В начале августа учредители попросили о встрече. Обычно они навещали компанию в марте, чтобы увидеть годовые отчеты, узнать размер прибыли и причитающихся дивидендов. Но в этот раз их вынудили приехать раньше тревожные новости, гуляющие по просторам сети (Борис Евгеньевич был ни при чем).
Учредили «ИТАЛ групп» трое теперь уже состоятельных мужчин: Иван Миронов, сын Бориса Евгеньевича, Антон Сокальский и Семен Волгов. Двое из них учились на одном курсе факультета маркетинга, а один с факультета журналистики. Три лучших друга. Время, конечно, разделило их. Иван постоянно проживал в Швейцарии, Антон – в Москве и только Семен Волгов не покинул родные края, искренне считая, что здесь пригодится больше. И оказался прав. Основные крупные заказы «ИТАЛ групп» получала от него. Правда, полгода назад он все же переехал в город покрупнее, за сто тридцать километров от своего детища.
Изначально, основывая рекламное агентство, трое друзей трудились в нем сами. Ночами не спали, искали клиентов, а, найдя, исполняли их самые смелые желания, за что их и любили. А еще они всегда выкладывались по полной, с ужасом ожидая ответной реакции, к слову, обычно положительной. Но все это было давно. Еще на пятом курсе института. Сейчас же всем троим было уже за тридцать. Они давно отошли от управления, лишь изредка интересуясь общим положением дел, да и штат компании почти перевалил за цифру шестьдесят. И все же каждый из них помнил, как все начиналось.
Иван и Антон прилетали сегодня днем одним рейсом. Соловьев, генеральный директор, планировал сам их встретить, но Семен остановил его. Друзья последнее время редко виделись, и все их общение сводилось максимум к телефону. Поэтому же Семен отменил пока встречу в агентстве, попросив Соловьева забронировать им столик в каком-нибудь ресторане на этот вечер.
Соловьев переназначил просьбу Глебу, который не сразу поверил в такую удачу, хотя… Лучшего случая, чтобы убрать Соловья, могло и не представиться.
Забронировав столик в «Атлантиде» (самом дорогом ресторане их городка), Глеб разложил на столе имеющийся компромат на Александра Сергеевича. Перед ним лежали убыточный договор с юридической фирмой и план по привлечению клиентов за первый и второй квартал (причем первый отличался от второго количеством нулей в итоговой сумме). М-да.
– Черт, – выругался Глеб, ударив ладонью по столу. Этого было мало. Он планировал нарывать еще что-нибудь до марта. Стоит ли пробовать сейчас? В приоткрывшуюся дверь протиснулась Алина:
– Все хорошо? – Глеб поднял глаза. Как же часто он слышал этот испуганный писклявый голос. А что если… Он поднялся и поманил Алину пальцем.
– Зайди. – Она подчинилась, автоматически прикрыв за собой дверь. Глеб, медленно приближаясь, не опускал зачарованного взгляда. Алина внутри вся сжалась. Как же она не любила, когда он себя так вел. Глеб, подойдя вплотную, взял локон ее волос, выбившийся из общей прически, и шумно вдохнул: – М-м-м, мой любимый запах. Ты специально? – Она улыбнулась и робко кивнула. – Чертовка, знаешь, как меня привлечь. Приедешь вечером? – Зрачки ее расширились от радости. После той ссоры Глеб не приглашал ее к себе, чтобы она не делала. А делала она много: задерживалась на работе вечерами ради него, покрасила волосы в его любимый цвет (он, кстати, даже не заметил), скинула пару-тройку килограмм и сменила гардероб на более подчеркивающий ее фигуру.
– Хочешь суши на ужин? – Он усмехнулся. Вот же дурочка.
– С удовольствием, и не забудь про десерт. – Глеб нагнулся и лизнул мочку ее уха. Мурашки, скользнувшие по телу Алины, заставили ее резко выпрямиться и сделать шаг назад. Глеб поднял вопросительно бровь: – Уже убегаешь? – И, сократив расстояние до минимума, прошептал: – Сходи в отдел кадров, узнай, что там с путевкой Остаповой.
