Однако у снотворного есть еще один эффект. Такие лекарства, как амбиен, вызывают так называемую антероградную амнезию. Из-за этих таблеток какое-то время хуже работает кратковременная память. Этим объясняется, почему те, кто выпил лекарство, могут ворочаться всю ночь, но наутро сказать, что спали отлично. Их мозг просто не фиксировал мимолетные пробуждения, так что они каждый раз просыпались, ничего не помня о том, что происходило последние шесть-семь часов.
Пока мозгу не удается переместить воспоминание в долговременную память (по мнению ученых, это означает, что эмоциональная система приняла случившееся и отодвинула его на второй план), человеку не перестают сниться кошмары.
Разум редко прибегает к метафорам.
Наоборот, образы и места из снов знакомы нам в реальности.
Если вы не помните, как долго ворочались в кровати, то в какой-то мере можно считать, что вы почти спали.
Сексомния может представлять проблему, если вашему партнеру такой секс не нравится. Как говорится, нет ущерба - нет нарушений.
Ночью, пока я спал, приборы должны были замерить уровень нейронных колебаний, чтобы затем невролог смог определить, в чем моя проблема. Для полноты картины фиксировали также мое сердцебиение, частоту дыхания, движения конечностей, температуру тела и давление челюсти. Шестнадцать сигнальных электродов прикреплялись к различным частям тела – от висков до лодыжек. Лаборантка намазывала каждое место белым липким гелем, из-за которого моя прическа стала напоминать шевелюру Эйнштейна. Она поместила раздвоенный индикатор мне в ноздри, прилепила овальные сенсоры к каждой щеке и привязала к указательному пальцу нечто похожее на раскаленную докрасна прищепку. На шее у меня повисла пластиковая голубая коробка, набитая проводами. Процесс закрепления всех этих датчиков занял сорок пять минут. Закончив, лаборантка сказала, что будет в комнате внизу следить за мной при помощи видеокамеры. Она указала на кровать и, прежде чем закрыть дверь, сказала: «Постарайтесь нормально поспать». Даже если в ее словах и была ирония, она ее тщательно скрыла. Я попытался устроиться поудобнее. Через несколько минут повернулся на правый бок. Вдруг из динамиков, спрятанных за изголовьем, раздался голос лаборантки: «Сэр, на бок нельзя. Вам нужно лежать на спине». Мигающий красный огонек на потолке указывал, где находится камера, которая меня выдала. Я лежал распластавшись, как доска, и размышлял, когда же все это закончится. В ту ночь мне снилось, что я в тюрьме.
«никаких занятий, кроме как спать, есть и пускать газы», как метко выразился друг Шекспира драматург Томас Миддлтон.