Он пошел обратно к фургону.
Когда я вернулся в офис, то обнаружил там Энн. Она переоделась в платье и причесалась. Это платье она сшила сама. Энн очень ловко управляется с иголкой. Даже не представляю, как бы мы выкручивались, если бы она не могла шить всю свою одежду сама.
– Откуда здесь запах духов, Гарри?
Я почувствовал, что бледнею. Энн вопросительно смотрела на меня, на ее лице читалось удивление.
– Духов? Я ничего не чувствую. Возможно… возможно, это духи мисс Селби. Я и не заметил. Как раз собирался тебе рассказать. Помнишь девушку, которую я недавно подвозил? Ту, что выпускает нижнее белье? Она только что приходила и захотела держать свою машину в моем гараже. Платит семь фунтов и десять шиллингов в месяц. Я подумал, что это хорошая идея.
– Замечательно! – просияла Энн. – Знаешь, Гарри, у нас в гараже много свободного места. А не могли бы мы… уговорить и других людей держать здесь их машины?
Я резко взглянул на нее:
– У нас нет запираемых боксов. А почти всем нужны запираемые.
– Ну она же не захотела.
– Она не из привередливых. А большинство людей хотят держать машину под замком.
Я закурил и присел на край стола.
– Выходит, мне повезло, что я ее тогда подвез. – Я постарался сказать это небрежно, но у меня не получилось. – Когда в нашем гараже будет стоять «ягуар», это добавит нам солидности.
Энн посмотрела на меня, потом уставилась в пол:
– Да.
Пауза затянулась на несколько секунд, пока я придумывал, что бы такое сказать: мне хотелось разрядить возникшее между нами напряжение.
– Кстати, Билл получил повышение. Его сделали охранником.
– Правда? Это хорошо? Что ему придется делать?
– Сидеть рядом с водителем и отпугивать бандитов. – Я улыбнулся. – Билл сказал, что это непыльная работенка. А ему можно верить: уж он себе такую работенку найдет.
– На мой взгляд, работа довольно опасная.
– Ну, не знаю. Насколько я помню, ограблений почты уже несколько лет не было.
– Гарри…
Я посмотрел на нее.
– Я составила список неоплаченных счетов.
– Да? И дела плохи?
Она кивнула:
– Восемьдесят пять фунтов.
Я присвистнул:
– Не может быть, чтобы так много!
– Может, Гарри. Я положу те пять фунтов в шкатулку для мелкой наличности. Мы должны быть благоразумны. Нам нужен каждый пенни, который мы можем наскрести.
– А как дела с ежемесячными счетами? Что там в итоге?
– Если нам оплатят все счета, наберется примерно пятьдесят фунтов. Может, чуть больше. Не надо было покупать столько бензина. Он плохо продается.
– Это все тот чертов ирландец! Он и крысу уговорит купить крысиный яд. Что ж, им придется подождать свои денежки.
– Я вот подумала… Если ты уволишь Тима, я могла бы управиться с бензоколонкой.
– Ты? Послушай, Энн, твое дело – вести хозяйство. Тебе и так хлопот хватает. Кроме того, ты ничего не соображаешь в автомобильных двигателях. Нет, это не решение. Мы не можем обойтись без Тима. Мне не надо больше надеяться на продажи. Пора что-то предпринять. Мне нужна идея.
В ее карих глазах внезапно появилась настороженность.
– Какого рода идея, Гарри?
– Не знаю. Надо все обдумать.
Мы помолчали, потом она сказала:
– Ты действительно не возражаешь, если я буду надевать те слаксы? Не так уж они износились, а мне надо беречь чулки.
– Нет, не против. Носи, что тебе нравится.
Я произнес это нетерпеливо, потому что думал о словах Глории: «Я должна над этим подумать. Возможно, у меня появится идея».
– Тогда я буду и дальше их носить.
Я почти не услышал ее.
Сумеет ли Глория что-то придумать для меня? Она может что-то предложить. Она водит знакомства с нужными людьми. Наверняка у нее есть связи.
– Гарри…
Я хмуро посмотрел на жену:
– Что?
