– Что это? – спросил я, хотя догадывался, что там внутри.
– Берите, молодой человек, – сказал ласково Евгений Михайлович, – это вам лично. За оказанную услугу. Ни в коем случае не вашему отцу. Я же все понимаю! Лично вам.
Конечно, я боялся подставы, но искушение было слишком велико. Я засунул газетный сверток в сумку – будь что будет!
– И правильно! – похвалил меня Лисинский. – Но вы не подумайте, что это все. Нет! Я еще рассчитываю с вами вести дела. Вы же не хотите удовлетвориться одним видеосалоном, не правда ли?
– Мы думали расширяться, – признался я.
– Самое время! – назидательно сказал Евгений Михайлович. – И мы еще об этом поговорим. А сейчас, я прошу меня извинить. Дела!
Мы тепло попрощались, довольные друг другом, и я отправился в видеосалон. Там я развернул газетную упаковку. Две пачки сторублевок, по пять тысяч рублей каждая. Десять тысяч. Признаться, я был впечатлен. Это было едва ли не больше, чем я заработал за год. Полученные деньги окрыляли и приятно возбуждали. Вот теперь можно было купить машину, и не какой-нибудь «Москвич», а что-нибудь нормальное. На себя можно не оформлять, откроем кооператив, оформим как кооперативное имущество. Но точил и червячок сомнения. Лисинский – хищник. Самый натуральный. Акула, которая сожрет и не заметит. Я, конечно, ему был полезен, но… это было сегодня. Завтра все может быть совершенно иначе.
Я пока не знал, что делать с полученными деньгами и просто положил их в коробку из-под обуви, к остальным. Все равно, большинство интересующих меня вещей еще не изобрели. Каких-то особо ценных идей в голову не приходило, а связываться с малодоходной и хлопотной мелочевкой типа производства сладкой ваты не хотелось.
Когда я пришел в видеозал, там уже был Валерик, у которого, судя по горящим глазам и возбужденному виду, явно что-то случилось.
– Рассказывай уже… – сказал я.
– Короче, – сказал Валерик, – я тут разговаривал с пацанами, Антон и Пашка, у них видеосалоны на Пушкина и на Красноармейской. Знаешь таких?
– Шапочно знаю, – пожал плечами я. – И че рассказывают?
– Говорят, к ним приходили какие-то хмыри, от Седого. И сказали, чтобы с каждого салона по четыреста рублей платить. В месяц, прикинь! Вы, типа, по две штуки гребете, а пацаны голодные ходят. Рэкет! Слышал такое?
– Слышал… – усмехнулся я.
Слово «рэкет» только-только входило в обиход с легкой руки журналистов из «Крокодила», впервые в советской прессе обстоятельно и с подробностями написавших цикл статей о днепропетровских рэкетирах. Явление это только-только зарождалось, а представители его были очень голодными, жадными и скорыми на расправу. Само собой разумеется, что ни о каких «крышах» и речи быть не могло, что-то такое существовало на Кавказе, где тамошние теневые воротилы кооперировались с жуликами, примерно, как мы на старте своей карьеры с Сашей Щербатым. Но Саша, строго говоря, не был нашей «крышей». Уверен, что он бы оскорбился, если бы мы что-то подобное предложили. Мы просто давали ему небольшие суммы более-менее регулярно, и получали право обратиться по таким же «небольшим» вопросам. И вот, появились новые люди, которые требуют у коммерсантов деньги, но не за защиту, а за то, что сами их не тронут.
– Значит и к нам со дня на день придут, – сказал Валерик.
– Четыреста рублей… – сказал я задумчиво. – Деньги немалые. Ну и что, Антон с Пашкой собираются платить?
– А куда деваться, – нервно сказал Валерик. – Те жути нагнали – убьем, зарежем. Антон сунулся в ментовку, а те в лицо смеются – состава преступления нет, убьют, тогда и придете. Говорят, что если за разговоры сажать, то полгорода сажать нужно. Никаких нар не хватит.
– Ну это да, – согласился я. – Сотрудники правоохранительных органов, Валер, нашего брата недолюбливают. А чего, имеют основания.
– Так что делать будем? – спросил Валерик. – Сегодня их, завтра нас. Рано или поздно все равно придут. Скорее рано.
