– Не играй со мной, сявка бритая! – вдруг заорал он, отчего я невольно вздрогнул; слишком уж резкий перепад эмоций для него, да и для меня также. – Говори, где Соколовская, иначе упеку в камеру к пидорам! Там заговоришь! Там тебе дырку на всю жизнь растянут вместе с репутацией твоей бандитской!
Я промолчал, пожимая плечами. Неужели знает? Да нет, вряд ли. Если бы знал, что я ее упрятал, то наверняка бы уже знал и место, где сейчас кочурится моя подружка.
– Молчишь?
– Так сказать нечего, – ответил я, и голос мой прозвучал спокойно и уверенно.
Теперь замолчал капитан, изучая меня своими зенками. Я понимал, какие противоречивые мысли бродили в его башке, но вот на испуг ему взять меня не удалось, а для дальнейшей раскрутки у него просто не хватало информации. Он не мог меня прижать. Нечем. Пока. Им возобладало спокойствие, словно тот секундный всплеск эмоций не посещал его вовсе.
– Рассказывай все, что знаешь о гражданке Соколовской. Все, до мельчайших подробностей. Начинай с момента, когда видел ее в последний раз. Подожди. – Он поднял трубку телефона, набрал какой-то внутренний номер, кого-то позвал, а уже через минуту в кабинет впрыгнул тот самый "мент-сочинитель" с перебитым носом, которого он назвал в прошлый раз Пушкиным из-за творчески составленного документа.
– Пиши протокол, – бросил ему Ивченко.
Я кротко вздохнул, лихорадочно соображая, с чего начать и как не запутаться в словах. И начал. А начал с того дня, когда Инга зашла ко мне в гости, в пятницу, накануне нашего планового и шального отдыха в ночном клубе, где впоследствии произошла облава, вызванная убийством Ксюши Розановой, из-за которой я и встрял в этот блудняк. А дальше было проще. Дальше я излагал все, как на духу, в принципе, ничего не утаивая, а лишь опуская ненужные подробности. Рассказ Инги о том, что не так давно они сняли товарища Голикова Кирилла Борисовича, кандидата в мэры города и "отличного семьянина", я также упустил. Мужская солидарность, скажете вы? Хрен там! Просто не хочу навлекать на голову своей встрявшей в дерьмо подружки лишние беды-хлопоты. И мне они ни к чему.
– Это все?
– Собственно, да, – ответил я.
– Где она сейчас?
Блин, он что – тупой?! Я же отвечал ему на этот вопрос.
– Не знаю. Правду говорю. С того дня я ее больше не видел. Ее что…тоже…того?
– В момент убийства Розановой она была с ней, – как-то вяло сказал капитан. – После исчезла. Где она может быть? Ее родственники? Близкие друзья? Любовники? Вспоминай, Воронцов. Не выйдешь отсюда, пока все не расскажешь!
Хорошенькое дело! Мой мозг напрягся весьма серьезно. Похоже, этому следаку так и хотелось упечь меня в предвариловку. Садист хренов! Самое паршивое было то, что я и вправду почти никого не знал из ближайшего окружения Инги, кроме дохлой Ксюши и пожилой мамы, частенько прикладывающейся к бутылке с алкоголем. О чем и сказал вслух, понимая, – такой ответ вряд ли обрадует не на шутку разозленного мента. А потом началось! Он принялся методично меня допрашивать, задавая по многу раз одни и те же вопросы, но в различных интерпретациях, пытаясь поймать на несоответствии. Всю душу вымотал, гад! Я пару раз и вправду запутался, но вовремя поправлялся, ссылаясь на головную боль и похмелье. У меня аж язык распух и глотка высохла от частых ответов, а в голове жужжало так, что рой ос позавидовал бы.
– Может, хватит, а? – не выдержал я. – Хотите меня в КПЗ оформить? Валяйте. Только я ни при чем, ничего не знаю, и больше ничего не скажу. У меня жутко голова болит, и вообще я пить хочу. Все. Баста!
Ивченко недобро зыркнул на меня, его большеголовый писарь вопросительно взирал на нас обоих, ожидая продолжения писанины, а я прокашлялся, чувствуя, как саднит иссохшееся горло.
– Ладно. На сегодня все. Подпиши и проваливай, – зло рявкнул капитан.
– Подписывать опасаюсь, – осторожно промямлил я.
– Не понял?
– Вдруг ваш…ммм… коллега вновь накорябал чего не так. С ошибками да высоколитературными фразами. А подпись-то моя. Вот.