– А мисс Селби красивая? Она носит хорошую одежду?
У меня по спине пробежал холодок. Я взглянул на Энн: она смотрела на меня, и я невольно опустил взгляд.
– Не знаю. Не заметил. А что?
– Просто интересно, – произнесла Энн неожиданно устало. – Пойду наверх, приготовлю ужин.
Я сидел неподвижно, прислушиваясь к ее шагам на лестнице. Потом уставился на свои стиснутые кулаки и возненавидел себя.
На следующее утро я встал с постели и, перед тем как побриться, побрел на кухню, чтобы поставить чайник. Настроение у меня было паршивое.
Когда я накануне вечером запирал гараж, ко мне заглянул Билл Йетс. Он принес два фунта сосисок, картофельные чипсы из местного рыбного магазинчика и две квартовые бутылки пива2. Билл объявил, что хочет как следует отметить с нами свое повышение.
Он пребывал в радостном настроении, чего нельзя было сказать о нас. Энн чувствовала себя обиженной, и я со смущением догадался: она поняла, что я мысленно сравнивал ее с Глорией Селби и нашел ту привлекательнее. Конечно, Энн была права. Я проявил себя безмозглым болваном, когда упрекнул ее за домашнюю одежду. Ведь я знал, что Энн любит красивые вещи. Она не стала бы надевать тот старый свитер и слаксы, если бы у нее имелась одежда получше. К тому же я предъявил ей претензии сразу после встречи с Глорией. Но я был настолько обескуражен эффектной внешностью Глории, что не смог сдержаться.
Ради Билла мы постарались выглядеть радостно, но вечеринка все равно не особенно удалась. Моя голова была перегружена всякими мыслями – долги, Глория и чувство вины перед Энн, и я лишь кое-как старался разделить веселье Билла. У Энн, явно усталой и невеселой, это хотя бы получалось лучше, чем у меня.
Мы испытали большое облегчение, когда Билл наконец-то собрался уходить. А он был так доволен своей новой работой и ужином, который сам же и организовал, что, похоже, не заметил, какие мы сидели мрачные.
Пока я ходил вниз, чтобы запереть после Билла гараж, Энн отправилась спать.
Когда я вошел, она лежала спиной к моей половине кровати и притворялась спящей. Я устроился рядом с ней, и мы лежали так в темноте, не разговаривая. Оба делали вид, что спим, испытывая злость и досаду друг на друга.
Я ждал, не повернется ли Энн, чтобы я ее обнял: она так всегда делала, когда у нас бывали легкие размолвки. Но теперь этого не произошло, и я еще больше разозлился и продолжал злиться, даже когда провалился в сон.
Энн не проснулась, когда я встал в шесть часов, и, бреясь, я с тоской думал, что меня ждет довольно мрачный день.
Как всегда, я продал бензин водителям трех фургонов, которые затем отправились по своим маршрутам, а остальное время, пока не пришел Тим, расчищал место для машины Глории.
В конечном итоге я решил позволить ей ставить машину в моем гараже. Я взял ее деньги и выдал ей квитанцию. Теперь я уже не мог передумать. Что-либо менять поздно. Кроме того, я больше не мог вести дела по-прежнему, и я был почти уверен, что Глория мне чем-нибудь поможет. Я не знал, как именно, но убедил себя, что я ей понравился и у нее найдется идея, которая позволит мне выбраться из нынешней паршивой ситуации.
Здравый смысл подсказывал, что я обманываю себя, но я не хотел в это верить. «Это моя последняя надежда, – повторял я себе. – Мне нужно увидеть ее снова просто на тот случай, если у нее появилась для меня хорошая идея». Но все это время я знал, что использую этот предлог как оправдание, и совесть покалывала меня весьма болезненно.
Для середины июня утро выдалось холодное и сырое – как раз под стать моему настроению. В открытый гараж моросил дождь, возле входа расплылись мутные и маслянистые лужи.
Чуть раньше восьми пришел Тим, толкая велосипед. На парне был желтый плащ-макинтош, волосы намокли.
– Доброе утро, мистер Коллинз.
– Паршивое утро, Тим.
– Совсем паршивое.
