После занятий Карина не вернулась домой. Впрочем, мать Карине тоже не звонила. Взаимное игнорирование и бездействие стало их привычным стилем общения, но Карине было необходимо наведаться в дом матери хотя бы через несколько дней, чтобы забрать уже имеющийся материал на Обитель. Только вот нести в Обитель доказательства о причастности Обители к смерти Надежды Лариной нельзя, а кроме Обители, Карине просто некуда больше идти. Такая вот западня.
Конечно, можно было бы вернуться в отделение милиции и положить улики на стол следователя по делу, всё равно их там никто не трогал, но мало ли. Карина считала это неплохой альтернативой, но для начала ей необходимо вернуть диктофон. Новую пачку лекарств от мигрени она уже прикупила в аптеке, а вот с диктофоном всё было не так просто.
– Здорова, – поприветствовала Карину Фор, распахнувшая перед ней дверь. – Чёт ты зачастила, – подметила она.
– Просто не в ладах с семьёй сейчас, – Карина попыталась ответить максимально отстранённо, однако Фор эти подробности были не к чему. Девушка помахала Карине рукой, побуждая скорее войти, и уткнулась обратно в свой сотовый, возвращаясь на кухню.
Сама Карина разулась и вошла следом за Фор. Кроме неё на кухне никого не было, поэтому Карина решила уточнить у неё о возможности очередной ночёвки:
– Я могу остаться на ночь сегодня?
Фор отвлеклась от переписки и окинула Карину беглым взглядом, чтобы быстро нырнуть в виртуальную беседу обратно. Попутно она подхватила пачку со стола и вытащила оттуда одну сигарету зубами. Несколько щелчков зажигалки и долгий жадный вдох подчеркнули её безразличие к положению Карины, но Фор всё же угукнула сразу после того как выпустила дым.
– В какой комнате мне можно остаться?
– Спроси у Сахара, – отмахнулась Фор. – Или у Гаер, она ж с тобой нянчится.
– А где сейчас Гаер?
– В нашей комнате, – абсолютно теряя интерес к беседе, пробубнила Фор. Карина решила не беспокоить её лишними вопросами больше и быстро вернулась в коридор.
За прошедшие несколько дней визуально ничего не изменилось в Обители, но ощущения поселились странные. Просыпалась подозрительная тревожность, когда Карина осторожно ступала по коридору, стараясь не издать ни звука. Увы, но половицы предательски скрипели каждый раз, когда она делала шаг. Тёплый свет тусклых ламп над головой под одеялом пушистой пыли приманивал взгляд точно так же, как наклеенные на стену рисунки и фотографии. Некоторых из людей на снимках Карина даже знала лично. В основном там мелькала Сахар, примерно столь же часто на фотках показывалась Уголь. Но почему-то на рисунках, если говорить о тех, на которых рисовали людей, прослеживался образ именно Сахара: нежный и мягкий, как хлопья первого снега в безветренную погоду.
Карина остановилась напротив двери в комнату Гаер и медленно обернулась дальше в коридор, задерживая взгляд на двери в центре. По идее, именно она должна вести на чердак. Но соваться туда без подготовки Карине очень не хотелось. С другой стороны, вдруг ей повезёт? Если верить словам подлизы, Волче работает с животными, а такие люди обычно не торчат дома днём и вечером.
Нерешительно толкая дверь, Карина шагнула в комнату не глядя, а когда посмотрела вперёд – просто обомлела.
Гаер стояла перед зеркалом в одном нижнем белье, а по всей её спине тянулись свежие рассечения. Словно удары тонким ремнём или связкой проводов.
Гаер абсолютно спокойно обернулась, поприветствовав Карину неожиданно широкой улыбкой, и тут же продолжила рассматривать свою кожу на грудной клетке и животе. Краем глаза Карина заметила, что там имелись точно такие же раны.
– Ты чего-то хотела, зайка? – спросила девушка, обмакнув палец в какой-то мази в металлической баночке, и быстрыми движениями нанесла её на рассечения спереди. – Щас не самый лучший момент, конечно. Но раз уж ты никак не научишься стучаться в двери и смотреть под ноги, что с тобой поделаешь.
