это температура на меня так действует и плохое самочувствие, может, я просто устала от его проверок на прочность, а может мне иногда нужно пореветь. После слез, как правило, на какое-то время наступает полная апатия. Я не знаю. Может он ждет, что я не выдержу и сломаюсь? Не дождется! У меня еще большие планы на будущее. С моими детьми. С обоими!
Он уходит, а я встаю с кровати и иду в ванную. Там сцеживаю молоко, надеюсь, что до конца, иначе температура поднимется снова. Беру с собой бутылку воды, вместо таблетки и иду в детскую.
Настя качает кроватку, в которой спит Даня. Ну и чего спрашивается, Егору неймется. Или так задело, что я позволила себе прилечь. Настя удивленно смотрит на меня.
– Зачем ты встала, Марина? – шепчет мне в тишине.
– Егор разбудил, наорал на меня, что я сплю, а ребенок плачет, – отвечаю правду.
– Совсем недолго плакал, просто скучает еще по груди, – пожимает плечами.
Вижу, что Настя абсолютно спокойна и уверена в своих силах, а у меня нет никаких оснований ей сейчас не верить.
– Ты ложись здесь на диванчик, там даже подушка есть, а я подежурю, – предлагает мне, – тебе надо выспаться.
Я даже не думаю сопротивляться, потому что знаю, что утром меня ждет новый приступ токсикоза. Ложусь и почти сразу проваливаюсь в сон. Каждый раз, засыпая искренне надеюсь, что следующий день будет лучше, чем предыдущий.
Когда мне в следующий раз звонит Олег с предложением сняться в рекламе, решаю встретиться с ним лично. Мне надо рассказать ему про беременность, чтобы он в будущем на меня не рассчитывал, но не по телефону, потому что в стенах этого дома я боюсь даже произносить это заветное слово.
Я приезжаю в студию уже после двух часов дня. Во-первых, токсикоз только отступил, во-вторых, уложила Даню на дневной сон. Выгляжу я ужасно, чего уж тут юлить. Синяки под глазами и бледность, мне кажется, сдают меня с потрохами. Вид сразу болезненный.
Захожу в кабинет к Олегу и жду, когда он закончит телефонный разговор.
– Олег, боюсь, со съемками мне придется распрощаться, – выдаю всю правду сразу, как есть.
Он поднимает на меня недоуменный взгляд и начинает хмуриться.
– Почему? Твой благоверный одумался, и запретил тебе сниматься? – удивленно спрашивает.
– Нет, скажешь тоже. Дело не в этом, – тяну резину, не знаю, как сказать.
Олег откидывается на спинку кресла и сцепляет руки перед собой, вроде несильно поражен или разозлен, отмечаю про себя.
– Ну, знаешь…, тобой очень интересовался Алекс. Он пропихнет тебя во все дорогостоящие проекты, можешь не сомневаться, – уверенно заявляет.
– Ну и какова цена этой помощи? – ехидно спрашиваю, – мне надо будет раздвинуть перед ним ноги?
– Фу, Мариш, – морщится, – зачем так грубо.
– А как, Олег? – выдаю на эмоциях, – я просто называю вещи своими именами.
– Ну, а если и так, то что, – пожимает плечами, – такому шикарному мужику, почему бы и не дать?
Охренеть, расклад нарисовал.
– Может, тогда ты свои услуги ему предложишь, раз уж он такой шикарный, – грублю ему в открытую, потому что он вывел меня из себя.
– Я бы и предложил, но его интересуют только женщины, – спокойно отвечает, даже не обидевшись на меня.
– Я беременна, Олег, – решительно выпаливаю.
Тот в шоке застывает на какое-то время и теряет дар речи.
– Извини, конечно, за вопрос. От кого?
– От Егора, – отвечаю правду.
– Охренеть, – выдыхает протяжно.
Да уж. Мне даже добавить нечего.
– Что думаешь делать? – тихо спрашивает.
– Олег, – осуждающе качаю головой, – у меня рука не поднимется.