Алина выскочила за дверь, словно за ней кто-то гнался. Глеб рассмеялся. Он вернулся к столу, сгреб ставшими такими незначительными бумаги в стол и сел, сложив руки на груди. Путевка Остаповой могла ему помочь. Да. Еще не все потеряно.
Алина вернулась через пять минут. Впопыхах заскочив в кабинет, она не сразу начала говорить, пытаясь отдышаться. Раскрасневшееся лицо и растрепанные волосы не красили ее, но Глеб и не смотрел на нее. Он ждал того, что она скажет, и не вытерпев, рыкнул:
– Ну! – Алина вздрогнула и затараторила:
– Остапова не обращалась в отдел кадров и не писала заявления на отпуск. – Глеб оттолкнулся от стола, проехал на стуле к окну, развернулся и закинул руки за голову. Алина нервно крутила кольцо на пальце. Ох, как же он злился. Она чувствовала электрические заряды, пронизывающие воздух, но боялась заговорить. Наверное, лучше оставить его одного в кабинете. Она взялась за ручку и аккуратно, чтобы та не заскрипела, повернула ее. Возглас Глеба заставил Алину вздрогнуть:
– Куда? – И более мягко: – Сходи поговори с Остаповой. Выясни, почему она до сих пор не отдыхает.
Когда дверь за Алиной захлопнулась, Глеб вскочил. Все внутри него клокотало. Полтора года он готовился и оказался с пустыми руками. Сколько раз он находил ошибки Соловьева, и столько же раз Соловьев их исправлял. Но не может быть, что ничего больше нет. Он просто плохо искал. Черт. Глеб мерил шагами кабинет в ожидании. Черт. Черт. Черт.
Алина вернулась на ресепшн через полчаса, хотя разговор с Аней занял каких-то пять минут. По пути на этаж ее окликнул Александр Сергеевич и попросил о небольшой услуге. С особым рвением Алина бросилась выполнять просьбу генерального, испугавшись нести плохие вести хозяи… начальнику, наперед зная его реакцию. Как бы он чего-нибудь не разбил.
Глеб, устав ждать, вышел из кабинета и с удивлением обнаружил Алину. Он присел на стул и словно пригвоздил ее взглядом. Алина старательно отводила глаза, делая вид, что очень занята, а на немой вопрос ответила:
– Александр Сергеевич попросил отчет добить. – Глеба чуть не перекосило:
– А почему моя секретарша занимается отчетами другого руководителя? – Алина кивнула в сторону пустого стула, стоявшего рядом, и только тогда Глеб заметил, что Ольги нет на месте.
– Ольга попросила отгул. – Глеб застучал пальцами по столу, показывая свое нетерпение, но вслух произнес другое:
– Хорошо, я подожду.
Он встал, но в кабинет обратно не пошел. Спустился на лифте в кафетерий на первом этаже и заказал себе кофе. Взглянув на часы, он с легким недоумением отметил, что уже обед, а с утра у него даже маковой росинки во рту не было. М-да. Что делает с ним стресс.
Приметив место у окна, он увидел Остапову за соседним столом, обедающую вместе с коллегами. Они что-то увлеченно обсуждали и задорно смеялись. Может самому ее спросить? Нет, как-то не комильфо руководителю уточнять такие вопросы. Подумает еще что-нибудь. Но если это поможет делу?
Он подошел к тому столику, где мгновенно наступила тишина, и все подняли на него свои недоуменные взгляды. Глеб знал, какая о нем ходила слава, но ему даже нравилось чувствовать свое превосходство. Вот и сейчас, возвышаясь над их головами, он излучал свою значимость. Неестественно улыбаясь, он поприветствовал компанию:
– Добрый день. Могу я присоединиться к вашему всеобщему веселью? – Один из художников обернулся. Да, в кафе было полно свободных мест. Но этот парень заботил Глеба меньше всего. Решив воспользоваться затянувшейся паузой, Глеб пододвинул стул от соседнего столика поближе к Остаповой и присел. – Так о чем бы болтали? – Неловкость за столом нарушила программист, крупная девушка в толстых очках:
– Боюсь, Вы над таким смеяться не будете. – Ого, Глеб даже присвистнул. Вот это смелость. А сам уточнил:
– Отчего же? – «Пончик», как уже успел окрестить ее Глеб, продолжила:
– Богатым нищих не понять. – Глеб поперхнулся кофе и громко закашлял. Остапова, сидевшая ближе всех, похлопала его по спине и сказала, обратившись к «пончику».