Он прислонил велосипед к стене и стянул плащ. Я увидел, как Тим разглядывает место, которое я расчистил.
– Можешь там подмести, Тим. Я это место сдал в аренду мисс Селби для ее «ягуара».
Тим моргнул совиными глазами:
– Сейчас сделаю. Это та самая молодая леди, что заходила вчера?
– Она самая.
Я пошел в офис, не давая ему возможности задать другие вопросы. Отперев ящик кассы и ящики стола, я пошел наверх завтракать.
Запах кофе напомнил, что я голоден.
– Привет, Энн.
Она надела все тот же старый свитер и слаксы, но подвязала волосы красной ленточкой. Я вдруг осознал, какая у нее привлекательная фигурка, – а я и не думал об этом последние несколько месяцев.
– Привет, Гарри.
Энн выкладывала на тарелку две рыбные котлеты и не смотрела в мою сторону.
– Хорошо пахнут.
– Да.
Я сел за стол и, глядя на жену, стал ждать: мне хотелось, чтобы она посмотрела на меня и больше не дулась.
Наполнив тарелку, она поставила ее передо мной.
– Хорошо спал, дорогой?
Я обнял ее за бедра и притянул к себе.
– Ладно, Гарри. Так как?
Я посмотрел на Энн:
– Не особенно. Я сожалею насчет вчерашнего, Энн. Попробуешь об этом забыть?
Она слегка коснулась моего лица:
– Забуду.
Я отодвинул стул и усадил жену себе на колени:
– Да и причины-то никакой нет, Энн. Я просто дерганый. У меня ничего не получается. Не обращай внимания. Все будет хорошо.
– Именно тогда, когда дела идут плохо, я хочу быть уверена, что нужна тебе. Я хочу тебе помочь, Гарри. Сейчас для нас не то время, чтобы терять веру друг в друга.
– Правильно. Ты моя девочка, Энн. Только ты, и никто другой.
Она вдруг поморщилась, как ребенок, которому сделали больно. И отвернулась, прикусив губу.
– Хорошо, что ты это сказал.
– Пусть я набитый дурак, Энн, но я тебя люблю. Даже не знаю, что я буду делать без тебя. Прости меня за вчерашнее. Ты ведь меня простишь?
Она обняла меня за шею и прижалась лицом к моему лицу:
– Тут нечего прощать. Я знаю, что ты тревожишься, Гарри. Поэтому и повел себя вчера так странно, да? А не из-за той… той девушки?
– Конечно нет. Нет никакой девушки, кроме тебя, Энн. Честно. И выброси из головы такие мысли.
– Я знаю, что выгляжу как пугало. И что мне надо стараться выглядеть красивой, но это ужасно трудно, Гарри. Будь терпелив со мной.
– Не смей так говорить. Я люблю тебя, а не твою одежду. Просто у нас такого еще не было. Мы в тяжелой ситуации. И нам надо это признать. Если и дальше так пойдет, мы разоримся. И что нам тогда делать?
– Все продадим и пойдем работать. Ты в любой день сможешь найти работу, и я тоже. До тех пор пока мы держимся вместе, Гарри, нам ничего не страшно. Ты не думаешь, что нам лучше продать бизнес сейчас и уменьшить потери?
– Еще нет. – Мои мысли опять вернулись к Глории. – Давай попробуем продержаться еще немного, Энн. Мы сумеем добиться успеха. Я могу что-нибудь придумать.
Она поцеловала меня и встала.
– Хорошо. Ешь завтрак, пока не остыл. А как ты смотришь на то, чтобы я поискала работу? Это ведь нам поможет?
– Мы продержимся еще немного. Не хочу, чтобы ты уходила из дому. Ты молодец, Энн. Не знаю, что бы я делал без тебя.
Около десяти часов один из моих немногих клиентов подогнал машину, чтобы отрегулировать толкатель клапана. Я еще уговорил его заменить масло на новое из моего чрезмерного запаса и попросил Тима заняться этим.
Пока я разговаривал с Тимом, вошел Билл:
– Привет, Гарри, как идут дела?
– Понемногу, но и это уже хорошо.