– Решать проблемы по мере их поступления, – сказал я. – Или у тебя конкретные предложения есть?
– Есть! – сказал Валерик и встал в боксерскую стойку. – Нужно идти в субботу и разбираться с той шпаной, что у Витька кассеты отняла. Они ж на Седого ссылались, помнишь? Что типа знают его. Вот если вывезем эту тему, покажем, что сила у нас есть, то никто не сунется никогда – сто процентов! А если так спустим, то решат, что мы заднюю дали и тогда… сам понимаешь.
– Гонишь, Валера, – я был настроен скептически. – На Дружбу идти? Их там выскочит человек двести. Всего вашего клуба боксерского не хватит, вместе с тренером.
– Управимся, – сказал Валерка загадочно. – Вот, гляди.
Он вытащил из пакета бумажный сверток и развернул. Ну конечно! Пистолет! «Макаров», прекрасно.
– Где взял? – быстро спросил я.
Валерка довольно усмехнулся.
– Знакомый один подогнал. И еще две обоймы! И недорого – три сотни. А вещь нужная!
– Нужная… – сказал я с досадой. – Ты, Валер, решил кого-то из шпаны замочить и на срок устроиться? Лично меня такое не устраивает. Вот совсем.
– Да кого там мочить! – громко зашептал Валерик. – Просто ствол покажем, они и обосрутся. А лучше всего шмальнуть в воздух! Так сразу поймут, чего можно, а чего нет.
– А если менты приедут? Это ж все равно статья.
Валерик засмеялся.
– Менты? На Дружбу? Ты там когда был в последний раз?
– Никогда не был, – отрезал я. – И не стремлюсь.
– Так я тебе скажу, что туда менты даже по вызову едут полчаса минимум. Чтобы приехать, когда уже закончилось все.
– Подъехать на такси… – сказал я задумчиво. – Подойти ко входу. Может их там и не будет никого. Если будут, то сначала поговорить. Если говорить не захотят, то…
– Да уделаем мы их сто пудов! – развеселился Валерик. – Вообще, с этой штукой, – он кивнул на пистолет, – себя в два раза сильнее чувствуешь. Офигенные ощущения! Мы ж стволы только в боевиках видели.
– Хорошо, что у твоего знакомого танка не оказалось по сходной цене, – пошутил я. – А ствол у кого будет? Ты вообще стрелял когда-то?
– Из «мелкашки»… – вздохнул Валерик. – И один раз на полигоне из «калаша», на НВП, помнишь?
Я не помнил никакого НВП, в те прекрасные времена меня еще не было в этом удивительном времени, но честно сказал:
– Помню. У меня та же самая хрень. Так кто шмалять будет в случае чего?
– Серёга, – сказал Валерик. – А че? Духа у него сто пудов хватит, он после армии, с «макаром» сможет управиться без проблем.
– Ладно, – сказал я, – пусть будет Серёга. Вообще, я думаю, что его нужно как-то привлекать в движение. Витёк все равно уезжает, вдвоем трудно. «Металлисты» наши, сам понимаешь, не бойцы. А Серёга вроде нормальный парень.
– Тоже об этом думал, – сказал Валерик. – Нужно его подтягивать, парень нормальный, рассчитывать на него можно.
Меня все же терзали смутные сомнения. Дома в коробке из-под обуви денег на две машины. В перспективе – интересные и денежные дела с Евгением Михайловичем. И лезть в конфликт со шпаной, с непредсказуемыми последствиями? Нахрена волку жилетка, спрашивается?
– Валер, – сказал я, – может быть мы скоро на нормальные бабки выйдем. Можно будет вообще побоку все эти видеосалоны и звукозаписи. А мы сейчас лезем в эти дела… Оно нам на самом деле надо?
Валерик посерьезнел.
– А ты чего думаешь, что когда мы на нормальные бабки выйдем, то нам работать спокойно дадут? Нет, Лёха. Если мы даже в видеосалоне отбиться не сможем, то большие бабки тем более не удержим. Вообще, как себя поставим, так и будет. И я считаю, что нужно ставить жестко. Сожрут же, сам видишь, что делается.