– Маш, ну зачем ты так? Человек присел попить с нами кофе, а ты… – Глеб жестами показал Остаповой класс, и, прокашлявшись, ответил «пончику»-Маше:
– Вы мало зарабатываете? Я изучу Ваш табель, Мария…
– Афанасьева, – подсказала Маша. Ни тени страха, лишь уверенность. Хорошие качества для бойца. Только похудеть бы не мешало. Оглядев столик, Глеб заметил, как все остальные опустили головы, не желая вступать с ним в открытый конфликт, и только Маша смотрела ему прямо в глаза. Он мог бы поаплодировать ей, но не стал, чтобы не зазналась.
Кажется, больше ему здесь делать нечего.
Поднявшись, он поблагодарил всех за компанию и удалился, оставив подчиненных гадать причину его поступка.
Но главное он сделал. Он привлек внимание Остаповой.
В кабинете становилось душно. Ох уж это послеобеденное солнце. Александр Сергеевич с удовольствием потянулся, растягивая затекшие от длительного сидения мышцы, и шумно выдохнул. Вот уже битый час он перепроверял бумаги, которые завтра должен был положить на стол учредителям. Ошибок в них не было. Соловьев достал из верхнего ящика пульт, и кондиционер тихо зашелестел, разбавляя тяжелый воздух свежестью.
Раздался стук в дверь.
– Да-да, войдите, – отвлекаясь от своих мыслей, ответил Александр Сергеевич. Алина неслышно проскользила по кабинету и молча положила сформированный отчет на стол. Соловьев также молча кивнул в знак благодарности, мгновенно утонув в новых цифрах. М-да, дела шли не так хорошо, как могли бы, но приезжать ради такой мелочи? Он потер лоб. Только ли поэтому приезжали учредители? Старые клиенты от услуг их агентства не отказывались, новые контракты заключались, да, сумма в итоге была меньше, чем в прошлом квартале, но не критично. Уф. Он откинулся на спинку кресла и задумался.
Из коридора донесся шум возни. Послышались крики. Александр Сергеевич поднялся, одним прыжком пересек кабинет и рывком распахнул дверь. Визги доносились из кабинета Глеба. Немедля ни секунды, Соловьев рванул туда.
Картина, открывшаяся ему, была, мягко сказать, нелицеприятной.
Алина сидела на полу под нависшим над ней Глебом, сомкнувшим руки на ее шее. Лицо ее раскраснелось, а из горла вместо крика слышался хрип. Обернувшись на лязг дверного замка и увидев в проеме директора, Глеб ослабил хватку, но не отпустил Алину. Она, жадно хватая ртом воздух, переводила испуганный взгляд с директора на зама и обратно.
Растерявшись в первое мгновение, Александр Сергеевич вскоре обрел способность трезво оценивать обстановку и, сделав шаг на встречу этим двоим, с размаху дал Глебу по лицу. Тот отшатнулся, отпустив Алину и прижав руки к щеке. Пульт от кондиционера, все еще зажатый в руке директора, хорошенько зарядил ему по челюсти.
– Что здесь, твою мать, происходит? – Забасил Соловьев, метая молнии из глаз. Алина пятилась ползком в сторону двери, сжимая одной рукой горло. Соловьев подал ей руку и помог подняться, после она стремглав вылетела из кабинета. Винить ее в этом было бы глупо. Глеб, все еще потирая щеку, сел в кресло. Соловьев, не считая нужным запирать дверь на замок, громко крикнул: – Назови хоть одну причину не увольнять тебя прямо сейчас!