– Да я понял уже. Я имею в виду, что будешь делать со своей жизнью. Он не отменит свадьбу, Мариш.
– Я знаю. Я ему не собираюсь говорить и очень надеюсь, что ты будешь держать язык за зубами. Он отнял у меня Даню, этого ребенка я ему не отдам.
– На меня можешь рассчитывать, я кремень, ты меня сто лет знаешь. Но, во-первых, Алекс не отстанет так легко от тебя. Ты подумай еще раз хорошенько, может, стоит ответить согласием, раз уж по любви не сложилось, он очень могущественный человек. Во-вторых, звони, если понадобится помощь. Я бы подобрал для тебя съемки для беременных, но ты ведь не захочешь светиться сейчас.
– Да, фотографии с животом может увидеть Егор, поэтому рискованно. У меня накоплена определенная сумма, надеюсь, хватит. Ты только скажи, как быть с неустойкой? Мне придется что-то платить, если я сейчас расторгну договор?
– Нет, – отрицательно качает головой, – в случае беременности он расторгается автоматически.
Я выдыхаю с облегчением, ну хоть здесь проблем не возникнет. Мне сейчас вполне хватает и других.
У меня на глаза снова набегают слезы, как только я представлю, сколько сложностей у меня впереди.
Возможно, нестабильный эмоциональный фон связан с моей беременностью. Пора бы мне уже сходить к гинекологу и встать на учет. Но здесь опять появляются проблемы. У меня нет медицинской страховки.
За границей нет бесплатной медицины, как в России, поэтому люди приобретают медицинскую страховку. У меня было накоплено немного денег, которые я получала за съемки и плюс мама мне присылала каждый месяц, на подарки мне и внуку. Все это я откладывала, на черный день. Пожалуй, сейчас мне придется ими воспользоваться.
В итоге так и делаю. Покупаю медицинскую страховку и иду на прием к гинекологу. Выбираю, конечно, по своим доходам, самый минимум услуг, в который входят роды. Что буду делать дальше, и на что жить после родов, я не знаю. Если станет совсем плохо, вернусь в Россию, но это самый крайний вариант, потому что я не смогу жить без Дани.
Врач ставит меня на учет, дает направления на все необходимые анализы и дает рекомендации. Заметив мой зеленоватый цвет лица, выписывает несколько капельниц, которые нужно делать на дневном стационаре. Для меня это очень проблематично, нужно утром уезжать из дома так, чтобы не заметил Егор. Надеюсь, в ближайшее время у него не возникнет желания поработать дома.
И мне придется оставлять Даню няне на всю первую половину дня. Это очень тяжело для меня сейчас, учитывая наше скорое расставание. Стараюсь об этом пока не думать, эта мысль просто убивает меня. Хорошо, что срок еще маленький, всего восемь недель. В последнее время я очень похудела, поэтому, надеюсь, живота будет долго не видно.
Выхожу из медицинского центра и решаюсь прогуляться пешком. Иду не спеша по парку, так погружаюсь в свои мысли, что при переходе дороги не замечаю черную полностью тонированную машину. Она сначала медленно двигается параллельно со мной, потом резко тормозит так, что полностью перегораживает дорогу. Я отскакиваю назад от испуга, готова уже завизжать, но тут из машины выходит мужчина в дорогом костюме и идет в мою сторону.
Когда он подходит ближе и снимает темные очки, узнаю Алекса.
– Извините, Марина, – говорит мне низким приятным голосом, – не хотел вас напугать.
– Если не хотели, зачем напугали, – огрызаюсь, потому что до сих пор не могу прийти в себя. Руку прижимаю к груди, потому что мое сердце до сих пор бьется так, будто сейчас выскочит. Вот ненормальный.
– Давайте, присядем на скамейку, – предлагает мне, указываю рукой в сторону, – а то вы выглядите так, будто сейчас упадете в обморок.
Хотела снова огрызнуться и пойти дальше, но потом поняла, что он не отстанет. Лучше сейчас все выяснить, а то еще домой завалится. У него ума хватит.