– Откуда эти шрамы? – опомнившись, спросила Карина, вот только её голос предательски дрогнул.
– А-а, блин, эти, – Гаер хихикнула, будто бы Карина спросила нечто смешное. – Наказание. – Закрыв крышкой банку, Гаер убрала мазь в шкаф и извлекла из него футболку. Но она не надела её, лишь полностью повернулась к Карине с весьма странным выражением лица. Слишком весёлым даже для Гаер. – Знаешь, любопытные и болтливые люди никому не нравятся, – всё ещё улыбаясь, она сказала это тихим безжизненным голосом. – Одних жизнь наказывает ударом колена о стол, другим достаются побои от родителей, третьи напарываются на нож из-за нездорового интереса, а кому-то достаётся, – она провела ладонью по воздуху, указывая на россыпь рассечений на своём животе, наконец-то прекратив улыбаться, – в общем, такое дерьмо. – Гаер усмехнулась, опуская глаза в пол. – Как думаешь, что уготовлено тебе?
Карина выдохнула слишком громко. Не так, как хотела. От Гаер неожиданно повеяло таким холодом, какой даже в самый холодный январский день не застанешь. Тощий и измождённый образ девушки с зелёными растрепавшимися косами и равнодушными глазами с этих пор, возможно, будет навещать Карину в кошмарах. Не так страшны старые и новые шрамы, как то, что Гаер говорила сквозь улыбку, неизбежно выпуская из своих рук взятый на поводок образ радостного человека.
– Ничего, – внезапно ответила ей Карина, побудив Гаер снова на неё взглянуть. – Я никто, и ждёт меня ничего.
Сначала действительно ничего не происходило. Но через несколько секунд внезапный звонкий смех с надрывом начал постепенно заполнять небольшую тёмную комнату.
– Ну и дичь же ты сморозила!
Гаер смеялась так заразительно, что даже Карина позволила себе улыбнуться.
– Мне нужен человек, который занимается расследованием убийства Надежды Лариной.
– Нет его, – незамедлительно ответил хмурый дядька в униформе.
– Но у меня есть улики для дела, – не унывала Карина.
– Девочка… – протянул недоброжелательный милиционер. – Сложи вон в тот ящик и не мешай дядям работать.
Не сдвинувшись с места, Карина продолжила:
– Пожалуйста, дайте мне телефон следователя. У меня есть материалы, которые могут помочь в расследовании.
– Да ты глухая что ли? – буркнул мужчина в синей фуражке, наконец-то оторвавшись от увлекательной игры в змейку и метнув взгляд на Карину. Только вот его весьма приличной длины змейка тут же врезалась в стену, и милиционер проиграл. – Черт… дети! Одни убытки, – вздохнул он. – Ну? – затем рявкнул. – Чё хотела?
– Мне нужен номер следователя по делу Надежды Лариной.
– Ой, иди ты уже отсюда, надоедливая. – Он махнул рукой, вставая из-за стола вместе со своим багажом в виде мясистого пуза, чудом не выглядывающего из-под ремня. Карина рефлекторно шагнула от него на шаг назад. – Иди, кому говорю! Или мне твоим родителям позвонить?
Карина отрицательно завертела головой, делая ещё несколько шагов назад.
– То-то же.
Он уставился на Карину в ожидании того, что она уйдёт. Но Карина не покинула отделение даже после того, как офицер счёл нужным повысить голос:
– Да скройся ты уже с глаз моих!
– Дайте мне телефон следователя, занимающегося расследованием убийства Надежды Лариной, – с трудом выговаривая слова и едва сохранив зрительный контакт с милиционером, протараторила Карина.
– Да ты заела, что ли! – продолжил кричать он, резко выбросив руку вперёд и схватив Карину за ручку рюкзака.
– Отпустите!
– Пошли-ка. – Он потащил её на выход, по пути собирая десяток любопытных взглядов сотрудников. – Нечего глазеть, просто хулиганка мелкая! – заявил мужчина, пока выпроваживал настойчивую девицу.
