– Хорошо я вниз спуститься решил. Две морды подозрительные рядом со стойкой отираются, администратора допрашивают. По нашу это душу, Глеб. Тут к бабке не ходи, – гном, которого Елагин называл Грим, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Есть мысли – кто? – Глеб отвернулся от меня и пронзил своего приятеля спокойным ледяным взглядом. Затем отпустил мои запястья и резко поднялся с кровати. Сердце тут же наполнилось непонятной тревогой, вытеснившей даже бушующую внутри меня злость.
Во что я впуталась? Сначала это похищение, затем ошейник магический, теперь еще погоня какая-то намечается. Словно уснула и в боевик попала, только вместо накаченного героя, с пушкой наперевес, который с уверенным видом произносит – «не ссы, детка, я всех за тебя порешу», у меня одержимый бесами социопат и хмурый седеющий гном.
Дурдом «Ветерок», честное слово!
– Да какая, мать твою, разница? Ноги делать надо и поскорее. Тут прямо по коридору туалетная комната, в ней окно, небольшое, но вместительное, а за ним пожарная лестница. Выберемся и к машине.
– Кхм, – привлекая к себе их внимание, я приняла сидячее положение, демонстративно скрестила руки на груди и гордо подняла голову, – имейте в виду, я никуда с вами не пойду. А силой заставите, так кричать буду, что весь этот задрипанный отель на уши поднимется.
Задумчивый взгляд Елагина, обратившись ко мне, резко потеплел, а губы снова расплылись в улыбке. Нежной, сладкой… как у маньяков в кино.
– Адский Цветочек, если ты не забыла, то я ведьмак. И не средней руки любитель, а вполне себе профессионал.
– И что это значит? – огрызнулась я, и тут же внутренне напряглась. Уж больна довольная у него рожа в этот момент была.
Подняв вверх руку, мерзавец звонко щелкнул пальцами и меня подбросило в воздухе. Вмиг слетела с кровати и прямо в его жаркие объятия. Даже мои руки, против воли, за его шеей сцепились.
Намертво. Не желая отпускать.
– Черт, а я хорош! – протянул Глеб, жадно уставившись на мои губы.
– Елагин, я тебя убью! – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как бешенная ярость снова завладела моим сознанием. Скрипучий внутренний голос шептал навязчиво «рвать, метать, крушить». И перед глазами так ярко, словно я из темного шкафа на солнечный свет вышла.
А все из-за этого придурка сумасшедшего. Так-то я в душе милая, спокойная девушка. Что бы там не говорили мой братец, или родители.
– Твои угрозы, как музыка для моих ушей, принцесса, – хитро прищурившись, Глеб резко клацнул зубами прямо напротив моего носа.
Больше от испуга, чем намеренно, я решительно врезала ему коленом в пах, заставив хрипло выругаться, и свалиться на пол.
– Цветочек, ну зачем так больно? Разве я виноват, что ты такая аппетитная и мне хочется тебя съесть? – плаксиво протянул он, подняв на меня притворно-жалобный взгляд, в котором не было даже намека на раскаяние.
– Я тоже не виновата, что у меня такая быстрая реакция, – передразнила я его, – и держись от меня подальше, Елагин, я уже предупреждала!
– Ну вот, теперь мне больно и грустно, – он повернулся к хмурому гному, что в немом возмущении следил за всем происходящим в комнате, – Грим, принеси с улицы котенка, мне срочно надо его потискать, чтобы снять стресс.
Гном шумно выдохнул и скрестил руки на груди.
– Оказывается, у вас двоих много общего – вы оба помешанные психи. Глеб, бери свою девчонку и пошли. Я вас ждать не собираюсь!
– Никуда я с вами не пойду! – топнула я ногой, – а посмеете силой тащить, сделаю все возможное, чтобы нас поймали как можно быстрее.
– Малыш, – Глеб успел подняться с пола и теперь стоял рядом, – сердце кровью обливается прибегать к подобным методам, но я вынужден сказать. В твоих же интересах действовать с нами сообща, и уже через три дня будешь свободна от всех уз. Иначе, даже если меня схватят, тебе придется последовать за мной. С моей магии и опытному инквизитору не справится. Хочешь попробовать?