Да, я видел, что делалось вокруг. Формально девяностые еще не наступили, но фактически они бушевали во всю. Большим откровением для меня стал просмотренный дома от нечего делать советский фильм – рязановский «Гараж». В нем простые советские люди, интеллигентны, а некоторые даже с научными степенями, буквально топчут друг друга за право поставить свою машину в металлическую коробочку. Этот фильм я почему-то не видел раньше, и смотрел его не как комедию, совсем нет… От отдельных сцен буквально продирал мороз по коже – вот же оно, через несколько лет ровно эти же люди будут топтать, рвать, сжигать и расстреливать друг друга из-за квартир, коммерческих киосков и заводов. Вот же они, девяностые, в рязановской комедии, которая страшнее «Бумера», если вдуматься… Так что, да. Валерка прав, сожрут, если проявим слабость.
– Согласен, – сказал я. – Тогда давай так – бери своих боксеров, сколько соберешь и поедем с утра на автовокзал. Может там эти гопники нарисуются. А уже вечером со стволом двинем на Дружбу.
– Сделаем, – сказал довольный Валерик. – Пусть знают, что их никто не боится ни хрена!
– Только не покалечьте никого, – сказал я, – а то ваши боксеры, они и без ствола могут отправить в травмпункт, если не хуже…
– Будем бить сильно, но аккуратно, – заверил меня Валерик. – Пацанам сколько бабок предложить, Лёха? Столько же, как в прошлый раз?
– Давай по столько же, – сказал я.
– Пацаны рады, – улыбнулся Валерка, – говорят – на тренировках все время бесплатно рожи друг другу бьем. А тут бабки просто так. А ты, Лёха, как? С нами поедешь на Дружбу? Или нет?
– С вами, – сказал я твердо. – Если нас все же повяжут, то лучше, если со мной. Сам понимаешь. Главное, не замочить никого.
– Да нахрен! За что нас вязать? – возмутился Валерик. – Менты нам вообще должны, как земля колхозу. Мы им этого психа отловили, просто в подарок! Помнишь, сколько газеты писали – «Доблестная милиция поймала маньяка!». А теперь хулиганов гоняем! Нам благодарность объявить должны!
Я помнил. Действительно, газеты трубили на все лады о том, как лихо органы задержали маньяка, который терроризировал город.
– Обязательно объявят, по комсомольской линии, – улыбнулся я. – В общем, все решили, будем делать.
Определившись, мы начали готовиться к сеансу – народ уже подходил. В этот день у нас были новинки – «Кровавый спорт» и Крепкий орешек». Хорошие фильмы, сам я пересмотрел их с удовольствием.
Операция на автовокзале увенчалась успехом. Отправились мы туда ближе к обеду, впятером. В группу быстрого реагирования кроме меня и Валерика вошли боксеры Серёга, Игорь и еще один парень, имени которого я не запомнил.
И опять мы предотвратили гоп-стоп. Наши хорошие знакомые-гопники вшестером поймали двух пацанов, лет по пятнадцать, у которых уже успели отобрать деньги и часы. Все в том же укромном закутке, рядом с табачным киоском.
– Оба-на, какие люди в Голливуде! – обрадовался Серёга. – Я ж вам говорил, что если снова поймаем – плохо будет. Я бью два раза – один в рыло, а другой по крышке гроба! Вы чего не пришли, как договорено было?
– Менты повязали, – дерзко ответил один из гопников. – За ментовской запал спроса не бывает. А вы че сейчас пришли? Вам же сказали, к восьми на Дружбе.
– Туда мы успеем, – ласково сказал Игорь. – Мы сейчас с вами решим вопрос. Вы ребятам отдайте, чего отняли и отпустите с миром, нам лишние уши не нужны.
– А-а-а! Суки! Перемочу всех! – какой-то невзрачный паренек лет шестнадцати выхватил из кармана линялых джинсов складной нож и кинулся на Игоря. И тут началось…
Я уже замечал, что в таких ситуациях мое «внутреннее время» замедляется, а восприятие обостряется. Я с удивлением вижу, как спокойно Игорёха сначала уходит в сторону от удара, а затем перехватывает руку с ножом и резко дергает. Нож падает на бетонные плиты. Парень тоже падает, он кричит от боли. Похоже, что Игорёха действительно не шутит. Двое кидаются помогать павшему товарищу, но одного из них останавливает Валерик сокрушительным ударом в челюсть. Чистый нокаут. Второго Серёга, вставший в боксерскую стойку, неожиданно бьет ногой по коленной чашечке. Это больно. Парень вопит и громко матерится.