– Мне нужен человек, расследующий убийство Надежды Лариной! – пытаясь выкрутиться из крепкой руки офицера, не унималась Карина. Впрочем, её борьба не увенчалась успехом. Милиционер распахнул дверь и весьма грубо выставил девушку. Карина чудом не расшибла колени о бетонные ступени, успев сбалансировать в последний момент.
– Пошла отсюда! – напоследок прикрикнул милиционер и захлопнул дверь. Хотя, почему же «милиционер»? Тупорылый ленивый жирдяй, вот кем он был в глазах Карины.
Девушка схватилась за ручку рюкзака, повисшего на её плече, и яростно сдёрнула его, а затем швырнула на землю. Из её рта вырвался отчаянный крик, и так на протяжении нескольких секунд: он то заглушался, то становился громче. Под конец Карина и вовсе пнула свою ношу, отправляя рюкзак стекать по ступенькам вниз.
Три глубоких вдоха и выдоха. В затылок неприятно кольнуло, и только после этого Карина начала устало спускаться вниз, чтобы подобрать свой рюкзак. Она закинула его обратно себе на спину и опустилась на ступени, глубже закутываясь в свою толстовку.
Пары закончились час назад. За это время она успела доехать до отделения и три минуты доставать глупого человека за столом информации. Погода стояла холодная, а день был долгий, нудный и нервный. К счастью для Карины, матери в доме девушка не застала, хотя отснять материал она всё равно предпочла быстро, нежели качественно.
Только вот что делать теперь? Караулить входящих и выходящих из здания офицеров? Звучит как глупость, хотя с другой стороны, имеют ли право сотрудники милиции препятствовать Карине в распространении информации?
– Прошу прощения, не вы расследуете убийство Надежды Лариной? – И она решила начать своё нелегкое дело прямо сейчас, преградив путь идущему внутрь офицеру. Тот отрицательно махнул головой и Карина отступила.
Подобным образом продлились следующие три часа её жизни. Карина стояла на ступеньках участка, тревожа прохожих до тех пор, пока не пошёл дождь.
Карине пришлось вернуться в Обитель. Примерно в девятом часу на её телефон начали поступать звонки от матери. Вряд ли она заметила, что Карина была дома. Скорее всего, срок её молчания истёк, и теперь та хотела наладить их общение вновь, чтобы вернуть себе контроль над Кариной.
Девушка безразлично пробежалась глазами по тексту смс, которое пришло от мамы после трёх холостых звонков, и сразу же после этого поспешила убрать телефон обратно в карман.
Войдя внутрь дома, Карина приветственно кивнула встретившей её Сахару.
– Опять ты вся вымокла, – подчеркнула Сахар некую закономерность в их встречах у порога. – Любишь бродить под дождём?
– Есть такое, – сухо отчиталась Карина.
– Ты совсем как щенок, – улыбаясь, сказала женщина. – Или котёнок. Неудивительно, что Волче ты приглянулась.
Карина сбросила кроссовки и подняла глаза на Сахара, разглядывая расслабленное бледное лицо напротив.
– Волче занимается благотворительностью?
– Нет, – медленно качая головой, ответила Сахар. – Она ветеринар.
– Удивительно, – хмыкнула Карина, пока расстёгивала олимпийку. – Как с таким характером её вообще подпустили к животным.
– Волче своеобразный человек, – согласилась с ней Сахар. – Не для всех.
– Да уж.
– Но у каждого из нас есть свои плюсы и минусы. – Снимая с себя вязаный кардиган, Сахар шагнула к Карине и лёгким взмахом рук перекинула одежду, опуская ту на плечи продрогшей собеседницы. – Достаточно отпустить обиды и проявить каплю милосердия, чтобы начать видеть то, чего видеть озлобленному и завидующему не дано.
Карина сжалась и растерянно посмотрела на Сахара, пробуя отказаться от предложенного кардигана, да только вот не смогла произнести ни слова. Это было слишком вовремя и слишком правильно.
– Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, на моём пути подвернулся один помотанный жизнью мужчина, – продолжила свой рассказ Сахар. – Он был зол на мир и полон обид, – заговорила она с тоской в голосе. – Оказалось достаточно доброго слова, чтобы он меня осчастливил.
– И как он вас осчастливил?
– Он подарил мне ребёнка, – с улыбкой произнесла Сахар, однако, её теплота постепенно померкла и обратилась в тоскливую печальную маску.