– Хочу разорвать тебя на кусочки, долбаный ты шантажист, – выплюнула я, сжимая ладони в кулаки.
– У тебя еще будет такая возможность, принцесса. А сейчас шевели своими стройными ножками, – схватив меня за руку, он кивнул гному, и рванул к выходу.
Пока мы крались по коридору, со стороны лестницы слышались приближающиеся мужские голоса. Я сто раз порывалась открыть рот и закричать, чтобы привлечь их внимание, но тут же его закрывала, вспоминая предупреждения Глеба.
Во-первых, я понятия не имела, кому там Елагин перешел дорогу. А если бандиты какие? К чему менять давно знакомое шило, на неизвестное мыло? А во-вторых, если это все же ищейки Трибунала или Инквизиции, не хотелось бы мне, как щенку на привязи, с преступником в одной камере дни коротать, пока они его темные плетения разгадают. Если вообще разгадают. Этот гад хитрый, как черт!
Вот и помалкивала в тряпочку, с садистским удовольствием впиваясь ногтями в удерживающую меня за руку ладонь.
Гном, ворвавшись перед нами в туалетную комнату, самым первым юркнул в маленькое окошко, перелез на пожарную лестницу и начал спускаться вниз. Проводив этого ловкого прощелыгу неприязненными взглядами, мы с Елагиным переглянулись.
– Я туда не полезу, – категорично замотала я головой, – это окно слишком узкое для меня.
Глеб прошелся по моим бедрам иронично-оценивающим взглядом
– Не наговаривай, Цветочек. Ты тоненькая, как тростинка, – приблизился и, для наглядности, собрался руками пощупать, а когда я зашипела, будто взбесившаяся кошка, быстро развернул к окошку и приподнял, – лезь. Они уже близко.
Не знаю, кто эти «они», но почему-то испугалась, что действительно поймают. Какое-то странное чувство в груди разгоралось. Похожее на азарт. И ощущение, словно это за мной охотятся.
Плюнув на все, вытянула в окошко руки, протиснулась в груди, талии… а бедра не получилось. И дело не в том, что они оказались намного больше оконной рамы. Просто одна наглая сволочь, ухватилась за них, пробралась своими развратными пальцами под платье и ущипнула за ягодицу.
От охватившего все тело удушающего жара, даже пальцы на ногах загнулись. Я вылетела из окошка, словно пробка из бутылки и, держась за железные перила, показала придурку средний палец.
– Елагин, извращенец проклятый. Дай только выбраться! – то ли позабыв об инстинкте самосохранения, то ли напрочь его лишенный, Глеб запрокинул голову и громко заржал.
Шумно выдохнув, я уловила на земле отблеск седых волос бросившегося к мусорным бакам гнома, и начала спуск. Не успела коснуться ногами земли, как рядом приземлился чокнутый клоун. Снова схватив меня за руку, он потащил меня мимо парковки в сторону парка, где в это темное время суток, никого не было видно.
Черную иномарку они с гномом спрятали ближе к дороге, под деревьями. Прикрыли ее брезентом цвета хаки, а для пущей убедительности ветками сверху забросали. Не успели мы до нее добраться, Грим стащил брезент и устроился на заднем сиденье.
Открыв пассажирскую дверь, Елагин дождался, когда я заберусь внутрь, обогнул капот и уселся на водительское сиденье. Грим высунулся в окно, и изучал обстановку, пока мы выезжали на трассу.
– Глеб, они нас засекли. Белый внедорожник сзади. Черт, не отстают. Притопи немного.
– И так по максимуму. Тут еще дорога на пару километров прямая, не свернуть. Придется задействовать собственные силы, – и снова я не смогла не сравнить Глеба с героем боевиков, который вечно хмурится и своим устрашающим видом внушает уверенность. А этот шут гороховый выглядел так, словно наслаждался погоней. А машину вел, будто Гран-при в автогонках выиграть собрался. Я даже пристегнулась на всякий случай, – переползай сюда, принцесса.
– К тебе на колени? Шутишь что ли? Зачем?
