Первым занятием для неофитов было введение в специальность, чтобы студенты сразу прониклись, что их ждет ближайшие шесть лет. Вообще-то, обычно это практические занятия. Алхимики в уютных лабораториях сейчас смотрят, но не трогают посуду, боевые маги носятся по тренировочному полю, лекари имеют экскурсию в самую убогую богадельню…
А мы вот сидели в аудитории, которая была явно великовата для нашей группы. Впрочем, любая аудитория была бы великовата для трех человек. Помимо меня студентами первого курса факультета призыва были тихий парень и заносчивого вида девчонка. Мы сидел молча на разных партах и ждали начала урока, который, судя по настенным часам, начался четверть часа назад.
– Может, мы ошиблись аудиторией? – не выдержал парень.
– Втроем? – ехидно уточнила девушка.
На этом общение окончилось.
Прошла еще четверть и, наконец, входная дверь отворилась. Сначала в помещение вошел стойкий запах перегара, а затем и его обладатель – высокий мужчина лет сорока. Сальные патлы средней длины разделены на прямой пробор, мятая одежда, такое же мятое лицо с недельной щетиной. У вошедшего не гнулось правое колено, и он тяжело опирался на трость.
Дохромав до середины кафедры, мужчина похлопал по бедру тростью. Тотчас один из стульев неуклюже выбрался из-за стола и шумно прискакал к магу. Обладатель сногсшибающего амбре тяжело опустился на стул, вытянул травмированную ногу, откинулся на спинку стула и без особого энтузиазма посмотрел на нас.
– Ну-с… как говорится, добро пожаловать на факультет призыва, – сипло поприветствовали нас.
Перспективы вырисовывались потрясающие.
– Как вы знаете, дар призыва – чрезвычайно редок. Так что вам несказанно повезло, что вы оказались здесь. И вам еще больше повезет, если вы доучитесь хотя бы до второго курса.
Более воодушевляющее вступление сложно было придумать. Но мужчина явно старался.
– Меня зовут энт-Койн, и я декан факультета призыва. Последнего мага с этим даром я закончил обучать лет эдак десять назад. Кто-нибудь уже призывал себе ори? Никто? Ну, будем откровенны, вы тоже врядли доучитесь до конца первого курса. Так что предлагаю сэкономить время и деньги и разойтись…
Маг умолк, а мы невольно переглянулись.
– Вы пьяны, – брезгливо заявила девушка.
– Есть немного, – охотно согласился мужчина.
– Нас что, будет обучать нетрезвый преподаватель? – возмутилась моя одногруппница.
– Вряд ли, – покладисто согласился маг. – Врядли вас можно обучить.
– Ну, знаете… – вспыхнула девушка и вскочила на ноги. – Я иду к ректору!
Вместо ответа мужчина сделал широкий приглашающий жест, и входная дверь распахнулась. Моя одногруппница гордо вскинула голову и промаршировала на выход, барабаня каблуками.
– Вы правда не будете нас обучать? – тихо уточнил совершенно сбитый с толку парень.
– А зачем? У вас скорее всего уже замерший дар, раз вы к шестнадцати годам ни разу не призвали ори. Нет смысла тратить время, – пожал плечами маг.
Парень нахмурился, подхватил сумку и вышел вслед за девушкой.
– А ты чего сидишь? – спросил мужчина, проводив второго из трех своих студентов взглядом.
Хотелось сказать, что у меня выбора не особенно – или замуж, или за парту, но я решила, что у нас с этим уважаемым преподавателем не слишком близкие отношения для подобных бесед. Однако кое-что меня серьезно озадачивало.
– Есть вопрос, – честно призналась я.
– Валяй, – добродушно улыбнулся маг.
– Что такое ори?
Маг прищурился и выпрямился на стуле. Положив обе ладони на набалдашник трости, которой он опирался меж ног, мужчина изрек:
– Интересно…
Уточнять, что же интересно этому эпатажному типу, желания не было никакого, поэтому я переспросила:
– Так вы ответите?