– Извините, но, – неуверенно подала голос Карина, когда Сахар замолчала. – У вас есть дети?
Сахар приобняла её за плечи, побуждая идти с ней.
– Когда-то были, – ответила она, подводя Карину к кухне. – Гаер, – Сахар позвала сидящую за одним столом с Зазолой девчонку. – Налей Карине чаю. Она вся промокла.
– Карина! – радостно выкрикнула Гаер, бросая шашки.
– Не печалься, – напоследок шепнула Сахар. – И не верь слухам. Не так страшны волки, о которых кричат. – Чужая ладонь отстранилась от плеча, только для того, чтобы Карина смогла оказаться в крепких объятиях Гаер.
Этот вечер в Обители оказался безмятежен, как никогда прежде. Партию в шашки, которую Карина позорно продула, скрасил задорный хохот Гаер и странный смех Зазолы. Карина ещё удивилась, как это у Зазолы получается смеяться, если не получается говорить.
В итоге Карине пришлось вымыть всю скопившуюся в раковине посуду в качестве наказания за проигрыш. Гаер перед последней партией отлучилась, и через несколько минут заглянула на кухню, тихонько сообщая:
– Фор сегодня не придёт, у неё какие-то там тёрки с родственниками. А мы с Зазолой сейчас отчалим по работе, так что ты заходи, как закончишь. Я тебе застелила свою кровать и одежду ночную сложила!
– Работа в такой поздний час? – удивилась Карина, бросив взгляд на настенные часы. Впрочем, смотрящие в разные стороны стрелки никак не помогли ей определить время.
– Ну, – Гаер хихикнула. – Просто мы эскортницы, – девушка задрала указательный палец и тут же потянула его к своей пятой точке, издавая ртом шипение. – Горячие вип шлюшки, давалки и другие обидные прозвища, которые пишут на двери.
– Прикалываешься, – догадалась Карина, ухватившись за очередную кружку.
Гаер хихикнула снова и подбежала к Карине, проводя пальцами по её рёбрам. В эту же секунду Карина дёрнулась, чуть не выронив мокрую грязную кружку.
– Так нельзя! – возмутилась Карина, которой жест Гаер совсем пришёлся не по вкусу.
– Кто-то боится щекотки? – развеселилась Гаер, подкрадываясь к Карине.
– Нет!
– Ага!
Пока Гаер мелькала перед глазами, Карина заметила, как из-под неприметного плаща девушки выглянул тёмно-зелёный кожаный воротник, а прямо под ним – ещё не затянувшееся красное рассечение. Тюбик вываленного на лицо тонального крема скрывал синяки под глазами, а красивый вечерний макияж грамотно подчёркивал губы сердечком и большие блестящие глаза Гаер. Та застыла на месте, услышав, как Зазола стучит по дверному косяку. Вынужденно обернувшись, она протянула досадное «эх», и не глядя махнула Карине, приближаясь к напарнице.
– Сладких снов, Карина, – произнесла Гаер.
Зазола прощально кивнула, и они обе скрылись за дверным косяком.
Как только входная дверь захлопнулась, Карина запоздало произнесла:
– Спокойной ночи. – И продолжила домывать посуду.
Сегодня в доме было удивительно мало людей. Даже гостиная, где время от времени ночевали девочки, казалась пустой.
Карина закончила на кухне и бесшумно прошлась по коридору, замирая напротив двери, ведущей в комнату Гаер.
Оглядываясь дальше, Карина попыталась прислушаться к звукам. Казалось, в доме действительно никого, значит, у неё есть все шансы провернуть одно отчаянное дело.
Отпустив дверную ручку, она всё-таки решилась и шагнула к двери в самом конце. Дверь оказалась не заперта, но лёгкое волнение заставило Карину помедлить.
Лестница, ведущая вверх, могла стать её западнёй. Если Волче окажется дома, неизвестно, что будет ждать Карину. Тем не менее, она шагнула вперёд, переступая порог. Мышцы напряглись, а сердце заколотилось в грудной клетке со сверхзвуковой скоростью. Она не отдавала отчёт своим действиям. Всё, о чём мечтала Карина – найти свой диктофон и тут же скрыться с радаров. Скрип под ногами сопровождал каждый её шаг. И когда до очередной двери оставалось ещё несколько шагов вверх по лестнице, Карина задержала дыхание.