– Слышь ты?! – начал привставать "Александр Сергеевич". – Грамотный? Так я счас…
– Молчать! – гаркнул капитан. – Подписывай.
"Пушкин" дал мне ручку и пододвинул листы протокола допроса, взгляд его при этом выражал всю полноту нежных чувств ко мне.
– Вот здесь, – он ткнул пальцем. – "С моих слов записано верно, мною прочитано". Подпись ниже… ага… теперь здесь то же самое… и здесь.
Я как дрессированный кролик, не читая, подписал все, не оставляя пустого пространства между моей подписью и каракулями опера, дабы исключить возможность вписывания чего то нового уже после сегодняшнего милого мероприятия – знаем такие фокусы. Научены.
– В камеру? – спросил я.
– А хочешь? – спросил он
– Нет.
– Тогда дуй отсюда. Из города никуда. Вызову еще раз – пулей ко мне, ясно?
Я молча кивнул, посылая его про себя на три веселых буквы, и вежливо улыбнулся.
Эх, свобода! Я вышел из ментовки, стал на тротуаре и вдохнул свежий воздух промышленного города. Домой не хотелось. К Инге сейчас нельзя, придется ей потерпеть – заеду чуть позже, когда стемнеет. Надо друзьям позвонить. Собраться где-то, пива попить и о деле переговорить. Нашел ближайшую забегаловку, мягко уговорил дать мне позвонить, набрал оператора и скинул всем сообщения на пейджер, что встречаемся через час на старом месте. "Старым местом" было уже упомянутое ранее кафе "Акация", где мы частенько любили собираться от нечего делать. Я направился прямиком туда, не забывая быть внимательным и осторожным, опасаясь мусорской слежки. Но ее либо не было, либо я совсем окосел и попросту не замечаю "топтунов". Да и черт с ними! Я расслабился. В назначенное время и назначенном месте я оказался первым и прождал ребят еще около получаса.
– Че-то случилось? – спросил Вася Мультик, разваливаясь на стуле.
У всех рожи были опухшие, сонные, с отпечатавшимися складками подушек на щеках. Я невольно усмехнулся.
– Ну и хари у вас! Мечта художника-портретиста!
– На свою глянь, – буркнул Боря.
– Моя то куда лучше будет! В ментовке здоровье поправили.
– В смысле? – насторожился Жила, начиная просыпаться.
– В самом прямом, – и я вкратце изложил им ситуацию, упуская лишь тот факт, что я действительно схоронил Ингу в захолустной гостиничке.
– Хорошенькое дельце, – промычал Валера. – И че делать будем?
– Все то же, что и раньше, – ответил я. – Жить и веселиться. За мной вроде как не следят, а значит, ни в чем не подозревают, хотя и попугали малость.
– Риск большой, – возразил Грэм. – Может, переждем?
– Ты прав, но ждать не будем. Полдела сделали, не останавливаться же? И потом – слово дали. Какой бы Рыжий ни был, а за ним тоже люди есть, которым он обязан, и если мы сейчас соскочим – удар по репутации будет серьезный. Многие отвернутся. Считаться перестанут и уважать.
Все молчали. Думать пытались.
– Не дрейфить! – бодро произнес я, понимая, что Грэм прав на сто процентов. – Провернем красиво. Не впервой. Валера, что у тебя?
– Много чего, – он многозначительно ухмыльнулся.
– Не тяни, выкладывай.
Я как-то упоминал, что Валерка Жилин молодчага. Но оказалось, что он просто талант! Пусть и проявил его поздно, пусть только единожды, но зато вовремя и по необходимости. Пока он кувыркался с потаскушкой Надей Гайчук, сумел выведать у нее практически все, что нам было нужно о состоянии квартиры ее "кобеля драного Стасика". Как оказалось, она не живет там совсем недолго, они пару месяцев назад страшно рассорились на почве постоянных неприкрытых измен драгоценного супруга, на этом фоне и развелись. Как полагается, пронырливая барышня отсудила у муженька все, что могла отсудить, и благополучно переехала жить к подруге (она тоже этой ночью была с нами в бане, и это у нее на квартире Жила впервые удовлетворял изголодавшуюся бывшую женушку нашего клиента после случайного знакомства на дороге). Данный факт был нам на руку, ибо упрощал задачу со временем проникновения в квартиру, а также присутствием в ней нежелательных свидетелей. Валера не без удовольствия выкладывал нам информацию, купаясь в лучах восхищения, источаемых нашими зенками. Даже придирчивый и скрупулезный Петя Грэм не преминул удивиться способностями друга и одобрить его подвиг.