– Нет.
Ну еще бы.
– Но ты можешь прочесть. Параграфы с первого по двадцать второй «Основы призыва».
Я кивнула и аккуратно записала свое первое домашнее задание. А маг тяжело поднялся и заковылял к выходу. Но у двери обернулся и внезапно спросил:
– Саар, да?
Пришлось растерянно кивнуть.
– Так и думал, – ответил декан и вышел.
У меня что, на лбу написано?
Мама всегда была уверена в том, что говорить мне гадости – ее святая обязанность. Ведь никто, кроме родной матери, не скажет эту горькую, но жизненно важную правду! Причем где там правда, а где ее личное мнение и в каких пропорциях оно размешено для меня долгое время оставалось загадкой.
Однако благодаря этой суровой, но, безусловно, справедливой критике, я точно знала, что мои тощие ручки нужно обязательно прятать в рукава. Мои ступни слишком большого размера для девушки и лучше пусть швея заново обошьет подол, но никто не должен видеть таких гигантских туфель. Смеюсь я, естественно, как конь, поэтому всегда нужно держать себя в руках и вежливо улыбаться. А еще у меня напрочь отсутствует музыкальный слух, и я совершенно неусидчива для рукоделия.
И вот, имея весь этот ценный груз классического воспитания, я осталась в пугающе пустом коридоре в огромном здании в поисках библиотеки. Для начала стоило бы, конечно, пожалеть себя. Девушке моего социального положения и всплакнуть над своей тяжелой судьбой не постыдно. Но вот что странно, лошадиные дозы горьких пилюль от матушки все-таки возымели действие! Хоть и совершенно неожиданное, зато весьма эффективное.
Я умела виртуозно злиться, и злость моя превращалась в энергию. Она подстегивала, дразнила, мотивировала и придавала сил. Любую эмоцию я могла превратить в злость, и действовать на этом токсичном топливе.
Поэтому хватило лишь пары мгновений растерянности, чтобы почувствовать такой приятный, хоть и ядовитый адреналин в крови. Я злилась на свою беспомощность и готова была брать первый барьер. Для выживания в академии нужно было научиться в ней ориентироваться, а с этим мне должны были помочь справочные руны.
Вчера мне удалось подсмотреть, как кто-то из студентов пользовался магической навигацией, так что решительно дотопав до корявенького вопросительного знака, я ткнула в него пальцем. Перед моим носом любезно прочертили горизонтальную линию, в которой я сердито вписала пальцем: «Как попасть в библиотеку?»
Делов-то!
Библиотека занимала два нижних этажа, имела совершенно скромную входную дверь всего с одной лестницы и золотую вывеску «Хранилище знаний». За дверью скрывалась небольшая комнатка в темных тонах. Здесь потрескивал камин, стояла массивная мягкая мебель, а за длинным тяжелым столом сидела та сама женщина, что встречала нас в первый день. Энт-Эпли увлеченно изучала какой-то громоздкий фолиант.
– Добрый день, – поздоровалась я, привлекая внимание.
Женщина подняла взгляд, не меняя наклона головы, отчего казалось, что на тебя смотрят исподлобья.
– Могу ли я получить «Основы призыва»?
Энт-Эпли выпрямилась, полностью оторвавшись от чтения. Посмотрела на круглые настенные часы, на меня, снова на часы.
– Койн в своем репертуаре, да? – хмыкнула женщина. Я благоразумно промолчала.
Меж тем энт-Эпли достала из ящика стола бумагу зеленого оттенка, что-то на ней записала, откинулась на спинку кресла и пристально посмотрела на лист. Под взглядом темно-зеленых глаз женщины бумага ожила и сложилась в изящного журавлика. Птичка вспорхнула, сделала суетливый круг по комнате и пошла на таран левой стены. Я приготовилась зажмуриться, чтоб не видеть суровое столкновение бумаги и толстой деревянной панели, как журавлик, не снижая скорости, исчез. Просто нырнул в стену!