– Что за привычка, сразу за железки хвататься? – с досадой говорит Валерик. И трогает носком кроссовка нокаутированного: – Э! Ты живой там вообще?
Нокаутированный что-то жалобно стонет.
– Живее всех живых, – говорю я.
Сам я участия в потасовке не принимаю, имеющихся сил более, чем достаточно.
Тем времени, третий боксер, имени которого я не запомнил, храбро сражается сразу с двумя гопниками, и похоже, что ему как раз достались лучшие бойцы. Они успевают обменяться несколькими ударами, от которых нет большого ущерба, и Валерик с Серёгой спешат на помощь товарищу. Гопники видят, что противник имеет численное преимущество и настроен очень решительно. Они принимают единственно верно решение – бежать с поля боя.
– Быстро бегают, – с удивлением констатирует Игорёха, – легкоатлеты, что ли? Ты не знаешь? – спрашивает он мелкого гопника, которого сам и держит, заломив руку. Тот стонет от боли.
– Больно, что ли? – с удивлением спрашивает Игорёха. – Ничего, сейчас отпущу.
Получивший свободу парень держится за правое плечо. Ему действительно больно, настолько, что слезы выступают на глазах. Он очень зол, от боли и от того, что у него слезы на глазах.
– Кранты вам сегодня вечером на Дружбе! – объявляет он.
– Ладно, ладно, – говорит Валерик. – Не говори гоп раньше времени.
– И вообще, – говорит Игорь очень серьезно, – чтобы духу вашего здесь больше не было. Вот спецом будем приезжать и проверять. И если увидим кого – убьем. Сам запомни и своим передай.
Поверженный Валериком гопник снова стонет. И даже чего-то тихонько матерится.
– Оживает! – радуется Валерик. – А то я уже заволновался. Дружище, ты не лежи здесь! Менты засекут – примут, в вытрезвитель повезут. Оно тебе надо?
– Ладно, парни, на сегодня здесь закончили, – говорит Серёга удовлетворенно. Мы с гордым видом победителей покидаем территорию автовокзала. На выходе нас задумчиво разглядывает милиционер.
– А чего… Мне нравится такая житуха, – сказал Серёга, когда мы пытались поймать такси. – Мы ж реальную пользу приносим! От этих балбесов малолетних прохода нет. Вот увидите, на автовокзале больше никого не будут грабить, шороху мы навели порядочно.
– Да, удачно все вышло, – подтвердил Валерик. – Сейчас бы еще на Дружбе разобраться, так цены бы нам не было.
– Разберемся! – пафосно заявил Серёга. Кажется, эта небольшая победа воодушевила всех.
Дискотека в парке Дружбы была давно и хорошо известна и пользовалась дурной славой. Вся шпана с окрестных кварталов собиралась там поплясать, снять девчонок, подраться, выпить и курнуть. Одним словом, место было веселое и опасное, массовые драки в двадцать-тридцать участников происходили два-три раза в месяц, а драки мелкие никто и не считал. Милиция, и та приезжала на вызовы в Дружбу не слишком охотно, с большим опозданием, когда основное действие уже заканчивалось. Часто туда приезжали из центра или юго-западных городских окраин, отомстить за кого-то из своих, несправедливо обиженных. И тогда битвы происходили воистину эпические!
– Мы туда после тренировок ходили, – мечтательно вспомнил Игорь, – еще до армии. Ну типа как зачет сдать. Ушел на своих – значит нормально, сдал. Ну а если унесли, то на пересдачу.
– Было дело, – подтвердил Серёга. – Вот и сегодня съездим, молодость вспомним!
Я слегка волновался. Пистолет был у Серёги, которому мы уже твердо обещали место в будущем кооперативе. Так что, он был доволен и просто рвался в бой. А вот мне было слегка не по себе.
Мы разъехались – боксеры, получив вознаграждение, отправились по своим делам, а я и Валерик вернулись в видеозал.
Там нас ждал Витя.