– Молодец, Валерка! – похвалил Мультик.
– Что б вы без меня делали? А? – он был весьма горд и на высоте.
– Ты не зазнавайся почем зря, – осадил я. – Насколько вся твоя информация достоверна – мы не знаем. Вдруг барыга успел замки сменить? Или западлистую штучку какую-то ввинтить?
– Ты чего? Да она мне все без задней мысли выложила!
– И с задней, и с передней, Валера. Ты ж, поди ее с разных ракурсов имел?
– Да ладно, щас я буду вспоминать, чего вы ночью вытворяли! Она все это просто так рассказывала, ради поболтать. Я просто удачно на ее мозоль надавил, ну… насчет муженька, и она понеслась! Все выложила. Не сразу, порциями, но какая разница?
– Разницы никакой. Ты отлично сработал, но я бы все-таки проверил. Ты как? – я взглянул на Грэма.
– Выбор из двух составляющих: или верим на слово и рискуем, или же проверяем, подтверждаем и тоже рискуем, но уже гораздо меньше. Мне по душе второе.
– Мне тоже.
– И мне, – вставил Боря
Вася Мультик согласно кивнул головой. Он всегда согласно кивал головой, дабы поддержать большинство и тем самым не выдать свое отсутствие логического мышления. Жила развел руками.
– На хрена я тогда упирался?
– Чего ты обижаешься? Зачем нам рисковать по глупости? У нас есть нужная нам информация, в достоверности которой мы почти не сомневаемся. Просто ее нужно проверить и подтвердить. Если не проявлять осторожность, можно встрять по крупному. Нам это надо?
Все, в том числе и Валера, отрицательно покивали головами.
– Значит, принято. Старый сценарий?
– Ну да, – ответил Грэм. – Зачем выдумывать новое?…
…А старый и банальный сценарий заключался в следующем. Товарищи Гремов Петр Иванович и Ломовой Василий Леонидович тщательнейшим образом гримируются под слесарей ЖЭКа, дабы потом их рожи никто не смог опознать. Этим мнимым слесарям мы штампуем ряд нужных и красивых бумажек, представляющих собой полную туфтень, но демонстрирующих неискушенному жильцу всю серьезность подхода, – начиная от удостоверения и заканчивая выписанным нарядом на работы по текущему ремонту сантехсистем в подвале дома. Поджидаем, когда наш клиент дома и никуда не собирается уезжать (и важно, чтобы время его нахождения в квартире было исключительно рабочим, а иначе что же это за работники жилконторы такие, которые в нерабочее время ремонты чинят?). После этого "слесаря ЖЭКа" тихонечко проползают в подвал, перекрывают нужные вентиля и останавливают подачу холодной воды в квартиры дома. Одновременно с этим товарищ Жилин Валерий Степанович спускается в колодец, где проложен телефонный кабель на нужный нам дом и благополучно перерезает его, чтобы ретивые жильцы не могли дозвониться в ЖЭК и поинтересоваться, отчего нет воды в доме. Добавить к этому и нашего клиента, который может выкинуть фортель и также позвонить в ЖЭК, чтобы проверить, делают ли текущий ремонт труб в подвале али нет. После этого "сантехники" с самыми лучшими намерениями звонят в дверной звонок нужной нам квартиры, дверь им открывает товарищ Гайчук Станислав Игоревич с вопросом "Че надо?". Ответ с самыми вежливыми улыбками на лицах: "Мы такие-то, плановый ремонт сантехсистем и коммуникаций в подвале вашего дома, обследование стояков в квартирах, вот удостоверения, вот наряды… и так далее. Пустите, пожалуйста, необходимо осмотреть трубы, краны и всякое такое". Пожимая плечами, что-то ворча себе под нос, он пускает наших мастеров, которые входят не спеша, конечно же разуваются, причем тоже медленно, дабы успеть осмотреть все вокруг и запомнить. Ну а дальше идет "проверка" труб и съем информации путем внимательного осмотра Петей помещения и откладывания в недра его фотографической памяти нужных данных для беспроблемного проникновения в квартиру товарища Стасика в отсутствие самого Стасика. Все мероприятие занимает от силы минут сорок, после чего наши друзья удаляются, заверяя при этом хозяина квартиры в том, что все отлично, краны и трубы в полном порядке, сейчас дадут воду и всего вам самого наилучшего, чем искренне изумляют барыгу, который не привык к такому учтивому общению с сантехниками. Затем они быстренько вползают в подвал, открывают вентили и чинно проваливают пешим ходом прочь от дома. А телефонный кабель восстанавливают уже работники телефонной компании, предполагая, что диверсия эта не что иное, как очередной наркоманский налет. Собственно, так и произошло на самом деле, и, как мы и ожидали, информация Валеры Жилина полностью подтвердилась. Правда, при этом Грэм выявил еще парочку приколов из серии системы защиты квартиры от воров и хулиганов, о которых сексуально озабоченная Надя не поведала нашему герою-любовнику. И если бы не этот поход в качестве работников ЖЭКа домой к Гайчуку, то при нашем проникновении в его квартиру мы бы могли круто залететь. Жила понял свою ошибку, убеждаясь в очередной раз – "доверяй, но проверяй". Теперь дело за малым: обработать все, что нам известно, составить план, рассчитать все наши действия во времени и расписать их по ролям, назначить дату проведения операции (Рыжий уже задолбал, подгоняя нас) и начать.