Молча иду к скамейке и сажусь на самый ее край. Алекс садится рядом, но на удивление оставляет между нами расстояние. Не давит, уже хорошо.
– Олег сказал, вы отказались сниматься дальше. Почему?
– По семейным обстоятельствам, – отвечаю обтекаемо, – у меня маленький ребенок, мне сложно совмещать.
– А если я пересмотрю условия вашего контракта?
– Добавите плетку и ошейник? – вырывается из меня еще до того, как я успеваю прикусить язык.
Алекс с удивлением всматривается в мои глаза, затем просто начинает хохотать. Громко и искренне. На всю улицу.
Я не выдерживаю и тоже начинаю улыбаться, с удивлением понимаю, что мне нравится его смех.
– У вас очень буйная фантазия, Марина. И мне определенно нравится ход твоих мыслей. Более того, я уверен, что тебе бы тоже понравилось. Но для начала, я просто хотел увеличить твой гонорар.
Этот неожиданный переход от «вы» на «ты» не вызывает во мне никаких противоречий, только мурашки вдоль позвоночника. А его шальное предложение только еще одну улыбку. Это очень странно. Там на вечере, когда я увидела его в первый раз, он мне не понравился совсем, он вызывал во мне чувство страха и подчеркивал мою беззащитность перед такими, как он. А сейчас мне просто нравится с ним разговаривать и мне определенно нравится его чувство юмора.
Я каким-то образом чувствую, что этому человеку можно рассказать настоящую причину, он точно не пойдет кричать об этом на каждом углу, потому что производит впечатление достойного мужчины.
– Я беременна, – говорю тихо, – поэтому не могу сниматься дальше. Токсикоз и все сопутствующие признаки.
– Я почему-то так и думал, – спокойно отвечает, нисколько не удивившись, – у меня младшая сестра сейчас на третьем месяце беременности. Мы очень с ней близки, поэтому я в курсе всех подробностей этого замечательного состояния, – поясняет, заметив мое удивление.
– Я могу вас попросить никому не говорить об этом, – прошу его на всякий случай, хотя знаю, что он и так не скажет, – у меня просто очень сложная ситуация.
– Вы можете быть уверены, что от меня об этом никто не узнает, – заверяет меня с улыбкой.
Дальше как-то само собой получается, что мы начинаем общаться на тему моей бывшей работы и его бизнеса. Он мне рассказывает с чего начинал, и как пришел к тому, что имеет сейчас. Я рассказываю в свою очередь, как сама пришла работать моделью. Просто общаемся, как старые друзья.
У меня вообще в жизни друзей практически нет, а настоящих тем более. Сейчас вот ближе всех Зоя и Настя. В последнее время еще с Аленой поддерживаю связь. После моей поездки домой она постоянно мне пишет, чтобы узнать, как дела. А когда знает, что я нахожусь не дома звонит по видеосвязи, чтобы узнать все подробности. Жаль, что мы с ней живем так далеко друг от друга, мне кажется, сейчас мы бы смогли стать настоящими сестрами.
Домой возвращаюсь в хорошем настроении, мне кажется, после прогулки у меня даже самочувствие улучшилось, тошнит не так сильно и щеки немного порозовели.
Но как только я переступаю порог дома, все мои положительные эмоции плавно перетекают в чувство страха, потому что в гостиной меня поджидает Егор.
Что он делает дома днем? Обычно с раннего утра до позднего вечера торчит в офисе. Вижу, что он очень злой и сейчас весь свой гнев опять обрушит на меня. Лучше бы невестой своей занимался, вместо того чтобы меня постоянно контролировать.
– Где ты была? – летит в меня злой вопрос.
– На съемках, – стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно.
– На каких к черту съемках? – орет в ответ, – твои съемки подразумевают прогулки в парке с мужиками?
Тут мне становится по-настоящему страшно, потому что в голове мелькает мысль, что он за мной следит. А я большую часть дня провела в медицинском центре. В том, который специализируется на ведение беременности. Только не это, пожалуйста! Господи, только не это.
Бесплатный фрагмент закончился.