ла бы себя вполне вознагражденной за потерю лучшего послеобеденного места у камина, какого лишилась с их появлением в доме. Но этот жест умиротворения
Даже невообразимо, сколько я душевных мук терплю из-за этого. Дивлюсь, право, что я еще жива после всех страданий, какие переношу ради Эдварда вот уже четыре года. И ничего не известно, и надежды так зыбки, и ведь мы почти не видимся, много-много два раза в год. Право, я даже не понимаю, как у меня еще сердце не разорвалось.
Приятность еще не залог приличия.
Я от души хотел бы быть любезным, но моя глупая застенчивость так велика, что нередко я выгляжу высокомерным невежей, хотя меня всего лишь сковывает злосчастная моя неловкость.
Мешкать всегда неразумно.
…и как бы ни провозглашалось, что все наше счастье навсегда зависит от одного единственного человека, так нельзя… так не годится, так не может быть!
- Для меня одобрять - значит любить. На более слабое чувство я не способна.
- Но вы можете питать к нему уважение.
- Я всегда полагала, что уважение и любовь нераздельны.
Боюсь, – сказала Элинор, – приятность еще не залог приличия.
Я не собираюсь подыскивать извинения себе и всё же не хочу, чтобы Вы думали, будто для меня вовсе нет оправданий, будто, раз уж участь её злополучна, значит сама она безупречна, и если я распутник, то, следовательно, она святая!
Пожелать чего-то значило надеяться, а надеяться значило ожидать незамедлительного исполнения надежд.