После удачно проведенной рекогносцировки я сослался на неотложные дела и отвалил, предупреждая всех, что вечерком обязательно увидимся. Самым главным на этот час неотложным делом была моя подружка Инга, которая начинала меня откровенно утомлять своим нытьем и истериками по поводу ее временного заточения в этом клоповнике. Согласен, место – не фешенебельный отель, – тараканы вальяжно пробегаются даже при свете, – зато тихое, скрытое от посторонних глаз заведеньице, куда редко кто захаживает, и о котором мало кто знает.
– Ты сама виновата, – устало говорил я. – Сама встряла в блудняк, а теперь воешь! Чего разнылась? Надоело сидеть? Вали куда хочешь! Только потом ко мне не прибегай. Я тебя знать не знаю. С будущими жмурами как-то не по себе общаться.
Она сразу же внимала таким моим прямым и незамысловатым доводам, утихала, правда, на время, и оправдывала свое поведение нервным напряжением, скукотой и однообразием.
– Я тебе книги приносил. Читай.
– Какие книги, Даня? – она искренне удивлялась, будто я какую глупость сморозил. – Это ж ты у нас воспитанный, царских кровей. Ты и читай. А я их со школы терпеть не могу.
– Дворянских, – угрюмо поправил я.
– Чего?
– Да ничего! Если бы книги читала, глядишь, и мозгов бы прибавилось! Тогда бы не спуталась с охладевшей своей подругой.
– Даня!
– Да иди ты! – моя подопечная начинала раздражать меня своим примитивизмом; и как я раньше его не замечал? – Ксюша, поди, тоже не читала? Вот и прохлаждается теперь в морозилке, как пломбир. Ладно. Сиди и никуда носа не суй. Ясно? Только выползешь отсюда – считай все. Нет тебя. Пирожки на похоронах твоих жрать будем! Я, например, с вишнями люблю.
Ее глаза округлились от вновь испытываемого страха, а я еще и поддал для большего эмоционального подъема, так сказать:
– Банщика дохлым из воды выловили.
Она вначале ничего не уразумела, а потом инстинктивно прижала руку ко рту.
– Официальная версия: бухнул много, свалился в воду и утоп, грешный, – я намеренно говорил спокойным и чуть издевательским тоном, чтобы моя подружка прониклась полнотой ощущений. – Но мы-то с тобой понимаем, что его приделали. Верно ведь? Сваливать тебе из города надо. Отсидеться в глуши. А когда все уляжется, то и вернешься отдохнувшей и поумневшей. Понимаешь?
– Но… куда ж я… Даня! – она была на грани очередной истерики. – Я боюсь!
– Знаю, но это единственный верный выход. Другого нет. Есть куда уехать?
– Меня найдут, – прошептала Инга. – Меня все равно найдут.
– Никто не найдет, – прикрикнул я. – Кому ты нужна? Точнее, кому-то и нужна, но если затихаришься где-то далеко, то поищут да перестанут. Сечешь? А там все уладится. И я помогу.
– Тетка у меня на Западной Украине. Может, к ней?
– Вот! Отличная идея, – я облегченно вздохнул. – Я тебя соберу, ты только список вещей напиши, и отправлю. Никто и знать не будет, где ты. Связь наладим. Отсидишься там, воздухом горным подышишь.