– Порулишь за меня, мне руки освободить надо, – прочитав в моих глазах категоричное «нет», Глеб тут же сложил брови домиком, – ну, Цветочек, это ради нашей же безопасности.
– Если так надо, пусть гном за тебя порулит! – скрестила руки на груди, и тут же услышала звук отстегиваемого ремня. Секунда, и невидимая сила рванула меня в сторону, и пристроила верхом на Елагине.
– Какого черта?!
– Прости, но у Грима не такая сексуальная попка. Держи руль крепче, а то потом косточек не соберем, – громко фыркнув, я все же послушалась и взяла управление машиной в свои руки.
– Не понимаю, чего они меня преследуют? Еще так настырно, – проворчал Глеб в мое ухо.
– Может, потому что ты чокнутый маньяк-убийца? – невинным голоском поинтересовалась я.
– Ну и что? – пожал он плечами, – я же плачу налоги, уважаю стариков и детей.
– Тогда не жалуйся, а вызови полицию!
– Понимаешь малыш, для таких как я, эти ребята и есть в своем роде полиция.
– Так они из Ордена Инквизиции? – ахнула я.
Блин, знала бы раньше, сдалась бы с потрохами еще в отеле!
– Ага, на утреннюю пытку опоздал. Вот и негодуют, – резко развернувшись в сторону преследующей нас тачки, Глеб вытянул вперед ладонь, и принялся шептать какие-то непонятные слова.
Мое внимание разрывалось между дорогой, и его сосредоточенным лицом, с застывшим на нем отрешенным выражением. Даже бывшие некогда ярко-зелеными глаза сначала заволокло серым туманом, а затем чернотой.
Мое тело охватила мелкая дрожь. В салоне будто на десять градусов похолодало, и по спине побежали мурашки озноба.
Через минуту мчавшаяся за нами машина издала хлопок, резко развернулась на сто восемьдесят градусов и остановилась. Грим, впервые за все время нашего знакомства, расплылся в улыбке, а Глеб, согнув пальцы пистолетом, изобразил выстрел.
– Пусть знают, кто шериф в этом городе, да принцесса? – подмигнул он мне.
– Позёр! – огрызнулась я, перелезая обратно на пассажирское сиденье, – куда мы едем? Надеюсь, у тебя есть план?
– О, еще какой! Настоящий дьявольский план, – и, словно в подтверждение его слов, в ярко-зеленых глазах запылало адское пламя.
– Я вся внимание.
– Не сейчас, Цветочек. Если скажу, он потеряет весь свой дьявольский смысл.
Заблудиться в заросшем, безлюдном лесу, где вокруг тебя кружит рой мошкары, а ветки деревьев хлещут по лицу и не защищенным одеждой частям тела, оставляя после себя глубокие царапины, само по себе не очень приятно. Но гораздо хуже, когда позади тебя плетется придурок, по которому психдиспансер плачет. И либо песни горланит одну за другой, либо болтает сам с собой обсуждая твой «сочный зад».
Я руку готова была отдать на отсечение, что мы потерялись, и он понятия не имеет, куда нужно идти. Но вида, гад, не подавал. Шел, насвистывал, и вообще, вел себя так, словно на прогулке в парке находится.
Уже пять часов минуло с того момента, как Грим оставил нас на обочине, а сам на машине отправился дальше, как он выразился, отвлекать сидящих на хвосте ищеек. На мой резонный вопрос – «а как же мы?», Глеб, в свойственной ему манере, растянул губы в бесящей меня до невозможности кривой усмешке.
– А мы пойдем пешком, принцесса. Неплохая альтернатива тренажерному залу, а?
Как же руки чесались шею ему сжать до характерного хруста. И останавливала только одна навязчивая мысль, а ну как этот гад меня к себе и после смерти привяжет? Нет, уж, потерплю.
К данной секунде терпелка истончилась до критической величины с последующим разрывом, но кое-кто этого не понимал, и продолжал тыкать в нее невидимыми иголками. Одной из таких иголок была распеваемая им прямо сейчас песня о несчастной любви.
Очень фальшиво распеваемая, надо заметить.