Глеб поднял руки вверх и спокойно произнес:
– Все-все. Я понял. Я в порядке. – От удивления Александр Сергеевич чуть не рассмеялся, и Глеб продолжил: – Алина и я… – Он бросил взгляд в распахнутую дверь. Алины на рабочем месте не было. И, встретившись с осуждающим взглядом Соловьева, скривившись добавил: – Мы встречаемся. – Соловьев развернулся и направился к выходу.
И все? Глеб улыбнулся, радуясь, как мало нужно было для объяснений. Но Александр Сергеевич, дойдя до двери, выглянул в коридор, в котором, слава Богу, было пусто, и закрыл перед собой дверь.
Победная улыбка медленно таяла на губах Глеба, когда Соловьев вернулся к столу и сел напротив. Он говорил медленно, как разговаривают с малышами, объясняю им прописные истины:
– Послушай, Глеб. Мне печально знать, что такие, как ты, выродки, живут на этом свете. Женщин не то, что бить, их словом обижать нельзя. И пусть ты встречаешь с Алиной, что само по себе плохо, потому что вы все-таки подписывали контракт, ты все равно не имеешь права так с ней обращаться. И если она сегодня захочет заявить на тебя в полицию, я пойду с ней. При всем моем уважении к тебе как к сотруднику. А теперь сам решай, хочешь ты работать со мной и дальше или уволишься. Я приму любой шаг. – И, не дожидаясь ответа, покинул кабинет, прикрыв за собой дверь.
Секретарские столы, как он и ожидал, были пустыми, но Алинин пиджак все еще висел на кресле. Александр Сергеевич прошелся по коридору и нерешительно заглянул в женский туалет. Алина сидела на полу у раковин, поджав под себя ноги, и тело ее содрогалось от рыданий. Раскрыв пошире дверь, он вошел внутрь, присел на корточки и тихо произнес:
– Давай-ка я отвезу тебя. – Она, подняв глаза, лишь часто замотала головой.
– Он (всхлип) он это так просто (всхлип) не оставит. Он придет ко мне. – Александр Сергеевич приподнялся, вытащил пару салфеток из коробки и, сев обратно, подал их Алине.
– Не переживай, мы что-нибудь придумаем. – А про себя подумал, как же могло ее так угораздить? Красивая и умная, она могла заполучить любого, лишь поманив. Вслух же он произнес: – Хочешь, я сниму тебе номер в отеле. Поживешь пока там. – Алина вытирала салфетками заплаканное лицо, размазывая тушь еще больше. – Или знаешь, у меня есть дача в пятнадцати километрах от города. Живописный коттеджный поселок, рядом речка и лес. – Алина шмыгнула носом:
– Спасибо, но не стоит. Я как-нибудь сама. – Она попыталась привстать, и Соловьев, вскочив, помог ей подняться. Алина взглянула на себя в зеркало и включила воду.
Соловьев, помедлив, все же вышел, оставив ее одну приводить себя в порядок. Он дошел до кабинета Глеба и прислушался. Уверенная тишина заглушала сомнения, и тогда он дернул ручку. Заперто. Неужели Глеб последовал его совету и уволился? Александр Сергеевич подошел к секретарскому столу, но заявления на нем не нашел. Да, конечно! Стал бы Глеб оставлять заявление у всех на виду. Соловьев быстрым шагом вошел с свой кабинет, ожидая увидеть заветную бумажку у себя, но и там ее не обнаружил. Вот это да!
– Этот засранец решил остаться! – Соловьев аж присвистнул от нахальства этого юнца. – Ну, ничего. Мы еще посмотрим.
Позади послышались шаги, но Александр Сергеевич был слишком увлечен возможными вариантами развития событий. Алина распахнула дверь и нерешительно вошла в кабинет. Она огляделась, не сразу осознав, что Соловьев разговаривает сам с собой. Она покашляла.