– Все, – сказал он, – в следующую среду едем. Бате все бумаги одобрили, билет на руках, вызов тоже. Уже чемоданы собрали. Едем. Вот, пришел проставиться. – Витя кивнул на подоконник. Там стояла бутылка шампанского и пакет с какой-то закуской.
– Ну ты даешь, Виктор! – рассмеялся Валерик. – У нас даже посуды нет, из чего пить будем!
Витя многозначительно шмыгнул носом и достал из пакета три стакана.
– Во, нормально! – удивился Валерик. – В самый раз сейчас по бокалу принять, а то мы все утро за твоими обидчиками гоняемся!
– Поймали? – без особого интереса спросил Витёк.
– Некоторых, – не стал вдаваться в детали Валерик.
– Я вот вам что хочу сказать, парни, – с грустью в голосе произнес Витя, – вы аккуратнее здесь. Если за бабки башку подставлять, то ну его нахрен, не стоит оно того! В общем, давайте за то, чтобы у вас все здесь благополучно срослось!
Шампанское полилось в граненые стаканы, из пакета появились бананы (зеленые и безвкусные), сыр и порезанная колбаса. Мы чокнулись.
– Давай, Витёк! – сказал я растроганно. – Чтобы и у тебя все сложилось там в Америке. Не забывай старый своих корешей!
– Осваивайся там за полгодика, – подхватил Валерик, – а потом мы с тобой такой совместный бизнес замутим!
И снова было шампанское, и еще тост, но Витя все равно был мрачен, не брало его сегодня шампанское, ничего не брало. Он категорически отказался от своей доли, заявил, что, дескать, вам здесь нужнее, а у них и так все нормально, и вообще, по американским меркам это копейки, ни о чем.
Мы быстро прикончили бутылку, и Витёк засобирался, сказал, что дела и что увидимся еще. Засобирались и мы. У нас тоже были дела.
В парк Дружбы мы приехали, как и было запланировано – к восьми вечера, в том же составе, как были на автовокзале утром. Таксиста оставили ждать у трамвайной остановки, неподалеку, а сами направились в сторону парка.
В Дружбе было людно и шумно – здесь собиралась вся окрестная не очень благополучная молодежь. На танцплощадке гремел «Блю систем» и толпа парней и девушек, от пятнадцати и выше, танцевали. Почему-то все танцующие, кроме сильно пьяных, имели очень серьезный, напряженный и сосредоточенный вид, словно были заняты каким-то важным и ответственным делом, никакой расслабухой и близко не пахло. Те, кто не принимал участия в танцах, компаниями разбрелись по парку – общались, курили, выпивали, били кому-то физиономии, без особого фанатизма, скорее потому, что так положено. Само собой, никаких дружинников и, тем более, милиции в пределах прямой видимости не наблюдалось.
– Ну чего, восемь вечера, что-то я не вижу никого, – сказал Серега, когда мы остановились у входа в парк, где и была назначена встреча. Вид у него был скучающий, кажется, что он совсем не беспокоился. Чего не скажешь обо мне. Адреналин зашкаливал и норовил политься изо всех отверстий. Мы в меньшинстве на условной вражеской территории.
– Короче, ждем десять минут и валим, – сказал Валерик. – А потом этих чертей поймаем где-нибудь, еще и за балабольство накажем.
Лично я бы предпочел, чтобы встреча высоких сторон не состоялась, и мы отправились бы по домам. Потому что если действительно выскочит разгоряченная водкой и жаждой крови толпа молодых пацанов… «ПМ», который у Сереги сейчас за поясом по рубашкой, может и не спасти. Моим надеждам, впрочем, сбыться было не суждено. Нас заметили. Пацан лет пятнадцати рассмотрел нас и метнулся вглубь парка. И вот уже к нам идет развеселая ватага, человек в двадцать. Многие из них, конечно, сильно выпивши, но на ногах держатся.
– Че, пришли?! – выкрикнул кто-то из толпы, очевидно из бывших сегодня утром на автовокзале. – Ну все, щас будем убивать!
– Ты сначала отдай, что должен, а потом убивай, – спокойно сказал Валерик.