В эту же секунду злосчастная дверь, ведущая на чердак, резко отворилась. И Карина замерла.
В паре ступеней от неё стояла Волче: как и всегда, в маске, спортивных брюках и здоровенной футболке. Она не говорила ни слова, лишь смотрела. Это продолжалось так долго, что Карина в какой-то момент даже начала медленно отступать назад.
Это как играть в гляделки – первый, кто отведёт взгляд, упустит соперника из виду, совершит оплошность и отвернётся – проиграет. И Карина проиграла. Она резко отвернулась и побежала вниз, громко топая по ступеням, лишь чудом не споткнувшись на предпоследних. Только вот выбежать у неё не получилось. Гранитная ладонь Волче вцепилась в её плечо и отшвырнула Карину к стене. Молниеносно Волче сжала рукой девушку за горло, не позволяя пошевелиться.
– Какого хера ты делаешь? – зашипела хозяйка чердака, препарируя Карину пристальным разъярённым взглядом. – Безмозглая инвалидка, тебя за километр слышно.
Карина вцепилась в чужое запястье, пробуя отстранить руку Волче, но та в неё как клещами вцепилась, перекрывая кислород. Судорожно вдыхая воздух, Карина заглянула в глаза напротив и просипела:
– Мои вещи. – Она беспомощно впилась в чужую руку ногтями. – Отдай их. – Страх сковал всё тело, не позволяя отдёрнуться или оказать должное сопротивление.
В небольшом пространстве метр на метр Карина чувствовала себя, как заключённая на смертной казни. Только вместо веревки её шею сжимала городская сумасшедшая.
Небольшая борьба приобрела совсем нехороший исход, у Карины начало темнеть перед глазами, как только Волче навалилась на неё сильнее, припечатав к стене локтём.
– Пожалуйста, – начала вторить Карина так тихо, что едва можно было расслышать. – Прошу, не надо, – и предприняла очередную попытку отстранить от себя Волче. Но она не отошла, а пугающе прошептала:
– Следующего раза не будет. – Она рывком отстранилась, позволив Карине громко вдохнуть.
Пошатнувшись, девушка упёрлась в стену руками и резко закашлялась. Всё вокруг сделало круговорот во тьме и через секунду вновь проявилось. Карина снова могла видеть. И первое, что она увидела – непривычно злой прищур Волче. Затем Карина моргнула, и Волче снова выглядела равнодушно. Пока Карина кашляла, пробуя отдышаться, Волче стояла рядом и просто наблюдала. Едва сдержав слёзы, Карина начала спускаться дальше, чтобы как можно быстрее покинуть долбанную лестницу, ведущую в проклятое логово.
– Стоять, – спокойно произнесла Волче, и Карина оглянулась.
Волче бесшумно поднялась наверх. Странной змейкой взобралась на последнюю ступень, переступая сразу несколько подряд. После этого этого она скрылась за дверным косяком. Карина успела выйти за дверь на всякий случай. Ещё через несколько секунд Волче снова показалась на лестнице, спускаясь к Карине. Та отшатнулась назад, боясь оказаться с Волче в замкнутом пространстве вновь.
– Держи, – сказала Волче, демонстрируя кулак. Карина неуверенно протянула свою ладонь, заполучив таблетки. Блистер с тремя пустыми ячейками оказался в её руке.
– А мой диктофон? – спросила она, но в тот момент Карине было отнюдь не до диктофона. Дёрнувшаяся в её сторону Волче со всего маху нанесла девушке удар в живот кулаком, и Карина рефлекторно согнулась пополам, опускаясь на пол под сдавленный вой.
– Сучка разноглазая, – резко выдохнула Волче, и встряхнула рукой. Пряча руку в кармане спортивок, она захлопнула за собой дверь и оставила Карину в коридоре.
Карина могла слышать, как гневно Волче топает по лестнице, по которой прежде взбегала без единого звука.