Резко остановившись, я стащила с головы капюшон черной Глебовой толстовки, что вместе с конверсами была передана мне перед началом нашего «марш-броска», и повернулась к своему похитителю.
– Елагин, или ты соблюдаешь акт воздержания против звуков, или я тебя прямо здесь прикопаю. Благо землицы много, а из свидетелей одни комары, – процедила я, и тут же хлопнула ладошками перед своим носом, убив одного из этих кровососущих гадов.
– Что? – Глеб невинно захлопал глазами, в глубине которых отчётливо различались искорки смеха.
– Заткнись, говорю! – прорычала я, сжав кулаки.
– Фу, как грубо, Цветочек. Я тут стараюсь тебя подбодрить, настроение поднять, а ты?
– Если хочешь поднять мне настроение, скажи мне, куда мы идем, и когда уже будем на месте? Я устала, я есть хочу, спать, в конце концов. Всю ночь из-за тебя, идиота, на ногах.
– Малыш, полчаса назад я предлагал тебе морковку и устроить привал у того поваленного дерева. Ты сама отказалась.
– Я тебе не кролик, Елагин. А под тем деревом была змея, ты сам ее видел!
– Если бы я знал, что ты такая избалованная, купил бы билеты на самолет до Бринвика, – Глеб сделал вид, что задумался, – а нет, не купил бы. За мной же только ленивый сейчас не гонится. Как я мог забыть?
– Клоун! Прекрати паясничать! Так мы в Бринвик должны попасть? А почему с родителями не связался? Твой отец уж точно что-нибудь придумал бы, – не успела я закончить свою речь, как лицо Глеба приобрело жесткое выражение. Ухмылка стала напряжённой, а тепло во взгляде сменилось холодным презрением.
Вот сейчас я на все сто процентов была готова поверить во все те грехи, в которых его обвинял Трибунал. Позвоночник обожгла тонкая струйка ледяной дрожи. Пришлось даже обхватить себя руками, чтобы согреться, хотя в лесу, в самый разгар дня, было довольно-таки жарко.
Заметив отразившийся в моих глазах испуг, Глеб тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от нахлынувшего на него наваждения, и снова влез в шкуру очаровательного шалопая.
– Боюсь огорчить тебя, принцесса…
– Не бойся, дорогой, мои ожидания в отношении тебя барахтаются на самом дне, – буркнула я, пытаясь за напускной бравадой спрятать закравшийся в душу страх.
– Тем не менее, – пожал он плечами, – тебе лучше запомнить, у меня больше нет родителей.
– Что за бред ты несешь? – удивленно воскликнула я, – с тех пор как тебя арестовали на дядю Антона и тетю Лену без слез взглянуть невозможно. Они так страдают, переживают за тебя, придурка. Закрылись ото всех. А ты такие слова ужасные говоришь. А ну прекрати, или я тебя поколочу!
Вспомнив несчастное лицо матери Глеба, что приходилась лучшей подругой моей мамы, я испытала неподдельную боль. Она корила только себя, что не углядела за сыном, и так горько плакала, прижимая меня к себе и рассказывая, какая из нас с ним вышла бы прекрасная пара. Я, конечно, это ее мнение категорически не разделяла, но и не перечила, понимая, как тяжело женщине, потерявшей своего единственного ребенка.
А этот…! Неблагодарный ублюдок!
– Ты, похоже, забыла, что я приемный. А вся эта слезливая, переживательная чушь, только ширма для таких доверчивых малышек как ты.
– Они воспитывали тебя в любви. Твоя мать…
– Она мне не мать! – цвет его глаз сменился с зеленого на черный. Резко выдохнув, Глеб отступил на шаг, – Поль, давай ты не будешь рассуждать о том, чего не знаешь? Они не смогли родить, и усыновили меня. А как только запахло жаренным в виде Трибуна, их и след простыл. Я, мать твою, два года ждал, когда они навестят меня. Даже весточки не прислали.
Он пытался говорить спокойно, но сквозь маску невозмутимости просачивалась горечь, да такая неприкрытая, едкая, что комом у меня в горле встала.