Толпа стояла перед нами. Злая, потная, дышащая водочными и табачными парами. Зато в Советском Союзе преступность была меньше, пронеслось у меня в голове. Сейчас эта преступность, маленькая, нам и навешает. Но толпа почему-то не нападала. Скорее всего, мы просто разрушили их стереотипы, явившись в абсолютном меньшинстве и разговаривая при этом с позиции силы. Похоже, мы вели себе неправильно, совершенно не так, как полагается в подобных ситуациях. И толпа растерялась. Даже не то чтобы растерялась, скорее – слегка зависла.
Из толпы вышел парень лет двадцати, в полосатых штанах и цветастой рубашке.
– Че ты гонишь? Кто тебе должен? – с вызовом обратился он к Валерику.
– Те, кто здесь на восемь с нами встретиться добазарились, – сказал Серега. – Должны две кассеты к видаку. Ну или четыреста колов, как вариант. А ты чего, дружище, за них рассчитаться, что ли, хочешь? Или все вы, – Серега повысил голос, – решили коллективно скинуться? Так давайте, мы не против. Или че, по-другому будем решать?
Кажется, толпа зависла еще больше. За подобную наглость полагалось бить до потери сознания, но…
– Че-то я вас не знаю никого, – сказал парень в полосатых штанах, и в голосе его звучало недоумение, а не агрессия. – Центровые, что ли? Я Леша Сувор, меня тут все знают. А вы кто такие?
– Ну пошли отойдем тет-а-тет побазарим, – сказал Игорь, – че мы тут будем митинговать, ментов привлекать только.
Леша Сувор, похоже, не понял, что такое «тет-а-тет», но предложение не привлекать внимание ему понравилось.
– Ну пошли побазарим, – согласился он и махнул рукой. – Отбой, пацаны.
Толпа, кроме нескольких старших пацанов, которые явно были близкими друзьями Леши Сувора, разошлась. А мы, компанией человек в десять, отошли от входа в парк в сторону, к бетонному забору.
– А вы отчаянные парни, не зассали прийти, – сделал нам комплимент Леша Сувор. – Впятером, могли бы сейчас там, – он махнул рукой в сторону входа, – в отключке валяться. Уважаю, че.
– Это кто бы еще валялся, – сказал Серега снисходительно, – сюда посмотри. – Он слегка приподнял рубаху.
– Ствол, – усмехнулся Сувор. – Чего, стал бы в пацанов шмалять из-за пары кассет?
– Полезли бы – стал бы, – пожал плечами Серега. – Так чего, по делу базарить будем или нет?
– А чего по делу, – усмехнулся Сувор. – Кассеты пацаны в первый же день пробухали. Да и бабок у них нет. Так, Боцман?
Один из парней утвердительно кивнул. Похоже, что он был из автовокзальной тусовки.
– И вообще, – продолжил Сувор, – нормальным пацанам в падлу друг на друга кидаться из-за двух кассет.
– Раз бабок нет, значит будут должны, – сказал Валерик.
– Нам чужого не нужно, – добавил я, – но своего мы не отдадим. Человек, у которого вы кассеты отняли, сказал вам, что с людьми общается? – обратился я к Боцману.
– Не помню, – сказал тот угрюмо. – Сейчас кого ни останови, все кем-то прикрываются. Че ж теперь, не отобрать ни у кого ничего?
– Пацан это был из нашего видеосалона, – сказал я. – А общаемся мы с Магаданом и Швилей. И с Сашей Щербатым были в хороших отношениях. Если есть сомнения, то можем хоть сейчас проехать и поинтересоваться.
– Саня хороший парень был, – сказал Сувор без особой грусти. – Жаль его. А че за видеосалон?
– В ДК медиков, – сказал я.
– А-а-а… – задумчиво протянул Сувор. – Ну чего-то слышал про вас. Так, а что ты предлагаешь? Я же говорю, бабок у них нет. Так-то вообще вы правы, я слова не скажу. Но предлагаю пойти навстречу пацанам. Может завтра все так повернется, что вы к нам обратитесь. И тогда мы вам навстречу пойдем. Добазарились, че?
Мы переглянулись.
– Добазарились, – сказал Валерик. – Но должок за вами, если что.
Высокие договаривающиеся стороны пожали друг другу руки и разошлись относительно довольные. Сам я был очень доволен.
– Лучше уж так, – вздохнул Игорь, – а то правда стрелять кого-то пришлось бы.
– Худой мир лучше доброй ссоры, – согласился я.