Пока она автоматически кивала головой в знак согласия, я торопливо распрощался и отвалил, про себя возмущаясь такой непосредственностью и ограниченностью Инги, одновременно чувствуя некую облегченность от принятого решения.
Возвращаясь поздним вечером от нее домой, совершенно уставший и разбитый, я всю дорогу ломал голову над тем, как ей помочь и что делать дальше. Вполне очевидно, что так долго продолжаться не может, и надо было предпринимать какие-то меры. Моя заблудшая подружка уже буквально выла от однообразия и переживаемого страха за свою шкуру. Еще чуть-чуть, и ее мозги не выдержат. Может, плюнуть на все и рискнуть сказать о ней ментам? Сам-то я уж точно терялся в догадках, кому нужно было привалить сучку Ксюшу, а теперь и Ингу. В том, что ее ищут с целью примочить, я нисколечко не сомневался. Но, увы, я не следователь и не знал, что делать, где искать. Было прохладно, я поежился. Дойдя до дома, я вошел в подъезд и увидел перед собой целую ораву малолеток, размещавшихся кто где. Кто под лестницей, кто сидел на батарее, словно курица на жердочке в курятнике, кто просто на ступеньках. Они о чем-то оживленно разговаривали, а когда вошел я – сразу притихли, как по команде, и уставились на меня с выражением некоего опасливого ожидания в глазах. Я вдруг понял, что это те самые сволочишки, подложившие мне под порог дерьмо в бумаге, которое я "успешно" тушил ногой.
– Ну что, сучата! – вкрадчиво, почти что с упоением от предстоящей расправы проговорил я. – Чьи дебильные мозги придумали хохму с говном?
Я успел произнести только эту фразу, как они бросились врассыпную. Точнее, все помчались вверх по лестнице, ибо выход на улицу загораживал я. Не ожидая такой прыти, я все же успел прихватить парочку хмырят, сидевших на батарее, а потому оказавшихся в менее выгодном положении, чтобы драпануть.
– Хрен свалите, – прошипел я, крепче сжимая их тощие ручонки и дергающиеся тела, которые пытались вырваться. – Сейчас я вам говнецо-то в глотки и позапихиваю. Вместе и посмеемся. Да?
– Дяденька, отпусти! – взревел один из пойманных. – Это не мы, это все Славка. Мы даже не участвовали! Честное слово!
– Кореша сдал? Нехорошо.
– Ну пожалуйста! Мы же ни при чем! – завопил другой. – Не бейте!
Странное дело, но мне совсем не хотелось применять силу. Более того, ну пошутили. И что? Я тоже в детстве много чего вытворял. Даже похлеще, чем эти детки-конфетки. И правда, не бить же их за это? Я держал мальцов за руки, как нашкодивших учеников в школе, видел их неподдельный испуг в глазах перед ожидаемой расправой, и совершенно не представлял себе, что делать дальше. Просто отпустить? Уважать не будут. Потом, того и гляди, всю дверь говном перемажут и меня в придачу. Дать в глаз? Так малые еще. Жалко. Да и не солидно как-то мне, здоровому и взрослому парню, шкетов бить. Лучше дам им пару затрещин для профилактики, пригрожу со страшным выражением лица – на будущее – и отпущу куда подальше. Им достаточно и этого для полного осознания своей вины. А там и всем корешам своим передадут о предупреждении, как полагается. Подумано – сделано. Вкинув их в угол, откуда им не свалить от меня, я отписал мальцам весомые подзатыльники и, склонившись над ними, глядя в их перепуганные глазенки, страшным голосом пригрозил отмудохать до потери сознания, ежели такая хохма еще когда-либо повторится.
– И дружкам своим передайте: урою гадов! Все ясно?
Они часто закивали, потирая ушибленные места.
– Валите на хрен отсюда! И тут больше не тусоваться. Увижу – челюсти повыворачиваю.