– А ты уверен, что они не пытались? Глеб, попасть в тюрьмы Трибунала практически невозможно. Об этом даже мой папа говорил, а он, на минуточку, работает на Орден.
– Со связями моего отца? Не смеши, – издевательски хмыкнул он, – они отреклись от паршивой овцы. Умыли свои чистенькие ручки. Но не переживай, Цветочек. Я и без них не пропаду.
Понимая, что этого упрямца не переубедить, я решила резко сменить тему.
– Может скажешь, куда мы идем?
– Доверься мне, малышка. Мы же с тобой команда, – ну вот, и секунды не прошло, как на место обиженного ребенка вернулся шут гороховый!
– И какая? Ату? Фас? Лежать? – поддела я его, вспомнив о своем невидимом ошейнике.
– Лежать? – его наглый взгляд прошелся по моим голым ногам, – а что, мне нравится. У тебя уже начался этот синдром… черт, как там его? Ну, когда похищенная жалеет своего похитителя.
– Не жалеет, а влюбляется, – поправила я его, и по зловещей улыбке поняла, что ни черта он не ошибся, просто решил поиграть со мной.
– Так и знал, что ты не устоишь перед моим обаянием, – Глеб подошел вплотную и, нависая надо мной, уставился на мои губы, – признайся, уже мечтаешь обо мне?
– Совсем с головой все плохо, Елагин? – подняла я на него насмешливый взгляд, – и отодвинься от меня, а то самомнением твоим придавило. Задохнусь сейчас.
– Ладно, я еще подожду, – подмигнул он мне, – только долго не тяни, я парень красивый, другие оценят.
Не задумываясь о своих действиях, я уперлась руками в его плечи и толкнула что было сил, но добилась обратного. Елагин подхватил меня под попу, приподнял и закружил на месте.
Пришлось замолотить по его плечам, чтобы отпустил.
– Вот и катись к ним. Какого черта я тебе нужна? – еле сдержалась, чтобы не перейти на ультразвук, так разозлили меня его слова. А эта сволочь, будто упивался моей злостью. Ехидно улыбаясь, дал соскользнуть по себе на землю, и снова магию свою треклятую применил, заставив обнять его за шею.
– Доберемся до Бринвика, Цветочек, и все тебе расскажу, – прошептал мне прямо в губы, – потерпи пока. Сейчас на трассу выйдем, машину поймаем…
– Мы уже пол дня в пути, где эта чертова трасса? – заныла я в ответ, и тут же из соседних кустов раздался подозрительный шум.
Резко толкнув меня себе за спину, Глеб раскрыл ладони и вытянул руки перед собой. А через минуту, будто мысленно прощупав территорию, отпустил и улыбнулся.
– Выходи, милая, мы с женой не сделаем тебе ничего плохого.
Милая? С женой? Что тут вообще происходит? К кому он обращается?
Только я открыла рот, чтобы задать все эти вопросы, как кусты снова зашуршали, и из-за них выглянуло симпатичное лицо молодой девушки.
Испуганные карие глаза прошлись по мне внимательным взглядом, затем переместились на Глеба и слегка расширились. С девичьих губ сорвался восхищенный вздох, а на щеках заалел яркий румянец.
Еще одна жертва Елагинского обаяния. Даже табличка на лбу – «осторожно, крайне опасный псих», не поможет. Стоит этому придурку улыбнуться, как все особи женского пола, находящиеся в радиусе километра, готовы штабелями ложиться. И не только молодые. Подруги наших матерей, матроны из высшего общества, на него точно так же реагируют. Противно смотреть.
– Выходи, не бойся, – снова позвал ее Глеб. Девушка кивнула, приподнялась и выступила из кустов. Если сначала она показалась мне взрослой, то при ближайшем рассмотрении стало понятно, ей нет и восемнадцати.
Милый подросток с пухлыми щеками и жирно подведенными черной подводкой раскосыми глазами. Чуть ниже меня ростом, одетая в длинное желтое платье с развивающимся подолом, и с накинутым на плечи цветастым платком. Ее густые черные волосы доходили до середины спины, а голову украшал тонкий гребень, со свисающими с него золотыми монетами.