Ошарашенная, я посмотрела на энт-Эпли.
– Сядь, – скомандовала женщина.
Я покорно опустилась в одно из кресел.
– Сейчас притащит твою книжку.
– А… а сами студенты не ходят туда?
– Ну почему же. Иногда ходят, когда не знают, что им нужно наверняка, – пожала плечами женщина.
Журавлика не было достаточно долго, чтобы молчание стало гнетущим. Я хотела порасспрашивать о стене, о комнате, о бумажной птичке, но никак не могла сформулировать вопрос достаточно вежливо. А спрашивать в лоб казалось слишком по-детски. Энт-Эпли же явно потеряла ко мне всякий интерес и полностью погрузилась в чтение.
И вот, когда я уже подобрала слова, набралась храбрости и воздуха в легкие, из-за стены выпорхнул порядком помятый журавлик, а за ним, теряя клубы пыли, вылетела тощая книжонка в мягкой обложке.
Журавлик обессиленно рухнул на стол и медленно, явно страдая, принялся разворачиваться в бумажный лист.
– Говорю же, не летайте через закрытую секцию, – бурчала энт-Эпли, магией помогая журавлику.
Книжонка формата методички с восторгом щенка металась между мной и женщиной, не понимая, кому даваться в руки.
– Туда, – даже не глядя ткнула в меня энт-Эпли, и мне на коленки рухнул первый учебник по высшей магии.
Немного поелозил, то ли устраиваясь поудобнее, то ли вытирая об меня остатки пыли, и затих.
«Алекс энт-Саар. Основы призыва» – значилось на порядком выцветшей обложке.
Я поблагодарила энт-Эпли за помощь и вышла из этой очень странной библиотеки. До начала следующей пары все еще оставалось масса времени, так что самым разумным показалось найти аудиторию следующего урока и почитать где-нибудь на подоконнике.
С чувством невероятной гордости и без особого труда я нашла нужный класс. На мое счастье, он был совершенно пуст, так что я мысленно поблагодарила дыру в расписании, плюхнулась на третью парту в середине ряда и погрузилась в чтение.
Учебник действительно рассказывал про основы и, судя по многочисленным сноскам, был весьма кратким конспектом каких-то более авторитетных книг.
Магия призыва, оказывается, самая древняя боевая магия нашего мира, и обладали ей лишь несколько семей, в свое время стоявших на службе у королевской династии – эдакий элитный гвардейский отряд. Во времена объединения мира под рукой единого правителя многие гвардейцы погибли, и наш дар стал невероятно редким, практически уникальным. Но сказанное означало и другое – оба моих одногруппника прямо или косвенно являлись потомками тех семей. И если со мной все понятно и очевидно, то сомнительная сословная принадлежность двух других призывников-первокурсников наводила на соответствующие вопросы к чистоплотности некоторых аристократов. Но об этом в приличном обществе не говорили. По крайней мере вслух.
Краткая история дара призыва, на мой взгляд, имела минимальную практическую ценность, и ей, по счастью, отвели не так много скучных абзацев. А вот прочесть, что же из себя представляет мой жуткий, по мнению старшего поколения, дар, было крайне занимательно.
Такие, как я, могли призвать себе любое живое существо, и оно навеки становилось привязанным к нам и послушным нашей воле. Традиционно тренировка идет от простых существ к сложным, постепенно усложняя организм и интеллект призываемого. За время обучения мы должны были пройтись по пищевой цепочке мира Дерева и выбрать себе в верные помощники несколько магических животных. Для них, кстати, даже существовал определенный термин – ори. Один маг призыва мог управляться с дюжиной ори, а значит, на третьем курсе нас ждал замечательный предмет «Тактика и стратегия» перед выбором своего первого боевого состава.
Однако наша уникальная сила имела и уникальные ограничения. Непреложные правила, за нарушения любого из которых нас ждала смертная казнь.