Два раза повторять не пришлось. Секунда – и их как ветром сдуло. Мне же оставалось только подняться в квартиру, принять душ и завалиться в кровать, что я и сделал. Когда моя голова коснулась подушки, я мгновенно вырубился, наблюдая всю ночь какие-то беспорядочные, сумбурные и абсолютно бессмысленные сны, среди которых мне очень часто виделось лицо той девушки из ресторана – она улыбалась, а ее прекрасные глаза светились наивностью…
Проснувшись утром, я сел в постели и помотал головой. Тяжелые сны, в которых основное место занимал образ красавицы. Все чаще и чаще меня донимали мысли о случайно увиденной прелестнице. Я со страхом стал понимать, что начинаю влюбляться, а ведь даже имени ее не знал! И смотрел на нее всего лишь единожды – на протяжении нескольких минут. Ее образ уже несколько раз являлся мне во сне, теперь я думаю об этом прекрасном создании уже и наяву, моделируя в своем сознании различные ситуации, когда мы вместе, наслаждаемся друг другом, наслаждаемся жизнью. И эти картинки, продуцируемые моим воспаляющимся воображением, были восхитительны! Ну что я мог с собой поделать? От рождения я был весьма влюбчивым парнем. Мог быстро влюбиться и так же быстро остыть к предмету своего вожделения. Правда, сейчас, когда ты уже зрелый молодой человек и в тебе играют первобытные чувства самца, – заставить себя разлюбить становится не так то просто. Для этого, как минимум, нужно покорить свою избранницу, овладеть ею в полном смысле этого слова, а уж после потерять интерес, потому что все, что так настойчиво требовал внутри тебя самец, ты исполнил, а дальше оставались лишь неинтересные будни и, не дай Бог, обязательства. Именно обязательства, которые зачастую напрягают, от которых я бегу, словно от черта, ибо для чего иметь дополнительную головную боль, если тебе вполне хватает всех остальных проблем? Но беда в том, что нынешняя моя неумолимо зарождающаяся влюбленность была сильнее всех остальных, испытанных мною ранее, и плюс ко всему – я не мог удовлетворить самца внутри меня, так как даже не был элементарно знаком с девушкой и не имел возможности это сделать. Я пытался включать силу воли, старался придушить нарастающее чувство, отдавая себе отчет, что это самый лучший, быстрый и легкий путь к духовному выздоровлению, нежели тешить себя сладостными иллюзиями, распалять и дальше свое разыгравшееся воображение. Однако попытки мои пока что терпели полное фиаско, я, наоборот, продолжал все чаще думать о ней, боясь потерять черты ее лица в своей памяти. После я стал всерьез раздумывать над тем, чтобы найти ее и познакомиться, но тут же робел, словно первоклассник на линейке, от одной только мысли, что нужно будет подойти и заговорить. А потом я совершенно случайно вновь увидел ее. В институте, где учился сам! Судьба? Тьфу ты, напасть какая! Делать-то что? Поддаться овладевающему моим сердцем чувству или включить все свои волевые ресурсы и постараться выкинуть ее из головы? Честно говоря, я не знал: мой разум твердил "забыть", тогда как душа убеждала в обратном. Ну да ладно. Сейчас уж точно не время принимать решение. Сейчас о другом думать надо. О деле. Что я, собственно, и сделал, позвонив Грэму и назначив ему встречу в парке для обсуждения деталей предстоящей операции по опустошению жилья нашего клиента.
Почему в парке? Потому что там людно, можно прогуляться, и никому до тебя дела нет. Мы гуляли долго, около двух часов, не единожды проговаривая план мероприятия до мельчайших деталей, продумывая все риски и возможные пути их решения. Петя был толковым парнем, его голова работала не хуже рук, которыми он буквально-таки чудеса творил. Я и он были мозгом нашей компании, любое действие, любую работу мы планировали вдвоем, после чего посвящали в уже разработанный детализированный план наших друзей. Они могли посмотреть на него свежим взглядом, высказать свое мнение, и если оно было не лишено смысла, тогда мы вносили соответствующие коррективы. За домом, в котором проживал Гайчук, мы установили постоянное наблюдение, расписав смены и график. Выясняли распорядок дня. Каково было мое удивление, когда Петя сообщил, что со вчерашнего утра мы "пасем" этот подъезд не одни. Автомобиль "Лада", девятая модель, бежевого цвета, номерной знак "5335 ДП" с двумя мордоворотами внутри. На ментов не похожи. "Надо бы пробить", – сказал он, и в его голосе звучала озабоченность. У меня был один хороший знакомый в ГАИ, через которого я и проверю, что за машина и кто хозяин. А пока пусть все движется по плану, ничего менять и останавливаться на полпути не будем. Признаюсь, меня также насторожила эта информация, однако отступать от дела я не желал, и тому были причины. Возможно, кому-то они могли бы показаться незначительными, однако я воспринимал их иначе. Во-первых, мы с Рыжим обо всем договорились, и я дал слово, а если я дал слово даже такому прохвосту, как Ильюшка, – это крепче бетона, иначе пострадает мое имя и мой авторитет. Во-вторых, я же прекрасно понимаю, что он в этой схеме не один, за ним люди, наверняка достаточно весомые и уважаемые, которые спросят с него. Рыжий, естественно, переведет стрелки на меня – и ку-ку! Здравствуйте, проблемки! А они мне не нужны, тем более, что за мной мои друзья, которых я не мог подставить и за которых держал ответ. Вот так-то. После прогулки под весенний шелест оживающих деревьев мы с Петей расстались, договорившись, что каждый еще раз продумывает все от начала и до конца, после мы встречаемся снова и окончательно утверждаем план действий.