Пожалуй, это был самый болезненный удар, который Карина когда-либо получала. И всё же не настолько мучительный, как последний приступ мигрени.
– Привет, – поздоровался щуплый молодой милиционер, протягивая Карине свою мозолистую ладонь. – Мне передали дело Нади Лариной. Я Михаил, – он учтиво представился, продолжая удерживать свою руку на весу. – Мне сказали, у тебя есть улики по делу.
Карине он сразу не понравился. Слишком молодой и наивный – так решила девушка, когда недоверчиво рассматривала его руку. Плотно прилегающие к запястьям рукава оказались застёгнуты на все пуговицы, а воротник впритык упирался Михаилу в шею. И лицо без единой морщинки, ноль изъянов, не считая свежей царапины на скуле.
Кареглазый Михаил, чей дружелюбный жест оказался тотально проигнорирован, занервничал не сразу. Сперва он спрятал руку в карман и намеренно покачнулся, на долю секунды становясь выше Карины. Затем он вернулся в исходное состояние и всё встало на свои места. Одним словом, эти гондоны подсунули на дело Нади какого-то нелепого простофилю. Карине это очень не понравилось.
– Кто расследует дело моей подруги? – повторила вопрос девушка.
– Я, – ответил Михаил, вскинув брови как дурачок.
– Ты не похож на следователя. – Скрестив руки на груди, Карина отрицательно махнула головой и тут же бросила взгляд дальше в отделение, где мясистые дядьки обсуждали вчерашний футбольный матч. Вот они уж точно походили на настоящих профессионалов своего дела, в меру ленивых и зажравшихся, но прагматичных и, по крайней мере, хоть что-то смыслящих в расследованиях. А парень, что мямлил перед Кариной, больше напоминал посыльного за кофе, только-только дембельнувшегося. Коротко стриженный метр с кепкой тюбик, свистнувший униформу своего папаши – ну точно, иначе быть не могло – именно так и выглядел Михаил. Тьфу ты, Михаил… Миша.
Эта мысль ещё сильнее взбесила Карину, и та развернулась на носках, приближаясь к дядькам поблизости.
Побеспокоив их взмахом руки, она сказала:
– Мне нужен человек, который занимается расследованием убийства Нади Лариной.
Один из милиционеров обвёл Карину небрежным взглядом, а двое других скупо взглянули в её сторону, чтобы тут же забыть о её существовании.
– Вон он, – ответил тот мужчина, что выделил больше всего времени на изучение фигуры девушки. – Миша, займись ты уже этой малявкой. Не первый день тут мельтешит.
– Так точно, товарищ лейтенант, – отозвался Миша и сгрёб Карину за плечо. – Идём, а то они уже едва держатся, чтобы не послать тебя, – шепнул ей парень.
Карина машинально дёрнулась, но всё же решила прислушаться. Напоследок бросив взгляд на надменных милиционеров, она двинула за Мишей, покидая участок.
Уже будучи снаружи они встали в проходе и уставились друг на друга. Карина до сих пор не могла поверить своим глазам и ушам.
– Серьёзно… – не выдержала она. – Ты ведь студент.
– Эй, – возмутился Миша. – Нахалка… я выпустился в этом году.
– И сколько тебе лет?
– А самой-то?
– Господи, – схватившись за голову, Карина опустилась на корточки. – Это абзац.
Миша последовал её примеру.
– Мне с утра передали дело. Прошлый следователь от него отказался. Куча других висяков. А ты… доверься мне. – Он махнул башкой и протянул руку в её сторону снова. – Кстати, как тебя зовут?
– Карина. – Она взглянула на чужую ладонь и, не сразу, но всё-таки пожала руку.
С того момента началась их «командная игра». Карина принесла улики в участок, а Миша развесил имеющиеся материалы на своём долго пустовавшем стенде. Фотографии девочек и переписки украсили его доску.
Из-за неимения диктофона они могли упустить большой объём полезной информации. Впрочем, Карина ещё надеялась его вернуть.
Деньги в её кошельке постепенно тратились на разного роды нужды, так что перспектива обзавестись новым диктофоном казалась невозможной, а мириться с матерью Карина не планировала вплоть до тех пор, пока Миша не раскроет дело.