– Я бы хотел с тобой потолковать.
Я посмотрел на него:
– Пойдем ко мне в офис, Билл. Что у тебя на уме?
– Ничего особенного. – Он зашел следом за мной в офис и закрыл дверь. – Сигаретка найдется?
Мы закурили. Он сидел на стуле с прямой спинкой, а я за столом.
– Как Энн?
– В порядке.
– Это хорошо.
– А неплохую мы вчера устроили вечеринку. Ты молодец, что отпраздновал повышение вместе с нами, Билл.
Билл снял форменную фуражку, почесал макушку и опять надел фуражку.
– Все нормально. В конце концов, ты и Энн – единственные, кто мне дорог.
– Взаимно.
Билл посмотрел на меня и смущенно улыбнулся:
– Знаю. У нас с тобой были хорошие времена.
– А иногда и плохие.
– Это факт.
В комнатушке наступило молчание, мы курили. Я поглядывал на него, но Билл уперся взглядом в пол, а на его красном дружелюбном лице читалась тревога.
– Что у тебя на уме, Билл?
– Ты и Энн.
Я промолчал.
– Может, это не мое дело, но я вас люблю. А сейчас у тебя трудные времена.
– Да, трудные, но тебя это не должно волновать.
– Не должно? Знаешь, Гарри, я всегда считал, что друзья должны помогать друг другу. И если у меня наступят тяжелые времена, надеюсь, ты мне поможешь.
– Ладно, помогу. Но ты ничем не сможешь помочь, Билл. Что есть, то есть.
– Кое-что я сделать могу. Вчерашняя вечеринка не очень-то удалась, верно?
Я пристально взглянул на него, и он улыбнулся.
– Мы просто были не в настроении веселиться, Билл. Надеялись, что ты не заметишь.
– Не замечу? Черт побери! Да вы смотрелись так, словно гроб с покойником несли. За кого ты меня принимаешь? За слепого?
– Извини, Билл, но сейчас на нас много всего навалилось.
– И насколько все плохо, Гарри?
– Достаточно плохо.
– А теперь послушай. Может, перестанешь вести себя так, словно я сборщик налогов? Я тебя знаю уже восемь лет. Мы ведь с тобой старые приятели или как? Так насколько все хреново?
– Ну, мы должны восемьдесят девять фунтов, а получим только примерно полсотни, чтобы оплатить ежемесячные счета. Если не оплатим счета, нам прекратят поставки. Вот насколько все хреново.
– Пятьдесят фунтов избавят вас от долгов?
– На этот месяц – да, но наступит следующий. Мы начинаем понимать, Билл, что Игл-стрит – это провал.
– Давай разберемся с этим месяцем. А в следующем месяце, может, все само разрешится. – Он достал из кармана чековую книжку. – Я одолжу тебе пятьдесят фунтов, Гарри, ведь и ты одолжил бы их мне, окажись я в заднице.
– Даже не думай! Слушай, Билл, это чертовски любезно с твоей стороны, но я должен выбраться из этой ямы сам. Если даже я возьму у тебя деньги, то все равно останусь по уши в долгах. И буду думать только о том, как вернуть долг тебе. Нет, я не могу их взять.
– Пятьдесят фунтов продержат тебя на плаву до конца месяца. А за это время что-нибудь может измениться. Давай, Гарри, не строй из себя гордеца. Мне наплевать, когда ты сможешь их вернуть.
– Но тебе не по карману одалживать мне полсотни фунтов, и ты это знаешь.
– Возможно, тебя удивит, мальчик мой, но у меня в банке лежит полторы сотни. Я начал копить с тех пор, как уволился из армии. Мне не на кого тратить деньги, кроме как на себя. Ну давай, скажи, что возьмешь их. Ты сделал бы то же самое для меня, и я не стал бы выпендриваться.
Я помедлил с ответом. Пятьдесят фунтов станут для меня сейчас подарком небес. И возможность избавиться от проклятых счетов, которыми забит ящик стола, оказалась слишком сильным искушением.
– Ну хорошо. Это чертовски любезно с твоей стороны. Наверное, тебе придется подождать, прежде чем я смогу их тебе вернуть.