…Был уже поздний вечер, но я знал, что Боря зависает в пивнушке неподалеку, а потому, сев в свою наконец-то отремонтированную машину, рванул прямо к нему. Выпить бокальчик пива перед сном, успокоить разыгравшиеся нервы после визита к моей встрявшей в дерьмо подруге было просто-таки естественной необходимостью. Я припарковался прямо возле входа в генделик, еще раз внимательно осмотрелся, но никого из вероятной слежки не обнаружил. Вот и славненько. Войдя в помещение, я вдохнул ароматы этой малоблагопристойной забегаловки, которые соединяли в себе запахи пережаренной пищи, кислого пива и соленых огурцов. Вкушая эти прелести своим носом, я нашел глазами друга и сел напротив.
– Пожрать заказывал?
– Так… салатик да мясо с картошкой, – ответил Борька, чьи глаза уже немного блестели в полумраке от выпитого пива.
– Ладно, я тогда тоже закажу.
– Ты чего такой смурной? Случилось что?
– Нет. Все нормально. Устал, наверное, – не рассказывать же ему про Ингу?
Не подумайте превратно: я доверял Боре, как доверял и остальным своим близким друзьям. Просто не нужно им знать об Инге во избежание каких-либо случайностей или нелепостей. Всякое может быть.
– Новости слышал? Последние?
Я напрягся
– Про мокруху в бане? Ксюша?
– Нет. Про Фрола с Даудом?
– Не слышал. А что там?
– Кажись, вражда меж ними не по-детски разыгрывается. Воевать они по ходу собираются! – Боря произнес эту новость с особым удовольствием, понимая всю ее важность и значимость.
А новость эта действительно была очень важной. И вот почему. Речь пойдет о той стороне нашей жизни, куда так мечтают попасть многие молодые парни, окрыленные романтизмом приключений и жаждой легкой наживы, но откуда практически нет выхода. И если ты слабак либо оступился, то жизнь твоя уже ничего не стоит. Я говорю о мире, где доминируют свои законы, именуемые в народе "понятиями", где существует правда силы, но никак не сила правды, где в почете личный авторитет, где существует четкая структура и иерархия, где проблема решается очень просто и быстро, и если для этого нужно заплатить чьей-то жизнью, то это никого не останавливает. На языке закона этот мир именуется преступным. И весь парадокс нашего общества заключается в том, что настоящие хозяева города, решающие его судьбу, как и судьбы его жителей, собственно говоря, и являются яркими представителями этого самого преступного мира. Наиболее весомыми из них как раз и есть господа Фролов Степан Игнатьевич, именуемый в воровских кругах "Фрол", и Дауд Амиров, молодой и дерзкий авторитет. Начну с первого. Итак, Фрол. Пожалуй, среди всех воров-законников города он является самым авторитетным, сильным и наиболее жестким, а зачастую – жестоким, когда того требуют обстоятельства, однако сам по себе он эту жестокость старается контролировать и не допускать ее проявлений без весомых на то причин. В этом стоит отдать ему должное. Он никогда не принимает решения поспешно, склонен все взвесить и обдумать, и только потом действовать. Ему было около 50-ти лет, зону он топтал трижды, и короновали его во время отбывания второго срока, что происходило еще во времена СССР. После распада державы Фрол очень быстро сориентировался и создал свою империю. Его финансовые и материальные ресурсы росли как на дрожжах, он подмял под себя большую часть города, бизнесменов и промышленников, и другие авторитеты откровенно боялись и уважали его. Практически все, кроме Дауда Амирова. Но о нем чуть позже. Фрола уважали и за пределами его владений, он имел серьезные связи в столице и даже за пределами государства, в том числе и среди представителей высших эшелонов власти. Ни для кого не было секретом, что он водил дружбу и с ментами, многие из которых кормились с его рук, а самые нужные даже продвигались по службе с помощью соответствующих рекомендаций и прошений со стороны Фрола. Короче говоря, свои щупальца он запустил куда только мог, будь то доля в предприятии или заводе, либо же участие в политической жизни города, а возможно, и страны в целом. Дойдя до вершины реальной власти, он стал предпринимать шаги по легализации своей империи, что давалось нелегко, ибо в спину все равно дышат конкуренты из представителей амбициозной молодежи, с которыми следовало вести борьбу, зачастую не совсем этичную. А посему часто вспыхивали определенные конфликты, которые разрешались с помощью силы и оружия. Но со временем их становилось меньше, а в городе поспокойней, так как все понимали, какой властью и авторитетом наделен Фрол, и никто не хотел проверять эти его достижения на прочность. Никто, кроме Дауда.