– Прости, задумался, – ответил Соловьев, подходя к ней ближе. – Что ты решила? – Она, опустив глаза, тихо промямлила:
– Могу я уйти пораньше?
– Да-да, конечно, – поспешил с ответом Александр Сергеевич. Это самое малое, что он мог сделать.
– Но ведь Ольги… – начала Алина.
– Даже не думай об этом! – Перебил ее Соловьев и чуть мягче добавил: – вызвать тебе такси? – Она помотала головой:
– Я лучше прогуляюсь. – Алина обернулась. – А Глеб Андреевич еще у себя? – Соловьев бросил взгляд в коридор. Дверь кабинета зама так и оставалась закрытой.
– Нет, он ушел. – Алина выдохнула и расправила плечи.
– Хорошо, тогда до завтра.
– Ты уверена? – С беспокойством в голосе произнес Соловьев. – Может пару отгулов возьмешь? – Она робко улыбнулась.
– Спасибо. Я в порядке. – И выскочила из кабинета, сопротивляясь желанию все же взять эти отгулы.
Выключив компьютер и сложив бумаги на столе, она схватила сумочку и пиджак и направилась в сторону лифта. Александр Сергеевич проводил ее нахмуренным взглядом, но Алина еще раз улыбнулась и помахала ему рукой на прощание. Может она и правда в порядке.
– Что ж завтра узнаем, – бросил Соловьев и закрыл дверь. Ему предстояло еще раз перепроверить все бумаги к завтрашней встрече. Он сел за стол и поежился. В кабинете стало слишком холодно. В поисках пульта от кондиционера он обыскал стол. Пульта нигде не было. Неужели он его забыл в кабинете Глеба? Черт! Придется спуститься за ключом к охране.
Черт! Черт! Черт! Глеб сидел в машине на стоянке и яростно колотил по рулю. Что ж он не сдержался? Он ведь знает, каково это, держать себя в руках. И еще эта дрянь! Она ж могла до дома дотянуть со своими новостями! Могла же промолчать! Черт! Ох и дел она наворотила! И что теперь делать?
Обессилев, Глеб уронил голову на руль, оглушая стоянку пронзительным громким сигналом, затем еще раз и еще. Все равно рядом никого нет. Рабочий день-то еще не закончился. Хотя. Для него закончился. Черт. Глеб с силой вжал гудок. И отпустил, выдохнув. Так делу не поможешь.
Он поднял голову и устремил свой пытливый ум куда-то вглубь стоянки. Так. Что он там сказал Соловью? Что они с Алиной встречаются? Точно! Прекрасная мысль! Глеб в голос присвистнул. Проще простого!
Пускай Алина все сделает за него!
Повернув ключ в замке, Глеб направил машину к выезду и (просто подарок судьбы какой-то) увидел Алину, вышедшую из главного входа.
Колеса, тихо шурша по асфальту, несли его вперед, и, поравнявшись с девушкой, Глеб опустил стекло. Алина, задумавшись, не сразу заметила его, а когда заметила, испуганно дернулась и ускорила шаг. Глупышка, он же быстрее.
– Алин, – елейным голосом произнес Глеб. Фу, даже самому противно стало. Но когда надо, он может. – Алина. Ну, не беги, давай поговорим. – Она остановилась. Глеб тоже. Лицо ее пылало огнем, а глаза горели. Глеб ахнул. Тварь, она что, его еще виноватым считает? Ничего себе! Алина, набравшись храбрости, закричала на всю улицу:
– Нам не о чем с тобой разговаривать! Проваливай! – От удивления глаза Глеба чуть не выскочили из орбит. Да, как она смеет! Он заглушил мотор и вылез из машины. Ярость затмевала ему разум. Так, тише, тише, спокойно. Алина ему нужна. Выдохнул.
– Алин, – Глеб попытался взять ее за руку, но она вырвалась. – Прости меня. – Боже, опять эти унижения. Он готов был провалиться сквозь землю. Эта зараза требует от него слишком многого. И результат, не факт, что будет желаемым. Ну да ладно. – Я сегодня погорячился. С кем не бывает. – Звонкий шлепок оставил отпечаток на щеке Глеба.