Они встречались по понедельникам и четвергам. Карина предпочла Котельники как точку их еженедельного обмена информацией. Она приносила Мише новые улики.
В прошлый понедельник этой уликой оказался гель для душа. Грубиянка случайно заикнулась во время завтрака, что некая Надежда оставила свой гель с блёстками в ванной и уточнила, можно ли ей его использовать, раз уж никто за ним не вернулся. Карина оказалась быстрее. Пока все остальные были отвлечены беседой, она вынесла гель из ванной и предоставила его Мише как улику.
В четверг Карина явилась без рюкзака. Вещей у неё с собой не было. Ничего, кроме телефона, на который она запечатлела фотографии. На днях Гаер показывала их общий альбом. Когда Карина осталась с альбомом наедине, то быстро отсняла все страницы. На некоторых из них была Надя.
– А чем они там занимаются? – спросил Миша, рассматривая снимки, пока помешивал кофе ложечкой.
Это был первый день мая. Удивительно жаркий день. Прохожие скинули куртки, а некоторые отбитые смельчаки и вовсе предпочли выпереться на солнечные улицы в футболках. Хотя безветренным сегодняшний день назвать нельзя.
Карина осталась верна самой себе, предпочитая толстовку. Совсем новую. Купила только вчера. А вот Миша оказался одним из тех самых отбитых дураков – сидел прямо напротив неё в чёрной футболке с красным принтом, в хороших серебряных часах и двух перстнях. На его лице ни намёка на щетину, и царапина на скуле уже давно затянулась.
– Каждый занят своим делом, – ответила Карина, сжимая чашку в руках. – Глава – Сахар, нигде не работает, сидит дома. Обитель, кажется, принадлежит ей. Гаер работает с людьми, но не говорит кем. Зазола вместе с Гаер. Подробностей я не знаю, – неспешно рассуждала Карина. – Уголь вроде бы их сторожила. Она тоже работает в милиции. И её отец, кажется.
– А можешь подробнее рассказать об Угле?
– Диктофон… – напомнила Карина. – Я записала наш разговор, но не помню. Всё из-за этой дуры…
– Волче? – сам навёл её на размышления Миша. – М-да, сложная барышня.
– Ага, – Карина кивнула. – Она не совсем здорова. Вполне возможно, что именно она убила Надю.
– В любом случае, без прямых доказательств мы ничего не можем. Но этого достаточно, чтобы устроить обыск, – отхлебнув из своего стакана, заявил Миша. – Вы были близки с Надей? – задал весьма неожиданный вопрос парень.
– Подозреваешь меня? – хмыкнула Карина.
– Знаешь, на курсе психологии я был лучшим, – сообщил Миша, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. – Какие только хитрости не применяют убийцы. Но кроме общей психологии, у нас был раздел физиогномики. По твоему лицу я могу уверенно заявить, что тебе несвойственно лгать.
В дешёвой закусочной у метро расположилась горстка человек, половина из которых больше напоминала бездомных. Группа бродяг в углу помещения шепталась о своих делах, деля один поднос на всех. Чуть дальше сидели две девчонки, очевидно, пропустившие утренние пары.
Внутри стоял запах жаренной картошки фри и фарша, причём скорее залежавшегося, нежели свежего. А по залу курсировала женщина азиатской внешности. Она собирала мусор с таким видом, будто бы это была не работа, а настоящая каторга.
Именно она приблизилась к первому на выходе столу Карины и Миши, без спроса забирая пустой поднос.
Как только сотрудница кафе удалилась, Карина подалась вперёд, складывая локти на пустом столе, и заговорила:
– Знаешь, чему учат на журналистике? – Водя пальцем по столу, она вырисовала букву «н». – Есть предположения?
– Легко, – выпалил Миша. – Быть объективными и беспристрастными.