Первое и самое важное правило – призыв людей запрещен. Очевидно, если особо хитроумный маг призовет какого-то высокопоставленного чиновника, или, упаси богиня, короля, последствия могу оказаться печальными.
Второе и не менее важное правило – призыв мертвых запрещен и приравнивался к некромантии. А как все знают, некромантия являлась запрещенной магией наравне с изготовлением химер и также каралась по всей строгости закона. На каждого ори вешался особый артефакт, который при гибели животного запускал заклятие самосожжения. Эту невероятно дорогую технологию мы позаимствовали в мире Огня, однако никто из мира Дерева не был в состоянии повторить подобную магию. Теперь становилось понятно, по каким делам в наш мир наведывался уважаемый эльд-Лааксо. Торговля уникальными артефактами, полагаю, была золотой жилой для Диаспоры Огня.
Третьим правилом шел список запрещенных к призыву животных, которые считались неуправляемыми. Списочек был, мягко говоря, не актуален, потому как в нем фигурировали давно вымершие драконы, василиски и прочая ископаемая живность.
Пока я читала, в аудиторию начали набиваться студенты. Они рассаживались по местам, смеялись, общались и создавали такой приятный фоновый гул, что совершенно не мешало мне поглощать знания.
– Интересно? – раздался знакомый голос прямо над ухом, и я подпрыгнула от неожиданности.
Лойд склонился над моей книгой в неприлично опасной близости. Я попыталась отодвинуться от парня, но уперлась мягким местом в соседа. Слева сидел какой-то тип и деланно увлеченно читал какую-то книгу. Настоящую, не то что у меня.
– Вы как тут оказались? – возмутилась я.
– Поднялись по лестнице и вошли через дверь, – перелистывая страницу, ответил парень слева.
– Вам заняться больше нечем? Здесь сейчас лекция будет.
– Мы знаем, – улыбнулся Лойд, усаживаясь рядом.
– Ну так и шли бы на свои пары, – буркнула я, снова утыкаясь в методичку и изображая крайнюю занятость.
– Так мы и пришли, – Лойд положил руку на спинку лавки за моей спиной.
И вот теперь я наконец-то по-настоящему огляделась. Вокруг действительно были студенты, но разница между нами была разительная. Лет в пять.
– Выпусти меня! – воскликнула, запихивая книжонку в сумку.
Лойд даже не пошевелился.
– Лойд! Я опоздаю на пару!
– Какую?
– Историю мира Дерева!
– Она для малограмотных. Ты это все уже в гимназии изучила, – отмахнулся парень.
– Лойд, выпусти меня. Не могу же я тут сидеть все пару!
– Почему это? – удивился он. – Мне приятно, тебе не сложно. Будешь читать свои конспектики, никто даже и не заметит, что тут лишняя студентка…
Ага, особенно если девушек в аудитории можно по пальцам одной руки пересчитать. Вместе со мной.
– Лойд, ну выпусти. Я не хочу опаздывать в первый учебный день, – жалостливо попросила я.
– Говорю же, ничего интересного не пропустишь. В крайнем случае, достану тебе конспекты или сам расскажу.
И пододвинулся так плотненько.
Я повернулась к парню слева от себя, но он продолжал изображать вид, что происходящее его не касается. Хотя, может, ему и правда было все равно.
– Лойд, будь любезен, дай пройти, – лучшей интонацией своей матушки произнесла я, чувствуя такую привычную злость.
– Мия, ну как я могу отказать себе в удовольствии провести время в такой чудесной компании? – улыбнулся парень.
Краем глаза я заметила Раймонда, наблюдавшего за происходящим с последней парты. Остальные же не обращали на нас никакого внимания. Может, я не первая такая девица, а может у боевых магов особенно извращенное чувство такта. И это все меня разозлило. Я что, кухарка, прижиматься ко мне и делать вид, что меня не существует?!
Выхода из сложившейся ситуации было три. Первый – остаться сидеть на месте, что означало признать некую власть Лойда надо мной, поскольку я вынуждена делать то, что ему взбрело в голову. А мне ой как надоели люди, старавшиеся подстроить мою жизнь под свои потребности.