– Вообще, да, – усмехнулся Валерик. – И волки сыты, и овцы целы. За Витю мы уже с них спросили. А кассеты… хрен с ними. Будут должны встречную услугу, если что.
– Ну вы даете! – Ожидающий нас таксист был сильно недоволен. – Я уж уезжать хотел! Чего так долго-то?!
– Дела, отец… – сказал Серега.
– Ожидание будет оплачено, – добавил Валерик, похлопав себя по карману.
Мы поехали по домам, в целом инцидент был исчерпан.
А во вторник я последний раз встретился с Витей. Он был тих и задумчив.
– Так странно, – говорил он с удивлением, – вроде бы головой я все понимаю. Все понимаю! Что здесь мрак, развал и безнадега. Очереди. Перестройка эта. Что народ с ума сходит. Головой я это понимаю, и понимаю, что надо уезжать. Но уезжать не хочу. Вот как так?! Не разорваться же надвое, в самом деле?! Я же понимаю, что там все другое, вообще все. К этому-то я привык, к нашему… А там сколько привыкать?
– Привыкнешь, – сказал я успокаивающе. – Восемнадцать лет, вся жизнь впереди. Люди вон на старости лет в Израиль едут и ничего, счастливы.
– Знать бы прикуп, – вздохнул Витя, – если бы знать, что будет у нас здесь нормальная жизнь, перспектива…
– Если ты об этом беспокоишься, – сказал я с грустной усмешкой, – то езжай спокойно и не морочь себе голову. Нормальная жизнь нам только снится…
– Если бы не отец… – мрачно сказал Витя.
Мы помолчали немного.
– А я помню… Мелко-мягкий! – сказал он внезапно.
– «Микрософт», да, – улыбнулся я.
– И спрашивать нельзя, откуда знаешь?!
– Спрашивать можно, – пожал я плечами, – только ж я не отвечу. Или совру чего.
– Тогда расскажи еще! – потребовал Витя. – Что еще мне нужно знать?
– Вообще, хватит с тебя и этого, – сказал я, – но если сильно хочешь, то пожалуйста. «Яблоко».
– Какое еще яблоко?! – изумился Витя.
– Еще одна компания, – объяснил я терпеливо. – «Apple» называется. Сейчас стоит копейки, а вырастет в сотни раз.
– Откуда знаешь?! – немедленно встрепенулся Витя.
– Нельзя спрашивать, – важно сказал я.
– Если ты меня разыгрываешь… – начал он возмущенно, но я перебил:
– Нет, не разыгрываю.
– Ты как-то по линии КГБ это узнал, да? – спросил Витя, понизив голос.
– По ней, – вздохнул я.
Он возмутился:
– Врешь!
– Ну и вру… – сказал я обреченно.
– Теперь верю… А скажи, Леха, вы теперь этого боксера подтянете, Серегу, ведь так?
– Думали, – сказал я, – подтянем, да. Сам видишь, что творится.
– Вообще, смотрите осторожнее. Я вот вас втянул во всю эту коммерцию… а теперь уезжаю. А вы остаетесь. И если что-то случится, то получается, что я во всем виноват.
– Не бери в голову, – усмехнулся я.
– Ладно… Я, как приедем и обустроимся. Отпишу- как и чего. Может и в самом деле какие-то дела придумаем, совместные.
– Буду ждать, – сказал я.
Мы попрощались. На следующий день Витя уехал вместе с родителями, а еще через несколько дней события снова закрутились…
Так, одним прекрасным вечером, я вернулся домой и обнаружил, что в папенькином кабинете происходит очередное партийное совещание. Присутствовало несколько человек, мне не знакомых. Я немного послушал, о чем они говорили. Выходило очень интересно.
Так, первого секретаря обкома все же снимали. И скорее всего, это было делом рук отставленного Владимира Александровича Герцина, бывшего начальника областной торговли.
– Он, точно говорю, – убеждал какой-то настойчивый голос, – были у него материалы, наверняка были! И решил, что если меня сняли, то гори все синим пламенем! И вбросил – может быть даже в Москву!
– Сам-то он известно где? – спросил папенька.
– Никто не знает, – отвечал второй голос. – Где-то на дно залег! Да и наплевать на него, Володя! Кому теперь какое дело, где этот негодяй прячется, если все и так в лучшем виде разрешилось?