– Неверно, – самодовольно выдохнула Карина. – Ничему там не учат. Ничему, что могло бы действительно облегчить жизнь тем ребятам, которые так отчаянно мечтают после выпуска отправиться снимать репортажи военных действий, терактов и других экстремальных событий. У них есть база знаний, но нет ни малейшего представления о том, что находится за пределами их мыльного пузыря. Взрослая жизнь – это трущобы, в которых самоуверенную отличницу журфака затыкают заточкой на месте событий. – Ткнув пальцем в стол, Карина опустила глаза, рассматривая собственный палец. – Они моргнуть не успеют, как очнутся в съёмной квартире в обнимку с котом, с ног до головы в рубцах и с жутким перегаром. Какая война? Какой теракт? Им бы заплатить за коммуналку и купить пакет корма да бутылку водки на вечер, чтобы пережить очередной ужасный день.
Когда Карина закончила говорить, вся её ладонь тряслась от сильного вжатия указательного пальца в стол. Её ноготь побелел, а стык между первой и второй фалангой так растянулся, что мог вот-вот надломится. Только вот не успел. Карина отдёрнула руку и спрятала обе ладони в карманах своей толстовки.
– Не знаю, чему вас учат на журфаке, – шумно вздохнув, всё-таки решил ответить ей Миша. – Но твоего взгляда на мир я не разделяю, – стуча пальцем по столу, Миша тоже вывел букву. И Карина сразу догадалась, какую.
– «Н»?
– Надежда, ага, – усмехнулся Миша. – Ты за что-то борешься. Иронично, но даже если Надя Ларина мертва, твоя надежда отомстить её убийце до сих пор придаёт тебе сил. И так будет всегда. Пока существует надежда, существует и повод просыпаться в съёмной квартире с сильнейшим перегаром. Ты прикладываешь усилие и встаёшь на ноги, потягиваешься и идёшь кормить кота, откладываешь пьянку до вечера и с головой ныряешь в своё дело.
– Это бессмысленно… а ты просто несчастный оптимист.
– Да, – согласился Миша. – Жизнь вообще штука бессмысленная и печальная. Но всё не так однозначно, как ты считаешь. Кстати, тебе уже дали кличку в Обители?
– Нет, – Карина отрицательно махнула головой.
– Ты можешь звать меня Эш, – вдруг предложил Миша. – Меня так в школе звали.
– Да зачем мне это знать. – Карина нахмурилась и отвернулась в сторону, лишь бы больше не лицезреть лицо напротив, которое внезапно показалось каким-то глупым.
– Ну раз уж ты поделилась со мной своей тайной сознания, я решил, что будет честно, если и я поделюсь одним из своих секретов.
– Это была не тайна, – возмутилась девушка, всё ещё не глядя на собеседника. Она замолчала примерно на минуту, прежде чем начать говорить снова: – Почему «Эш»?
В пятницу вечером Эш запросил разрешение на обыск Обители, но его запрос отклонили, обосновав это тем, что слишком мало доказательств.
Конечно, эта новость немного подкосила Карину. Впрочем, виду девушка не подала. Всё равно её ждало не менее грандиозное событие.
– Мы идём в клуб! – На кухню ворвалась Гаер с Зазолой, когда Карина тихонько проводила время на вечерней кухне в компании такой же неразговорчивой Фор. – В клуб! Клуб! Клуб! – Приплясывая, Гаер подошла к Карине и шлёпнула руками по столу прямо перед девушкой. – Вы пойдёте?
– Пас, – молниеносно отозвалась Фор. – Нажрётесь там и будете блевать. С вами, шмакодявками, хер оттянешься.
– С чего бы это! – протестовала Гаер. – Я пить умею, а Зазола почти не пьёт!
– Пиздёж, – настаивала Фор. – Да и Уголь запрещает тебе бухать, забыла, что ли?
– Ой, да она даже не узнает, – улыбнулась Гаер. – Если ты, конечно, меня ей не сдашь. Сегодня у неё деловое задание. Она не появится в Обители до завтрашнего вечера.
– А чё мне будет за тишину?
– Я угощу тебя одним коктейлем!
– Два пива, – установив плату своего молчания, Фор подхватила пачку сигарет и вытащила одну за фильтр зубами. – Только никаких подростковых клубов, где одни похотливые малолетки и дресс-код круче спортивного костюма.
– Договорились, – согласно закивала Гаер, одновременно поворачиваясь к Карине. – А ты? Пойдёшь? Пойдёшь? Ну пошли-и.
Бесплатный фрагмент закончился.