— Мне надо знать правду. — Я соскользнула с табурета. — Это принесет мне облегчение. Без этого я просто не смогу дальше жить.
На секунду наши глаза встретились, а затем Скотт, приподняв брови, ответил, и на этот раз в его голосе уже не было насмешки — ее сменила озабоченность.
— Сэм, а что, если эта правда придется тебе не по вкусу? Что, если эта правда еще больше ухудшит ситуацию?
Вопрос на миллион долларов. И действительно: зачем мне эта правда? Готова ли я к ней? Внутри меня все сжалось: будущее не сулило ничего хорошего.
— Все равно я должна с этим разобраться, — подумав, я снова села на табурет. — Мне надо знать все. Хорошо это или плохо.
Стиснув зубы, я покачала головой. Возможно, я не была дурой, просто наивной. Сколько еще людей врало мне? И о чем? О том, что намного важнее, чем мои отношения с Делом. От одной мысли об этом я чувствовала сильнейшую боль в груди. А что, если я действительно склонна к насилию, и все признаки этого налицо? А никто ведь не хотел говорить мне об этом.
Секс, выпивка и смерть, казалось, шли рука об руку. Возможно, именно так люди и пытались справиться с мыслью о конечности жизни. Сталкиваясь с чем-то неизбежным и неотвратимым, постараться убежать даже от себя.
Но вот я от себя уже убежала.
Будучи не в состоянии разобраться в своих чувствах сейчас, я предпочла за лучшее отогнать от себя эти мысли и сосредоточиться на Касси. Последняя записка ничего не сообщила мне, но указала правильное направление.
Мне надо побывать на озере.
Вдруг его вид как раз и нажмет на спусковой крючок моей памяти — поможет вспомнить важные подробности. Мое эгоистичное желание узнать о том, что случилось, больше не было связано с Касси. Я хотела доказать себе, что не несу никакой ответственности за трагедию.
Таинственные записки, вероятность моей причастности к смерти Касси и к тому, что с ней произошло, безумные мысли, терзавшие меня, серьезные проблемы с парнями — моя жизнь наполнилась всеми возможными трудностями. Я была без ума от парня, который, по общему мнению, был мне не пара — зато был лучшим другом моего брата — в то время, как мой бойфренд терпеливо ждал, когда я образумлюсь.
Мне надо было понять, что я чувствую к Делу и есть ли у наших отношений перспектива, потому что обманывать — это гнусно. Если я уже больше не та влюбленная в него девочка, то неправильно заставлять его разгадывать… эту шараду.
Первое, что я увидела, открыв металлическую дверцу своего шкафчика, была записка на желтой бумаге, сложенная треугольником. Прежде чем развернуть ее, я осмотрелась вокруг и убедилась, что рядом никого нет.
Эти записки озадачивали меня и сбивали с толку — более того, они, черт бы их побрал, меня пугали. Если я… если я действительно напала на Касси и в этот момент каким-то образом причинила боль себе, то что объясняли эти записки? Что все может оказаться еще хуже? Я окажусь ответственной за смерть Касси или, наоборот, узнаю, что преступник еще на свободе? И это тот самый человек, который преследует меня нескончаемыми посланиями на желтой бумаге.
Ответа на эти вопросы я не знала. Вздохнув, я развернула записку.
"Ты знаешь, зачем она была на озере."
На моем лице появилась улыбка, когда я представила себе, как отец завоевывает сердце матери, пуская в ход весь романтический арсенал, но потом подумала о том, в кого они превратились сейчас. Отношения между мной и моей щеткой для волос были более романтическими, чем отношения между родителями.
— Саманта, я-то знаю, что ты не глупая. Ты умная девочка, но я не хочу, чтобы ты снова общалась с полицией, договорились? Только в моем присутствии. Ты понимаешь?
— Почему? Ну что в этом такого? Мне же нечего скрывать.
Он повернулся ко мне вполоборота, пригладил руками волосы.
— В этом действительно не было бы ничего такого, не будь ты последним человеком, который видел Касси. Ты, возможно, была с ней, когда… случилась беда.
— Я знаю! Так именно поэтому мне и надо говорить с полицией.
— Нет. Именно поэтому тебе не надо говорить с полицией! — Отец вдруг схватился за грудь, и я испугалась, что у него сердечный приступ. Хоть пала выглядел здоровым и подтянутым, но я считала, что у него достаточно поводов для стресса, в том числе и я. — Ни в коем случае даже не думай о том, чтобы общаться с детективом. Сейчас, если окажется, что Касси убили, первый подозреваемый - это ты.
— Ну ладно, — проговорила Джулия, вставая. — Я хочу сказать то, что, как мне кажется, не намерен произнести никто из нас.
— То, что ты находишь в себе силы терпеть Скотта? — с показной галантностью спросил Карсон.
— Ха, — ухмыльнулся Скотт.
— Нет, — со вздохом произнесла Джулия. — Вы думаете, что Касси… убили?
Воцарилось молчание. Стук моего сердца, наверное, слышали все. Убили. Если Касси была отличной пловчихой, то не утонула бы, к тому же там была я. А может быть, я оказалась свидетелем убийства Касси? Если так, то не попытается ли ее убийца прикончить и меня?
Нет. Это, вероятно, был несчастный случай. Но тогда что произошло со мной? Несчастный случай с нами обеими? Она умерла. А я осталась живой.
Я подняла глаза. Карсон снова смотрел на меня. Его глаза были полны тревоги, отчего их цвет стал более глубоким. Интересно, он думал о том же, что и я? А все остальные? Когда я взглянула на девочек — моих подруг, то не заметила в их глазах никакой обеспокоенности моим здоровьем и благополучием. Почти минуту я не хотела верить тому, что увидела, но то, как они смотрели на меня, не оставляло и тени сомнения.
В их глазах я видела только одно — подозрение.
— Ты извиняешься передо мной?
— Я же сказала, что прошу прощения за то, что они так поступили. Так нельзя.
Его круглые щеки покраснели, он отдернул свою руку.
— Ты серьезно? — спросил он и рассмеялся.
Одноклассники проходили мимо. Некоторые останавливались и откровенно пялились на нас.
— Такое увидишь не часто. Королева-сука извиняется за своих сучат. Да, это что-то… Не может этого быть.