Разрешилось все действительно в лучшем виде. Начальник моего папеньки товарищ Бубенцов шел в обком, на повышение, на место выбывшего Иван Иваныча. То есть, становился фактическим хозяином области. А папенька шел на его место – первым секретарем горкома партии. По крайней мере, именно такое предложение ему было сделано. А что, подумал я. Это очень интересные перспективы открываются. Такая полнота власти, пусть даже перед самым ее крахом – это серьезно. На этом можно хорошо сыграть. Что касается папеньки, то предложение это ему свалилось как снег на голову и слегка оглушило.
– Хочу подумать, товарищи, говорил он. – В такое время, такую ответственность… – сами понимаете.
Товарищи же, в свою очередь, убеждали его, что время всегда будет «такое», а лучше него город никто не знает.
– Никаких «подумать», Володя! – торжественно говорил неизвестный. – Нечего тут думать, твой ответ прямо завтра нужен, с утра! Ну глупо же, черт побери! О такой должности люди и не мечтают!
– Соглашайся, Владимир Иванович, – убеждал второй. – Что за причуды, в самом деле? Партия говорит – надо! Григорий Степанович тебя с наилучшей стороны аттестует! Или ты хотел вторым в обком? Нет, дорогой, сейчас вторым в обком нельзя, там… ну ты сам же понимаешь? Утвердят тебя без единого возражения, дело ты знаешь, люди знают тебя…
Папенька понимал. Место второго секретаря получал молодой и перспективный номенклатурщик по фамилии Тихоновский. Происходил он из семьи потомственных партийцев, всегда держал нос по ветру и колебался вместе с генеральной линией. Семья товарища Тихоновского была спрутом, раскинувшим свои щупальца по всем областным органам власти, так что игнорировать ее в сложившихся обстоятельствах не получалось.
– Да… – сказал папенька растроганно. – Наверное, вы правы, друзья. Что же, я готов… По мере сил, так сказать!
– И расчудесно! – возрадовались голоса. – Тогда давайте, товарищи, поднимем за будущего хозяина города! Пожелаем дальнейших свершений! Долгой и плодотворной работы!
Звон бокалов отзнаменовал новое назначение.
– А времена, Володя, сейчас вполне приличные, – сказал один из гостей. – Зря ты на времена наговариваешь. Умному человеку в любое время хорошо. Нужно только понимать, как все работает… Не забыл еще, где базис, а где надстройка?! Вот, то-то и оно!
– У Григория Степановича два кооператива уже, – пьяно говорил второй. – На кума, на зятя… И ничего – первый секретарь теперь. Вот он, базис, Володя! Это Герцин – дурак! А у умных людей все по уму!
– Не нужно бояться новой жизни, Владимир Иванович, – подтвердил второй голос.
– Новый год, порядки новые… – пьяно вздохнул первый.
Гости разошлись поздно, а папенька торжественно объявил нам с маменькой. Что вступает в новую должность. Идет, так сказать, на повышение. У маменьки на радостях даже прихватило сердце слегка.
– Ты, Володя, не огорчайся, что в обком не попал, – сказала маменька со слезами радости на глазах. – Бог с ним, с обкомом. Как римляне говорили – лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме.
– Это верно, – согласился папенька.
– Поздравляю! Очень рад! – искренне сказал я.
Папенька милостиво принял мои поздравления и пожелал всем присутствующим спокойной ночи.
Как раз завтра в клубе кооператоров – кафе «Уют», состоялось очередное собрание, которое я и решил посетить. Навестить Евгения Михайловича и, если получится, обсудить с ним сложившуюся ситуацию.
В клубе все уже все знали. Я снова удивился, насколько быстро приходит информация к этим людям – вот она, всепобеждающая сила золотого тельца! Присутствующие очень обрадовались моему визиту, а больше всех радовался Евгений Михайлович, который долго тряс мою руку:
– Поздравляю вас, Алексей! От всего сердца! Городу очень повезло, что во главе его сейчас такой человек, как ваш отец!
– С таким приобретением всех нас можно поздравить! – вставил кто-то из присутствующих. Как мне показалось, прозвучало это довольно двусмысленно.
Бесплатный фрагмент закончился.