Будь мы сейчас на городской ярмарке, я бы попросила ее погадать мне по руке, но что девушке из роман делать одной в безлюдном лесу? Кажется, Глеба интересовал тот же вопрос.
– Ты здесь с кем-то? – спросил он, оглядываясь по сторонам. Быстро облизав губы, девушка кивнула, – как тебя зовут, милая?
Это его «милая» наждачной бумагой по моим нервам прошлось. Не припомню, чтобы он ко мне с такой настороженностью, вкрадчивость в голосе обращался. Будто боясь спугнуть. Скорее с желанием вывести из себя, чтобы подобно энергетическому вампиру, упиваться моей злостью и раздражением.
– Наташа, – прошептала девушка, устремив на него кокетливый взгляд из-под опущенных ресниц, – а вас?
– Алексей, – не задумываясь соврал ей Елагин и расплылся в широкой улыбке. Затем кивнул в мою сторону, – а это Прасковья, моя жена.
Словно почувствовав на себе мой сверлящий его бритый затылок взгляд, Глеб вытянул руку, и невидимая сила толкнула меня в его объятия. Да так резко, что весь воздух из легких вышибло.
Со стороны это выглядело ребяческой забавой двух страстных молодоженов, и только приглядевшись можно было прочитать в моей натянутой улыбке желание линчевать этого ненормального.
Благо Наталье я была не интересна. Ей хватило и первого раза, больше она на меня глаз не поднимала, сосредоточив на Елагине все свое внимание.
Они перебросились еще парой фраз, из которых стало ясно, что спутники девушки находятся неподалеку, а сама она отправилась в лес на прогулку. Затем увидела нас, испугалась, и спряталась за первым попавшимся кустом.
Ну, вроде, ладно стелет. Так что прекрати придираться к девчонке, Поля. Она не виновата, что пала очередной жертвой Елагинской харизмы. Ты когда-то тоже на нее повелась.
Пока я боролась со своей природной подозрительностью, Глеб уговорил Наташу проводить нас к ее родне. Затем сжал мою руку, и потянул за собой.
– Парася, не отставай!
Чего? Как он меня назвал? Убью гада!
Мой резкий тычок под ребра он встретил приглушенным охом, а когда идущая впереди девушка оглянулась, проверить в чем дело, тут же сменил гримасу со страдальческой на довольную.
Минут через десять скитаний по лесу, мы, наконец-то, вышли к небольшой опушке, заставленной по кругу крытыми кибитками.
Неподалеку жевали траву стреноженные лошади, между которыми играли в догонялки дети. В самом центре горел костер, что поддерживало трое мужчин. Несколько женщин готовили еду, и от котелков шел такой искушающий запах, что рот тут же наполнился слюной.
Наталья прошла вперед, подошла к дородной женщине в пестром длинном платье, чьи руки до самых локтей были украшены золотыми и серебряными браслетами, и что-то зашептала ей на ухо.
До меня начало доходить, что в отличие от этих закрытых с ног по самую шею дамочек, я выгляжу несколько фривольно.
Суперкороткое вечернее платье, что было куплено специально для свадьбы Дэша и Ариэль, полностью скрыла черная Глебова толстовка. Она заканчивалась на середине моих загорелых, округлых бедер, демонстрируя всем желающим мои голые ноги, облаченные в кеды, что на три размера были больше необходимого.
Про потекший макияж и волосы вообще молчу. От надежно уложенных локонов, осталось одно название. Растрепанные белые пряди, словно в немом укоре, хлестали при каждом шаге по ягодицам, требуя погрузить их в объятия увлажняющего шампуня. А я бы и рада им услужить, но до ближайшей ванны как до луны пешком.
Заметив, как один из стоящих неподалеку парней, без стеснения облизывается на мои ноги, я быстро спряталась за Елагина. Проследив за моим взглядом, Глеб сначала прищурился, затем как-то по-нехорошему оскалился, и что-то прошептал. От него снова пахнуло холодом, что пробирал до самых костей, а глазевший на меня парень схватился за горло и начал хрипеть.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, этот одержимый опять что-то наколдовал. И, если срочно не принять меры, ничем хорошим это не закончится.