Билл ухмыльнулся:
– Можешь не торопиться. Вернешь, когда сможешь.
Я смотрел, как Билл выписывает чек, а когда он подтолкнул его через стол ко мне, я сжал его руку:
– Большое спасибо, Билл. Я чертовски благодарен. Но только об одном попрошу: не говори об этом Энн. Ей это не понравится.
В его глазах мелькнуло удивление.
– А хорошо ли это будет, Гарри? Я думал, что вы с Энн во всем заодно: никаких секретов и ничего втихаря друг от друга.
Я ощутил, что краснею:
– Ну, мы-то заодно, но тут немного иная ситуация. Я знаю, что Энн это не понравится и не будет давать покоя. Женщины отличаются от мужчин. Мужчины принимают помощь от друзей, а женщины – нет. Ты знаешь, что я помогу тебе, если ты этого захочешь, и готов принять твою помощь, когда ты ее предлагаешь, но Энн не станет. Так что лучше я ничего не буду ей рассказывать.
– Ладно, но я считаю, что ты совершаешь ошибку. – На его красном лице появилось огорчение. – Знаешь, Гарри, я люблю Энн не меньше, чем тебя. Вы отличная пара. То, как вы живете вместе, стало для меня откровением. Пока я не увидел вас вместе, я считал, что брак – это совместная жизнь кошки и собаки. Постарайся не разрушить вашу семью, хорошо?
– Что-то ты делаешься сентиментальным, – заметил я и попытался рассмеяться. – Наши с Энн чувства друг к другу никогда не изменятся.
– Надеюсь.
Билл сунул чековую книжку в карман и встал:
– Ну, мне уже пора обратно, вкалывать. Еще три дня, и я начну новую работу. Если у вас с Энн нет идей поинтереснее, то не хотите ли сходить в субботу в местную киношку? У них сейчас идет хороший фильм с Хепберн. Нравится она мне. Так что скажешь?
– Годится. Приходи, поужинаешь с нами. Примерно в семь.
– Будем надеяться, что ужин не окажется такой же чертовой скукотой, как вчерашний, – ухмыльнулся Билл.
Когда я проводил его до выхода, к тротуару подъехал черный «ягуар». За рулем в стильном белом макинтоше, но опять без шляпки сидела Глория.
Когда я ее увидел, сердце у меня заколотилось.
Она махнула мне, показывая, что хочет заехать в гараж. Я ощутил на себе взгляд Билла.
– Увидимся в субботу, – сказал он и вышел под дождь.
Я буркнул что-то ему вслед и указал Глории на освобожденное для ее машины место.
Тим высунулся из-под машины, которую чинил, и уставился на девушку. Я строго посмотрел на него, и он, наконец поняв намек, скрылся под машиной.
– Какое ужасное утро, – сообщила Глория, открывая дверцу.
Она не попыталась прикрыть ноги, выходя из машины. За секунду, словно пронзившую меня током, я успел заметить голубые оборки, белые бедра и небесно-синие подвязки. Я застыл разинув рот, точно прыщавый юнец на пип-шоу.
– Доброе утро.
Глория поправила макинтош и взяла из машины сумочку и зонтик.
– Я ее оставлю на сегодня. Возможно, она мне понадобится завтра. Если не трудно, нельзя ли ее почистить?
– Да. Я распоряжусь.
Она повернулась и посмотрела на машину:
– Классная тачка, верно?
– Обалденная.
– Доводилось такую водить?
– Нет.
– Ты должен как-нибудь попробовать. Летит как птица, а разгон такой, что дух захватывает.
– Я бы с удовольствием.
Она взглянула на длинные ноги Тима, торчащие из-под машины. Затем посмотрела на меня и, приподняв брови, в сторону офиса.
– Если мы пройдем в офис, я все запишу в журнал учета.
Она улыбнулась и шаловливо подмигнула.
Когда мы оказались в офисе, Глория закрыла дверь и прислонилась к ней.
– У тебя в гараже не очень-то уединишься. Верно, Гарри?
– Не обращай на Тима внимания, – хрипловато ответил я, даже не заметив, когда мы перешли на «ты».