– Да как ты смел вообще! При всех! На работе! – Алина задыхалась от обиды. Ради этого человека она была готова на многое. Но сегодня он перешел черту.
– Я виноват. Я признаю. – Черт! Одних извинений ей будет мало. Думай, Глеб, думай! – Хочешь, я встану на колени. Прямо здесь, посреди улицы. – Он обернулся, оценивая размах трагедии. Но никого из коллег на улице не заметил. Разве что в окна смотрят. Ну и пусть, для общей легенды это будет только плюсом.
Алина ошалело глядела на него, не понимая шутит он или нет. Никогда еще она не была в подобной спорной ситуации. Она понимала, что значит для Глеба встать сейчас на колени. И через этот позор он готов пройти ради ее прощения. Может он и не так плох, каким хочет казаться? Она молча кивнула, желая зрелищ. Глеб еще раз обернулся, сглотнул и медленно опустился сначала на одно колено, затем на другое.
– Прости меня, милая. – У Алину кружилась голова. И от его слов, и от его решимости. Неужели он разглядел ее любовь? Неужели готов меняться? Боже! Вот он! Предмет ее обожания! Стоит перед ней на коленях на виду у всех.
Алина потянула его за рукав.
Да! Глеб победно поднялся, криво усмехаясь и притягивая к себе Алину, которая смахнула кончиком пальцев слезу и припала губами к его губам, отдаваясь порыву. Нет, ее любовь изменит его.
Поцелуй закончился так быстро, что Алина не успела сообразить, как уже стоит одна. Глеб отряхнул коленки и сел в машину, кивнув Алине, чтобы садилась рядом. Она обошла машину и залезла внутрь. Пристегивалась она уже на ходу.
Александр Сергеевич крутил ключи от кабинета Глеба на пальце, стоя около охраны у главного входа. Он видел, как Алина разговаривала с Глебом, видел, как Глеб стоял на коленях, и как Алина села к нему в машину. Что ж женщин-то ничего не учит в этой жизни? Они наивно полагают, что могут изменить мир, но осознание неизбежного приходит к ним слишком поздно. А жаль. И все-таки Глеб – хитрый мужик. Нет, все, хватит. Больше в это лезть не стоит. Пускай сами решают свои проблемы.
Александр Сергеевич вызвал лифт. Двери открылись и из него посыпались люди. Да, незаметно сегодня подкрался конец рабочего дня.
«Да-да, и вам до свидания, и вам всего хорошего».
Пропуская сотрудников, Соловьев заметил Анну Остапову, невысокую брюнетку, короткие волосы которой торчали в разные стороны. Ее хрупкий силуэт было сложно различить за спинами коллег, но ее выделяла улыбка, озорная, яркая, даже детская.
– Анна Владимировна, – позвал ее Соловьев. Большие зеленые глаза, устремленные в его сторону, блеснули огнем. Она попрощалась с девушкой из бухгалтерии и подошла к директору.
– Добрый вечер, Александр Сергеевич. – Он улыбнулся и спросил, не ходя вокруг да около:
– Почему вы не берете отпуск? – Аня потупила взор и принялась теребить лямку сумки.
– Я не хочу сейчас в отпуск. – И с энтузиазмом добавила: – зимой! Точно! У моего брата день рождения в конце ноября. Вот. Обязательно возьму. – Александр Сергеевич рассмеялся над находчивостью девушки и, отдышавшись, добавил:
– Только в море-то не поплаваешь. Холодно. – Аня бодро его заверила:
– А я дышать буду. И смотреть. Эстетическое восприятие тоже важно.
– Ну хорошо, – согласился он, – пусть будет так. Тогда до завтра! – И Аня выпорхнула из здания, помахав на прощание. Да, эта девушка умеет уговаривать. Стоит как-нибудь взять ее с собой на переговоры. И прыснув со смеху, живо представляя эту картину, Александр Сергеевич заскочил в закрывающиеся двери лифта.
Бесплатный фрагмент закончился.