Схватив Елагина за руку, я заставила его обернуться.
– Глеб, прекрати! – чуть слышно процедила я, продолжая натянуто улыбаться всем собравшимся неподалеку романам, что еще не заметили, какая беда приключилась с одним из их сородичей.
– А что я сделал? – невинно хлопая глазами, поинтересовался Елагин. Корчившийся от нехватки кислорода парень прекратил краснеть и глубоко задышал.
Я вздохнула с облегчением.
– Понятия не имею, но сделаешь так еще раз, и я устрою скандал. Нельзя мучить людей, которые тебе не нравятся.
– А кого тогда можно? – красивые губы изогнулись в наглой улыбке, что спустила в ноль весь мой запал.
– Никого! Черт, Наташа возвращается, а с ней еще кто-то. Быстро ответь, как я выгляжу?
Зеленые глаза, в глубине которых загорелось жаркое пламя, медленно прошлись по моему лицу и телу.
– Так, словно тебя недавно хорошенько поимели.
– Идиот! – в ответ на мое рычание, Елагин пожал плечами.
– Да чего ты так напряглась? Я сам буду с ними говорить. А ты расслабься и получай удовольствие.
– Звучишь, как настоящий маньяк-насильник.
– Цветочек, я, конечно, не святой, но еще ни разу в жизни никого не принуждал. Да и зачем, если оно как-то само в руки падает?
Едкий ответ уже вертелся на моем языке, но пришлось срочно его проглотить. К нам подошла Наталья, за спиной которой застыла, судя по всему, супружеская пара – пожилая женщина, с которой она разговаривала, и такой же пожилой мужчина.
– Дочь рассказала, что нашла вас в лесу, – мужчина протянул Глебу руку, – меня зовут Петр, а это моя жена Лузель.
Елагин охотно пожал его ладонь, и представился. Естественно, теми же самыми вымышленными именами, что ранее озвучил Наталье. Соврал, что наша машина сломалась посреди трассы, и устав ждать помощи, мы отправились в путь. Если они и удивились, почему этот самый путь лежал не вдоль дороги, а через лес, поинтересоваться не сочли нужным.
– Вам повезло, что встретили нас, – кивнул Петр, – места здесь безлюдные, полные дикой живности. Присоединяйтесь к нашему костру, вкусите с нами мясо, оставайтесь ночевать, и завтра утром мы подбросим вас до дороги, где можно будет поймать машину.
Говорил он вроде приветливо, но от упоминания о безлюдном лесе и живности, стало как-то не по себе.
– С радостью примем ваше предложение, – Глеб, как ни в чем не бывало, расплылся в белозубой улыбке, а мне стало любопытно, кто-нибудь из них заметил, что эта улыбка совсем не коснулась его глаз?
– Ночи здесь холодные, – подала голос Лузель, – вашей жене не мешало бы одеться. Я могу дать ей Ташино платье.
Первый порыв резко ответить ей, что не очень вежливо говорить в третьем лице о человеке, находясь в его обществе, был задушен самим Елагиным, что крепко сжал мою ладонь.
– Были бы вам очень признательны, Лузель, – придавил он невоспитанную женщину своим шармом, да так сильно, что та тут же сменила гнев на милость, и чуть ли лужей у его ног не растеклась.
Еще одно завоевание в его бездонную копилку. Как же бесит!
Наташа с отцом ушли вперед. Лузель кивнула мне, чтобы следовала за ней, и только я собралась сделать шаг, как Глеб схватил меня за талию, прижал к себе, и прошептал прямо в губы.
– Будь с ними осторожна, принцесса. Кочующие романы только выглядят добрыми. Даже нечисть их стороной обходит.
– Почему тогда мы здесь? – в моем голосе отчетливо слышались панические нотки, а биение сердца эхом отдавалось в ушах.
Богатое воображение тут же нарисовало перекошенные лица романов-каннибалов, собирающихся приготовить из моей шкурки прикроватный коврик.
– Ну… я проголодался, а тут обещали покормить.
Бесплатный фрагмент закончился.