Она взглянула на потолок, затем на меня.
– Она ушла за покупками.
– А ты быстро соображаешь. – Глория рассмеялась и наморщила нос. – Не собираюсь разводить таинственность, но некоторым женам не нравятся девушки, беседующие с их мужьями.
– Энн не из таких.
Я ощутил, как волоски у меня на шее приподнимаются, точно шерсть на загривке кота при виде собаки.
– Извини. Я не хотела допустить бестактность. – Она сунула руки в карманы макинтоша, улыбаясь мне. – Я хочу, чтобы ты приехал ко мне на вечеринку в субботу вечером. Там будет человек, который, возможно, сумеет тебе помочь. У него бизнес, связанный с радио, и мне пришло в голову, что тебе будет полезно с ним познакомиться.
– Радио? Я мало что смыслю в радио.
– А это тебе и не понадобится. Он мне сказал, что ищет агентство, которое смогло бы хранить для него запчасти. И это агентство должно находиться в западной части города. У тебя здесь много свободного места. Ты можешь складировать его детали. Будешь иметь дело с торговлей. Если торговцам понадобятся запчасти, они будут приезжать за ними к тебе. Как по-твоему, хорошая идея?
Я сразу понял, что идея хорошая.
– Я ухвачусь за этот шанс, если он согласится сделать меня своим агентом. Но согласится ли?
Она улыбнулась:
– Думаю, согласится. Я могу на него немного влиять. Приходи и познакомься с ним в субботу. У тебя есть смокинг?
Я едва не ответил, что смокинга у меня нет, но вовремя осекся.
– Это будет одна из таких вечеринок?
– Конечно. – Глория приподняла брови. – Если хочешь, приходи с женой. Или ты считаешь, что нам лучше сделать это деловой встречей? Жены могут оказаться помехой.
– Я приду без Энн.
Глория кивнула и посмотрела на свои аккуратные туфли из телячьей кожи, а потом опять на меня:
– Значит, договорились? Приходи ко мне. Моя квартира на втором этаже, над ювелирным магазином Кенвика, на полпути по коридору направо. В доме есть боковой вход. Приходи часам к восьми.
Я неожиданно вспомнил, что Билл пригласил нас с Энн в кино в субботу вечером. Я быстро отыскал решение. Я могу увильнуть, а Билл пусть сходит в кино с Энн. Так она не останется вечером одна.
– Можешь оказать мне услугу?
– Конечно. Какую?
– Позвонишь мне около семи в субботу? Просто набери номер, а когда я отвечу, повесь трубку.
Ее темные глаза смотрели на меня в упор.
– Готовишь себе алиби, Гарри?
Меня бросило в жар.
– Какая разница? Так сделаешь или нет?
– Сделаю, – кивнула она.
Мне хотелось, чтобы она ушла, пока не вернулась Энн. Я шагнул к двери.
– Кто этот забавный мужчина, с которым ты только что разговаривал, Гарри? – небрежно поинтересовалась она, взяв со стола сумочку.
– Это Билл Йетс. Мы с ним давние приятели.
– Он что, почтальон?
– Пока да, но он получил повышение. С понедельника он станет охранником.
– Охранником? А разве в почтовых отделениях есть охранники?
– Они сопровождают фургоны с ценной заказной почтой.
– Правда? А я и не знала. А он симпатичный на вид.
– Он действительно симпатичный. Он мой лучший друг.
Глория прошла со мной к выходу.
– До свидания, Гарри.
– До свидания и спасибо.
Когда она выходила на улицу, в гараж торопливо вошла Энн, укрываясь под зонтиком. Они прошли настолько близко друг от друга, что смогли бы соприкоснуться, вытянув руки. Я заметил, как Глория бросила взгляд на фильдеперсовые чулки Энн и ее поношенные полуботинки, а потом зашагала по улице.
Энн ее не увидела из-за зонтика.
Я неожиданно заметил голову Тима, торчащую из-под машины. Он посмотрел на Энн, затем на меня. И я ощутил себя карманником, пойманным за руку.
Бесплатный фрагмент закончился.