Дауд Амиров, молодой дагестанец горячих кровей, не представляющий себе жизни без насилия, запугивания и шантажа, считал только эти методы абсолютно действенными в процессе завоевания авторитета и места под солнцем. Будучи некогда обычным боевиком у одного из местечковых бандитов, представляющих молодую кровь, Дауд взлетел довольно быстро по лестнице преступной иерархии. Его шеф был слишком горяч, не менее самого Амирова, и имел неосторожность поссориться с Фролом. Возник локальный конфликт, который закончился весьма быстро смертью беспредельщика при неизвестных обстоятельствах. Тело хозяина Дауда выловили из реки, а опознали его исключительно по наколкам на теле – до того сильно он был избит и обезображен. Не теряя времени зря, Дауд понимает, что судьба дала ему один единственный шанс, который он не может упустить, и путем своих незаурядных физических данных и умением убеждать становится во главе группировки, некогда контролируемой его теперь уже дохлым патроном. Для него начинаются тяжелые времена, потому что стать во главе банды еще не значит удержать ее. Начались проблемы. Бизнесмены и предприниматели вплоть до держателя обычного киоска по продаже газет начали перебегать из-под крыши Дауда к наиболее сильному авторитету города Фролу, клянясь в верности и прося защиты. Вместе с ними убегали и постоянные приходы денег, с помощью которых Амирову необходимо было кормить братву. Тут-то и пошел террор. Расправы над перебежчиками не заставили себя долго ждать, но и в этой ситуации Дауд понимал, что тягаться с Фролом ему рано, а потому тех, кто успел получить защиту у последнего, Амиров не трогал. Он наказывал только колеблющихся или же тех, кто еще не успел получить положительный ответ. Таким образом, с помощью избиений и нескольких убийств ему удалось остановить поток беженцев и договориться с Фролом, который предпочитал худой мир отличной войне, о границах своей территории и о мире. Фрол искренне полагал, что так будет и дальше, но он плохо знал Дауда, мечтавшего о власти и о том, как он в скором времени сможет учинить расправу над Фролом и стать единственным полновластным хозяином города. Но для этого следовало усиленно поработать. Первые шаги Амиров начал делать с развития бизнеса и установления связей в милиции и исполнительной власти города. Затем прокуратура и суды. Его хватка и умение договориться приносили свои положительные результаты, и вскоре он развил свою структуру гораздо сильней и эффективней, нежели его покойный шеф чуть раньше. Фрол следил за успехами молодого авторитета, чье финансовое состояние увеличивалось с каждым днем, равно как и уплотнялись связи в структурах власти и росло количество боевиков группировки, большинство из которой составляли приезжие молодые бойцы из Дагестана. Но ничего не предпринимал, полагая, что Дауд не посмеет поднять голову настолько, чтобы тягаться с ним за право властвовать над городом. А такие сигналы к нему поступали, и неоднократно, но неизвестно почему он оставлял их без должного внимания. Тем не менее Фрол предпринял кое-какие методы безопасности. А в это время Дауд, наращивая "мышцы" своей организации и формируя четкую боевую структуру, серьезно готовился к войне со своим главным врагом, стоящим на пути к полноценной и безраздельной власти в городе. И вот, буквально несколько недель назад, между Фролом и Амировым напряжение достигло своего апогея – начиналась в полном смысле слова война между двумя авторитетами, и уже никто не мог ее остановить. Остальные сливки преступного сообщества заняли выгодный нейтралитет, наблюдая за развитием событий со стороны. Вот такую новость сообщил Боря, чему я был совсем не рад, потому что никому от этого конфликта выгоды не будет, а зацепить он может всех, и нас в том числе.
Бесплатный фрагмент закончился.