Второй вариант – устроить истерику и закатить скандал. Что явно действенно и вообще довольно соблазнительно, но заработать репутацию припадочной совершенно не хотелось.
Поэтому пришлось воспользоваться третьим вариантом. Я положила сумку на стол, намотала подол на кулак, забралась с ногами на лавку, а затем встала на парту. Лойд с интересом наблюдал за происходящим. Но не мешал, и на том спасибо. Я подхватила сумку и промаршировала по всему ряду прямо по столешницам до самого прохода. Каблуки о тонкую доску стучали превосходно, и к тому моменту, когда я прыгнула на пол и оправила юбку, мне досталось внимание всех присутствующих. Я же с гордо вскинутой головой направилась к выходу из аудитории.
Ну и, естественно, наткнулась на стоящего в дверях преподавателя. Мне сегодня определенно везло, потому что эту пару у боевых магов вела леди-ректор.
И я не нашла ничего лучшего, чем сказать:
– Добрый день.
Энт-Виллоу вскинула бровь, а я, не останавливаясь, вылетела из аудитории.
Все преподаватели жили на нижних этажах Древа познания. Там и площадь побольше, и от студентов подальше. Все, за одним исключением. Энт-Койн забрался почти под самую макушку академии, и мотивация у мужчины была простая, как три медяка. К нему туда редко заходили, а значит, никто не мешал пьянствовать.
Пил мужчина от тоски, личностного кризиса и одиночества. Но главным образом, конечно, от безделья. Он был деканом факультета без студентов и напрочь потерял всякую надежду вырастить еще хотя бы одного призывника. Каждый год леди-ректор исправно доставала откуда-то детей с абсолютно замершим даром, и если раньше энт-Койн искренне бился, пытаясь вернуть магии пластичность, то с годами энтузиазм поутих. Поэтому декан просто пил и маялся от тоски.
Если бы у энт-Виллоу был выбор, она бы давно вышибла пьяницу из своей академии. Проблема в том, что выбора у леди-ректор не было. Все призывники адекватного возраста находились на службе в гвардии, и сменить меч на указку им не позволяла религия и капитан.
И каждый год в первый учебный день энт-Виллоу поднималась под самую макушку Древа познания, чтобы устроить традиционный, но абсолютно бесполезный разнос.
– Ивар! – рявкнула энт-Виллоу, забарабанив в дверь.
Естественно, ей никто не открыл.
– Ивар! – леди-ректор совсем неизящно пнула препятствие ногой. – Не заставляй меня ломать мебель!
Из-за двери раздалось какой-то шуршание.
– Иварррр… – прорычала женщина, царапая когтями полированную поверхность дерева.
Щелкнул замок, дверь медленно отворилась, противно скрипя. Линнея знала, что внутри ее ждет характерное амбре, бардак и мужчина в глухой депрессии. Она вдохнула поглубже и шагнула в полутемную комнату.
Ивар энт-Койн сидел в кресле, закинув грязные сапоги на не менее грязный стол и потягивал что-то прямо из мутной бутылки.
– Даже не начинай, – вяло ворочая языком произнес маг.
– Ты обещал мне завязать! – с порога гаркнула энт-Виллоу.
– А ты обещала мне настоящих студентов, – пожал плечами декан.
– Я не виновата, что до сих пор у призывников хватает мозгов делать детей крестьянкам на военных учениях! Да большинство из них даже не подозревало, что обзавелось первенцем!
– Да-да, в том году ты мне говорила ну ровно то же самое, – мужчина отхлебнул с горла. – Будешь?
– В этому году у тебя есть Саар. Чистокровный, настоящий призывник.
– Я видел. Она такая же бесполезная, как и остальные двое.
Энт-Виллоу глубоко вздохнула, собирая все свое терпение по крупицам.
– Я не спрашиваю тебя, полезная она или бесполезная. Девчонка должна стать призывником.
Энт-Койн хрипло рассмеялся, словно залаял цепной пес.
– Ты в своем уме? Ты забыла, что происходит с этими детками, когда пытаешься расшевелить их дар? Так я тебе напомню.
Маг с грохотом опустил ноги на пол, подорвался и неожиданно уверенно подошел вплотную к энт-Виллоу.
– Они ломаются, Линнея. Ломаются, как сухие ветки. Которые ты кидаешь в костер.
– Хочешь ты того или нет, ты сделаешь из нее полноценного мага.
Декан швырнул бутылку в стену за спиной у Линнеи. Женщина даже не шелохнулась.
– Это не обсуждается, Ивар. Она станет магом.
– Или сломается, – глухо добавил мужчина.
– Или сломается, – равнодушно согласилась леди-ректор.
На каждом жилом этаже академии располагалось несколько рекреаций – проходных залов с разномастной мебелью и тщательно спрятанными артефактами поглощения магии. Предназначены они были для отдыха и общения между студентами. Однако зачастую тут устраивали довольно шумные пьянки, нервируя энт-Эпли и заставляя энт-Виллоу ностальгировать о безвозвратно ушедшей юности. Хотя последнее в свое время послужило причиной появления поглощающих артефактов, о чем леди-ректор не любит вспоминать.
Возле напольных часов, увенчанных двумя бараньими головами, смотрящими в разные стороны, стоял Лойд энт-Айви. Он наблюдал за размеренным ходом маятника и ждал, когда, наконец, минутная стрелка доползет до отсечки в двенадцать. Ровно в два ночи часы раз в месяц начинали бить. Большинство студентов считало это милой чудинкой старинного механизма. И лишь немногие знали, что часы – не просто дивно сохранившийся образец мебели, годившийся в прабабушки нынешним жильцам этажа. В час ночи циферблат распахивался, и знающие люди могли обменять деньги на кое-что запрещенное, но безумно соблазнительное.
Лойд энт-Айви ждал, пока минутная стрелка завершит полный оборот, чтобы прикупить себе новую порцию дурман-травы.
– Ничему тебя жизнь не учит, – раздался за спиной голос человека, которого он ненавидел так же сильно, как когда-то любил.
Лойд полуобернулся и смерил Раймонда взглядом.
– Твое какое дело, бастард? – раздраженно выплюнул Лойд.
– До тебя-то? Абсолютно никакого.
– Ну и иди, куда шел, – зло передернул плечами Лойд, снова поворачиваясь к часам.
– Я шел сказать, чтоб ты держался от нее подальше.
Часы, наконец, забили. Пока энт-Айви стоял один и отсчитывал время, он думал, что нет сейчас во всем мире причины, которая бы могла встать между ним и вожделенной затяжкой. Как оказалось, все-таки такая причина была. Ведь нет наркотика лучше чистой ненависти.
Лойд развернулся всем корпусом и хищно оскалился.
– Неужто приглянулась?
Раймонд не ответил. Парень прожигал взглядом бывшего друга, ныне своего заклятого врага, и жалел, что здесь и сейчас нельзя содрать улыбку с его лица.
– Ого! – расхохотался Лойд. – Всего один танец, а ты уже готов защищать честь прекрасной дамы! Она не твоего социального уровня, ты в курсе?
– Не вижу связи, – сухо ответил энт-Тёрн.
– Будь реалистом, Раймонд. Такая, как Саар, никогда не будет с таким, как ты, – почти пропел Лойд.
– Это не значит, что я должен спокойно стоять и смотреть, как ты собираешься поразвлечься за ее счет.
Лойд ухмыльнулся еще шире.
– А кто сказал, что я собираюсь поразвлечься? Я, может, жениться решил.
Раймод рванул к противнику быстрее, чем успел осознать, что делает. Он схватил Лойда за горло и припечатал к стене.
– Я тебя предупредил… – прорычал энт-Тёрн.
Ответом ему было упрямое сипение.
Бесплатный фрагмент закончился.